Чем хороша и чем плоха жизнь в Австралии.

Жизнь в Австралии удобна и комфортна, но скучна.

Артём Войтенков: Светлана, расскажите, пожалуйста, вот вы хотели рассказать про жизнь в Австралии. Давайте, для начала пару слов, как вы туда попали.

Светлана Апполонова: Попала я туда в 2010-м году, когда меня посетила мысль, что у меня в настоящее время есть, и деньги и свободное время и желание учить английский язык. И у меня попутно было желание посмотреть мир и, может быть, даже остаться жить за рубежом. То есть, такие мысли тоже были. И я выбирала на самом деле из трёх стран: Канада, США, и Австралия.

Артём Войтенков: А Великобритания, почему нет?

Светлана Апполонова: Великобритания просто слишком дорого, причём по уровню затрат получалось где-то примерно одинаково. Когда я смотрела учебные программы и примерная стоимость на тот момент доллара была одинакова. Даже австралийский был тогда дешевле вариант.

Почему была выбрана Австралия? По нескольким параметрам. Дальний континент - просто так туда на две недели не смотаешься. Поскольку я собиралась на длительный срок, соответственно, это укладывалось. Хотелось уже попутешествовать, посмотреть страну как можно больше. За более длительный срок это, естественно, проще сделать. Кроме того, туда очень маленький поток российских граждан, что для изучения языка достаточно важно. Поскольку я читала, что в Америке достаточно много русских граждан, русскоязычных, и для изучения языка это не есть хорошо.

Артём Войтенков: Да, всё равно будешь общаться со своими по-русски.

Светлана Апполонова: Это понятно, всё равно уже будешь переходить, это однозначно. Невозможно постоянно общаться на английском, если ты общаешься с русским человеком. В любом случае ты будешь переключаться. И у меня ещё получилось, что я ещё незадолго до поездки познакомилась с одним из выходцев из России, на самом деле как бы из потомков, человек русский по происхождению, но родился уже во Франции и жил всю жизнь в Австралии. Его предки были русскими, в революцию эмигрировали. Он приезжал на Родину, смотреть родину предков, смотреть их дома. Мы познакомились, и когда мы заговорили, что я сейчас выбираю между Австралией, Канадой и США, они сказали, что если вы определитесь и выберете Австралию, то можете остановиться у нас, приезжайте, у нас вам будет хорошо. Как-то так, вы знаете, я, не долго думая, собралась. Потому что действительно думаю - я знаю, куда я поеду, и приглашение такое дружеское, почему бы и нет. Таким образом, мой выбор остановился на Австралии.

И дальше я уже начала оформление документов. Изначально я считала, что всё это очень сложно, что очень много препятствий, поскольку, я на тот момент была не замужем, без детей. И я стала обращаться в фирмы, как правило, это московские фирмы. Все фирмы, которые на тот момент занимались оформлением студенческих австралийских виз, отказались мне помогать именно вот по этим двум причинам, и максимум, что они мне могли предложить, это оформление простой туристической визы на три месяца, что меня не устраивало.

Я начала оформлять себе визу сама. Тут как-то у меня срослось тоже - у подруги своя школа английского языка, и они заключили договор с австралийской как раз тоже фирмой, что они будут поставлять студентов в Австралию, в эту школу. Для меня там была сделана достаточно солидная скидка на обучение. Я думаю - как всё срастается, как всё замечательно. И я начала уже контактировать с этой школой, поскольку студенческую визу вам не оформят, если вы не оплатите полностью курс обучения школе. И после этого школа высылает подтверждение того, что оплачено. Они являются как бы гарантом вашим перед посольством, которое выдаёт визу. Получила визу тоже не без приключений, поскольку, чтобы получить студенческую визу, нужно пройти медобследование. С первого раза я его не прошла.

Артём Войтенков: Там по здоровью, что ли, отбрасывают?

Светлана Апполонова: Они берут простейшие анализы и смотрят так же рентгеновские снимки. У меня всё было замечательно, но меня терапевт нащупал опухоль щитовидки, меня не пропустили.

Артём Войтенков: То есть, они вас там лечить не хотели.

Светлана Апполонова: Да, я-то сначала тоже наивно думала, что они заботятся о здоровье. На самом деле там вопрос страховки, потому что, по студенческой визе достаточно широкая и дорогостоящая страховка. Я даже на самом деле не знала, что у меня что-то есть, и даже благодарна, что так всё случилось. Я удалила эту опухоль, оформила все документы уже, показала, что я здоровая, и полетела в Австралию.

Артём Войтенков: Нет худа без добра.

Светлана Апполонова: Да, это просто мне повезло с врачом, потому что, все анализы показывали, что я здоровая. Даже врачи удивлялись, что как это так?

Артём Войтенков: Хорошо. Вы прилетели в Австралию, и что дальше? Какие первые впечатления?

Светлана Апполонова: Первые впечатления, что я вообще не знаю английский язык.

Артём Войтенков: А вы в школе его учили?

Светлана Апполонова: Я учила и в школе, и в институте, и даже периодически на курсы постоянно записывалась, но постоянно бросала, потому что невозможно выучить язык, если ты на нём не разговариваешь, и если ты не упёртый, и ты его постоянно в жизни не используешь, то это достаточно проблематично. Я не знаю, как в других странах, но у нас в России очень чётко закладывается комплекс с самой школы, что говорить нужно правильно. Если ты говоришь неправильно, всё - тебя никто не поймёт. Вот у нас этот блок внутри сидит. На самом деле тебя в любом случае поймут, даже если ты просто отдельными словами будешь говорить, тебя поймут. Надо просто всегда вспоминать. Если к вам иностранец на улице обращается, вы же его понимаете, хотя он общается не правильно. И вот этот блок, он в нас сидит. Мне кажется, во многих из нас этот блок сидит - в школе, не дай бог, ты не правильно сказал, ты пятёрку не получишь, ты, считай, английский не знаешь. То есть, конечно, вот этот блок, он вначале присутствовал.

Австралийский английский, это не тот английский, который мы учим в школе, или институте, не то произношение, британское. То есть, это абсолютно другой английский язык, и честно говоря, за полгода проживания там, я не научилась его понимать. Это очень быстро говорят люди, и очень сильно сокращают слова. То есть, реально, очень сложно понять. То есть, даже американский акцент проще понимается, чем австралийский. Но в школе всё равно учат, преподают и британский акцент. Для сравнения там можно всё равно услышать и американский акцент, и австралийский акцент, и шотландский акцент.

Чем ещё хороша была для меня Австралия, тем, что там я одна была из России во всей школе студентка. Мне не дано было говорить по-русски, я говорила только по-английски. И много было студентов из Бразилии, из Франции, из Швейцарии, из Японии, из Китая - то есть, со всего мира, и ваше ухо привыкает слушать разный акцент. Важно ведь не только самому что-то сказать, задать вопрос, а понять, что вам ответили. И это очень такой навык, который в России, когда вы учитесь в школе, вы его не наработаете. Потому что вы в любом случае разговариваете с русскими людьми, которые говорят с таким же акцентом. Вот это очень ценный навык - научиться понимать людей, которые говорят именно с другим акцентом.

Артём Войтенков: Да, интересно. Хорошо, с языком вроде разобрались. А как вот непосредственно жизнь в самой стране кенгуру?

Светлана Апполонова: Во всей стране, наверное, не скажу. Но вот я жила в Сиднее - жизнь комфортная. В общем-то, Австралия достаточно комфортна для жизни. Там такое ощущение, что коммунизм уже наступил. Что бросается в глаза - нет сильного расслоения общества на богатых и бедных, практически вообще отсутствует.

