Воротилы химической, фармакологической промышленности и агропромышленного сектора подготовили что-то похожее на заговор, что можно сравнить с настоящим геноцидом. … Рано или поздно они сотворят из рода человеческого исчезающий биологический вид, какой они уже сделали за последнее десятилетие из растений и животных.

Луи Броуэр «Фармакологическая и продовольственная мафия»

В 1953 году было заслушано громкое и печально неизвестное дело «врачей-вредителей». Это слушанье произошло в Конгрессе США, когда выяснилось, что пищевая промышленность США десятилетиями и в массовом порядке использует 842 химических вещества, безопасность которых никем и никогда не проверялась. Выступавший Бенедикт Фицджеральд - специальный уполномоченный Комитета Внутренней и Внешней Торговли Сената, проводил широкомасштабное исследование положения дел в области фармакологии и медицинской политики в Соединенных Штатах, и заявил: «есть причина полагать, что АМА (Американская Медицинская Ассоциация) вела себя поспешно, капризно, произвольно и откровенно нечестно... За спиной этого и повсюду вокруг - самое невообразимое скопление коррупционных претендентов, интриг, эгоизма, ревности, преград и заговоров, с которым мне когда-либо доводилось сталкиваться». На следующий день после выступления он был уволен[1][93].

Корни выступления, которое заслужило немедленного увольнения тянуться на сотню лет в прошлое, когда в городке Ричфорд штата Нью-Йорк появился мужчина со светло-каштановой бородой, в новом, с иголочки, сюртуке и надписью «Я - глухонемой» на груди. Подобная уловка помогала Уильяму Аверайю Рокфеллеру подслушивать разговоры горожан, что было ему необходимо по роду его основной деятельности. Отец основателя династии, ставшей синонимом слова «миллионер» был удачливым мошенником, о чем не забывал похвастаться.

В провинциальных областях штата Нью-Йорк он был известен как "Большой Билл", разъездной торговец сомнительными лекарствами на базе масел и алкоголя по нешуточным для того времени деньгам - 25 долларов за бутылочку. Он самостоятельно внес себя в местный справочник как "Знаменитого Специалиста по Раку доктора Уильяма А. Рокфеллера", хотя никогда не получал медицинского образования. «Большой Билл» будет вести подобающий мошеннику образ жизни, он соблазняет несовершеннолетнюю служанку, попадает под суд за обман кредиторов и уходит от законной жены, меняет фамилию, прячется от собственной семьи, а также от тех, кому был должен.

После чего родные его уже не увидят, на похороны отца Джон Дэвисон Рокфеллер не поедет. Позднее он будет вспоминать навыки, которые он получил от своего отца: «Он сам обучал меня практическим методам. Он был занят в различных предприятиях; и имел обыкновение говорить мне о своих делах... он преподавал мне принципы и методы бизнеса»[39][82][83][84]. Папины советы так пригодились, что будущие партнеры прозвали Джона Рокфеллера «дьяволом», настолько мистическим был страх, что он внушал своим подчиненным, кроме всего прочего своей феноменальной грубостью. Также, его собственный секретарь уверял, что никогда не видел, как Рокфеллер входит и выходит из здания компании. Очевидно, он пользовался потайными дверями и секретными коридорами.

В 1901 году им был открыт Рокфеллеровский Институт Медицинских Исследований (Medical Research), специализирующийся на фундаментальных исследованиях в областях биомедицины. Единственной действительной заслугой которого стало изучение пенициллина. При этом Рокфеллеры давили на Флеминга, чтобы оформить патент на лекарство, которое «спасло жизней больше, чем погубили все войны до его изобретения», но Флеминг отказался, считая своё изобретение, принадлежащим всем людям. Однако так не считали, к примеру, в правительстве США.

Когда после начала Второй Мировой Войны советское правительство обратилось к союзникам с просьбой поделиться секретом чудодейственного пеницилинна, те отказали, в результате чего мы стали обладателями «чудо-лекарства» лишь в 1943 году благодаря собственным разработкам. В США же в рамках исследования пенициллина в период между 1946 и 1948 годами были умышленно заражены венерическими болезнями 1,3 тысячи гватемальских заключенных, пациентов психиатрических клиник и проституток. При этом только 700 человек получили хоть какое-то лечение, и к 1953 году 83 участника незаконного эксперимента умерли. Президент Барак Обама уже принес извинения своему гватемальскому коллеге, президенту Альваро Колому, и учредил специальную комиссию после того, как история получила огласку в прошлом году[149].

Это не самое страшное злодеяние рокфеллеровского центра. Медицинские степени по-прежнему могли быть куплены по почте или получены после ускоренного прохождения крайне поверхностного обучения в неукомплектованных медицинских школах. Да и, видимо память о папином примере, не давала Джону Рокфеллеру покоя. Поэтому через год была открыта такая организация как General Education Co., которая обратила внимание на то, что реформы, предпринятые Американской Медицинской Ассоциацией (АМА) к 1908 году нуждаются в помощи, в том числе в развёрнутой борьбе с покупными дипломами. Примечательным фактом является то, что один из основателей АМА - Джордж Сайммонс, сам купил свою медицинскую степень по почте у Медицинской Школы Раш.

И вот офис Совета АМА посетил президент фонда Карнеги Генри С. Прайчетт. Через два года появился «отчёт Флекснера», подготовленный Абрахамом Флекснером, который вскрывал все недостатки медицинского образования того времени и содержал «грамотные» рекомендации по преодолению кризиса. Историк Джозеф Гуден описал это так: «У Флекснера были идеи, у Рокфеллера и Карнеги были деньги, и союз их был впечатляющим. Medical Research и General Education Рокфеллера забрасывали деньгами лояльные к ним школы и профессоров, выражавших интерес к исследованиям», при этом нельзя было не заметить сильный перекос интереса в сторону фармакологии.

После того, как «отчёт Флекснера» увидел свет, сам Абрахам стал одним из трех самых влиятельных людей в американской медицине. Другими были его брат, доктор Саймон Флекснер из Института Рокфеллера, и доктор Уильям Велч из медицинской школы Джона Хопкинса и Института Рокфеллера. Согласно Хинси, эти люди действовали как "триумвират": «... они были не только вовлечены в раздачу грантов от лица Фонда Рокфеллера, но и являлись адвокатами глав учреждений, консультантами членов правления и штатных работников медицинских школ и университетов как в Соединенных Штатах, так и за границей».

Забрасывая деньгами принявших новую концепцию, фонды Рокфеллера и Карнеги, отказывали в грантах несговорчивым, которые, в конечном счете, вытеснялись из бизнеса своими хорошо профинансированными конкурентами. В 1905 году в Америке работало сто шестьдесят медицинских школ. К 1927-му их число упало до восьмидесяти и отнюдь не из-за качества преподавания.

Основным тестом была готовность школьной администрации и преподавателей признать, что отныне все учебные планы связаны с исследованием применения химиопрепаратов. Джозеф К. Хинси в книге «Роль Частных Фондов в Развитии Современной Медицины» описывает постепенное расширение влияния инвесторов, под давлением которых General Education Co. поддерживала реорганизацию медицинского образования в Вашингтонском Университете в Сент-Луисе, Чикаго и в Йельском университете.

В 1923-м Университету Айовы этой организацией совместно с Medical Research был выдан грант в размере 2 250 000 $. Подобные гранты были выданы Университету Колорадо, Университету Штата Орегон, Университету Вирджинии, Университету Джорджии и Университету Цинциннати. Позже были выданы существенные гранты медицинским школам в Гарварде, Вандербилте, Колумбии, Корнуэлле, Тулане, Рочестере, Герцоге, Эмори, и Мемориальной Больнице Нью-Йорка, Канзаса, и Рочестера. Помимо Фонда Рокфеллера в финансировании принял участие дружественный Фонд Содружества, Фонд Масу, Фонд Форда и другие. Декан Медицинской школы Гарварда доктор Дэвид Л. Эдсель писал: «когда я был профессором фармакологии и терапии мне приходилось заставлять студентов знать всё о бесконечном количестве химиопрепаратов, многие из которых были бесполезны, а некоторые, вероятно, даже вредны...»

На национальном уровне АМА расширила свою сферу влияния далеко за пределы медицинских школ. В качестве законодателя медицинских стандартов, она стала выстраивать такую преемственность в больницах, чтобы новые врачи продолжали перенимать те же самые методы. Она стала давать авторитетные советы относительно обучения медсестер и технического персонала. Она стала влиять на процедуры утверждения здоровой пищи и новых препаратов, осуждать ненаучные методы лечения»

Дж. Эдвард Гриффин

«Мир без рака — история витамина В17

Созданная в 1876 году Ассоциация Американских Медицинских Колледжей была основным, регулирующим органом контроля медицинского образования США. Она определяла учебный план и стандарты образования. Теперь, когда финансирование Ассоциации производилось Фондом Содружества, Фондом Келлога из Мичигана, фондами Маркла и Рокфеллера им удалось полностью контролировать подготовку нового поколения в медицине.

Фонд Рокфеллера похвастался более чем двадцатью тысячами медицинских товариществ и ученых содружеств, созданных для обучения медицинских преподавателей, так появилась «академическая наука», ориентированная главным образом на применение фармакологических препаратов. Именно так деньги должны были возвращаться к спонсорам, а инвесторы с 1910 года положили на медицинские школы более одного миллиарда долларов!

Хитрая схема позволяла Джону Д. Рокфеллеру контролировать колоссальные суммы фондов, имея по закону всего одну четверть общего капитала. Но так как эта доля была преобладающим частным вкладом, он получал основные бразды правления и назначал опекунов. Нью-Йоркская Ассоциация Туберкулеза была классическим примером подобного фонда. Рокфеллер назначил ответственным за программу относительно неизвестного социального работника по имени Гарри Хопкинс, впоследствии занявший правительственную должность и резиденцию в Белом Доме. Госсекретарь США по вопросам торговли Гарри Хопкинс был также советником ФБР, под его руководством туберкулезная ассоциация выросла до международных размеров и уже к 1920 году собирала не один миллион долларов.

В мае 1913 года в Нью-Йорке было зарегистрировано Американское Раковое Общество, в совете директоров которого заседали представители «General Motors» в лице Альфреда П. Слоана, «ITT», в лице Чарльза Д. Хилльза, «Standard Oil», представленного Монро Ратбоуном и Фредериком Эккером из газеты «Столичная Жизнь» - стала осознаваться всё возрастающая роль пиара. Обществу принадлежала 50% прав на препарат 5FU, рассматриваемый как «допустимый» к лечению раковых заболеваний и производимый компанией Hoffman-LaRoche. В течение нескольких лет возникла целая гроздь подобных организаций, таких как Сердечная Ассоциация, Социальная Ассоциация Гигиены, Ассоциация Диабета, Национальная Ассоциация для Предотвращения Слепоты, Американская Ассоциация Рака, и множество других[39].

Все они, как и АМА стали не более чем инструментом придания «научности» обоснованиям, подведенным под выполнение целей, достигаемых узкой группой лиц. К примеру, тогда АМА доказала, что курение полезно для здоровья. Взгляните на старые выпуски журнала “Look”, “Time”, “Journal of American medical association (JAMA), где доктора рекламируют различные марки сигарет, которые, по мнению докторов обеспечивают хорошее пищеварение, обмен веществ и т.д.[99].

Среди прочего подконтрольная фармакологической закулисе АМА участвует в выборах Специального Уполномоченного Food and Drug Administration (FDA) – организации, появление которой стало результатом романа Аптона Синклера с описанием кошмарных условий жизни эмигрантов, работающих на чикагских скотобойнях. Из-за общественного резонанса, вызванного книгой, Синклер был приглашен на встречу с президентом в Белый Дом. После чего Теодор Рузвельт инициировал в 1906 году принятие Закона о Чистой Еде и Лекарствах (Pure Food and Drug Act), который предусматривал особый контрольный орган US Food and Drug Administration. Кстати, уже тогда глава Министерства Сельского Хозяйства США (Department of Agriculture) химик Харви Уилли (Harvey Willey) организовал группу учёных, вошедших в историю как "Ядовитый Взвод".

Скармливая добровольцам небольшие дозы химикатов, входивших в состав наиболее популярных лекарств и пищевых продуктов, они доказали что некоторые исследованные ингредиенты смертельно опасны[93]. Тем не менее, в течении многих лет FDA защищала использование гормона DBS (dietil-stilbestrol) для искусственного ускорения выращивания крупного рогатого скота, пока не было со всей очевидностью доказано, что даже небольшое его содержание в мясе вызывает рак. Однако не прошло и недели, как эта же организация дала согласие на «противозачаточное средство», каждая пилюля которого содержала 50 миллиграмм этого же компонента. Чтобы съесть такое же количество DBS в еде, необходимо было бы употребить 262 тонны печени[39].

Когда FDA утверждает, что терапия доказана, это означает только, что ее покровители завершили протоколы испытания, демонстрирующие безопасность и эффективность того или иного лечения. Важно знать, однако, что успешное завершение тех тестов не означает, как подразумевает терминология, что терапия безопасна и эффективна.

Это просто означает, что тесты были проведены, результаты были оценены, и FDA дал свое одобрение для маркетинга этой терапии, зачастую несмотря на всем очевидные мрачные результаты, прочитали бы фактические лабораторные сообщения, они отпрянули бы в ужасе. В этих “одобренных” терапиях нет ни безопасности, ни эффективности и, фактически, они и не предназначены для этого. Их цель состоит в том, чтобы установить смертельную дозу — достичь пункта, в котором терапия убивает всего лишь 50 % пациентов — и также установить отношение между теми, кому это принесет пользу и кому нет. Это отношение зачастую находится в диапазоне восьми или девяти человек на сто.

