Для того, чтобы понять суть цепной реакции, вызванной захватом  Великой Мечети в Мекке людьми Джахаймана , следует вспомнить о ситуации в нескольких ключевых государствах исламского мира.

В Иране фундаменталисты и левые свергли незыблемую, казалось бы, монархию Резы Пехлеви. Вместе с нею рухнул главный оплот американского контроля над регионом. Аятоллы не остановились на изгнании шаха и уничтожении монархии. Только что, 4 ноября, толпы вооруженных студентов и революционеров в Тегеране взяли штурмом американское посольство, а его работников – в заложники. 20 ноября утром президент Картер как раз собирался обсуждать ситуацию в Иране в рамках Совета Национальной Безопасности. Только что были освобождены 13 заложников – 5 женщин и 8 негров. Айятолла Хомейни великодушно провозгласил, что он “не воюет с женщинами и угнетенными расами”.

В Пакистане военный диктатор генерал Зия уль Хак 21 октября провозгласил “установление истинного исламского порядка”. “Порядок” подразумевал отрубание рук ворам и порку для нарушителей семейной верности. Зия находил новый порядок особенно удачным, потому что он не требовал от него проведения выборов: “Ислам не предусматривает проведения выборов согласно западной модели”. Между тем, фундаменталистская исламская партия Джамаат и-Ислами, вдохновленная примером иранских студентов, и неудовлетворенная степенью приверженности Зия к провозглашенному им шариату (в конце концов, рук никому не отрубили, и никого даже не высекли – все пока еще ограничивалось словами), искала повод показать свой потенциал и уровень поддержки масс.

публичное побиение палками в Пакистане

Зия же упорно старался заполучить в свое распоряжение ядерное оружие. Американцам это, естественно не нравилось, и они заморозили все программы помощи Пакистану. Отношения между двумя государствами находились на одной из самых низких точек, но все скоро должно было измениться – самым невероятным образом, и во многом благодаря захвату Великой Мечети.

Саудовцы не знали, что линии коммуникации королевства с внешним миром отрублены не полностью. Секретный кабель связывал американское посольство с Вашингтоном.

Посол США в Саудовской Аравии Джон Вест, несмотря на информационный бойкот, сумел к концу дня 20 ноября составить трехстраничную телеграмму в Госдепартамент о происходящем в Мекке. В ней говорилось: “Посольство продолжает получать информацию, порой противоречивую, о захвате Великой Мечети в Мекке. Пока неясно, кто захватил мечеть, но эти люди очень хорошо вооружены и обучены. Мы получили сообщения о том, что захватчики могут быть иранцами или йеменцами. С другой стороны, некоторые наши саудовские источники говорят о саудовской племенной группировке, которая поддерживает некое религиозное фундаменталистское движение”. Телеграмме Веста предшествовала телеграмма DIA (Defense Intelligence Agency) в которой аналитики агентства однозначно заявляли, что захват мечети является иранской провокацией. Фактических оснований для подобного умозаключения не было, но агентство верило в особую значимость начала новой мусульманской эры для шиитов. Соединенная с назойливой пропагандой аятолл, предвещавшей скорую смерть американских сатрапов в регионе, подобная идея казалось достаточным и логическим основанием – в том кровавом и бессвязном месиве, в которое уже превратился Ближний Восток .

Ральф Линдшторм, американский консул в Дархам, Восточная провинция Саудовской Аравии, писал о всплеске иранской агитации среди саудовских шиитов. По его словам, во время предшествовавшего захвату мечети хаджа под видом паломников по королевству разбрелось множество арабоязычных иранских мулл, сеявших ненависть к режиму и призывы к шиитской революции.

В New York Times была опубликована статья “Великая Мечеть в Мекке захвачена вооруженными бандитами, возможно, иранцами”. “Иранскую линию” подтверждали и другие послы европейских государств в регионе. Теория удобно укладывалась в новую парадигму западного мышления. Шииты и Иран воспринимались как религиозные зелоты, стремящиеся разрушить западную цивилизацию, в то время как сунниты рассматривались, по умолчанию, в качестве великодушных, хотя может быть и несколько неотесанных друзей.

В Вашингтоне, где Хомейни оставался врагом №1, все это вместе взятое создавало впечатление того, что за восстанием в Мекке стоит, скорее всего, Иран. В Персидский залив на всякий случай отправили атомный авианосец Kitty Hawk.