Артём Войтенков: Это внешне.

Светлана Апполонова: Вообще оно не чувствуется. Я жила в районе, где одна из самых дорогих земель в Австралии считается. И в общем-то там люди строят свои дома с достаточно большим уровнем дохода. И тут же вы можете наблюдать, как государство строит социальное жильё для малоимущих здесь, в этом же районе, буквально на соседней улице, чтобы они не чувствовали себя ущемлёнными. Чтобы они жили в таком же хорошем, красивом, уютном районе, чтобы они ходили в те же магазины, и пользовались всеми теми же привилегиями. То есть, это не гетто, естественно образующееся, а именно нормально, что здесь и богатые и бедные живут.

Артём Войтенков: Только цены в магазинах могут быть разные.

Светлана Апполонова: Цены в магазинах одинаковые.

Артём Войтенков: Одинаковые разве везде?

Светлана Апполонова: Вы знаете, там нет вот такой бедноты и нищеты. Там средний уровень дохода населения, это где-то тысяча-полторы тысячи долларов в неделю.

Артём Войтенков: А уровень расходов?

Светлана Апполонова: Там тридцать пять часов рабочая неделя. Я бы не сказала, что они там сильно напрягаются в плане работы, чтобы кто-то там перерабатывает, до ночи сидит, и при этом, грубо говоря, лапу сосёт целый день. То есть, вот нет такого там, хотя там жизнь не дешёвая. Там очень большие налоги люди платят, очень большие платы коммунальные, телефон, интернет достаточно дорогостоящие. Но не знаю, как-то им хватает, живут.

Там люди не привыкли тратить деньги. Я бы не сказала, что они шикуют. Они умеют зарабатывать, и умеют тратить. То есть, они не будут покупать… У нас зачастую, люди живут в коммуналке, но они будут покупать БМВ самый дорогой, пятый, шестой, выпендриться надо. Вот у нас есть такая чёрточка. Там не будут, там знают цену деньгам, и вот этот, грубо говоря, выпендрёж, он никому там не нужен. То есть, люди в дорогих часах, золотых, там не ходят, как у нас. Нет, ну там конечно есть своя элита богатая, но это не принято - это дурной тон своё богатство выставлять напоказ. Даже там говорят - какая коррупция.

На самом деле, та семья, в которой я жила, это человек взрослый, возраста моих родителей. Он вообще был ярый коммунист, и говорил:

- "Проклятая акула капитализма".

Я говорю:

- "Вы живёте при коммунизме вообще, я могу сравнивать, если я жила в Советском Союзе".

И конечно, как он говорил:

- "Нет, это капиталисты, они рабовладельцы, они кровь сосут".

Конечно, если сравнить, как кровь сосут в других странах, как в нашей и у них. Тут, конечно, свои плюсы и минусы, в какой системе живёшь. В любом случае, конечно, у них своя коррупция есть, и она им кажется баснословной. Но по нам, я так думаю, если бы она у нас такой была, эти бы все деньги вкладывались в инфраструктуру в ту же транспортную систему.

Что меня допустим, очень сильно поразило, и больший эффект произвело, это транспортная система. То есть, она вся единая, в комплексе. То есть, там есть автобусы, есть метро, есть паромы, есть пригородные электрички - это всё увязано воедино, и всё работает, как отлаженный механизм. Любой автобус ходит по расписанию, так же, как паром ходит по расписанию, точно так же, как метро ходит по расписанию. Я жила в пригороде. Я, когда добиралась в центр города (у меня это где-то час занимало), можно проехать это на одном автобусе, а можно проехать на автобусе, на пароме и на метро. И ты ни разу нигде не будешь стоять в пробке, и ждать, вдруг, кто-то не приехал вовремя, или ещё что-то. То есть, проблемы вообще нет. Сходишь с автобуса, садишься на паром, сходишь с парома, приходит тут же поезд в метро.

На самом деле, там действительно хорошо развит общественный транспорт. В часы пик, когда люди из пригорода выезжают в город на работу, там очень много движения. Опять же, знаете, как рассчитано? Там же нет столпотворения, когда народ, как килька в банке набился. Как вот я в метро здесь езжу. Там чётко рассчитано, что вот этот автобус, он ходит каждые пять минут, следующий, другой маршрут, он ходит каждые тридцать минут, и ровно за этот промежуток времени между автобусами накапливается столько людей, сколько должно сесть в автобус. Не набиться, а именно сесть, и ехать, как белые люди. Соответственно, то же самое в обратную сторону, когда начинается движение, когда люди выезжают, наоборот, из города в пригород уже с работы. Если вы не на работу: вы живёте в пригороде, и вам не надо на работу с утра, потом уже сложнее выбраться напрямую в город.

Артём Войтенков: Меньше транспорта.

Светлана Апполонова: Меньше транспорта в пригороде и больше транспорта в городе. То есть, вы уже едете на перекладных разными маршрутами. Зачастую это могут быть бизнес-маршруты через моллы, через магазины. То есть, вы не доедете прямо в город, а вы садитесь на автобус, и делаете пересадку непосредственно в торговом центре. Как правило, там даже есть бизнес-маршрут. То есть, это не государственный транспорт уже, а автобус, на котором вы едете, это уже бизнес зарабатывает на этом. То есть, там дают заработать и местному бизнесу, в том числе на этом.

Артём Войтенков: С одной стороны, конечно, хорошо, что у них так всё просчитано. А с другой стороны несколько печально, что большой брат тебя просчитал уже.

Светлана Апполонова: Они же сделали, как удобно, понимаете? Сидней – это же огромная столица, и по размерам даже больше чем Москва, но там нет таких пробок. Ведь в чём комфорт жизни состоит? Когда вы не тратите полжизни, стоя в пробке. Вот у нас с Москвы на праздники мы пытались выехать, мы три часа по МКАДу только стояли.

Артём Войтенков: Так уже поехали бы на метро.

Светлана Апполонова: Нет, а выехать из Москвы?

Артём Войтенков: На электричке.

Светлана Апполонова: Там как раз, сделано так, что люди, когда живут в пригороде, им особо-то и выезжать никуда не надо. В праздники, в выходные общественный транспорт мало ходит: все садятся на машины, и все разъезжаются по разным маршрутам. То есть, там нет таких чётких потоков. А здесь потоки. Они разгружают дорогу. Я считаю, что надо делать так и вводить больше общественного транспорта, систему, чтобы людям было выгодно ехать не на машине, а на общественном транспорте. У нас, наверное, это сделать всё-таки сложнее. Потому что, у нас именно такая черта (может быть с Советского Союза), что нам всем надо машину, и показать, что я вот на своей собственной машине еду.

Артём Войтенков: Да.

Светлана Апполонова: И единый проездной, который стоит копейки, получается. То есть, выгодно его покупать на длительный срок и ездить, нежели ежедневно покупать. Причём, он реально дёшево стоит. Допустим, если у нас по метро по московскому посмотреть. Но сейчас там тоже стали делать, что чем на более длительный срок ты покупаешь, тем поездка становится дешевле. Но у нас это недавно стало, да и то всё равно это ещё не сильная разница. А там конкретная разница. То есть, ты покупаешь даже билет на неделю, он у тебя окупается за один день. Всё. То есть, я ровно такую же сумму потрачу, если я просто целый день буду покупать разовые билеты. То есть, там колоссальная разница. А если ты на месяц покупаешь, или на квартал, то там вообще копейки получается.

Артём Войтенков: Интересно как.