Дж. Эдвард Гриффин

«Мир без рака — история витамина В17

Особый контроль над лекарствами был введён после скандала 1937 года, когда после употребления эликсира для борьбы с инфекциями горла Elixir Sulfanilamide, в страшных мучениях скончались 107 человек, в том числе, и много детей. Как показало расследование, компания S.E. Massengill создала данный препарат на основе диэтилен гликоля – составного компонента для изготовления антифриза. Этот инцидент стал причиной принятия в 1938 году "Закона о Безопасности, Продовольствия, Медикаментов и Косметических Изделий" (Food, Drug and Cosmetic Act), по которому производители фармацевтической продукции обязаны предоставлять образцы своих новых товаров для тестирования уполномоченному FDA.

Кстати, основатель компании и один из создателей эликсира - доктор Сайрус Массенджилл был обвинен лишь в том, что этикетка на бутылочке не содержала необходимых предупреждений. В 1971 году его компания сменила название на Beecham-Massengill Pharmaceuticals. Позже путём слияния между её прямым потомком SmithKline Beecham и Glaxo Welcome в 2000 году появился концерн GlaxoSmithKline[93].

Полномочия предоставленные Законом о Чистой Еде и Лекарствах (Pure Food and Drug Act) сделали FDA лакомым куском для производителей и одного и другого, контроль над администрацией становился универсальным средством неконкурентной борьбы. Еще сто пятьдесят лет назад французский экономист Фредерик Бастиат отметил: как только правительству разрешают расширить свои функции, и оно вторгается на рынок, пытаясь перераспределять национальное богатство или ресурсы, реализуя свои функции по защите жизни, свободы и собственности своих граждан, неизбежно оно попадает в руки тех, кто будет использовать эту возможность для "легализованного грабежа." (заметим, что разговор о коррупции в гос. масштабах был актуален для всего «цивилизованного» мира уже давно, а не появился в России после перестройки – прим. imhotype)

Без помощи правительства картели и монополии оказались бы подвергнутыми сильному нажиму, чтобы существовать, по крайней мере, на том уровне, на котором они существуют сегодня. Посмотрите на любой из главных мировых рынков - сахар, чай, шоколад, каучук, сталь, нефть, автомобили, пища - и везде вы найдете гору правительственных ограничений, квот и ценовых указаний. И на вершине этой горы сидит армия лоббистов, представляющая специальные интересы, применяющая давления на политических деятелей, которые, в свою очередь, ратифицируют законы, которые должны быть разработаны, чтобы защитить людей.

Дж. Эдвард Гриффин

Мир без рака — история витамина В17

Эта деятельность напоминает "рэкет защиты" организованной преступности: за определенную сумму администраторы FDA будут «защищать» вас непосредственно от самих FDA. В 1964 под давлением Конгресса FDA выпустила список своих чиновников, которые, в течение предыдущих лет, оставили агентства, чтобы занять должности в фармакологической промышленности. Из восьмисот тринадцати имен, появившихся в этом списке, около десяти процентов заняли посты в тех компаниях, деятельность которых они в свое время регулировали.

Так глава Отдела Медицинских Разработок FDA Доктор Говард Конн занял выгодный пост в Ciba (Novartis), член Наблюдательного Отдела FDA Моррис Яковитс перешел в Smith Kline and French, директор Отдела Регуляций Аллен Э. Рэйфилд оставил свою должность в пользу Richardson-Merrell, Inc., а Роберт Дж. Робинсон стал генеральным директором Hoffman-LaRoche. Доктор Гарольд Андерсон, руководитель Отдела Антиинфекционных Препаратов FDA закончил свою правительственную службу, чтобы занять вакансию в лаборатории Winthrop. Компания имела давние особые отношения и с АМА и c FDA.

В 1940 году случился скандал с её сонником "Sulfathiazole". Выяснилось, что содержание одной или двух гранул люминала, входящего в состав препарата делает его сильнодействующим снотворным, но пять гранул, как это было в распространенных 400 000 таблетках превращают препарат в сильнодействующий яд. Вместо отзыва препарата с рынка, компания с одобрения АМА продолжила продажу пилюль Sulfathiazole, таким образом увеличивая число смертельных случаев. Специальный Уполномоченный FDA Кампбелл и его подчиненный Глава Отдела Препаратов доктор Кламп прикрыли преследования по суду за случившиеся смертельные случаи[39].

В полной мере порочность системе в распространении далеко не безопасных препаратов раскрылась в скандале с препаратом «Крестор», выпущенного на рубеже двухтысячных компанией «АстраЗенека». Подкупы были систематизированы в виде солидного бизнес-плана, где каждый участник распространения играл свою роль. На высшем уровне стояли результаты «масштабного международного исследования JUPITER» (Justification for the Use of statins in Primary prevention: an Intervention Trial Evaluating Rosuvastatin), заявлявшего что препарат «… замедляет прогрессирование атеросклеротического процесса, основной причины сердечно-сосудистых заболеваний».

Рекламные проспекты обещали чудеса в полном смысле этого слова. Следующий уровень составляли подкупленные «светила» кардиологии, так называемые Key Opinion Leaders (ключевые лидеры мнений – англ.). Средним звеном продвижения препарата в регионах становились медицинские представители, рекрутируемые компанией из числа обычных врачей городских и районных клиник.

Медпредставители «работали» с врачами, объясняя им все плюсы новой «панацеи» от атеросклероза, инфаркта и инсульта, а кардиологи из местных больниц и поликлиник, в свою очередь, занимались непосредственной работой с пациентами, буквально «впаривая» новые курсы лечения, включавшие «Крестор». Каждый участник пирамиды получал долю на своем уровне, щедрые денежные вливания предназначались чиновникам, курирующим рынок, ведущим ученым, и простым врачам, пользующимся доверием пациентов.

Результатом стало назначение препарата 4,3 миллионам пациентов, на которых рекламируемые чудодейственные свойства никак не подтвердились. Наоборот, по результатам исследований в рамках проектов CORONA и GISSI-HF Американская ассоциации кардиологов (AHA) запретила компании «АстроЗенека» увеличить объемы его продаж, потому что он «…не показал статистически значимых результатов в снижении показателей смертности среди пациентов с хронической сердечной недостаточностью». Зато обладал целым «букетом» побочных эффектов, «Крестор» провоцирует возникновение диабета, развитие почечной недостаточности и приводит к возникновению страшного заболевания рабдомиолиза, следствием которого становиться практически необратимое разрушение мышечной ткани человека.

Главный скандал должен разразиться для компании впереди, побочные эффекты применения «современного» и «чрезвычайно эффективного» препарата «Крестор» сказываются не сразу, а значит и всплеск смертности от почечной недостаточности и рабдомиолиза, убивающего человека в результате острого некроза скелетных мышц еще даст о себе знать. Добавим, что в 2004 году ситуация с другим препаратом «АстраЗенеки» – нейролептиком Сероквель (Seroquel) повторилась в Англии, когда компания нарушила три пункта процессуального кодекса для рецептурных лекарств (PMCPA) британской фармацевтической отрасли, забыв описать опасные побочные эффекты Сероквеля в документации для врачей. После неудачи в Англии руководство концерна приняли решение продвигать препарат в странах третьего мира, к которым отнесли и Россию[94][95].

Возвращаясь к истории FDA: в 60-х было обнаружено, что многие главные чиновники FDA получали "стимулы" от тех самых компаний, которые они должны были контролировать. Например, вскрылось, что доктору Генри Велчу, директору Отдела Антибиотиков FDA, заплатили 287 000 $ в качестве вознаграждения, за рекламу препаратов, обеспеченную им в ведущих медицинских журналах. В 1966 году перед Ассоциацией Фармацевтических Производителей выступил бывший уполномоченный Food and Drug Administration (FDA) Джеймс Л. Годдард: “Я был потрясен поступившими ко мне материалами.

В дополнение к проблеме качества, существует проблема непорядочности в исследовании использования новых препаратов. Я признаю, что есть белые пятна в области IND [Исследование Нового Препарата], но сознательное сокрытие неблагоприятных клинических данных в опытах над животными — не белое пятно. Преднамеренный выбор клинических исследователей, известных своей заинтересованностью и дружбой с промышленностью и вряд ли заинтересованных в предоставлении непредвзятых научных данных — отнюдь не белое пятно”[39] – заявил он.

11 октября 1979 года сенаторская комиссия по просьбе ее президента сенатора Эдварда Кеннеди заслушала директора FDA Ширвина Гарднера, его заместителя Ричарда Купера и ответственного за фармакологическое расследование доктора Микаэла Хенсли о результатах проведенного комиссией расследования фальсификаций, допущенных врачами-экспериментаторами, сфальсифицировавшими нескольких терапевтических тестов[8]. В марте 1972 года, по запросу Конгресса FDA обнародовала свои стандарты, применяемые в индустрии пищевой обработки. Было обнаружено, что эти стандарты допускают пятьдесят фрагментов насекомых или волос грызунов на три с половиной унции арахисового масла, один гнилостный компонент на пинту пшеницы и т.д. и т.д.

«Что меня забавляет, так это то, что люди думают, что FDA их защищает. Это далеко не так. Что делает FDA и то, что думает об этом публика – это день и ночь»[39].

Герберт Лей,

Специальный Уполномоченный FDA, 1970 г.

Обложка выпущенного в 1971 году сборник FDA "Фактические данные" содержала следующую цитату «Химиопрепараты нужно уважать, а не бояться их. Решение врача использовать эти препараты глубоко продумано. Именно врач считает, что лучше лечить болезнь тем или иным препаратом, нежели запускать ее, и если вы не принимаете препарат – в этом еще большая опасность».

Но если бы сегодня кто-то взялся собрать историю заболеваний, получивших термин ятрогонные, т.е. заболевания, вызванные самим лечением, то подобный материал занял бы не один стеллаж архива, описывающий, к примеру, каждый седьмой случай госпитализации в мире, вызванный по данным ВОЗ токсичным воздействием того или иного препарата[5]. Материалы такого архива раскрыли бы причину, по которой в США по данным журнала JAMA ежегодно вследствие побочных эффектов от употребления лекарственных препаратов умирает 106 000 человек[3] и еще у более двух миллионов ежегодно регистрируются серьезные побочные эффекты[2].

В 2001 году фатальные реакции на лекарства, ошибки врачей, необоснованные хирургические вмешательства явились причиной смерти рекордных 783 936 человек, что заставило биохимика Уолтера Ласта говорить о том, что наиболее опасной болезнью в Соединенных Штатах в настоящее время является сама медицинская система. Статистические данные показывают, что как только врачи где-нибудь бастуют, смертность в том регионе заметно снижается.

В 1976 году в дни массовых забастовок врачей смертность в колумбийской столице Боготе упала на 35%, а в Лос-Анджелесе на 18%. В Израиле в 1973 году во время забастовки смертность сократилась наполовину. Столь низкий уровень смертности отмечался в Израиле только однажды, двадцатью годами раньше, и тоже во время забастовки врачей. По окончании забастовки смертность вернулась на прежний уровень[7]. Показателен случай, когда лекарство от бронхиальной астмы - аэрозоль изопротеренола отправило в мир иной несколько тысяч(!) детей, так как фармацевты банально ошиблись с дозой[6].

Даже с безобидными «аскорбинками», которыми все угощали друг друга в детстве, не все так однозначно.

На витамины обратили внимание благодаря наблюдательности скромного тюремного врача из Батавии – Христиана Эйкмана. Тот, изучая симптомы болезни «бери-бери» у заключенных обнаружил, что они пропадают после кормления их неочищенным рисом. В то время «модным трендом» было употреблять в пищу полированный белый рис, а неочищенным питались заключенные и бедные слои населения, что уберегло их от заболевания «бери-бери». В 1897 году Эйкман известил мир, что причиной болезни является отсутствие определенного элемента, содержащегося как раз в оболочке риса. Он назвал его элементом В, собственно это был тиамин, или витамин B1[58].

А дальше в дело исследования витаминов вмещались лаборатории фармкомпаний, успешный синтез витамина D, возможно, помог корпорации «Merck & Co» выйти из сложной финансовой ситуации, которая сложилась у неё к 1927 году. Следом компания освоила промышленный синтез того самого витамина В1, потом Е, К и наконец аскорбиновой кислоты - витамина С [8][91]. Основным популяризатором «аскорбинки» стал известный американский химик Лайнус Полинг, он сформулировал теорию, безоговорочно принятую на веру и поставленную на вооружение медициной всего мира.

Согласно идеям Полинга, витамин С в огромных дозах приобретает качества защитного соединения при вирусных заболеваниях, онкологии и многих других проблемах организма человека. Полинг был дважды удостоен Нобелевской премии, а химический и фармацевтический бизнес приобрели новое, весьма ценное и постоянно-быстрорастущее направление[100]. Благодаря концентрации патентных прав и агрессивной рекламе больше всех нагрели руки на витаминном бизнесе Hoffmann-LaRoche, сконцентрировавшей в своих руках 70% всего витаминного рынка, при этом витамин С, продавался с прибылью в 10 000% [8][91].

Но дело в том, что продаваемый Hoffmann-LaRoche «витамин С» - это только один из семи изомеров настоящей аскорбиновой кислоты, а витамин Е – это один из восьми токоферолов настоящего витамина Е. Фармакологическая промышленность не умела и не умеет выделять витамины, аналогичные натуральным, усвояемость синтетических аналогов не превышает 3 – 5%, и кроме того они токсичны. К такому выводу еще в 30-60 –х годах ХХ-го века пришел другой ученый Ройял Ли (Royal Lee), он не получал Нобелевских премий, его книги известны лишь единицам, так как подлежали уничтожению по решению американского суда на основании иска FDA. В своих книгах Ли приходит к выводу об определяющем влиянии белой муки и рафинированного сахара на развитие диабета, а также полезности исключительно натуральных витаминов.