В Исламабаде посол Артур Хаммель просматривал эти тревожные телеграммы утром следующего дня, 21 ноября. Он еще не считал исламский радикализм серьезной угрозой, по крайней мере, для дипломатической миссии, во главе которой он стоял. Он знал, что студенты-фундаменталисты из университета Каид-и-Азам намерены провести демонстрацию поддержки захвата заложников в Иране – но в этом не было ничего необычного. На всякий случай, посол потребовал, чтобы пакистанские власти предоставили американским дипломатам дополнительную защиту – еще два десятка полицейских.

кадр трансляции

Ни посол, ни его боссы в Вашингтоне, ни пакистанские полицейские власти не подозревали, какая дьявольская каша заваривается не только в Пакистане, но и во всем исламском мире в связи с захватом мечети в Мекке. Радиостанции Исламабада начали передавать сообщения о захвате мечети и о выдвижении в Персидский залив Kitty Hawk, где уже находилась одна авианосная группа, одновременно. Не надо обладать слишком буйной ( по меньшей мере в рамках исламской ментальности) фантазией, чтобы связать два эти события. По Исламабаду пополз слух, что за захватом мечети стоят Тель-Авив и Америка. Две сатаны решили захватить цитадель исламской веры дабы “нейтрализовать мусульманский мир”. Насколько бы абсурдными не казались подобные слухи, сотни тысяч, если не миллионы людей приняли их за чистую монету. Кричащий заголовок исламабадской газеты Muslim, вышедшей этим утром, гласил: “Две враждебные акции против исламского мира совершены империалистами и их наймитами”. Большинство пакистанцев либо побывали в Великой Мечети, либо намеревались в ней побывать во время хаджа. Многие были совершенно шокированы происходящим. Государственное радио вещало: “Народ потрясен вестью об осквернении Кааба. Многие рыдают. Магазины и кафе закрыты в знак народного возмущения и протеста”.

К описываемому периоду в умах мусульман уже укоренилась идея ( наполненная одновременно жалостью и презрением к самим себе) о том, что во всех их бедах виноват Запад, и, в особенности, евреи. Если смотреть на мир с этой параноидальной точки зрения, все происходящее вокруг нас – не более, чем плоды постоянных грязных заговоров и интриг американцев и сионистов, целью которых является разрушить мусульманский мир и замазать грязью святыни ислама. По пакистанскому радио передали только одно заявление саудовского МВД, из которого невозможно было установить национальную или религиозную принадлежность осквернителей Мекки. А посему, правоверные резонно предположили, что и это новое ужасное злодеяние против Дома Аллаха совершили обычные подозреваемые.

Даже хорошо образованные мусульмане с легкостью проглотили новейшую конспиративную теорию. Редактор одной из влиятельных пакистанских газет сформулировал ее следующим образом: Ударная американская группировка захватила Мекку, с тем, чтобы взять Персидский залив под полный контроль. После этого редактор напомнил о дерзком израильском рейде в Энтеббе, Уганда, всего три года назад.

Редактор объяснил американскому репортеру Стюарту Ауэрбаху: “Все думают только об Энтеббе. Народ верит в то, что последние два-три года Израиль планирует что-то подобное – выброс парашютного десанта в Мекке или в Медине, или и в Мекке, и в Медине”.

аятолла Хамейни

Следует отметить, что иранцев, как и всех прочих, весть о захвате Великой Мечети застала врасплох. Они, однако, не имели никакого желания стать козлами отпущения, на которых возложат вину за тягчайшее преступление – осквернение главной святыни ислама. “Радио Тегеран” поспешило развеять любые сомнения и указать на истинных виновников происходящего безобразия. В специальном сообщении канцелярии аятоллы Хомейни из Кума говорилось: “Информированные люди знают, какими трюками пользуются враги прогресса и развития человечества. Предположение о том, что американский империализм совершил подобные акты неслыханного варварства ради разрушения единства мусульман, не кажутся слишком надуманными. Предположения о том, что сионизм намерен надругаться над Домом Аллаха, также вовсе не кажутся надуманными “.