Светлана Апполонова: Вот. Элементарно просто автобусы как удобно сделаны, что не надо по ступенькам подниматься. Что любой пожилой человек может ступить, потому что, там просто нет ступенек. Они сделаны в уровень асфальта, и любой инвалид может заехать. Ещё большое отличие, что там очень много инвалидов на улице. Причём, они не на таких вот ручных колясках, что они руками толкают, а там они автоматизированы, практически, мини-автомобили, такие коляски. Они себя абсолютно комфортно чувствуют, они передвигаются везде. То есть, они абсолютно нормальные люди. И все торговые центры построены так, что любой инвалид может попасть в любую точку.

Что касается чисто санитарно-гигиенических вещей: там туалеты на каждом шагу. При том, что это жарко. Я вот в Москве рядом хожу на работу, там поставили биотуалет, но мимо этого места теперь просто невозможно ходить. Там сплошные запахи. Как туда вообще ходить, я не представляю. Там везде туалеты в местах общественного скопления, там на всех станциях метро есть туалеты. На пристани есть туалеты, когда вы на паром или на пароход садитесь. Естественно, в торговых центрах есть туалеты, и они все бесплатные. То есть, это всё бесплатно, это всё за счёт государства делается. При этом они не вонючие, они все чистые, они все с туалетной бумагой, они все с освежителями, и постоянно моются, и в метро тоже. На мой взгляд, это удобно, и даже вот, в новогоднюю ночь, когда, казалось бы, очень много людей, в разы увеличивается нагрузка, выставляются те же биотуалеты, но они почему-то тоже не воняют.

И второй момент, который, наверное, меня тоже убил, это их отношение к старикам. Отношение к старикам и их социальная система. Я первый день, когда прилетела, мы поехали в дом престарелых к матери того человека, у которого я останавливалась, ей 98 лет. Дом престарелых стоит точно так же на одной из самых дорогих земель. Практически место, где самые дорогие отели, где очень приятный пляж, и место, комфортное для проживания. То есть, это выход на балкон и вид на море, здесь растут цветущие растения. То есть, здесь живут обычные старики. Причём, за них не платят деньги. Они просто перечисляют свою пенсию. То есть, не то, что там семья за это платит дорого. Нет, это просто перечисляется пенсия, обычная, государственная.

Там пенсионная система достаточно сложная. Конкретно у этой женщины была просто социальная пенсия, потому что, она немного работала, у неё была социальная пенсия, она небольшая. Но этого достаточно.

И вообще, по поводу налогов. Они подоходный налог платят достаточно большой - до сорока семи процентов. Но он у них прогрессивный: чем больше зарплата, тем больше налог. Если зарплата маленькая, не выше какого-то определённого уровня, ты можешь вообще не платить этот налог. Более того, что касается социальной пенсии, которую платит государство. Она выплачивается только тогда, когда произведена оценка всего движимого и недвижимого имущества, всех счетов в банке, и когда вот эта сумма не превышает определённый порог, ты имеешь право на социальную пенсию. Если эта сумма больше, извини, у тебя есть средства, на которые ты можешь сам себя содержать. Ты можешь продать свой дом на дорогой земле, купить где-то подешевле, можешь жить на дивиденды от своих вкладов. То есть, социальная пенсия тебе не положена. Та, другая часть, накопительная, пожалуйста, ради бога, ты её накопил, естественно, она у тебя всегда остаётся.

Артём Войтенков: Интересно. Всё-таки, не полный социализм, да?

Светлана Апполонова: И вот она, к сожалению, уже дальше больше заболела, сама не могла за собой ухаживать, её перевели в больницу, в палату. Где тоже - люди лежат в чистых палатах, у них у каждого есть свой шкаф-гардероб, свой стул, своя кровать с передвижным столиком, чтобы ты нормально сидел. За тобой ходят, всё чистое. Даже просто люди приходят в гости, им предложат и чай и кофе, и воду, пожалуйста, сколько угодно. То есть, просто само отношение там кардинально иное. Там тебе улыбаются, тебя уже знают, с тобой разговаривают, с тобой общаются, как с давнишним знакомым.

Вот это отношение к старикам, к детям. Дети выходят в школу утром. Едут автобусы, все на работу, дети выходят из автобуса, там стоит специальный человек, который встаёт посередине улицы со знаком СТОП. Все остановились, дети прошли, и только после этого продолжилось движение. Это всегда так. Вот это очень сильно характеризует, на мой взгляд, общество и заботу о людях. То, что у нас всё время декларируется, там это просто делается. И вот это большая разница, наверное.

В Австралию ехать – надо смотреть не города. Потому что, сама Австралия достаточно молодая страна, а уж города тем более, и соответственно, архитектура не сказать, чтобы интересная. А именно природа очень интересная, и очень красивая. Я очень счастлива, что я была именно весной, потому что, это такое буйное цветение. Это так красиво. Есть там какие-то деревья, я не знаю, как они правильно называются, но они сначала начинают цвести. Цветут очень пышно сиреневым цветом, их очень много, и они очень высокие, большие, красивые и раскидистые. Это так красиво. Листьев нет, одни цветы. Там начинает цвести очень много всего и очень по-разному. Очень красиво. Допустим, если сравнивать, я в Бразилии была, в аналогичный период, там меньше цветения, там больше зелени - там именно лес, джунгли. А здесь именно очень много цветения.

Очень много различных птиц. Опять же, спокойно можно встретить ехидну на пляже. Вы загораете, и она тут же вам выползет. Вы едете, а по дорогам, когда вы едете, там везде знаки стоят "Осторожно кенгуру", или "Осторожно казуары, страусы". То есть, в этом плане, они, конечно, берегут свою природу.

На пляже, когда вы загораете, там спасательные команды, как правило, один-два профессиональных спасателя, а остальные – волонтёры, то есть, они за это деньги не получают. Они просто дежурят там, какие-то графики сменные есть, но профессиональных спасателей в команде немного. И так вполне реально, когда купаешься услышать просьбу выйти, потому что акулы приближаются к берегу, и просим вас выйти. Но при этом народ не пугается, не бежит из воды. А кто на пляже, хватают бинокли. А сёрферы лежат на досках и тоже не торопятся выйти. Там и акулы и аллигаторы, крокодилов много всяких. Причём, там же есть и не только пресноводные, но и в солёной воде водятся крокодилы. То есть, там с этим шутить я бы не стала.

Артём Войтенков: Австралия является подданным английской королевы.

Светлана Апполонова: Да.

Артём Войтенков: Вот, в основном, жители Австралии, белые люди, или всё-таки бушмены какие-то попадаются из тех, кого они ещё не вырезали в бывшие времена?

Светлана Апполонова: Там, что касается если аборигенов, то аборигены там живут в так называемых, как раз выделенных… То есть, они были оттеснены изначально ближе к пустыне. Там на самом деле, если говорить об Австралии, то там на самом деле, густонаселённое – это побережье. Потому что, дальше пустыня, там дальше жить негде. Но, если историю просмотреть, то сначала их изгнали из своих исконных земель, в пустыню и так далее. Сейчас достаточно большие программы помощи социальной аборигенам: там куча денег вкладывается в их образование, учёбу. Но они уже привыкли не работать, а они уже привыкли зарабатывать на туристах. Сподвигнуть их на то, чтобы они учились и шли работать, уже сложно.

Там многонациональное население и нет расслоения общества ни на богатых и бедных, ни на какие-то диаспоры. То есть, да, там даже в Сиднее есть свой Чайнатаун, но как-то вот не скажешь, что ты туда зашёл, и там один Китай, Китай, Китай и всё - попал только в Китай. То есть, там достаточно много мигрантов из Азии: филиппинцев, китайцев, корейцев, вьетнамцев. Очень много индусов. То есть, они, в общем-то, приезжают на заработки. Такие же гастарбайтеры, как у нас.