Биохимикам хорошо известны подобные случаи, когда «живые» молекулы ведут себя иначе, чем их синтетические копии. Часто это связано с изомерией — явлением, при котором одинаковые молекулы имеют различное расположение атомов в пространстве. Здесь можно вспомнить, так называемые, трансжиры, которые ведут себя иначе, чем природные жиры с таким же молекулярным составом … Кроме того, живые витамины в плодах и овощах всегда «загрязнены» массой сопутствующих веществ, которые часто играют полезную роль. А чистые химические витамины — лишены этих свойств[49].

Александр Мельников,

кандидат медицинских наук

Ученые из университета Южной Калифорнии (США) выявили, что высокие дозы витамина С приводят к атеросклерозу головного мозга, в сочетании с аспирином и вовсе становится настоящей «мутагенной бомбой». К атеросклерозу и нарушениям пищеварения также ведут злоупотребления синтетическими аналогами D, Е. В 2000 году опубликованы результаты эксперимента, проведённого в университете Южной Калифорнии под руководством профессора Дукера, свидетельствующие, что у принимавших 500 мг синтетического витамина С, скорость сужения сосудов, ведущая к сердечно сосудистым заболеваниям втрое выше. Вопреки общепринятым медицинским постулатам, сверхдозы этого витамина способны разрушить печень любителя аскорбинок.

Ежедневное использование витамина Е даже в низких дозах вызывает мышечную слабость, утомляемость, головную боль и нарушения зрения. Увлечение аналогами витамина В6 может привести к нарушению кровообращения, бета-каротин в сочетании с витамином А увеличивает смертность на 30% (из миллиона человек, глотающих такие витаминные добавки, ежегодно гибнут от рака органов пищеварения примерно 9000), а с витамином Е – на 10%, в отдельности бета-каротин увеличивает показатель смертности на 7%, витамин А – на 16%, витамин Е – на 4%. С 1998 года доподлинно известно (в исследованиях принимали участие до 200 тысяч человек), что полезнейший при усвоении из пищи бета-каротин, концентрированный в витаминных добавках, даже получаемый из той же моркови, дает 28% рост заболеваемости раком легких у курильщиков.

В 1992 году в Великобритании три фирмы-производителя витаминов проиграли дело, возбужденное против них за утверждения, что их препараты витаминов улучшают умственные способности детей[100][5]. Впрочем «аскорбинки» принесли не самое большое количество скелетов в шкаф фармакологического бизнеса. Нельзя не обратить внимание на постоянные попытки фармакологического бизнеса вмешаться в процесс репродукции.

Синтетический гормон эстроген впервые выделил сэр Эдуард Чарльз Доддс в 1938 г., и он был в три раза активнее природного эстрадиола, кроме того синтетический экстраген растворялся в воде, что позволяло употреблять его перорально тогда как природный гормон надо было вводить внутримышечно. Новый гормон получил аббревиатуру ДЭС и так как не был запатентован, то его только в США стали выпускать 267 фармацевтических фирм одновременно. Применение ДЭС для профилактики выкидышей было определено не на основе терапевтической оценки, а руководствуясь тем, что ВОЗ назвала "утвердительным умозаключением".

За период между 1948 и 1971 гг. только в США ДЭС получили примерно 2-3 миллиона беременных женщин. Агрессивная реклама этого лекарства способствовала его широкому использованию по всей Северной Америке, Европе, Латинской Америке, Африке, Среднему Востоку и Азии. Например, в 1957 г. реклама фирмы Grant Chemical Company в American Journal of Obstetrics and Gynecology утверждала, что ее фирменный препарат «ДесПлекс» способен "предупреждать аборт, выкидыш и преждевременные роды" и рекомендовала его "в качестве стандартной профилактики при ВСЕХ беременностях "без желудочных или других побочных эффектов".

Однако ДЭС оказался неэффективным, проведенное в 1953 г. двойное слепое контролируемое исследование 1600 женщин с использованием плацебо ясно показало, что ДЭС не снижал, а "значительно увеличивал количество абортов, случаев смерти новорожденных и преждевременных родов".

Тем не менее реакция стран была более чем медленной: Франция запретила использование ДЭС при беременности в 1972 г., при этом потребовалось еще три года, прежде чем запрет вступил в силу, и показание "для использования при опасности выкидыша" исчезло с этикетки, Австрия изъяла препараты и их производные в 1977 г., Италия в 1980 г. и т.д.[30]. В 1950 сотрудники фирмы Merck & Co. Тадеуш Рейхштейн и Филип Хенч синтезировали «чудо лекарство XXI века» - синтетический гормон «кортезон»[44].

В 70-х препарат был объявлен в Европе «вне закона», так как выяснилось, что безумное замещение естественных гормонов синтетическими ведет к утрате половых функций, заболеваниям обмена веществ и тяжелым психическим расстройствам. После того как в 2000 году его изготовление освоил российский производитель фирма "Акрихин", распоряжением правительства РФ от 21 октября 2004 года «гидрокортизон» стал обязан "быть стопроцентно обеспеченным" всеми государственными аптеками, больницами и станциями скорой помощи[5].

В конце 60-х – начале 70-х проталкиванием гормональных средств в странах Западной Европы занимались организации феминисток, которые выводили домохозяек и студенток на улицы и в числе других требований добивались для женщин права выбора времени для беременности по своему усмотрению. Общественный накал был так высок, что препарат немецкой корпорации Shering AG, известный как драже «диане-35» выпустили без надлежащих 15-летних клинических испытаний.

Подсуетились с разрешающими документами и государственные ведомства ФРГ, давшие таблеткам "зеленый свет", и "официальные" онкологи, находившиеся в тот момент у государственных рычагов управления здравоохранением - Л. Швартценберг, Л. Израэль и Г. Матэ. С 1970-х годов до середины 1990-х они убеждали общественность в безопасности препаратов. Последние десять лет названные светила немецкой медицинской науки выступают с покаянными статьями и книгами, публично заявляют о признании своей вины, прямо пишут о том, что результаты исследований препарата, предоставленные корпорацией Shering AG и повязанными с ней корпоративными интересами деятелей, были сфальсифицированы.

Первыми в 80-е годы заговорили французские кардиологи, озвучив сведения о том, что прием женщинами противозачаточных таблеток ведет к грудной и брюшной жабе, инфарктам, внезапным нарушениям мозгового кровообращения. Исследования, проведенные в Великобритании, выявили, что употребление прогестинов в 3-6 раз увеличивает риск возникновения тромбофлебита. Германское исследование добавило увеличение артериального давления, различные проблемы с сосудами, онкологические заболевания и депрессии, ведущие к суициду. Корпорация Shering AG продолжала утверждать о безопасности препарата, к тому времени составляющему 10 процентов ее торгового оборота и 400 миллионов немецких марок прибыли ежегодно.

Наконец совместными усилиями нескольких правительственных институтов Германии и Италии были проведены дополнительные исследования, однозначно подтвердившие, что «ципротеронацетат» из драже «диане-35» разрушает ДНК, приводя к раку. С 2003 года противозачаточные драже «диане-35» был в реестрах лекарственных препаратов РФ как не только противозачаточное, но и следуя аннотации, оно нормализует менструальный цикл, уменьшает интенсивность кровотечений, снижает риск железодефицитной анемии и помогает при выпадении волос.

В книге Ю. А. Бобылова «Генетическая бомба. Тайные сценарии наукоёмкого биотерроризма» описан случай, когда в 1995 году диверсантами таджикской оппозиции был отравлен ракетный дивизион 191-го мотострелкового полка в г. Курган-Тюбе с помощью мочи желтушных животных, закаченной в арбузы. Но никто не инкриминировал биотерроризм корпорации Wyett, выпускавшей в 1970-80-х горманальный «премарин», который с 2005 года продавался в аптеках России. Как известно, в женском организме за все функции, связанные с деторождением, отвечают женские гормоны, те самые эстрогены, которые прописывают, когда возникает подозрение, что в их нехватке.

Дословно название «премарин» означает "моча беременной кобылы" (от слов pregnant mares`urines) он изготовляется на скотоводческих фермах в США и Канады, где 75 тысяч кобыл оплодотворяют и запирают в вольеры, где держат до 11-го месяца беременности для того, чтобы собирать мочу в специальные пакеты. Роковое свойство кобыльей мочи и препарата из нее состоит в том, что в них имеется не только эстрадиол и эстрон - гормоны, которые вырабатывает и организм женщины, но и экин, типичный лошадиный эстроген. Вещество, человеческим организмом не вырабатывающееся, физиологически женщинам и вообще семейству приматов совершенно чуждое и именно оно вызывает рак груди, матки, яичников и других органов, что было клинически доказано в 1982-1995 годах.

В истории с гормональными препаратами обозначился один из очевидных векторов явного фармакологического интереса компаний к процессу деторождения и функциям органов воспроизводства. Если внимательно читать о побочных эффектах скандальных препаратов, то след такого интереса будет заметен почти в каждой истории.

В этом плане особо громкой была история «тамокифена», причем громкостью она обязана первоначальной «раскрутке» этого «чудодейственного средства» предотвращения рака молочной железы. Немецкие, английские, американские и итальянские фармакологические компании организовали «международную исследовательскую программу»: десятки тысяч добровольных участниц в нескольких странах мира в течение пяти лет должны были ежедневно принимать «тамоксифен», чтобы подтвердить главный лозунг эксперимента: препарат предупреждает рак груди. Подопытных женщин отбирали для участия в программе по двум признакам: сами они должны были быть абсолютно здоровыми, но иметь кровных родственниц, страдавших раком груди. Участниц сомнительного эксперимента убедили, что в силу наследственности они обречены заболеть раком железы, а препарат эту болезнь должен предупредить.

Эксперимент закончился сокрушительным фиаско, хотя организаторы долгое время старались не допустить огласки нежелательной для них информации. Тем не менее, к 1995 году "завеса умолчания" рухнула. Сначала в специализированных медицинских изданиях, а затем в СМИ для широкого круга были оглашены данные о том, что «тамоксифен» наоборот способствует образованию рака груди.

В следующем году увидело свет еще одно официальное заключение, показывающее, что тамоксифен также в 2-7 раз увеличивает вероятность развития рака матки. Впоследствии было установлено, что употребление препарата ведет к сексуальным расстройствам, катаракте, остеопорозу, гиперкальциемии. К началу 2000-х годов громогласно начинавшаяся "международная программа по предупреждению развития рака" была окончательно свернута, «тамоксифен» где тихо, где со скандалом с рынка начали убирать. Всего в этом бесчеловечном эксперименте было задействовано 100 000 женщин по всему миру.

Если всё вышеописанное можно списать на недогляд фармацевтов или их враче**ую ошибку, то на фоне провала мирового шествия «тамоксифена» трудно объяснить ошибкой его появление в продаже 2002 году в России. Тогда выпуск «такмоксифена» наладила фирма Брынцалова "Ферейн Фао". На следующий год он появился сразу во всех справочниках, в "Реестре лекарственных средств России", поставляемый как «новадекс» из Великобритании, «тамоксифен гармос» из США, «тамоксифен-эбеве» из Австрии. Еще через год препарат преподносится уже "как один из основных современных антиэстрогенов" и включен в "Перечень жизненно необходимых и важнейших лекарственных средств" Распоряжением Правительства РФ, его массово начинают производить отечественные фармацевтические предприятия ЗАО "Скопинфарм", ООО "Серл Фарма" и другие[5].

Тенденция распространения в России препаратов, скомпрометировавших себя на Западе после падения «железного занавеса» приняла лавинообразный характер. Особенный темп этому придала ликвидация советской системы Областных Контрольно-Аналитических Лабораторий. Масштаб бедствия заставил экс-главу Росздравнадзора Николая Юргеля ввести в оборот термин «фармацевтическая преступность», не без влияния которой, видимо следом было ликвидировано подконтрольное ему ведомство[94][95].

В 2000 годах из предложений российских производителей исчез «фенилин», выпускаемый Таллиннским ХФЗ. Вступая в Евросоюз, эстонцам пришлось привести фармакологическое производство в соответствие с нормами ЕС, где производство «финилина» запрещено, так как препарат способствует воспалению поджелудочной железы и возникновению агранулоцитоза, токсическому поражению костного мозга и резкому уменьшению или полному исчезновению белых кровяных телец в крови. Это своего рода "лейкоз наоборот", который почти не поддаётся лечению.

Таким же побочным эффектом обладают отечественные таблетки «амидопирин» и «бутадион» и их "двойники" - растворы для инъекций «пирабутол» и «реопирин». В Европе «амидопирин» в виде всех своих воплощений таких как «пираминал», «диафеин», «анальфен» запретили еще 30 лет назад после того как опыты над животными доказали канцерогенный эффект препарата. Также к сокращению белых кровяных сердец ведет употребление известного в нашей стране «левомицетина». В 60-х на Западе его выпуском под названием «хлорамфеникол» занималась компания «Parke-Davis&Company».

Вскоре в медицинской литературе появились публикации, что «хлорамфеникол» ответственен за сокращение белых кровяных клеток. Глава Медицинского Бюро FDA Джозеф Ф. Садаск не только не отозвал препарат с рынка, но и, используя своё служебное положение, препятствовал размещению предупредительного ярлыка на вкладыше в препарат. В 1969 году, когда продажа препарата принесла существенную прибыль, он был заменён более новым продуктом. А Джозеф Ф. Садаск оставил FDA, чтобы занять пост вице-президента «Parke-Davis&Company»[39].