Генерал Зия, между тем, решил посвятить большую часть дня поездке на велосипеде через гарнизонный город Равалпинди, и раздаче благодарным гражданам буклетов о полезности и прелестях велосипедной езды. Само собой разумеется, генерала сопровождал весь его многочисленный антураж помощников, советников и министров, и мероприятие должно было завершиться военным парадом.

Американское посольство было распложено на окраине Исламабада. Вест и его заместитель не находились в здании посольства в то утро. За главного остался заместитель шефа пакистанской резидентуры ЦРУ Герберт Хагерти. Около 11 утра он получил сообщение из посольства Австралии, которое находилось на полпути между центром города и американцами, о том, что к ним направляется враждебно настроенная толпа численностью до 500 человек.

Хагерти отправил навстречу толпе молодого дипломата, говорившего на урду. Обычно демонстранты в подобных случаях передавли свою петицию с описаниями американских злодейств, получали заверения в том, что она будет вручена лично президенту Картеру, и после этого удалялись. Так же все начиналось и этим утром. Дипломат принес петицию и сообщил, что большая часть демонстрантов – студенты-леваки. Хагерти только успел вздохнуть с облегчением, как получил новый телефонный звонок от австралийцев – в сторону посольства направлялись несколько автобусов, до отказу набитых молодыми фанатиками из религиозного университета Каид-и-Азам.

Эта, вторая толпа демонстрантов не была заинтересована во вручении петиций. Некоторые бунтовщики были вооружены древними британскими винтовками Энфилд и револьверами. Первым делом был сожжен автомобиль посольства. Затем был убит студент – участник демонстрации. Стреляла, скорее всего, пакистанская полиция, но это уже не имело значения. По другой версии, один из предводителей восстания, имитируя героев американских гангстерских фильмов, выстрелил из пистолета в навесной замок на воротах двора посольства. Пуля срикошетила в демонстрантов. Озверевшая толпа сразу поверила в то, что американские морские пехотинцы ведут по ней снайперский огонь с крыши посольства.

Посольство охраняли шесть морских пехотинцев во главе со старшим сержантом Ллойдом Миллером, ветераном Вьетнама. Исламабад рассматривался в качестве “спокойного назначения”. Миллер периодически тренировал своих людей методам контроля над толпой, но никто не был готов к тому, что случилось 21 ноября. Миллер, не веря собственным глазам, смотрел, как новые и новые волны погромщиков высаживаются с прибывающих автобусов и устремляются к воротам посольства. Миллер, зажатый в стенах посольства, послал двух своих людей на крышу, чтобы оценить создавшееся положение.

Толпа с неожиданной легкостью снесла ворота, и боевики, прикрытые ею, открыли огонь по морпехам. Те не ожидали подобного поворота событий, и оказались легкими мишенями. На крыше рухнул 20-летний капрал Стефен Кроули. Он был ранен в лицо. Толпа вопила: “Смерть американским собакам!”, “Отомстим за святотатство в Мекке!”

Банды пакистанцев ворвались в гараж, подожгла автомобили. Погромщики начали изготовлять коктейли Молотова и бросать их в окна посольства. Ковры загорелись, и из окон здания повалил дым.

По плану, разработанному на случай чрезвычайного положения, персонал посольства в подобной ситуации должен был быть эвакуирован в стальную камеру – несколько особо укрепленных маленьких коммуникационных комнат ЦРУ и дипломатов на третьем этаже посольства. 139 человек спешно заперлись в душном и тесном помещении, более напоминавшем сейф. Был час дня, и погром продолжался около часа. Все были уверены, что пакистанские власти с минуты на минуту очнутся, и армия или полиция вот-вот придут на помощь.

Все здание посольства было охвачено огнем, особенно набитые документами финансовая и плановая секции. Они находились на втором этаже – прямо под стальной камерой, где теперь, в буквальном смысле, поджаривались работники посольства.

Между тем, погромщики наслаждались уничтожением автомобильного парка посольства. Всего были сожжены 60 автомобилей. Американский флаг был сбит с крыши посольства и на его месте водружен флаг исламской республики Пакистан. Более опасная авантюра была предпринята группой студентов, которая пошла громить жилой квартал посольства. Обнаружив несколько прятавшихся американцев, студенты объявили о своем плане отвезти их в кампус университета и там предать их суду “как американских шпионов”. План был расстроен только благодаря мужеству лейтенанта пакистанской полиции. Он сделал вид, что присоединился к мятежу, и вызвался отвезти заложников в университет на грузовике. Вместо кампуса он отвез их в безопасное место.