Артём Войтенков: А кем работают?

Светлана Апполонова: В основном, индусы чаще всего работают таксистами, многие на стройках тоже так же работают. Потом, у них очень развита программа Work and Travel Вот официанты, это практически все студенты. Студенты из той же Европы, причём, они очень счастливы, если нашли работу официантов. Потому что там оплата в час восемнадцать долларов.

Артём Войтенков: Это даже для Европы неплохо.

Светлана Апполонова: Конечно.

Артём Войтенков: А можете объяснить, почему Австралия так хорошо живёт?

Светлана Апполонова: Ой, вы знаете, я сама задавалась этим вопросом, как? Потому что, там вот идёшь по Сиднею, там кафе, кафе, кафе, и их так много. Такое ощущение, что их там на два человека одно кафе. То есть, их очень много. Постоянно вот эти запахи, невозможно пройти и где-нибудь не остановиться. Я всё думаю, за счёт кого они живут? Столько людей живут, и всё. На самом деле, они, конечно же, живут за счёт людей. Это всё малый частный бизнес, и все эти кафе, как правило, семейные бизнесы. И там люди уже практически дома не готовят. То есть, там легко купить еду и дома разогреть, или просто. Там даже на завтраки люди идут в кафе. Там готовить они уже разучились. Я вот, когда пекла блины, варила борщи, для них это сложно. Они когда смотрят на этот процесс, это конечно вкусно, но для них это уже сложно и долго очень - проще пойти и заплатить. Тем более, что очень много как раз такой еды фаст-фудной. Не то, что там Макдональдс, а именно такая, достаточно простая пища. Мне очень понравилось - там маленькие, средние, большие порции.

Артём Войтенков: Полуфабрикаты, в общем?

Светлана Апполонова: Даже не полуфабрикаты. Вы пришли, набрали всё. Может быть не совсем правильная пища с точки зрения здоровья, но достаточно вкусная и съедобная. Первый месяц там вообще мои хозяева изощрялись, как могли. Я приехала, ну из деревни человек приехал.

- А ты индийскую кухню кушала?

- Нет.

- Мексиканскую пробовала?

- Нет.

В общем, они там изощрялись постоянно. Каждый день пытались мне устроить, угостить чем-то новеньким, чего я в жизни своей ещё не ела. Поэтому, я, конечно, там много всего напробовала.

Может быть, конечно, ещё я тогда попала. Когда я собиралась, пока я оформляла визу и все документы, то есть, один американский доллар стоил семьдесят австралийских центов, а когда я туда уже приехала, очень сильные скачки были. И уже один американский доллар стоил один австралийский доллар и тридцать пять центов.

Артём Войтенков: Большая разница.

Светлана Апполонова: В два раза практически, скачок произошёл, и поэтому, конечно, очень дорого было именно внутри их страны находиться. Как бы я изначально рассчитывала на одни траты, у меня получалось, что количество денег сократилось практически в два раза. Поэтому, мне, к сожалению, не удалось очень много попутешествовать по стране. Но, тем не менее, я увидела много.

Что касается опять же Австралии, их сервиса. Тут тоже определённая такая вещь. Вот их пиарщикам, их промоутерам я ставлю десять по десятибалльной шкале, как они зазывают на свои Голубые горы, или любой объект туристический. Это такое ощущение, что если ты не увидишь, ты зря вообще жил на свете.

Артём Войтенков: Так и помрёшь дураком.

Светлана Апполонова: Да, ты чего-то такого не видел, без чего, другого такого нет нигде. И ты думаешь, ну точно, надо туда съездить. Когда ты приезжаешь туда и думаешь: "Ну и что это за сопки? Приезжайте к нам на Кавказ. Вы увидите, что такое горы".

Понимаете, я вообще человек не жадный на самом деле, я всегда езжу на то, что я заработала, и мне не жалко на развлечения, на путешествия потратить, но здесь у меня очень чёткое всегда было чувство, что я переплатила.

Артём Войтенков: Эта гора стоит в два раза дешевле.

Светлана Апполонова: Да. У меня всегда было чувство, что я переплатила. Более того, именно в предоставлении сервиса. И потом я объяснила себе это так, что в Австралию лететь не дёшево, и, как правило, туда едут достаточно обеспеченные люди, это раз. А во-вторых, туда едут один раз. Это не как мы в Испанию каждое лето ездим. Поэтому, они не рассчитывают на то, что вы ещё раз приедете. Поэтому, им самое главное зазвать.

Артём Войтенков: Понятно, на один раз, да? Всё показали, деньги содрали. До свидания, мы тебя больше не увидим.

Светлана Апполонова: Да. Потому что, я там, поскольку проходила курс сертифицированного дайвера, и я потом купила такую программу на несколько дней на большой барьерный риф, я хотела проплыть там вдоль этого рифа, завернуть в разных местах. Я заплатила достаточно большие деньги за эту программу, и я не получила того, что было обещано. Я просто переплевалась вся. Я даже разрыдалась, что я не увидела того, что мне обещали. И я действительно заплатила большие деньги, и мне не предоставили тех услуг, которые изначально были заявлены. И жаловаться некому. Вы можете жаловаться сколько угодно, их уже это не волнует.

Артём Войтенков: Подождите, а как же там клиент всегда прав?

Светлана Апполонова: Ну да. Я ещё раз говорю, у них в плане сервиса, к сожалению, я столкнулась вот с таким. Это естественно и везде, наверное. Но вот то, что касается туристических объектов, я столкнулась с таким безразличием. Клиент прав, но там чаще всего клиент приезжает один раз.

Артём Войтенков: Понятно. А в розничной сети, продажа? Сталкивались с этим?

Светлана Апполонова: Нет, если просто ходить, то у них всё не очень дёшево стоит, но народ всегда закупается на распродажах. То есть, в распродажи там реально дёшево. Там вещи, особенно детские вещи, могут стоить просто копейки. И, естественно, основная масса людей закупается на распродажах. Потом у них нет культа дорогой одежды. У них нет культа одежды, как у нас. Мы всегда думаем, особенно наши женщины думают, как красивее одеться, разнообразнее. Там нет. Там самое главное комфорт. То есть, тапочки, шорты, майка, и вперёд. То есть, там нет такого, что надо как-то выглядеть, надо соответствовать должности, ещё что-то.

Артём Войтенков: А вы считаете, это хорошо или плохо?

Светлана Апполонова: Главное, чтобы было комфортно. Вы знаете, я думаю, что всегда хороша золотая середина. И перебор в обе стороны, он уже чреват. И как бы имеет свои плюсы и минусы. Но для них главное комфорт, и они, конечно же, вот на такие вещи не тратятся. Деньги им даются тяжело. И платят за коммунальные услуги и налоги они очень большие. Поэтому, основные траты, на то, что они строят дом, машины покупают. Они вот в это всё вкладываются. И они не тратятся на шмотьё там на какое-то.

Вот, я жила опять же в семье, у них один из детей, он был программистом в первом банке Австралии. У него доход был пять тысяч долларов в неделю. У них всё считается по неделям. У них зарплата еженедельно выдаётся. Пять тысяч долларов в неделю. Но вы в жизни не подумаете, что этот человек столько зарабатывает. Он одевается в самые простые кроссовки, джинсы, рубашка, самые обычные часы. Он ездит не на машине. Он ездит на общественном транспорте. Мы ездили, я на учёбу, он на работу на общественном транспорте.