Из торгового оборота США были изъяты контрацептивы на основе «этирилэстрадиола» - ригевон и бисекурин, так как их употребление способно вызывать диабет, рак груди, атрофию матки и аномальное развитие тканей. В нашей стране применение этому препарату нашли за рамками контрацептивного, и его рекомендуют к использованию против дименореи, дисфункции яичников, аменореи, для устранения сердечно-сосудистых расстройств у женщин, при лечении рака предстательной железы у мужчин.

Снотворный препарат «метаквалон» был изъят продажи в США еще в начале 70-х, после того как от его действия 366 человек заснули навсегда, и снова появился в реестрах уже российских лекарственных препаратов как «дормиген», «дорматил», «ортонал, «молотон» и еще в виде 36 реинкарнаций в 2000 году.

Но, если все-таки вернуться к гормональным препаратам: еще одним вектором скандалов с препаратами является следствие интереса фармакологии к деторождению - тератогенный, в дословном переводе «рождающий чудовищ» эффект ряда медикаментов.

Помимо синтетических гормональных препаратов[8], к аномалии развития органов новорождённых ведет употребление матерью противоэпилептических и седативных лекарств на основе вальпроата натрия. Употребление «дротаверина гидрохлорида» (под этим изначальным названием отечественная фармакология до сих пор выпускает «но-шпу») оказывает влияние на развитие речевого центра у ребенка и часто является причиной проблем в родах, что не мешает детищу венгерской фирмы «Gedeon Richter» иметь только в России оборот в 30 000 000 долларов. К стати за пределами соц.лагеря ей никогда и не пользовались[105]

Эта бессмысленное уничтожение человеческого потенциала начинается с самого раннего периода жизни, иногда еще до рождения».

Эндрю Четли «Проблемные лекарства»

В первый же год своего использования препарат Hoffman-La Roche – изотретиноин, выпущенный в 1982 году вызвал семь произвольных абортов и пять претендентов врождённых дефектов. К 1991 г. в США уже был зарегистрирован 91 случай серьезных врожденных дефектов[30]. Это был не первый случай для известной компании. Малярия ежегодно поражает от 300 до 500 млн. человек и 90% из них приходится на Африку. До определённого момента от малярии употребляли естественный алкалоид хинин в чистом виде почти одолев недуг к 70-м годам прошлого века. В это время на смену колонистам в Африку подтянулись нео-колонисты.

Как только по причине бесполезности и опасности для здоровья из продажи был изъят хлоралгидрат аммиака – «флавоин», так как огромное количество туристов, принимавших препарат для профилактики перед поездками в тропические страны, все равно заболевали малярией, помимо этого получая сокращение или исчезновение белых кровяных телец и поражение печени, на рынки были выведены новые препараты – результаты экспериментов добавок к хинину – «лариам» (мефлохин).

Опробованный исключительно на обезьянах, помимо нарушения слуха и зрения, головокружений, депрессии и галлюцинаций новый препарат Hoffmann-La Roche вызывал врожденные уродства. Сразу 450 англичан подготовили иски франко-швейцарскому концерну. Будучи ограниченным к применению Международным офисом по контролю качества медикаментов «лариам» можно встретить только в одном единственном документе последних лет - Распоряжении Правительства РФ от 21 октября 2004 года за номером 1344-р. Этим Распоряжением был утвержден "Перечень жизненно необходимых и важнейших лекарственных средств", в число которых был включен мефлохин, которым "должны быть стопроцентно обеспечены все государственные аптеки, больницы и станции "Скорой помощи".

Но справедливости ради, надо заметить, что фармакология калечит западных потребителей с неменьшим энтузиазмом. Талидомид, который в настоящее время применяют для лечения некоторых случаев рака, предложила на рынок в 50-х годах прошлого столетия фармацевтическая компания Chemie Grünenthal как новый снотворный препарат. Как снотворное препарат стали продавать, чтобы извлечь какую-нибудь прибыль из побочного продукта от эксперимента по попытке выделить антибиотики из пептидов. Поступив на рынок Германии в октябре 1957 года под названием «контерган», он стал самым продаваемым седативным средством в Германии. Кроме того, он поступил на рынок 46 государств под разными названиями, например: Asmaval — против астмы, Tensival — против повышенного кровяного давления, Valgraine — против мигрени.

Препарат не попал только на рынок Турции, благодаря вирусологу университета в Анкаре, профессору С.Т.Айгюн, обнаружившему на эмбрионах кур опасность, которую препарат представляет для человека. Трагедия началась в декабре 1956 года, когда в городе Столберг, в семье сотрудника Chemie Grünenthal родилась дочь без ушей. Этот сотрудник давал своей беременной жене ещё не выпущенный официально талидомид, который он взял на работе. Никто не заметил никакой связи и в 1958 г. лаборатория, производившая препарат, обратилась с письмом к 40 тыс. немецких врачей, в котором отмечалось, что «талидомид — лучшее лекарство для беременных и кормящих матерей».

В 1961 году, в то время как талидомид завоевал 40% немецкого рынка, немецкий врач-педиатр Ганс-Рудольф Вайдеманн охарактеризовал возросшее число врождённых физических дефектов как эпидемию. И, несмотря на то, что в то время лаборатория Chemie-Grünenthal уже получила 1,6 тыс. сообщений относительно отрицательного воздействия на организм талидомида "Тайм" писал: "этот транквилизатор вошел в разряд настолько безвредных, что была разрешена его свободная реализация без всяких рецептов на территории всей Западной Германии".

Как было установлено, в результате применения талидомида, порядка 40 000 человек получили периферический неврит. По различным оценкам, в период с 1956 по 1962 годы, в ряде стран мира родилось от 8000 до 12 000 детей с врождёнными укороченными конечностями, у некоторых из них вообще отсутствовали конечности, было одно легкое, деформированы глаза и уши. Около 40 % новорожденных, подвергшихся воздействию препарата на стадии развития плода, умерли до своего первого дня рождения[8][10].

Если вы думаете, что после этого были приняты законодательные меры, ужесточены системы проверок новых препаратов, то это не так, и сегодня в Германии только 20% экспортируемых лекарств проверяются на безопасность и эффективность, а в США из 241 наименования проверенных препаратов две трети не имеют маркировочной информации, необходимой врачу[11]. До вступления в ЕС во Франции вообще отсутствовал какой-либо орган, напрямую контролирующий работу экспериментатора, который проверял бы его отчеты и сравнивал соответствие данных, полученных в эксперименте, данным, медицинских карточек исследуемых пациентов[8].

Единственным последствием случая с талидомидом стало принятие поправки Кевафера-Харриса от 10 октября 1962 к Закону о Чистой Еде и Лекарствах по которой FDA имела право запретить любой препарат, который сочтет неэффективным. Проблема заключается в том, что согласно исследованию, проведенному USA TODAY половина экспертов, нанятых для того, чтобы убедить государство в безопасности и эффективности медикаментов, имели финансовые связи с фармацевтическими компаниями, что прямо влияло на их заключения. В их сообщении утверждалось:

Эти эксперты нанимаются для того, чтобы посоветовать FDA какие медикаменты должны быть опробованы для дальнейшей продажи, что должны предоставить заинтересованные фирмы и какие исследования препаратов должны быть произведены. Предполагается, что эти эксперты должны быть независимыми, однако Usa Today обнаружила, что в 54% случаев эти эксперты имели прямой финансовый интерес в одобрении того или иного препарата или в рассмотрении того или иного вопроса. Эти конфликтные случаи включают в себя помощь фармацевтическим компаниям в разработке препарата, а вовсе не помощь комитетам FDA, призванным произвести свой суд над препаратом. Как правило, конфликтные случаи связаны с получением грантов, гонораров за консультации.”

Дж. Эдвард Гриффин

«Мир без рака — история витамина В17

К тому же, если бы подобный орган был независимым, некоторые претенденты «научной деятельности» подведомственных компаний повергли бы его представителей в настоящий шок. Так, в 1996 году знаменитый изобретатель «виагры» «Pfizer» отправила команду врачей в Нигерию, где в то время была зафиксирована вспышка менингита. Вместо лечения «врачи» отобрали сотню детей, которых использовали в качестве подопытных животных для испытания препарата «Trovan», который должен был стать «золотой жилой» для компании, но так и не получил одобрения Евросоюза и США. С этим тестированием связано множество вопросов финансового и этического толка.

Из общего числа детей, получавших экспериментальный «Trovan», 11 человек умерли. Остальные получили тяжелые побочные эффекты в виде дисфункции органов и головного мозга. Прием препаратов осуществлялся без согласования с родителями детей, которые вообще не знали, чем «лечат» их чад в «гуманитарной миссии»[12][13]. В 1976 г. Novartis (в то время еще Ciba Geigy) для испытания своего продукта использовала 6 египетских подростков. Этот препарат был изъят из швейцарского рынка в 1976 г., после того как лабораторные испытания подтвердили, что он способствует образованию опухолей, от 10 до 15 млн. жителей Египта оказались жертвами этого препарата[8].

Надо отдать должное глобализаторам, из чудовищной практики экспериментов на детях не делаются исключения и для собственных соотечественников. Благодаря американскому юристу и писателю Жеральдо Ривера общим достоянием стала информация о государственной школе Уиллоубрук для детей с задержкой в развитии, которую сенатор Роберт Кеннеди впоследствии назвал «ямой со змеями». Выяснилось, что детей в ней умышленно заражали вирусом гепатита, чтобы изучать его последствия[90].

С экспериментами на детях также связано имя еще одного фармгиганта-вакцинатора «GlaxoSmithKline». В 2005 году, вследствие установления связи влияния вакцины GSK Priorix на развитие детей возбуждено уголовное дело, вскрывшее тестирования вакцин на подростках без согласия родителей в Волгограде. На взятки педиатрам ушло 2,2 млн. рублей. Это, по заявлению аналитика компании, стандартная практика, широко применяющаяся фармкомпаниями по всему миру. Он сделал его, когда итальянской налоговой полицией были направлены прокурору Вероны 10 тысяч листов доказательств о том, что GlaxoSmithKline с 1999 по 2002 г. израсходовала 288 миллионов евро на подкуп врачей[14].

Очередной скандал потряс Pfizer, связанный с препаратами «Целебрекс» и «Бекстра», на которые только в 2004 году было выписано 36 миллионов рецептов. Помимо того, что компания обвиняется в даче взяток представителям органов здравоохранения, в обмен на выписывание рецептов антивоспалительного «Бекстра», еще и оказалось, что побочным эффектом при его длительном приеме является поражение сердечно-сосудистой системы. «… Мы считаем, что компания-производитель утаила информацию от комиссии» - заметил её член - доктор Сид Вульф[29].

Эти многонациональные компании пришли к власти на всей планете и сформировали внутри правительственных органов всех индустриальных стран собственные группы поддержки. <…> Лаборатории и химические предприятия международного масштаба, благодаря фантастическим финансовым средствам и покровительству со стороны государств, в которых находятся их предприятия, полностью контролируют политическую власть, о чем даже не подозревает большинство рядовых граждан.

Эти промышленные корпорации, основной целью которых была и остается прибыль, а не благосостояние человечества, благодаря привилегиям, которыми они пользуются, и с целью их сохранения осыпают в буквальном смысле золотым дождем правительства различных государств, щедро финансируют избирательные кампании, в том числе и на самом высоком государственном уровне.

Луи Броуэр «Фармацевтическая и продовольственная мафия»

Фармакология, действительно сформировалась в очень влиятельный и капиталоемкий бизнес. К примеру, акции всё той же компании Pfizer включены в базу расчёта промышленного индекса Доу-Джонса. Один-единственный препарат-бестселлер Lipitor приносит ей ежегодно 12,9 млрд. долл. — больше, чем зарабатывают такие компании, как Oracle и примерно столько же, сколько годовой объем продаж всех готовых лекарств в России. Плохо только, что есть данные, что этот препарат в 12 раз повышает вероятность рака молочных желез у женщин, проблемы с печенью, импотенцию и депрессию[25], информацию о чем, однако, пока относят на происки конкурентов. Так вот фирма «Pfizer» пожертвовала самый большой вклад в $250 000 на инаугурацию Джорджа Буша[26].

Прокурору Международного криминального суда,

Сенатору Луису Морено-Окампо, Maanweg 174

NL-2516 AB Den Haag/Гаага

фармацевтическая промышленность стала единственным крупнейшим корпоративным спонсором предвыборной кампании Джорджа Буша с целью оказывать прямое влияние на мощнейший политический и военный центр мира … обвиняемые систематично и умышленно проникали в средства массовой информации по всему миру, создавая финансовую и иную зависимость, распространяя обманчивую, фальшивую информацию для прикрытия своей преступной практики, поддержания “бизнеса на болезнях” и совершения новых преступлений.

Доктор медицины Маттиас Рат и другие от имени народов мира

Город Гаага, 14 июня 2003 г[22].

Частью своих подразделений Pfizer входит в прославленную транснациональную корпорацию Johnson & Johnson, выпустившую на рынок притиводиарейный препарат «имодиум». В книге «Проблемные лекарства» Э. Четли описывает ситуацию, когда в Пакистане развился тяжелый отек брюшной полости и паралич кишечника у порядка двух десятков грудных пациентов провинциального педиатрического отделения, из которых выжили только девять детей.