Лейтенант был не единственным пакистанцем, проявившим мужество. В нескольких километрах от посольства разъяренная толпа атаковала здание Американской Школы. Полковник пакистанской армии, вооружив бейсбольными битами несколько десятков солдат и полицейских, сумел отбить нападение – пока перепуганные дети лежали под партами в запертых классах.

Пакистанское правительство, однако, такой активности не проявляло. Генерал Зия наслаждался проявлениями народной любви во время военного парада в Равалпинди. Женщины забрасывали Зию лепестками цветов. Велосипедный кортеж Зия периодически останавливался, и помощники раздавали народу мешки с рисом, монеты и Кораны. На рынке генерал произнес прочувственную речь, в которой обещал “превратить Пакистан в неприступную крепость Ислама”. Затем генерал выразил свою обеспокоенность происходящими беспорядками – но не в Исламабаде, а в Мекке: “Ситуация в Кааба очень печальна. Правоверные всего мира должны молиться Всемогущему Аллаху, чтобы он сжалился и проявил милосердие к мусульманскому миру “.

Пока жалостливые речи генерала транслировались по пакистанскому радио и ТВ, американские официальные лица всех рангов – вплоть до президента Картера – безуспешно пытались связаться с ним. Зия просто отказывался принимать звонки. Позднее толкователи поведения пакистанского диктатора пришли к выводу, что он не хотел оказывать никакой явной поддержки американцам в этот критический момент, и просто увильнул от ответственности и необходимости принимать серьезное решение. Точно также вела себя пакистанская государственная и военная машина. На протяжении дня к посольству продолжали прибывать военные и полицейские отряды. По выражению обозревателя пакистанской газеты Dawn, солдаты “вели себя, как молчаливые обозреватели”.

Официальное бездействие было воспринято в качестве одобрения. В самом Равалпинди, в то время как по городу педалировал Зия, толпа сожгла церковь Иисуса и Марии, американский информационный центр, британскую библиотеку и офисы American Express. Аналогичные атаки произошли в Лахоре и Карачи. В Лахоре погромщики, поджигая американский культурный центр, вопили : “Священный Кааба оккупирован американцами и евреями!”

Около половины четвертого дня посол Западной Германии Ульрих Шескер, проявив немалое личное мужество, подошел к буйствующим у горящего американского посольства мятежникам и попросил их разойтись. Это ничего не дало.

Многие обитатели Исламабада присоединились к мятежу спонтанно, дабы выразить гнев, разрывавший их сердца. Тем не менее, существуют признаки того, что мятеж был организован, и управляли ими люди, одетые в особой формы свитеры. Некоторые из них говорили на арабском, и, скорее всего, были палестинскими студентами из университета Каид-и-Азам. Тысячи людей были доставлены к посольству автобусами государственной Пенджабской Автобусной Корпорации. Погромщики появились одновременно у нескольких десятков американских целей по всей стране – это также свидетельствовало о наличии плана и координации действий.

Около 4 часов дня Генштаб пакистанской армии наконец-то послал вертолет к американскому посольству, чтобы с воздуха оценить обстановку. Он пролетел прямо над зданием, лопасти его винтов еще больше раздули охватившее посольство пламя. Американцы в стальной раскаленной камере были на связи с внешним миром – у Хагерти было радио, по которому он говорил с послом Хаммелем, находившемся в своем доме всего в нескольких сотнях метров от посольства. На некоторое время дух осажденных воспрял, но ненадолго – вертолет покружился и улетел, ничего не предприняв. Пресс-представитель Зия позднее заявил, что “дым был очень густой, и пилот не смог визуально оценить обстановку”. По другой версии, пилот сообщил, что в таком пламени у находившихся внутри шанса выжить нет. Зия, взвесив за и против, решил, что не стоит рисковать столкновением с исламистами ради нескольких десятков трупов поджаренных американцев, а посему решил выждать, пока мятеж утихнет сам собой.

Обстановка внутри стальной камеры была просто невыносимой. Из-за жары стали взрываться канистры со слезоточивым газом, хранившиеся здесь. Люди дышали через смоченные водой салфетки. Пол нагрелся из-за пожара, бушевавшего на втором этаже. В любую минуту могли начать гореть ковры.