Поскольку жизнь достаточно дорогая, деньги им нелегко даются, они образуют семьи уже далеко за тридцать. То есть, там это нормальная сstrongитуация, когда там тридцать пять, тридцать три, тридцать семь лет, вы только ещё начинаете задумываться о семье, вы организуете семью, потому что, вы уже подготовлены к ней: вы уже построили квартиру, купили дом. И там женщины достаточно поздно рожают.

Артём Войтенков: А по сколько детей обычно в семье в среднем?

Светлана Апполонова: Два-три ребёнка.

Артём Войтенков: А как вот австралийцы между собой общаются? Какие у них взаимоотношения?

Светлана Апполонова: На самом деле они достаточно улыбчивые, даже если вы на них налетите, перед вами извинятся, это уже в привычке, это уже на автомате. Не то, что сильно вежливые, просто на автомате извинятся. И политкорректные, очень толерантные. Достаточно толерантное общество. Может быть, мне как раз, как русскому человеку, не всегда некоторые вещи понятны.

Но при этом, как мне кажется, это общество одиноких людей. Во всяком случае, я вот это одиночество очень сильно там почувствовала. То есть, очень легко можно познакомиться с человеком, но достаточно сложно с ним сблизиться - на расстоянии вытянутой руки вас всегда будут держать. И там всё крутится вокруг своей собственной семьи. Причём семьи не в широком понимании, что все там, родственники, знакомые родители, свахи и всё такое прочее, а семья именно супруги и дети, даже не родители. То есть, я жила в семье двух пожилых людей, у которых четверо детей - все мои ровесники. Если говорить о России, то, наверное, мы бы с вами уже взяли в оборот такого гостя и уже постоянно бы тусовались, показали бы всё, сводили бы в музей, или ещё что-то, познакомили бы со своими друзьями и так далее. Здесь нет. Здесь я - гостья родителей. То есть, они со мной поздоровались, попрощались, но я гость родителей, они меня не будут развлекать.

Что касается человеческих отношений, ещё был интересный факт. Я его всегда рассказываю. Потому что, картинка мира у нас, у русских людей она несколько иная. И не только у русских людей. Очень наглядно было, когда у нас было три группы. То есть, это группа, которую набрали с первого января и до тридцатого февраля мы учились. Для этих групп было организовано барбекю за счёт заведения, за счёт школы. То есть, это на пляже, нам пообещали барбекю, в общем, выход на пикник. У меня, как у русской девушки, сложилась определённая картинка. Я вот уверена, что у девяносто девять процентов, как минимум, русских, определённая картинка, она примерно всегда одинаковая, что это такое, когда школа организует за счёт заведения пикник летом на природе.

А как это выглядело здесь? Группы были многонациональные. Опять же, у всех студентов доход разный: у кого-то есть деньги, у кого-то нет денег и так далее. Нас учителя привезли на пляж. Прежде чем мы попали на пляж, мы пришли в магазин. Нам сказали, вы, пожалуйста, сходите в супермаркет, потому что, конечно же, мы что-то купим, но на всех вряд ли хватит. Поэтому, вы каждый сам себе купите, что вам нравится. Естественно, каждый пошёл и купил, на сколько хватило денег, кто что любит, и так далее. И вот было очень наглядно. Когда все три группы пришли на пляж, нам говорят: "Ну, вот пляж, что хотите, то и делайте". И практически большинство разбрелось по пляжу, село поодиночке и начало жевать. Поодиночке, не то, что там они в кружки сбились.

И вот моя группа, в которой я училась, она была иная по составу. Первые две группы по составу это были люди из европейских стран, из Европы, основная масса. В нашей группе было пятеро чехов, пятеро представителей Латинской Америки, это и Бразилия, и Колумбия, я была из России, и по одному человеку из Кореи и Японии. Чехия – это бывший соцлагерь, у них привычки те же. Они скинулись на пиво все вместе, ребята чехи пришли. Бразилия тоже любит объединяться. Мы сразу там начали в футбол играть, я села, тоже начала всех там чем-то угощать. То есть, у нас как-то сразу сформировалась такая группа людей, мы вместе пришли, мы как-то дружно все начали там угощаться, играть и так далее. Студенты из Европы, они как каждый сидели под своим кустом, как каждый жевал свой салат, грубо говоря, так оно и было. На мой взгляд, очень показателен менталитет групп. Вот очень явно было видно.

Артём Войтенков: Интересно. Кстати, многие рассказывают про обособленность европейскую. Часто слышу.

Светлана Апполонова: Это не говорит, что они не могут играть с вами, или они с вами не поделятся. Это говорит об их привычке, об их укладе жизни.

Артём Войтенков: Это получается, европейцы, заезжие люди, а сами австралийцы-то как?

Светлана Апполонова: Сами австралийцы, я говорю, что в основном всё крутится вокруг семьи. Они очень любят пикники. В выходные дни выезжают на природу с кучей скраба, у них там всякие столы, стулья, палатки, кучи еды набирают. Как правило, у них там большинство пляжей оборудовано электрическими барбекюшницами. То есть, вы приезжаете, кидаете мясо. Всё это естественно, в чистом виде содержится. Там зоны отдыха. Мы выезжали на природу, там был такой домик сделан, барбекюшница, это всё можно заранее забронировать, арендовать. Никто там над вами стоять не будет. Никто над вами стоять не будет. Там вообще нет человека, который бы вас встретил, провёл, то есть, это всё на откуп вам, потому что, если вы после себя грязь оставите, просто про вас уже будут знать и никогда никто там вам ничего не сделает. Люди сами просто за собой убирают. Мы приехали, мы отдохнули, мы приготовили, потом всё убрали, и ушли. С другой стороны, я думаю, их к этому приучали, и там везде много видеонаблюдения ещё. То есть, там, да, вы не увидите полицейского на улице. Даже вот в новогоднюю ночь очень мало по сравнению, сколько было народу, и сколько было полиции, то очень маленькое соотношение, если сравнить, как у нас, допустим. Там вообще вот полиции просто не видно. Её очень мало. В основном везде видеонаблюдение. Вы в автобусе едете, там три камеры в автобусе стоит.

Артём Войтенков: В автобусе даже три камеры?

Светлана Апполонова: Конечно, и вы даже на экране себя видите. Там везде видеокамеры. Вы никуда не спрячетесь от видеокамер.

Артём Войтенков: Большой брат всегда за тобой смотрит.

Светлана Апполонова: Да, большой брат наблюдает за тобой. То есть, есть такое. К этому привыкаешь, даже потом как-то не замечаешь особенно.

Артём Войтенков: Да, но это очень хорошо служит сдерживанием, определённым барьером. Куда бы я ни пошёл…

Светлана Апполонова: Естественно. Потому что, стоянки платные, там дороже стоит себе нарушить закон, и где-то кинуть машину, не заплатить, это дороже потом тебе штраф обойдётся, нежели ты поставишь нормально на стоянку, заплатишь и так далее. Там это всё, естественно, считывается.

Опять же, знаете, что было интересно наблюдать мне, как девушке из России, что там детьми занимаются папы. Там нормальное зрелище, когда в автобус входит семья, мама вообще ни при делах, она отдыхает. А папа вытирает одному ребёнку сопли, другому бутылочку в коляску запихает, и дети вообще с просьбами со всеми обращаются к папам. Папы идут в школу на родительское собрание. То есть, у нас, мы, когда собирались всей семьёй на Рождество, или ещё на какие-то праздники, и в нашей семье куча детворы было, они бежали к папам с просьбами - "папа поменяй мне подгузник, папа то, папа сё".

Артём Войтенков: Так, а мама что делает?