«Имодиум» действует на мускулатуру кишечника и замедляет продвижение его содержимого, однако у грудных младенцев может вызывать паралич кишечной мышцы. Врачи написали письмо корпорации, где просили изъять с рынка капли имодиума. Фирма проигнорировала послание. Тогда врачи обратились к общественности со страниц газет о том, что препарат может вызывать паралич кишечной мышцы у грудных младенцев.

Компания продолжила саботировать ситуацию, хотя её вице-президент по вопросам науки и технологии Роберт Гассин в своем письме в Lancet говорил, что компания предпринимает "все возможное" для изъятия капель. Это продолжалось до тех пор, пока английское телевидение не сняло шокирующий фильм как ребенок умирает на глазах у оператора и не показало его руководителям компании «Johnson & Johnson» в Нью-Джерси.

Как сказал Френк Баркер, вице-президент компании по общественным делам: «Не много программ показывают зрителям, как ребёнок умирает на глазах у оператора фильма»[30]. Кстати, в «Справочнике лекарственных средств» 2007 года Российской Федерации из нежелательных эффектов детского имодиума-лоперамида названы только запор и головокружение «при длительном применении».

Случай, когда вмешательство СМИ помогло изъять препарат из продажи должен был бы быть уникальным, потому что в своей книге «Фармацевтическая и продовольственная мафия» Луи Броуэр замечает:

«Химические и фармакологические трасты обладают ныне огромной властью и сделают все, чтобы заглушить малейшие попытки медицинского корпуса осознать всю ту опасность, которую несут назначаемые ими медикаменты. Если какой-нибудь журналист, писатель, политический деятель, частный врач публично заявит о преступной деятельности фармакологических или химических лабораторий, то эти последние не могут ответить тем же своим хулителям или подать на них в суд».

Далее он описывает организованный международными фармацевтическими компаниями Бернский симпозиум, состоявшейся в 1976 году. Во время которого компаниями была выработана "стратегия" борьбы против «клеветников». Текст итогового заявления был опубликован в виде "Бернской Декларации" под руководством Р.Гаше:

1. Тот, кто критикует, будет рассматриваться как противник существующей системы, и впоследствии его будут игнорировать как собеседника (или как партнера).

2. Ему будут предъявлены в качестве обвинения такие мотивы, как зависть, глупость, невежество, некомпетентность, националистические или идеологические притязания, для того чтобы окончательно его дискредитировать.

3. Через СМИ будет проводиться регулярная разъяснительная работа: кто вступает в спор (тяжбы) с транснациональными компаниями, тот отвергает свободную рыночную экономику. Так фармконцернам удавалось почти 30 лет маскировать данные о большом количестве смертельных инцидентов, связанных с приемом препаратов висмута в качестве средств уменьшающих кислотность желудочного сока при колитах, гастритах, язвах. В 70-х применение препарата ограничили на Западе, но с 2004 года на российском рынке появились биснол, десмол, вентрисол и другие препараты висмута.

В марте 1973 г. один из служащих лабораторий Hoffmann-La Roche, испытывая отвращение к методам работы группы, уволился по собственному желанию и уехал в Италию. При этом он переправил в комиссию ЕС ряд конфиденциальных документов, раскрывающих факты незаконной деятельности группы при реализации витаминов. В конце 1974 г. этот служащий по имени Стэнли Адаме вернулся в Швейцарию и был тут же арестован, еще через год уголовный трибунал Базеля заочно осудил его на год за экономический шпионаж с условным лишением свободы на 5 лет без права на жительство с конфискацией залога и с оплатой расходов на судебные издержки[8]. Швейцарская полиция угрозами довела его жену до самоубийства и он потерял свою пенсию потому что осмелился раскрыть секреты фирмы “Hoffmann-La Roche ”[91]

Когда в 1980-х годах американская компания по защите прав потребителей Health Research Group сумела добыть из медицинских источников сведения о том, что «парлодел» или «бромкрептин», выпускаемой компанией «Sandoz» (первая половинка нынешней «Novartis») вызывает инфаркт миокарда и другие сердечные заболевания, то организации потребовалось целых шесть лет, чтобы добиться решения FDA о запрещении назначения препарата. К этому времени в самой FDA накопилось 220 жалоб от врачей, чьи пациенты превратились в инвалидов и еще 13 умерли вследствие применения препарата. Натолкнувшись на запрещение в США, компания продолжила продажи в Европе, заявляя о неопасности препарата и получая от его реализации от 12,5 до 25 миллионов долларов ежегодно.

Когда его, наконец, запретили в Европе, под множеством имен бисольвон, флегамин, сольвин, брексол, бродисол и другими, препарат появился в России. Мало того, в 2004 году правительство РФ включило его в виде бромокриптина в "Перечень жизненно необходимых и важнейших лекарственных средств. Двумя годами ранее на российском рынке появился другой препарат этой компании, понижающий артериальное давление «ломир» (исрадипин), его появление произошло уже после озвученного рапорта здравоохранительного ведомства США, где было сказано, что пациент, принимающий это лекарство, подвергает себя повышенной опасности инфаркта.

Лекарства на основе «исрадипина» вызывают побочные эффекты: почечную и сердечную недостаточность, печеночный некроз, панкреатит. Его аналог «нифедипин» входит в "Регистр лекарственных средств России" с базовой дозировкой от 30 до 60 мг - именно такая доза увеличивает процент смертности вследствие сердечно-сосудистых заболеваний по результатам исследования Американского национального института сердца, проанализировавшего истории болезни 8350 пациентов[5].

Собственностью «второй половинки» нынешней «Novartis» - «Ciba Giegy Corporation» является «адельфан» - препарат, также получивший своё распространение в России сразу же после запрещения под названием «резерпин» в «цивилизованных странах». Там выяснилось, что его применение втрое увеличивает опасность возникновения рака молочной железы и является фактором риска образования рака поджелудочной железы, мозга, кожи, шейки матки, яичников. У нас в стране ему нашли применение не только в качестве антигипертензивного средства, но и используют как антипсихотическое, при сердечной недостаточности, поздних токсикозах беременных, неврозах и бессоннице, алкогольных психозах, продавая под более чем двадцатью названиями[5].

Одним словом, распространение недоброкачественных препаратов в странах третьего мира обычное дело для фармокологической индустрии. Еще в 1981—1982 гг. Та же «Ciba Giegy Corporation» продавала в Латинскую Америку «галекрон», тогда как этот препарат был запрещен в Швейцарии еще в 1976 г. из-за токсичности, и, помимо головной боли, вызывающий серьезные расстройства мочеполовой системы. Эта же компания является автором средства для диабетиков – «фенормина», выпущенного в США в конце 50-х.

В течение 18 лет он ежегодно убивал около 1000 больных, вызывая серьезные нарушения обмена, зачастую несовместимые с жизнью, и был снят с реализации в США и Канаде в 1977 году, но во Франции он продавался еще год, принося своим производителям прибыли, скрываясь под названием «инзорал» и будучи продуктом фирмы Roger Bellon[5]

… все знают, что три основных столпа мировой химической и фармацевтической промышленности являются швейцарскими: Sandoz, Ciba Geigy, Hoffmann-La Roche.

Луи Броуэр «Фармацевтическая и продовольственная мафия»

Возможно, по этой причине Швейцария раньше и дальше других стран продвинулась по пути «медикаментализации» населения. При этом с 1930 по 1990 год население страны увеличилось на 50 процентов. Смертность от рака возросла за те же 60 лет почти в 3 раза, а заболеваемость по многим типам рака - в 8 раз. Число смертных случаев от сердечно-сосудистых и церебрально-сосудистых заболеваний удвоилось, число умерших от болезни Паркинсона возросло в 4 раза, смертность среди больных бронхиальной астмой выросло в 3 раза, и т.д. В общем, получается, что развитая фарминдустрия не лечит, а калечит людей[4].

После слияния Ciba Geigy и Sandoz появилась много раз упоминавшаяся фирма Novartis, самым популярным, по крайней мере в фольклоре, препаратом которой является «пурген», фирменное название «экс-лакс». К менее популярной информации относится показания по исследованию основного компонента – «фенолфталеина», вызывающего тахикардию, геморрой, эритемы, нервные заболевания, а одно из производных этого вещества к тому же является сильнейшим печеночным ядом. Из продажи в США оно давно изъято по подозрению, что является причиной раковых заболеваний[8].

Судьба препарата обратного, противодиарейного действия еще более трагична. Между 1955 и 1970 гг не менее 11 000 японцев стали жертвой подострой миело-оптической невропатии. За эти 15 лет японские ученые выяснили, что причиной был «клиохинол», активный ингредиент 186 лекарств, производимый швейцарцами из Ciba-Geigy. Естественно в компании не могли не знать о побочных эффектах препарата, использовавшегося в качестве присыпки для ран аж с 1900 года. Уже тогда Ciba-Geigy получила сообщение от аргентинских врачей, в котором описывались, что препарат вызывал конвульсии у кошек, причем некоторые закончились смертью. А в начале 1960-х гг. Ciba-Geigy получила материалы исследований, из которых было видно, что собаки с диареей, после лечения «клиохинолом», умирали в конвульсиях.

В 1966 г. др. Олле Ханссон из Швеции опубликовал сообщение в The Lancet об атрофии зрительного нерва и слепоте, причиной которых был этот препарат. Более поздние испытания в США с участием животных и людей показывают, что клиохинол, используемый в кремах легко всасывается в организме. В испытаниях на животных все леченные клиохинолом собаки теряли вес, становились апатичными и хуже реагировали на раздражители, а у четверых из них при обследовании обнаружилось нарушение функции печени. Одна собака погибла через 15 дней после лечения, а у другой развился паралич задних конечностей[30].

Чтобы эта привязанность «героев» последних абзацев «Ciba Giegy», «Sandoz» и «Hoffmann-La Roche» к Швейцарии стала более понятной можно рассмотреть историю основания последнего. Обладатель уникальной лицензии на лекарство от «птичьего» гриппа - Hoffmann-LaRoche своим основанием обязан Фрицу Хофману, всю свою жизнь от рождения в 1868 году прожившему в городе Базель.

Примечательно, что клан его происходит из Верхнего Гессена откуда семья его переселилась в 1528 году. Его отец Фридрих Хофман занимался текстилем и красками, а мать Анна Элизабет выходец из известного офицерского рода, породнившегося с банкирской семьёй Алберта Кехлина (Bank Basler Handelsbank). Начальное предпринимательское образование Фриц получил в банках у родственников. После женитьбы на Аделии, дочери богатого фабриканта и торговца шелком Альфреда Ла Рош на свет появляется компания F. Hoffmann-LaRoche & Co[47].

Отмечают, что успеху начинания Фрица Хофмана способствовала финансовая и протекционная поддержка родственников из банковских кругов. Его предприятие стало первым уделять большое внимание нестандартной маркетинговой политике и агрессивной рекламе. В начале века это вызывало большие споры. Многие видели в напористости Hoffmann-LaRoche «наглую самопропаганду»[9].

Банкиры сыграют ключевую роль в биографии не только Hoffmann-LaRoche. Луи Гонзалеса-Мата в своей книге «Истинные короли планеты» опубликовал длинный перечень незаконченных судебных дел о взятках в виде огромных сумм, переведенных на номерные счета швейцарских банков. В этот перечень вошли такие зарубежные лаборатории как: Merk — 3,7 млн. долларов, Schering — 1,7 млн. долларов, Squibb — 1,9 млн. долларов[48].

Еще в 70-80 годах были опубликованы факты относительно участия банков в работе советов директоров различных химических и фармакологических предприятий. Жан Сонье в своей книге "Власть швейцарских банков" пишет: "В книге памяти Цюрихского университета приводятся данные переписи числа высоких постов, занимаемых администраторами, директорами и генеральными директорами трех наиболее крупных банков в административных советах химической и фармакологической индустрии за период 1972—1974гг.:

Союз швейцарских банков — 600,

Объединение швейцарских банков — 520,

"Швейцарский кредит" — 510.

То есть 1630 различных руководящих должностей. Факты подтверждают, что банки контролируют лаборатории, а последние контролируют банки и другие различные организации, которые не имеют ничего общего ни с фармацевтикой, ни с химической продукцией. Становится очевидным, что тот, кто удерживает подобную экономическую власть, имеет значительное, если не сказать тотальное влияние, и на другие сферы, в частности политическую[8].

"Взгляните на этот список на стене" – указывает жестом Чарльз Левинсон, бывший генеральный секретарь Международной Федерации Профсоюза Рабочих в Женеве . На светло-голубой бумаге написаны названия 50-ти крупнейших в мире химических компаний, горизонтально и вертикально по списку, и черные точки обозначают совместные предприятия, которые они имеют друг с другом. "Я недавно прекратил это занятие, иначе все будет в сплошных черных точках.

Среди главных нефтяных компаний я насчитал 2 000 совместных предприятий» - говорит он, приостанавливаясь, и по его дальнейшей оценке, вероятно, их число достигает 10 000. Вскоре, как он предсказывает, все современные отрасли промышленности будут "полностью управляться и находиться во власти горстки многонациональных компаний, полностью повязанных, полностью объединенных в совместные предприятия, имеющих общие материальные цели и финансово связанные одними и теми же банковскими консорциями".

Предположение Чарльза, сделанное во второй половине прошлого века, нашло своё подтверждение в современном исследовании, проведённом командой учёных на базе Швейцарской высшей технической школы Цюриха с использованием всемирной базы данных частных и открытых акционерных компаний ORBIS. Анализ состава активов более чем 43-х тысяч корпораций показал, что 147 мировых корпораций контролируют 40% всех активов[96].