Погромщики вскарабкались на крышу посольства и стали стрелять и кидать коктейли Молотова в вентиляционные трубы, выходившие из американского убежища. Кроме того, они пытались разбить кирпичами люк, который выходил на крышу из стальной камеры. Крышку люка они не разбили, но люк погнули так, что открыть его изнутри было невозможно.

Один из американских инженеров, находившихся в убежище, предложил присоединить к люку оголенный кабель линии высокого электрического напряжения. Он кричал: “Я поглушу этих сук электротоком!”. Из затеи, однако, ничего не вышло.

Погромщики продолжали упорно долбить люк кирпичами, вокруг него начала обсыпаться штукатурка. По оценке Миллера, им осталось работы максимум на полчаса. Внезапно шум умолк, и голоса на крыше стихли.

Это произошло около половины седьмого вечера. Дэвид Филдс, американский консул, решил, что терять все равно нечего, и приказал морским пехотинцам открыть люк, и посмотреть, что творится снаружи. Открыть люк, однако, не удалось, и разведывательная партия вышла через основной вход, готовая в любой момент открыть стрельбу.

Миллер осторожно высунул голову из люка, ведущего с лестницы на крышу, ожидая полномасштабной перестрелки. Вместо этого он увидел одного заплутавшегося демонстранта. Демонстрант бросился обнимать Миллера с криками “Friend! Friend!”. Миллер на всякий случай обыскал “друга”, и в его кармане обнаружил брошюрку “Кто есть кто в ЦРУ”. Брошюрка демонстрировала, что целью мятежа был захват заложников в тегеранском стиле.

Миллер велел пакистанцу сваливать. Ни он, ни его люди не сделали ни единого выстрела за этот день. Из стальной камеры на свежий воздух выходили шокированные тем, что с ними произошло, работники дипломатической миссии. От шести зданий недавно построенного комплекса посольства не осталось ничего, кроме тлеющих руин. Когда из камеры вышел последний из осажденных, старший сержант Миллер вернулся и вынес на руках тело умершего во время осады капрала Кроули. Кроули умер от недостатка кислорода и отсутствия медикаментов.

Очевидное предательство Зия, которое могло стоить жизни американской дипломатической миссии в полном составе, не произвело никакого отрицательного впечатления в Вашингтоне. Напротив, к концу дня пресс-представитель Госдепартамента Ходдинг Картер издал заявление, в котором сообщал, что “весь персонал посольства благополучно эвакуирован в безопасное место благодаря мужественным действиям пакистанских солдат”. Позднее президент Джимми Картер лично позвонил Зия и поблагодарил его. В своих воспоминаниях Картер писал: “Президент Мухаммед Зия немедленно послал солдат для защиты нашего персонала и собственности. Он связался со мной и предложил личные извинения. Он настоял на том, чтобы его правительство оплатило возмещение всех причиненных убытков”.

Американцы эвакуировали из Исламабада 309 человек – дипломатов и членов их семей. Пакистанское правительство издало официальный протест, назвав эвакуацию “излишней”. Генерал Зия счел необходимым дать телевизионное интервью, в котором сообщил, что граждане США находятся “в полной безопасности” и “во вполне хорошей форме”.

Генерал Зия говорил на английском языке и для западной аудитории. Пакистанское государственное радио, вещавшее на арабские страны, говорило на совсем другом языке: “Мусульмане Пакистана вели себя великолепно в этот исторически важный момент. Эмоции народа выплеснулись на улицы, и они были неподконтрольны никакой внешней силе. Они верили в то, что эта агрессия против святейшей святыни ислама, Великой Мечети Мекки, оправдывает противодействие всего мусульманского мира”.

Организаторы погрома из университета Каид-и-Азам считали себя пострадавшей стороной. Они требовали ареста посла Хаммеля, которого они обвинили в убийстве “двух мирных демонстрантов”. Хаммеля не арестовали, но американцы были вынуждены выплатить компенсации семьям погибших пакистанцев – по 30 тысяч долларов за каждого.

http://mishmar.info/21-noyabrya-1979.-izrailskie-parashyutisti-v-mekke-i-medine.html