Светлана Апполонова: А мама сидит, отдыхает. Мама уже основную задачу сделала свою.

Артём Войтенков: Какую?

Светлана Апполонова: Родила.

Артём Войтенков: И всё? Не, я на такое не согласен.

Светлана Апполонова: Да, я так думаю, что русским мужчинам там не понравится, потому что, русские мужчины достаточно избалованы. А австралийские мужчины, на самом деле очень сильно зашуганы законодательством о сексуальном домогательстве. И там что лично мне, как женщине бросается в глаза, что мужчины боятся смотреть на женщин. Не смотрят на женщин.

Артём Войтенков: Как же не смотрят?

Светлана Апполонова: Потому что, это чревато, а вдруг женщина заявит, что…

Артём Войтенков: Так, подождите, я что, даже посмотреть не могу?

Светлана Апполонова: Долго нет.

Артём Войтенков: А сколько времени можно по закону смотреть?

Светлана Апполонова: Я, знаете, этот их закон не изучала. Но это действительно заметно. То есть, они стараются читать, телефон, ещё что-то, но боятся заговорить с девушкой, боятся познакомиться. То есть, здесь определённые у них такие тормоза.

Артём Войтенков: Слушайте, а как же тогда вообще семью заводить, если боятся познакомиться? Вот я с женой познакомился в автобусе. Я просто с ней взял и заговорил в автобусе.

Светлана Апполонова: У меня такой случай был. Уже, можно сказать, за неделю до моего отъезда я познакомилась с мужчиной как раз тоже на улице, так получилось.

Я пришла домой и рассказываю:

- "Я вот сегодня познакомилась, он мне предложил завтра в обед встретиться в центре, где он работает, я учусь. Он мне предложил встретиться"

- "Ты что? Это может быть опасно"

Я говорю:

- "Как опасно? Вы что?"

- "Ты его не знаешь".

Я говорю:

- "Ну, а как знакомиться?"

- "Ну, не на улице же".

Я говорю:

- "Ну, я уже тоже вроде не девочка, и я же вижу, с кем я знакомлюсь, вижу, что из себя человек представляет".

- "Нет, это очень опасно, мы за тебя боимся"

Вот реально они за меня боялись и переживали, как я там в центре, в людном месте, встречусь с этим мужчиной. И когда я с ним встретилась, пришла вечером, они мне задали только два вопроса: кем этот человек работает и где он живёт? Не сколько зарабатывает, а кем он работает? И когда я сказала, что этот человек разрабатывает программное обеспечение бухгалтерское. И назвала район, где он живёт, у них отлегло - это хороший человек, можно не беспокоиться.

Артём Войтенков: Ну, вот.

Светлана Апполонова: То есть, там вообще не привыкли задавать вопросы, допустим, сколько ты зарабатываешь. Достаточно того, что ты говоришь, кем ты работаешь. И опять же, почему я выбрала Австралию, потому что, после нашего кризиса действительно были мысли об эмиграции. Потому что, у меня десять лет ведения своего собственного бизнеса кадровое агентство, и, конечно же, мой бизнес очень сильно пострадал после кризиса, и у меня были такие мысли, я не скрою. И мне было очень обидно, когда меня спрашивали, кем я работаю, и слышали, что я рекрутер, и директор кадрового агентства, на меня смотрели с таким огромным уважением и говорили: "Ты, наверное, такая богатая?" Потому что, у них эта профессия входит в пятёрку самых высокооплачиваемых профессий. А у нас эта профессия до сих пор не понята, не то, что оплачена. Но опять же, понимаете, это говорит о том, что там всё-таки, человеческий капитал, и человек, он ценится, и о нём проявляет государство заботу, и человек действительно поставлен во главу угла.

Артём Войтенков: В то же самое время на женщин на улице смотреть нельзя.

Светлана Апполонова: Свои перегибы есть. Понимаете, для меня после Австралии для меня самое не любимое слово стало слово толерантность.

Артём Войтенков: Почему?

Светлана Апполонова: Потому что, на самом деле они не всегда действительно позитивно относятся к тому же гей сообществу, и поощряют их и действительно согласны, что да, они такие же, как мы. Они на самом деле, на кухне могут и другое говорить и думать, но в обществе они этого не скажут никогда. И для меня вот это слово, толерантность, я его для себя очень чётко там определила, равносильно лицемерию, почему я его и не люблю.

На меня ещё очень сильно подействовал гей парад Mardi Gras, так называемый, как раз тоже за неделю до моего отъезда там проходил гей парад. Чтобы вы представляли, что это такое. Если мы сравниваем Сидней с Москвой, то это всё равно, что если перекрыть на весь день улицу Тверская, от Белорусского вокзала до Манежной, и вдоль всей этой улицы поставить заборы на пешеходной части. Пешеходная часть, она вся, от дороги до дома, она вся забита людьми. То есть, это там тысячи людей. Я минут сорок только шла до места, где мне можно было притулиться, чтобы посмотреть на это шествие. То есть, там приезжают люди со всей Австралии и со всех близлежащих островов, в том числе из Азии очень много именно на этот ежегодный гей парад Mardi Gras. И где-то там вечером, часов с семи. Готовятся они заранее полдня, тусуются все эти сообщества, геи, и часа четыре они так шли, парадом.

Артём Войтенков: Ого.

Светлана Апполонова: То есть, у меня было такое ощущение, что здесь вообще пол Австралии сплошные геи. Конечно, это не так, мне объяснили, что действительно съехались отовсюду. Я лично была горда, что там не было российских флагов.

Артём Войтенков: Хоть это радует.

Светлана Апполонова: Да, но на самом деле, там они как бы идут, по-разному одеты. Там и идут люди, которые служат в полиции, колонна геев полицейских, колонна геев врачей, колонна геев водителей автобусов. То есть, там нет дискриминации, и когда они вывешивают лозунги "Долой гомофобию", "Долой дискриминацию", у меня всегда вопрос - о какой дискриминации вы говорите? Там вообще её нет. Там такое ощущение, что уже дискриминация в обратную сторону. Мне было дико, когда идут девочки двенадцатилетние, которые ещё наверняка не определились со своей сексуальной ориентацией, просто они видят, что взрослые целуются, и тоже друг с дружкой целуются, им это по приколу.

Артём Войтенков: Понятно, да. Дети, они просто смотрят на то, что делают окружающие. Это просто программа сокращения населения. Она действует не только в Австралии. Она действует по всему земному шару. Где-то более она продвинулась, в Европе, например, где-то менее она продвинулась, у нас, или в Китае. Тем не менее, она работает.

Светлана Апполонова: Мне как-то вот в этом плане стало грустно, честно говоря. Живя в Австралии, именно в такой, очень комфортной стране, с одной стороны, я на самом деле, в тот момент увидела для себя плюсы России. И я уезжала с настроением эмигрировать, и папа мой со мной уже простился, можно сказать. Но я, когда уезжала, я вообще не жалела, что я уезжала. Я уезжала с чётким намерением вернуться в Россию, жить в России.

Артём Войтенков: Из Австралии когда? А что вот из жизни в Австралии ещё вас к этому подвигло?

Светлана Апполонова: Наверное, всё-таки, знаете, больше всего вот именно это чувство одиночества. Что если ты не нашёл свою половинку, обрасти знакомыми, друзьями, в таком возрасте достаточно сложно. Я даже думаю, что и в менее зрелом возрасте, более молодом, всё равно, это не так просто сделать там. Там действительно люли заняты тем, что они зарабатывают деньги, и потом они заняты тем, что они создают семью, и поэтому, они крутятся в этом, варятся в этом. Всё равно, ментальность, она ощущается, поэтому, конечно, в плане человеческого общения ты всегда тянешься к тому, что тебе роднее, в том, в чём ты вырос.