По мнению Левинсона, ООН и такие престижные частные группы, как основанный в Вашингтоне Атлантический Совет и Фонд Рокфеллера, как раз и являются той международной элитой, которая управляет основной частью всемирного бизнеса, финансов, политики, и даже войн, всегда к своей собственной выгоде... [39] Обычно именно банковской страстью к деньгам и объясняют кровожадность фармакологического бизнеса.

В условиях капиталистической системы святой обязанностью медицинского бизнеса является получение максимальных прибылей путем устранения конкуренции и поддержания на достаточном уровне числа страдающих хроническими заболеваниями, лечить которые можно до бесконечности[24].

Уолтер Ласт,

Немецкий биохимик,

Сотрудник лаборатории "Bio-Science" Лон-Анджелес, США

Ведущий апологет фармацевтической промышленности США Гарри Шварц, еще в прошлом веке разъяснял, что «обычно бизнес не предполагает того, чего промышленность сегодня так сильно желает, - чтобы ее ценили за вклад в развитие общества. Цель фармацевтического бизнеса - как и любого другого бизнеса в США - состоит в том, чтобы делать деньги, и извлечение максимально возможной прибыли - именно та цель, которой промышленники-руководители обычно и посвящают свою энергию день ото дня»[21].

Конечно, нельзя полностью игнорировать финансовые интересы корпораций в бизнесе, построенном на болезнях. Иначе откуда бы взялось более 12 тысяч лекарственных препаратов, когда по заявлению ВОЗ: "для лечения всех болезней хватило бы 200 медикаментов"[23]. В одном весьма популярном американском исследовании 1955 года было установлено, что в 35% случаев болезненных состояний боль проходит от приема плацебо.

Прокурору Международного криминального суда,

Сенатору Луису Морено-Окампо, Maanweg 174

NL-2516 AB Den Haag/Гаага

Рыночной площадью фармацевтической промышленности является организм человека, и окупаемость инвестиций зависит от продолжительности и распространенности заболеваний. Прибыль зависит от патентования лекарств, что делает эту промышленность самой прибыльной на планете Земля. … Фармацевтическая промышленность предлагает здоровье миллионам пациентов, но не предоставляет обещанный продукт.

Вместо этого она доставляет лекарства, которые всего лишь смягчают симптомы, в то же время поддерживая причину болезни как предусловие для дальнейшего развития бизнеса. На прикрытие мошенничества эта промышленность тратит в два раза больше денег, чем на исследование препаратов для будущих терапий. Этот организованный обман является причиной, по которой этот инвестиционный бизнес может продолжать свое существование за стратегически разработанной дымовой завесой благодетелей человечества…

Миллионы людей Америки и других стран умирают от предотвратимых болезней, продолжающих существовать, в силу финансовой выгоды фармацевтического картеля, который преднамеренно отказывает нам в спасательной информации об истинных причинах заболеваний и их лечении.

Эта эпидемия происходит в результате опасных побочных последствий фармацевтических препаратов. <…> По своему синтетическому составу, большинство фармацевтических препаратов токсичны для наших организмов - они приводят к повреждению органов и приводят к другим, более серьезным побочным последствиям.

Доктор медицины Маттиас Рат и другие от имени народов мира

Город Гаага, 14 июня 2003 г[22].

И, конечно, именно коммерческий интерес заставил в своё время "Dupont de Nemoure" – французское подразделение DuPont прекратить производство препарата, известного под названием "C.F.C." и заменить его в пользу более дорогостоящего аналога, на который был приобретен патент, что гарантированно обеспечит концерну несколько миллиардов долларов в следующие несколько лет[8]. Следствием такой тенденции является увеличение расходов американцев на здравоохранение с 9,5% личного потребления в 1980 году до 16,3% сегодня. При этом 41% из них уже либо столкнулись с проблемой оплаты лечения, либо продолжают выплачивать долг за медицинское обслуживание.

Потенциал прибыли на лекарствах огромен. Самая природа этого продукта дает манипулировать собой картелям и монополиям. Когда человек болен или при смерти, он не подвергает сомнению цену препарата, предлагаемого ему для помощи.

Дж. Эдвард Гриффин «Мир без рака — история витамина В17»

Возможно ли «алчностью фармкомпаний» исчерпывающее объяснить все скандальные ситуации, инициаторами которых они стали и обстоятельствам, которые стали известны в результате судебных разбирательств и независимых расследований. Почему фармакология, имея столь мощное лобби в правительственных кругах, связи с ведущими мировыми банковскими кругами, «ручные» СМИ и научные сообщества не разрабатывают и раскручивают обычные плацебо? Продавал же в качестве лечебных эликсиров обычную воду знаменитый Калиостро, или в качестве более свежего примера можно привести «оциллококцинум» (Oscillococcinum) – гомеопатическое средство от простуды.

Его появлению человечество обязано французскому врачу Жозефу Руа, который во время эпидемии испанки в 1917 году заметил в крови больных гриппом некие микроорганизмы в виде двух трясущихся шариков. По их форме он назвал их Oscillococci и решил, что они и есть причина гриппа, о том, что причиной является вирус было установлено позже. После этого, хотя никто, кроме него, никаких осциллококков никогда не видел, Руа же нашел их у раковых больных, сифилитиков, язвенников, ревматиков, еще в куче мест — и объявил об обнаружении единой причины всех болезней. Торжествуя, он перешел к изготовлению лекарства от всего.

Почему-то из всех бесчисленных найденных им скоплений осциллококков он выбрал именно печень и сердце одного редкого вида уток. Рецепт Руа предполагал 200 стократных разведений экстракта из утиных внутренностей, что по всем законам физики ведет к тому, что в финальном растворе с вероятностью почти 100% нет ни одной молекулы из несчастной птицы, а есть только дистиллированная Н2O. Результаты получились невпечатляющими: препарат сокращает протекание болезни на шесть часов и уж точно не имеет профилактического действия, но по сей день хит продаж во Франции, в Росии можно приобрести аналог – Новосибирский Аннум Барбариа 200С[105]. Подобный метод – изготовления и раскрутки плацебо не был бы более ответствененн и рискован для для руководителей фармакологических компаний?

Неужели работники компаний столь не дальновидны, что не в состоянии просчитать, что создание «армии больных» увеличивает прибыли в краткосрочной перспективе, но существенно сокращает их вместе с самим количеством потребителей на втором шаге в среднесрочной и долгосрочной перспективах. И можно ли быть уверенным, что современный медкорпус занят разработкой лекарств, а не препаратов двойного назначения, которые снимая симптомы одного недуга, наносят непоправимый урон здоровью в другой области, на практике реализуя принцип сформулированный Парацельсом: «все есть лекарство и все есть яд»[33]. И никому в голову не придёт причины летального исхода искать не в болезне, а в лекарстве.

Не исключено, что рак, критерии возникновения которого до сих пор не определены официальной медициной, является следствием утомления и разбалансировки иммунной системы, вынужденной реагировать на обилие токсинов, порождённых экологической ситуацией и образом жизни, построенном, в том числе и на бездумном употреблении химических как бы лекарственных препаратов. Ряд исследователей обратили внимание на слияние банковских структур, фармакологии и государственных органов, но нужно обратить внимание на слияние корпоративных структур как таковых, и в том числе фармакологических, в результате чего «корпоратократия» начинает представлять из себя подобие орденской структуры, со своей иерархией, реализующей некую групповую стратегию, ключевые посты которой закрыты для непосвященных.

Под таким углом зрения некоторую логику приобретают слияния-поглощения компаний, назначение на ключевые посты. К примеру компанией, ставящей опыты на нигерийских детях «Pfizer» руководит человек, имеющий весьма посредственное отношение к медицине, бывший глава юридического отдела General Electric - Джефф Киндлер. Не так давно этот человек, входящий по версии Park Avenue в сотню самых влиятельных людей мира сказал что: «Нано и био-технологии изменят мир, излечив человечество от всех физических и социальных болезней, даже неизлечимых»[19].

Джефф умалчивает скольких при этом нано и био-технологии оставят в живых. Они, эти технологии не стоят на месте: продававшееся в Америке японское лекарство, аминокислота, преобразующаяся в серотонин - L-триптофан, вырабатываемое искусственно созданными бактериями, почему-то содержало в себе патогенны, пробивающие иммунную систему, и 10 000 оказались зараженными, из которых 37 погибли, а более тысячи остались инвалидами[27].

Не так давно в публикациях стали встречаться упоминания о так называемых химиотрассах, новом явлении, которое наблюдают во всем мире: выхлопные полосы, оставляемые самолетами, которые в отличии от привычных не рассеиваются, а как правило, непрерывно расширяются, постепенно превращаясь в слоистые облака. Канадский исследователь Уильям Томас и журналист Ерминиа Кассини сообщили, что в течение апреля 1999 года военно-транспортный самолет несколько раз выбрасывал химиотрассы над территорий Канады и США.

Кассини удалось собрать образцы коричневого желеобразного вещества, которое осело на землю, после того как самолет улетел[37]. Исследование осевшего вещества, помимо прочих, проводил профессор биохимии и клеточной биологии из Нью-Йоркского университета Виталий Цитовский, обнаруживший, что волокна содержат род бактерий, способных генетически трансформировать не только растения, но также и клетки человека[36], что заставляет некоторых исследователей связывать именно химиотрассы с появлением новых экзотических болезней.

К такому предположению имеются все основания: в научно-популярной книге преподавателя Медицинской школы Чикагского университета Нила Шубина рассказывается о том, что параллельно проекту Государственного Департамента США «Геном человека», в результате которого было прочитана последовательность всей ДНК человека и картирование всех имеющихся у нас генов, «были организованы аналогичные проекты, посвященные … многим видам микробов», после чего геномы микробов и человека детально сравнивали.

При этом работы Николь Кинг из Калифорнийского университета с некоторыми простейшими показали, что никакой генетической пропасти между одноклеточными микроорганизмами (микробами) и настоящими животными (многоклеточными) на самом деле нет. Большинство генов, работающих у простейших, работают и в клетках животных, «более того, эти гены включают часть аппарата, обеспечивающего построение наших тел».

Возможно, что некоторое время назад это бы звучало как конспирология, но 22 января 2011 состоялся Первый международный день всеобщей осведомлённости о химиотрассах. В результате уже 3 февраля на крупнейшем американском телеканале CBS было показано журналисткое расследование[124].

Примечательно, что сам термин Chemtrails (сокращение от “chemical trails”) впервые появляется в официальном документе Палаты Представителей Конгресса США в законопроекте «Кучинича» об охране воздушного пространства (H.R. 2977 от 02.10.2001 года) в перечне «экзотические виды оружия массового поражения». В использовании распыления в качестве оружия нет ничего существенного нового, оно известно специалистам:

«…Несмотря на очень разные характеристики этих микроорганизмов и токсинов, как террористические средства они имеют некоторые общие характеристики. Они могут быть переведены в мелкодисперсный аэрозоль с размером частиц около 1 – 5 мкм, способный проникнуть в дистальные бронхиолы и терминальные альвеолы незащищенного человека.

Доставка аэрозолей к цели может осуществляться террористами при помощи простых технологий, включая промышленные распылители с соплом и источник энергии, модифицированный для генерирования частиц такого размера. Аэрозоль может быть распылен с линейного источника (самолет или корабль), двигающегося против ветра от намеченной цели…»[35]

«Микроорганизмы, токсины, эпидемии» М.В.Супотницкий,

кандидат биологических наук, старший научный сотрудник

В рамках данного рассказа примечательно, что уже упомянутая компания Ciba Geigy проводила аналогичные эксперименты. Специализированное периодическое издание "Ecotox-icology and Environmental Safety" опубликовало в 1979 г. подписанный сотрудниками Центра Ciba Geigy доклад, в котором описывался эксперимент, по внедрению в практику инсектицида под названием "монокротофос" (он же нувакрос — собственность «Ciba Geigy» или азодрин — собственность Shell).

В ходе эксперимента были задействованы лица двух групп, одну из которых орошали порошком с самолёта в течении трёх дней. Мало кто из подопытных мог выдержать все три дня эксперимента. Мужчин опрыскивали голыми до пояса, женщины были одеты в легкие одежды. Цель эксперимента состояла в том, чтобы определить, какое воздействие оказывает инсектицид на холинэстеразу крови при том, что монокротофос является фосфорорганическим инсектицидом, квалифицированным как особо опасный яд[8].

«Ciba Geigy» стала одной из основательниц «Novartis», компании новый завод которой заложен в 2011 году в Особой экономической зоне Санкт-Петербурга в присутствии губернатора Валентины Матвиенко и министра экономического развития РФ Эльвиры Набиуллиной. Вместе с ними участие в торжественной процедуре принял исполнительный директор «Novartis» Джозеф Хименес[41].

Прошлая глава закончилась упоминанием о том, в 1978 году, на момент открытия в России филиала компании «Bayer» – производителя отравляющего газа Циклона–Б, ею руководил ветеран Второй Мировой Войны, бывший командир танкового полка Бруно Каль. Так вот, обе компании – основательницы «Novartis» - и «Ciba Geigy» и «Sandoz» проходили по списку подельников III Рейха, выплатив 15 миллионов долларов швейцарскому фонду компенсаций жертвам нацизма[42].

Опыты на людях, это лишь поддержание ставшей привычной традиции. Бывший глава подразделения в ведомстве ФБР США Тед Гендерсон в своём выступлении 20 января 2011 года рассказал, что ему удалось персонально осмотреть специально приспособленные самолеты, базировавшиеся на территории американских военных баз в штате Небраска и участвовавшие в распылении смертоносных аэрозолей в атмосферу над всей территорией Соединенных Штатов Америки, Великобритании, Ирландии, Шотландии, а также в некоторых странах Северной Европы.

И он считает, что именно химиотрассы зачастую являются причиной массовой гибели живности в разных частях планеты - «Это преступление, преступление против Америки, преступление против граждан этой великой страны. Мы должны это остановить. Что не так с Конгрессом?...»[38]. Тед Гендерсон не был знаком с ведущим хирургом армии Джорджа Вашингтона и членом того самого Американского Конгресса первого созыва Бенджамином Рашем, который задолго до описываемых событий предупреждал:

«Если мы не поместим право медицинской свободы в Конституцию, придет время, когда медицина организуется в тайную диктатуру... Эта Бастилия медицинской науки будет основана на том, что мы предоставляем искусство лечения одному классу и отрицаем за другим те же привилегии. Все такие законы – неамериканские по духу и деспотические... и им не должно быть никакого места в Республике....[39]

доктор Бенджамин Раш,

Ведущий хирург армии Джорджа Вашингтона

Самому громкому событию начала XXI века – обрушению зданий Всемирного Торгового Центра предшествовал еще один громкий медицинский скандал. Упоминавшаяся в связи с намеренным распространением зараженных СПИДом препаратов, фирма «Bayer» снова попала в новостные колонки благодаря своей новинке «Baycol» - понижающему холестерин препарату, от которого скончалось более 50 человек, еще более 6 миллионов человек ожидали назначение этого препарата.

Событие 9/11 отвернуло интерес СМИ от нарастающей лавины судебных процессов против «Bayer»[22]. В ответ, имеющий не последнее отношение к фармконцернам Дж. Буш начал военную операцию «самообороны», для начала дважды разбомбив склад Красного Креста в районе Кабула и склад ООН в Кандагаре[40]. Примечательно, что пилоты, несущие «демократию» под крыльями своих боевых машин зачастую были «под кайфом», причем на вполне законных основаниях.

В апреле 2002 года в Кандагаре два пилота F-16 майор Гарри Шмидт и майор Вильям Умбах по ошибке разбомбили колонну канадских военных, в результате чего 4 человека погибли и 8 были ранены. Последовавшее расследование установило, что оба пилота находились под воздействием психостимулятора амфетамина. Оказалось, что для пилотов ВВС США амфетамины dexedrinе – стимулирующие наркотики (на армейском жаргоне просто “Speed” или “Go Pills”) уже давно стали нормой. «Кто не принимает таблетки, того не допускают к полётам»,- объяснял на пресс-конференции Гарри Шмидт.

Командование американских ВВС утверждает, что амфетамины применяются пилотами на строго добровольной основе. При этом каждый из желающих получать таблетки заполняет особую форму, где подтверждает, что проинформирован о последствиях приёма препаратов. Правда, в той же форме говорится, что, если лётчик отказывается от таблеток, командование может не допустить его до полетов. Побочным эффектом от приёма этих препаратов была психопатия, депрессия, параноия и галлюцинации, в результате которых Гарри Шмидту показалось, что он сам атакован с собственных позиций.

Программа создания неутомимого бойца разрабатывающаяся в США носит название - CAPР (Continuous Assisted Performance Program). Руководитель проекта исследовательского агентства Пентагона (Defense Advanced Research Projects Agency – DARPA) Джон Карни определил мотивацию подобных изысканий очень просто: «Устранение потребности во сне во время активных боевых действий фундаментально изменит стратегию и тактику ведения войны». Применение психостимуляторов на современном этапе это использование уже доступных результатов разработок, использующихся в странах НАТО.

Министерство обороны Великобритании приобрело более 24000 капсул препарата Provigil, который лицензирован в Британии и в США для применения только в случаях тяжелых психоневрологических нарушений, связанных с патологической дневной сонливостью. Хотя британцы начали использовать этот препарат в 2001 году в Афганистане, Франция и США уже давно и активно используют психостимуляторы в своих армиях. Французский Иностранный легион использует подобные препараты с 1991 года[148][151][152]. Одним из наиболее активных потребителей наркотиков является также израильская армия ЦАХАЛ[164].

Ведущий хирург армии Джорджа Вашингтона был по-настоящему прозорливым человеком, не зря ему доверили скрепить своей подписью Декларацию Независимости. Ему даже могла быть известна история одной почти состоявшейся тайной диктатуры, о которой Марко Поло писал: «захочет старец убить кого-либо из важных, прикажет испытать и выбрать самых лучших из своих асасинов; посылает он многих из них в недалёкие страны с приказом убивать людей; они идут и приказ его исполняют».

Благодаря работам Сильвестра де Саси конца XVIII века за термином «ассассин» закрепился трагичный рассказ о соблазнении молодых людей на безрассудные преступления с помощью гашиша[165]. И хотя некоторые исследователи считают историю крепости Аламут наговором Марко Поло на исламское течение низаритов, тем не менее долгое время само название «ассассин» выводили от термина «hashishiyya» и связывали с практиками употребления гашиша.

Можно сказать, что ничего не объединяет членов секты исмаилитов Ибн Маймуна и пилота Гарри Шмидта кроме географии военных действий и то, что и одни и вторые находились под действием наркотических веществ. Но в этих историях есть еще один общий момент, эзотерический:

С самого начала движение исмаилитов носило характер тайного общества и ставило своей целью свержение существующей власти путём широкомасштабного заговора повсюду, кроме тех стран, где оно одержало победу как в Египте».

Маршалл Дж.С. Ходжсон «Орден Ассассинов

Новый «Хасан ас-Саббах» - Джорж Сорос единолично спонсирует движение по легализации марихуаны. Первым американским штатом, где марихуана была легализована в качестве медицинского препарата, стала в 1996 году Калифорния[63], по случаю американское врачебное сообщество вспомнило, что с 1850 по 1942 год марихуана была включена в Фармакопею США — официальный сборник документов по контролю за качеством используемых в медицине лекарственных препаратов[61].

В начале 70-х легализация марихуаны стало предвыборным лозунгом Джорджа Макговерна – кандидата в президенты от демократов[64]. Когда к рекламе марихуаны подключился еще и специальный уполномоченный FDA Джеймс Л. Годдард, он не только дал «зеленый свет» каннабису, но и публично заявил, «что если бы его дочь выкурила сигарету с марихуаной, он бы отнесся к этому, как если бы она выпила коктейль...»

Тогда общество еще не было готово к таким радикальным заявлениям, и даже снисходительный журнал «Time» заметил, что «было особенно удивительно, поскольку директор FDA всегда был настолько строг в своих требованиях, чтобы компании, изготовители препаратов, предоставляли ясные доказательства эффективности и безопасности своих продуктов прежде, чем он позволит им появиться на рынке. Однако, пока нет еще почти никаких исследований марихуаны: как она влияет на человеческое тело и сознание …»

20 мая 1974 года профессор физики, физиологии и медицины Калифорнийского Университета и Помощник Директора Университетских Лабораторий Donner в Беркли доктор Хардин Б. Джонс перед Внутренней Комиссией Безопасности в Сенате дал первое: «В качестве эксперта по воздействию радиации на человека... я могу заявить, что даже в организме тех, кто использует гашиш "умеренно", наблюдается примерно та же степень повреждения, как и в тех людях, которые пережили атомную бомбежку и подверглись тяжелому лучевому воздействию, приблизительно в количестве 150 рентгенов. Воздействие – тоже самое...»[39].

Несмотря на то, что в 1997 году американское научное издание "Марихуана - мифы и факты» собраны результаты всех известных исследований по изучению действия марихуанны на иммунную систему, половые гормоны и репродуктивные функции мужчин и женщин[60], в феврале 2010-го новый генеральный прокурор США Эрик Холдер заявил, что Министерство юстиции США присоединяется к кампании президента-демократа Барака Обамы, в результате которой федеральные агенты больше не будут преследовать дилеров, распространяющих медицинскую марихуану в рамках закона[62].

Существуют свидетельства, что в Африке малолетние наркоманы крошат в муку препараты от СПИДа и курят их, достигая эффекта галлюцинаций и состояния релаксации. Дети получают доступ к препаратам через знакомых вич-пациентов и работников медслужб. Они знали время, когда вич-пациентам выдавались лекарства и покупали их, а когда не было денег, то просто воровали. ABC News называет этот препарат Efavirenz (Sustiva)[17]. Всё острее проблема незаконного оборота рецептурных лекарственных средств становиться в США. Флорида стала главным центром распространения сильнодействующего обезболивающего «оксикодона».

При этом в штате нет полной базы данных, которая бы показывала, когда и кому выписали лекарство. А губернатор, сославшись на финансовые затраты, отказал в создании таковой. Не секрет, что торговля данным препаратом приносит большие деньги. Так, приняв за смену 100 пациентов, врач в состоянии заработать более 25000 долларов наличных. Плюс, на перепродаже зарабатывают деньги липовые пациенты. Ежедневно во Флориде семь человек умирают от передозировки лекарственными препаратами, отпускаемыми по рецепту врача. Если говорить о статистике по Штатам, то в прошлом году в США умерли около 30000 человек.

Может ли наркотик стать элементом контроля над численностью народонаселения? А элементом контроля над ним? Достаточно заметить, что наркотическая оккупация сопровождает оккупацию реальную. Так после вторжения в Ирак, освобожденные иракцы почему-то принялись с энтузиазмом отстреливать и взрывать своих освободителей, американские военные задерживали от 1000 до 3000 повстанцев в месяц.

В одной из своих статей Boston Globe писала: «Два года спустя после свержения Саддама Хусейна иракский конфликт превратился в классическую партизанскую войну». Лондонская Independent пишет: «Багдад — город, который до марта 2003 года никогда не видел героина … сейчас наводнен наркотиками, включая героин… Как следует из ряда источников, контрабанда наркотиков и оружия патронируется ЦРУ для того, чтобы финансировать тайные операции, проводимые американской разведкой по всему миру».

Один из врачей психиатрической больницы Ибн Рушд в Багдаде рассказывал о ситуации не только в Багдаде, но и в Ираке: «Мы никогда не видели гашиша или кокаина в Ираке, но из-за необеспеченности безопасности сейчас мы начали сталкиваться со всеми видами наркозависимости. Ирак стал рынком для контрабандистов из соседних стран». Возраст наркоманов в Ираке составляет 20—30 лет.

Учитывая, что, по опросам, большинство населения выступает против американской оккупации и поддерживает повстанцев, то это та возрастная группа, которая потенциально должна пополнять ряды борцов за независимость. А намеренное внедрение и распространение наркотиков в среде молодежи позволяет справляться с этим более эффективно и является действенной превентивной мерой[127].

О причастности ЦРУ к наркотрафику из долины Бекаа в Ливане в 1980-е существуют показания бывшего агента ЦРУ и эксперта ООН по Ливии Сьюзан Линдауэр. Когда в 1988 г. разъярённые агенты военной разведки выразили формальный протест, разоблачив соучастие ЦРУ в торговле героином на Ближнем Востоке, команды из обоих управлений были вызваны обратно в Вашингтон для участия во внутреннем разбирательстве. Они сели на рейс «Pan Am» 103. Который и был взорван продажным агентом ЦРУ и его подельниками - ливанскими наркоторговцами[169].

В период военных действий в Афганистане прервался естественный наркотрафик из Афганистана, на долю которого приходится 3/4 мирового объема опиума - основного компонента, необходимого для производства героина[40] и именно тогда на аптечный рынок РФ "вбросили" сразу несколько препаратов, содержащих кодеин (метилморфин, наркотик, получаемый из опийного мака и синтетическим путем).

Так отечественных наркоманов аккуратно пересадили на «крокодил», который в отличии от героина безрецептурно приобретается в аптеках под массой названий, самым известным из которых стал «трамал», который под названием «тармалин» выпускает предприятие Брынцалова. К кодеиносодержащим препаратам относятся разрекламированные «седалгин», «солпадеин», «пенталгин», противобранхитный «туссамаг» - это практически чистый кодеин.

Одним из поставщиков наркотика в Россию стала подхватившая фармакологическое знамя из рук «DuPont» в том же 2001 году английская корпорация «Bristol Myers Squibb»[5]. Безрецептурному распространению кодеина в РФ пробует противостоять общественный деятель Ю.Крупнов. Те, кто присутствовал на организованном им, одном из первых антинаркотических заседаний в мае 2011 года, мог заслушать историю представителей реабилитационных центров о разнице кодеина и героина: если избавлению от героиновой зависимости существуют наработанные методики, то «слезть» с кодеиновых «крокодилов» невозможно, действие наркотика настолько сильно и разрушительно, что сначала пациентов приходиться переводить на героиновую зависимость.

Но героин лишь передал эстафету, он в свою очередь был изобретен как средство для снятия морфиновой зависимости. Его получил в 1874 году известный британский химик Алдер Райт из отходов производства морфина как новое химическое вещество — диацетилморфин (diacetylmorphine), собираясь им лечить привыкание к морфию, которое тогда стало государственной проблемой[52][152]. Корни этой государственной проблемы к разработкам «быстрой войны» - новой стратегии Немецкого Генштаба – новых ассассинов XIX века.

Теория блицкгрига, требовала от бойцов сверхотдачи.

Очень кстати в 1803 году ганноверский аптекарь Фридрих Сертюрнер смог разложить опиум и выделить белый кристаллический порошок, который назвал, что примечательно, в честь бога «морфием». Изобретение шприца для инъекций, сделанное в 1853 году Чарльз-Габриэлем Правазом открыло следующий этап в истории наркотиков. Действие веществ, попадавших прямо в кровь, усиливалось в несколько раз. Для длительных и быстрых переходов солдатам делали инъекции от усталости. Военные использовали морфий вновь и вновь, а госпитали и больницы в считанные месяцы оказались под завязку набиты морфинистами, страдающими “Soldier’s Disease” – солдатской болезнью.