Там дети эмигрантов конечно быстро адаптируются. Там всё сделано для того, чтобы они быстро проходили адаптацию. То есть, они приезжают с родителями, они тут же поступают в школы. Они потом точно также поступают в институты, в университеты. То есть, там препятствий для этого нет.

Мне ещё показалось, что всё-таки, там достаточно скучно жить. И это было не только моё ощущение. У нас учитель был, он был шотландец. Примерно одного возраста мы с ним, и он пять лет уже проживал в Австралии, тоже эмигрировал. За эти пять лет он успел построить себе дом, чего не мог сделать за такой же срок в той же Шотландии.

Но он тоже всегда говорил:

- "Австралия – комфортная страна, в Австралии замечательный климат, очень хорошо зарабатывать и жить, но так скучно"

Он по-английски говорил, но он говорил именно вот это: "Так скучно".

И вот, первый месяц, я очень рада была, что я туда попала на такой длительный срок, потому что, за первые два месяца я бы этого не ощутила, и не прожила бы это. Первые два месяца я там ходила только везде глазела. Я только мечтала, чтобы моя мама когда-нибудь увидела те роскошные сады, которые в центре города, те роскошные парки, которые в центре города. То есть, пять минут из офиса вышли, и в обед пришли в парк, сели, легли, позагорали, отдохнули. В этом плане, конечно, жизнь даже в самом центре мегаполиса достаточно комфортной может быть. И конечно, после достаточно большой волны негатива российской, я, когда туда приехала, я не могла слушать ни радио"Эхо Москвы", ни читать наши газеты, ни интернет. Я полностью погрузилась, и я ходила только и удивлялась, как у них всё здорово, как у них всё для людей.

Артём Войтенков: Тем не менее, несмотря на всю комфортную, удобную жизнь там, а вот, что значит, скучно? Каждый же по своему, наверное, это понимает. Кому-то могло быть и хорошо там, в Австралии - никто не пристаёт, ты один, ходишь, книжки читаешь, в кино ходишь.

Светлана Апполонова: Ничего там не происходит. Вот у нас: мы живём, как на вулкане - у нас каждый день какое-то событие и не одно.

Артём Войтенков: Так это же плохо.

Светлана Апполонова: Это, наверное, опять же, я как раз и говорю, может быть это не совсем нормально. Потому что, мы привыкли жить в стрессе, мы постоянно как бы выживаем в таких условиях. Но там скучно. Я не знаю, как это объяснить, там я не видела, чтобы там как-то с друзьями собирались большими компаниями, шумно сидели, что-то там обсуждали. Нет, естественно, у них там тоже есть, они собираются и сидят компаниями, но вот как-то, может быть, не так массово.

Артём Войтенков: Не по-нашему.

Светлана Апполонова: Не по-нашему, на самом деле. Потому что, вот там, вы в гости, когда ходите, вы приносите бутылку вина, вы её с собой потом оттуда унесёте?

Артём Войтенков: Обычно, нет.

Светлана Апполонова: Вам же нечего будет уносить.

Артём Войтенков: Нет, даже если что-то остаётся, то никто же не забирает.

Светлана Апполонова: Да. Но здесь такое возможно, что вы… То есть, там нормально, каждый приходит со своей бутылкой вина, и вполне нормально, если вы не допьёте и заберёте это. Всё это считается нормальным.

Артём Войтенков: Как-то для нас это странно слышать.

Светлана Апполонова: Не по-русски это. То же самое, как я вам говорила про пикник, ну не по-русски это. Вот у нас из школы организуют, так накормят там всех до отвала. Вот, наверное, из таких мелочей оно и складывается, впечатление. Я сейчас просто сразу может, даже всё и не вспомню, но впечатление складывается вот из таких мелочей, наверное. Там жизнь дорогая. Вот я люблю вкусно поесть и вкусно приготовить. Я заметила, что у них, они живут не для того, чтобы поесть, а едят для того, чтобы просто жить, существовать. У них нет опять же такого культа еды, как это в России развито. Потому что, у нас уже если угостить, так угостить. Там самое главное, чтобы это было не дорого. Если это недорого, то это вкусно.

Артём Войтенков: Вот так.

Светлана Апполонова: Да. Вы говорите, на что они живут? Они живут достаточно скромно, если даже они и зарабатывают хорошие деньги. Морепродукты там достаточно дорогие. Их действительно каждый день вы не сможете себе позволить, морепродукты, если у вас средняя зарплата где-то полторы тысячи долларов в неделю. Это нам кажется, что много. Но вы не забывайте, что надо сравнивать не уровень зарплаты, а в том числе и уровень затрат.

Артём Войтенков: Конечно.

Светлана Апполонова: То есть, если сравнивать, сколько мы с вами за газ платим и за телефон, и сколько они платят, вам скажут: "Ничего себе, как дорого". Потому что, они за телефон около ста долларов платят. Достаточно большие, ощутимые. То есть, если брать разницу, какие-то платежи мы действительно намного меньше делаем. Другое дело, что тут ещё надо брать соотношение уровня зарплаты, и уровня затрат. Вот это соотношение у них, наверное, всё-таки выше.

Опять же, в плане климата. У нас такой климат, если мы живём с вами в этой полосе, что нам поневоле четыре сезона просто надо иметь только одной одежды.

Артём Войтенков: Разной.

Светлана Апполонова: Да, и обуви в том числе. А если вы живёте в тёплом климате, который не так сильно резко меняется, как у нас, вы соответственно, на это меньше денег тратите. Потом, опять же, что касается жилья именно в силу климата. Там большинство живут в частных домах. Если ты живёшь в квартире, это уже показатель того, что ты не очень богат, то есть, доход твой более чем скромный. В основном, конечно, живут в частных домах. И налог на землю, несмотря на то, что дом может ветшать, постоянно растёт. И вы, если уж выбрали в дорогом районе, вы должны зарабатывать на это и платить это. И дома там на самом деле очень… Я прилетела в октябре, это была уже у них весна, я думала, что тепло будет, и я практически не взяла с собой тёплых вещей, там было достаточно прохладно. Потому что, холодный ветер с Южного полюса, холодные потоки воздушных масс, достаточно там прохладно. У них нет отопления. Они отапливаются либо за счёт кондиционеров, что целый дом за счёт кондиционера сильно не отопишь. И просто, вот у меня на кровати был матрас с обогревом электрическим. Я полтора месяца в Австралии спала на матрасе с обогревом, потому что, реально было холодно, и мне просто не вылезти было с утра.

Артём Войтенков: Тем не менее, вы предпочли из этой хорошей, удобной, красиво цветущей Австралии переехать обратно в холодную Москву, с её пробками, толпами народа, туалетами где попало непонятными.

Светлана Апполонова: И их отсутствием тоже.

Артём Войтенков: Да. Тем не менее, вы как бы совершили поступок такой, достаточно определённый и направленный не на то, чтобы уехать, а на то, чтобы вернуться. Мало того, что у вас же был опыт, вы посмотрели. Не просто поехали - надоела мне Россия, вот и уехала я.

Светлана Апполонова: Нет, у меня была возможность действительно там остаться, выйти замуж и остаться там. Такая возможность тоже была.

Артём Войтенков: Да. Вот видите, тем не менее, вы этим не воспользовались. И вы-то сами, как свой поступок оцените? Как подвиг, что от чего-то отказались, от такого?

Светлана Апполонова: Да нет, знаете, абсолютно не как подвиг. Просто есть люди, которым просто действительно легко работается и живётся именно в таких комфортных условиях, и каждый человек делает свой выбор. Я на самом деле, ни разу об этом выборе не пожалела. Для меня просто в моей жизни, мои ценности - я их, наверное, прочувствовала и осознала как раз, благодаря Австралии, и я очень благодарна. Для меня важно человеческое общение, как я поняла, для меня важна моя семья, и мои друзья. То есть, вот именно разлуку с ними я могла там ощутить. Потому что, я действительно была далеко, мы были в разных часовых поясах, у нас достаточно затруднено было общение. Спасибо скайпу, но всё равно, вот это определённый лимит общения.

То есть, я для себя вот это осознала, и увидела опять же те возможности и те плюсы нашей страны, которые, живя здесь, мы просто их не замечаем, они для нас обыденность. В частности, вот именно человеческое общение и отношение. У нас может быть люди не такие улыбчивые, но, наверное, более быстро приходящие на выручку. Если что-то случилось, мы на автомате готовы предложить эту помощь. Может быть, сейчас в меньшей степени уже становится это. Но, тем не менее, в самом народе заложено.

Я достаточно много путешествую, и мне всегда интересны именно люди любой страны, именно человеческие отношения. У меня и работа связана с людьми. На мой взгляд, что отличает русского человека, это чувство справедливости. У них нет этого, у них есть законность. У них даже слова нет. Мне даже объяснить им было сложно, что такое справедливость, потому что, они не понимают. Есть же закон, и есть понятие законности.

Артём Войтенков: То есть, улицу на красный свет, если машин нет, не переходят?

Светлана Апполонова: Нет, там тоже есть, но это, как правило, переходят туристы. Они стоят. Туристы могут себе позволить. То есть, они будут стоять, они будут соблюдать правила. Но на самом деле, справедливость, наверное, не только в этом заключается. Но вот у нас русский будет за справедливость. Потому что, если его осудили, но незаконно, или закон не справедливый, мы будем за справедливость в первую очередь, а не за законность. Вот это, наверное, такое большое отличие нас от них. Потому что, для них важен закон. Они живут по системе, они живут по правилам очень чётко. Они привыкли жить по правилам. Мы не привыкли жить по правилам. Мы всегда ищем… У нас как раз мозг направлен на то, как бы эти правила обойти.

Артём Войтенков: Если они мешают нам жить, то…

Светлана Апполонова: Тем не менее, на самом деле здесь и возможностей больше. Я прикинула так, и даже если сейчас возможности у людей

Артём Войтенков: В России, или в Австралии больше?

Светлана Апполонова: Да, в России. Самоопределиться как-то. Не знаю, мне кажется, может быть, мы не такие зашоренные. Всегда надо бояться обобщений, потому что, всё равно нация, бы отдельные люди.

Артём Войтенков: Люди разные.

Светлана Апполонова: Люди разные, конечно же. Понимаете, почему ещё это одинокая страна? Эта страна эмигрантов.

Артём Войтенков: Изначально туда каторжан посылали.

Светлана Апполонова: Да, но всё равно это эмигрантская страна. То есть, там, когда человек приезжает в чужую страну, он, понятно, старается тоже выжить, и он живёт своими проблемами. У нас, кстати, тоже, благодаря тому, что у нас сейчас все эти системы западных кредитов и так далее, и так далее, и очень много из того, что раньше делало государство, перешло на плечи человека, что он должен об этом заботиться и думать, конечно же, тоже он живёт уже своими проблемами, и тоже меньше коммуницирует с коллегами, сдрузьями, со знакомыми. Мы тоже становимся более индивидуалистическим обществом, как мне кажется.

Артём Войтенков: Ну да, Запад к нам пришёл, живём мы при капитализме сейчас. Хорошо Светлана, большое спасибо вам за рассказ. Было интересно узнать и про Австралию тоже. Кстати, ваш рассказ, он во многом подтверждает, что говорят и про Америку, и про Европу. То есть, они все движутся в одном направлении, вот эти страны.

Светлана Апполонова: Конечно, да, эти страны, да, естественно.

Артём Войтенков: И такое ощущение, что кто-то им это направление задал, и все страны почему-то решили делать вот так. А нас тоже туда гонят, но мы как-то вот… Вот вы пример тому, что мы туда не очень хотим.

Светлана Апполонова: Я не знаю. На мой взгляд, сейчас идёт достаточно сильная деградация нации и отупление. И это, в общем-то, делается с помощью средств массовой информации, в том числе. И это происходит массово, поэтому, людей, которые понимают, и могут сопротивляться, на мой взгляд, не так много. Именно просто потому, что людям опять просто некогда остановиться и задуматься. Они уже попали в ловушку определённую, и они уже в ней живут, и по ней двигаются.

Опять же, у нас создаётся картинка успеха определённая, когда ты успешен, только если ты зарабатываешь кучу денег, ездишь на БМВ, ты носишь роликсы и так далее и так далее. У нас вот нет успешности, если ты успешный инженер, если ты что-то придумал. Если ты классный рабочий, токарь шестого разряда, или слесарь-наладчик - это раньше было престижно, был успешный человек, он хорошо зарабатывал, он уважением в обществе пользовался. То сейчас они людьми воспринимаются люди как маргиналы. То есть, у нас, если ты не банкир, так ты лох.

Артём Войтенков: Интересно, то, что вы рассказали, интересны ваши личные наблюдения, но, на мой взгляд, наиболее из этого показательно то, что вы всё-таки, имея возможность там остаться, вы вернулись обратно.

Светлана Апполонова: Я бы не расценивала это как подвиг. Это я бы просто сказала так: "Спасибо моей семье и спасибо моим друзьям. Я просто в этом плане счастливый человек".

Артём Войтенков: Да, но вы общую картину ломаете, что на Западе хорошо.

Светлана Апполонова: Но там действительно хорошо. Там комфортно жить.

Артём Войтенков: Однако же, вы приехали обратно. То есть, не всё значит так хорошо.

Светлана Апполонова: Просто каждый выбирает для себя своё. Потому что, везде хорошо, где нас нет, везде свои плюсы и свои минусы. Мне очень, лично хочется, чтобы в нашей стране стало хорошо, и к нам бы ехали, и хотели бы здесь оставаться. Мне действительно этого хочется, потому что, у нас очень умные люди, очень талантливые люди, очень изобретательные люди. И действительно, у нас большая страна, и история у нас интересная, великая и мы, на самом деле мы очень щедры, как мне кажется, народ. И на самом деле, наши люди и щедрые и доброжелательные, и по природе своей, по сути, бескорыстные. Я считаю, что русские люди действительно бескорыстные, по природе своей.

Да, вот сейчас, когда нас поставили в определённые рамки, и, к сожалению, идёт такая, знаете, отрицательная селекция, когда вылезает всё самое плохое. И за счёт вот этого плохого человек продвигается. Вот мне бы этого очень не хотелось. Потому что, на самом деле, люди все те же. Это дети тех же людей, которые строили коммунизм, которые выиграли войну, они воспитывались в одних и тех же ценностях. Просто они оказались в другой ситуации, которая требует от них проявления именно вот этих негативных качеств, и это поощряется обществом. Это не осуждается им, допустим, как это было раньше.

Артём Войтенков: Да, вы правильно всё сказали про наше нынешнее положение. Благодарю вас за беседу, интересно было узнать.

Светлана Апполонова: Спасибо. Я надеюсь, что вам действительно было интересно.

Артём Войтенков: Я думаю, зрителям тоже.

http://poznavatelnoe.tv/apollonova_kak_zivet_avstraliya