Благодаря морфию Пруссия выйграла войну у Франции, но зависимость от морфия стала проблемой государственного значения[152][148]. Желавшие реванша французские фармацевты изучали орех Cola acuminata, профессор Сэ, исследовавший состав ядра ореха, обнаружил, что оно содержит 2,5% кофеина и редкое сочетание витаминов и других стимулирующих химических веществ. Группа ученых в строжайшей тайне, под контролем военных, выделила экстракт веществ из мякоти колы.

В 1884 г. созданный ими продукт «сухари с ускорителем» был представлен на суд Парижской медицинской академии. Испытания его воздействия на человеческий организм были проведены летом 1885 г. в алжирской пустыне. Солдаты 23-го егерского батальона, получив перед походом в качестве питания лишь «кола-сухари» и воду, выступили из форта. Они шли со скоростью 5,5 км/ч, не меняя темпа в течение 10 ч подряд по адской июльской жаре. Пройдя за день 55 км, никто из солдат не чувствовал себя измотанным. Опыт повторили во Франции, теперь уже с офицерским составом 123-го пехотного полка.

Подразделение, снабженное вместо обычного походного пайка лишь орехами кола, легким маршем прошло от Лаваля до Рени[153]. Но и у этого стимулятора был нежелательный побочный эффект - повышенное сексуальное желание, проект пришлось свернуть. Его мирным продолжением можно считать изобретением нового состава, которым предлагалось лечить импотенцию: треть орешков колы, две трети листьев коки – рецепт американского ветерана, офицера сидевшего на морфии Джона Стита Пембертона его бухгалтер Фрэнк Робинсон назвал «Coca-Cola».

Отцом компании стал иммигрант из Ирландии со странным именем Аза, купивший рецепт у вдовы Пембертона за 2300 американских долларов. 31 января 1893 года Аза Кендлер зарегистрировал товарный знак "The Coca-Cola Company". А в 1903 году в газете «New York Tribune» появилась разгромная статья, утверждавшая, что именно кока-кола виновата в том, что упившиеся ею негры из городских трущоб начали нападать на белых людей. После такого скандала из «Coca-Cola» исчезла кока, а потом и кола[150].

Следующим поколением военных наркотиков стал первитин (рervitin) или метамфитамин (мethamphetamine), разработанный в немецкой компании «Temmler-Werke». Начиная с 1938 года, вещество в армии применяли систематически, причём выпускали его не только для нужд фронта, в продаже появились шоколадные конфеты с начинкой первитина: шоколад танкистов - "Panzerschokolade" и шоколад летчиков «Fliegerschokolade». Примерно в это же время в Стране Восходящего Солнца появился свой военный наркотик хиропон (hiropon) или шабу (shabu).

Метамфетамин из эфедрина (ephedrine) Нагаи Нагаёши синтезировал еще в далеком 1893 году, но кристаллизовать его получилось лишь в 1919 году химику Акире Огата. При определенном дозировании хиропон прекрасно «подбадривал» во время утомительных пеших переходов, снимал чувство страха и неуверенности. Солдаты императорской армии за способность обострять зрение ночью прозвали его «кошачьи глазки». Вскоре филопон с одобрения властей получил распространение и в гражданских отраслях хозяйства, сначала среди работников ночных смен, а затем и повсеместно в промышленности, чтобы повысить производительность труда.

«Возможно, вы сможете достать мне еще первитина, мне бы хотелось иметь запас на всякий случай…. Я умоляю, сделайте все возможное, только пришлите мне первитина» - писал домой с фронта будущий лауреат Нобелевской премии Генрих Бёль. Блицкрига у сидевшего «на винте» вермахта к 1942 году не получилось, и в ставку Гитлера начали приходить сообщения: «бравые воины вермахта, жалуются на хроническую усталость, у многих начались конвульсии и даже, психические расстройства, командиры просят прекратить поставки яда». В ответ с 1944 года фармакологи берутся разработать новый препарат.

Немецкий историк Вольф Кемпер, утверждает, что во время II Мировой Войны ученые Третьего рейха практически довели до конца разработку мощного варианта наркотика, это сочетание кокаина, первитина и обезболивающего эфкадала. Немецкие ученые изучали его действие на людей, проводя опыты на узниках концентрационного лагеря Заксенхаузен, однако наладить крупномасштабное производство препарата немцы не успели из-за окончания войны.

Наркотик, получивший название D-IX стали успели поставить немецким подводникам, но те жаловались на дрожь в руках и плохое самочувствие, после полной концентрации сил наступало полное истощение. После Второй Мировой немецкие фармацевты продолжили исследования уже на солдатах армии США[148][152], что привело к принудительному употреблению «амфетаминов» для американских пилотов.

Надо заметить, что германская традиция использования психотропных веществ на военном поприще была начата еще напитками из мухоморов, употребляемых «берсерками». К изучению этой традиции вернулся врач Карл Генрих Мерк, входивший в состав Северо-восточной географической экспедиции 1785-1795[166] по исследованию северо-восточных берегов России. Он родился в 1761 году в Дармштадте, учился в Гессенском университете(!), по окончании которого был приглашен Екатериной II в Россию в качестве врача Иркутского госпиталя[166].

Во время экспедиции Биллингса — Сарычева он внимательно исследовал шаманические обряды, описывая в том числе и употребление мухоморов. Примечательно, что его вероятный родственник, «сын аптекаря», немецкий литератор Иоганн Генрих Мерк, занимал в Дармштадте довольно видное место при военном департаменте. Согласно словарю Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона критики видели «в нем оригинал гётевского Мефистофеля».

«Оригинал» был дружен с автором, а также с герцогом Карлом-Августом, ландграфиней Каролиной Гессен-Дармштадтской и наследным Принцем Гессенским, который взялся погасить долги Иоганна Мерка, что впрочем, не спасло последнего от душевного расстройства и самоубийства[168]. На поприще коммерческой деятельности больше повезло их наследнику, потомственному владельцу аптеки Эммануэлю Мерку, который первый в мире в конце XIX века поставил производство очищенного кокаина на промышленную основу. Именно кокаин, а не аптечное искусство уже к началу XX века сделало «Merck» транснациональной корпорацией с многочисленными представительствами в Лондоне, Нью-Йорке и Москве.

Примерно тогда в лабораториях «E. Merck» в качестве промежуточного продукта синтеза сосудосуживающего препарата гидрастинина у компании появился патент на продукт, который в конце XX века станет известен как «экстази». Парни поддержали традиции «короля ревущих 20-х» - Арнольда Ротштейна, организовавшего в США широкомасштабную торговлю наркотиками. Именно он, покровитель Лаки Лучиано надоумил своего протеже выстроить в преступных кругах строго иерархированную систему, которая и будет впоследствии включать в себя понятие «мафия»[75]. Израиль входит в число лидеров по употреблению героина среди подростков. В 2005 г. более 10% молодежи в стране употребляли те или иные наркотические вещества, такой же процент и среди взрослого населения[164].

В 1915 году E. Merck чуть не постиг печальный конец, когда правительство США намерилось по результатам Первой Мировой лишить немецкую компанию права собственности на 80% акций и пустить их в открытую продажу. Джоржу Мерку пришлось срочно найти 3,75 млн. долларов, чтобы остаться владельцем корпорации. История умалчивает от кого и на каких условиях получил необходимую сумму, а это возможно бы объяснило событие, приведшее компанию в суд.

В 2004 году в США концерн «Merck & Co» обзавёлся собственным фирменным скандалом - его обезболивающий препарат «Vioxx» пришлось изъять из продажи несмотря на собранные к тому моменту $2,5 млрд. «Они знали о тяжких последствиях применения Vioxx, и при этом продолжали продавать препарат» – сказала член жюри присяжных Стэйси Смит, после того как независимая экспертиза показала, что его применение существенно увеличивает риск сердечных заболеваний[43].

В недрах «E. Merck» родился «экстази», а в недрах «Bayer» в 1898 году директор исследовательских программ Генрих Дрезер сообщил руководству компании о новом прорыве. Почти через четверть века после открытия Райта Феликс Хоффманн повторно открыл диацетилморфин, облагородив морфий уксусной кислотой. По их мнению, препарат снимал боль лучше морфина и был при этом безопаснее. Более того, сотрудники лаборатории и сам Генрих Дрезер, опробовавшие новое лекарство на себе, обнаружили дополнительное свойство - препарат вызывал мощную эмоциональную реакцию, почти героическое вдохновение. В честь этого свойства новорожденную пилюлю назвали «героин».

С 1898 по 1910 год героин продавался как замена морфина и лекарство от кашля для детей. Героин - в виде сиропа или таблеток - врачи прописывали при гриппе и сердечных жалобах, болезнях желудочного тракта и обширном склерозе. К 1913 году героиновый успех вывел «Вауеr» в тройку крупнейших немецких химических компаний с более 10 тыс. сотрудников по всему миру.

В течение 15 лет была произведена 1 тонна чистого героина, который, как и предполагали его создатели, завоевал мир. К 1915 году «Вауеr» продавала его в 22 страны, при этом главным покупателем были США. Первые тревожные сигналы о побочном действии героина появились именно за океаном, и довольно скоро, когда было обнаружено, что героин конвертируется в печени в морфин.

Однако никто не обратил внимания, ибо любая критика препарата считалась клеветой конкурентов и угрозой прогрессу науки. Медицински обоснованное количество потребляемого героина не должно было бы превосходить 10 тонн, однако в годы между 1925-м и 1930-м его мировое производство достигло 34-х тонн, выбрасываемые на рынок 23 компаниями, несмотря на то, что уже в 1924 году федеральный закон США сделал любое использование героина незаконным[52][152]. Свое значение в повседневной медицинской практике препарат потерял только после второй мировой войны, однако он по-прежнему продавался в рецептурных отделах аптек. Окончательный запрет на героин в Германии был введен лишь в 1971 году.

Пока мюнхенский Феликс Хофманн разрабатывал героин, по соседству, в Базеле другой Хофманн – Альберт экспериментировал со средством от мигрени Gynergen, изготовленным на основе злаковой спорыньи главой фармацевтического отдела Sandoz - Артуром Штолем. История Sandoz – одной из прародительниц знаменитой Novartis началась буквально в один год, в том же городе и с того же вида деятельности, что и Hoffmann-LaRoche - с производства красителей в 1886 году.

Эдуард Сандоз и Альфред Керн открыли Chemiefirma Кеrn und Sandoz, после смерти Керна в 1895 году ставшая Chemische Fabrik vormals Sandoz, одним из первых как бы фармацевтических препаратов которой стал заменитель сахара. В 1939 году Sandoz начала производство сельскохозяйственных химикатов. Дальнейшее расширение сельскохозяйственного направления привело в последствии к приобретению компаний по производству продуктов питания, в том числе детского - Gerber Products Company. Sandoz стала первой составляющей будущего гиганта Novartis.

История второй составляющей Novartis - Ciba-Geigy, началась с середины XVIII века, когда Иоганн Рудольф Гейги-Гемусеус из города Базель занялся продажей «химической продукции и лекарств всех видов», в 1914 году его потомки назовут семейное предприятие JR Geigy Ltd. В 1884 году в городе появилась еще одна фабрика красителей "Gesellschaft für Chemische Industrie Bazel", основанная Александром Клавелем.

У «Geigy Ltd.» и "Gesellschaft für Chemische Industrie Bazel" сразу сложились партнерские отношения, а с 1925 года их сотрудничество приняло характер совместной деятельности. В 1948 году химик из Geigy отхватил Нобелевскую премию за открытие ДДТ, почему-то по медицине. К этому времени, в 1945 году "Gesellschaft für Chemische Industrie Bazel" преобразовался в акроним CIBA, под чьим патронажем американский доктор Джон Циглер открыл анаболики[53].

Как показывает практика применения всех швейцарских «лекарств» впоследствии выяснилось, что допинговые препараты имеют "длинный список потенциально токсических действий", задерживают рост у детей, вызывают феминизирующие побочные эффекты у мужчин и обратные у женщин, могут вызвать доброкачественные и злокачественные опухоли печени; и редкое, но опасное состояние под названием пурпура, которое приводит к кровоизлияниям в печени[30].

Когда в 1971 году родилось Ciba-Geigy ООО в мире уже вовсю гремела раскрученная закулисными алхимиками субкультура ЛСД. Эксперименты Артура Штоля и Альберта Хофманна привели в 1943 году к открытию диэтиламида лизергиновой кислоты, более известной как ЛСД. В 1948 году был оформлен патент, и сразу на рынке появился препарат под названием «делизид», рекомендуемый для лечения широкого спектра расстройств от сексуальных до алкогольной зависимости.

В рекламных брошюрах Sandoz врачам предлагалось принимать препарат самостоятельно, для лучшего осознания душевного состояния шизофреника[54]. В 1996 году Ciba-Geigy и Sandoz Laboratories слились ради Novae Artis – «Нового Искусства» или «Новых Достижений», в переводе с латыни[9], старыми, видимо, человечество должно признать ДДТ, анаболики и ЛСД.

За новое же отчасти может сойти креатура тех же базельских гениев – риталин. Специалист по биоэтике из Университета Миннесоты Карл Эллиот как-то заметил: «чтобы продать препарат, надо продать психиатрическую болезнь». В 60-х годах прошлого века, проводя эксперименты с применением ЛСД, психиатры обнаружили, что введение в организм человека очень малых количеств этого наркотика вызывает у некоторых людей эйфорию, а у некоторых – психоз. Из этих наблюдений экспериментаторы сделали вывод о том, что странное поведение вызывается нарушением химического равновесия в головном мозге, и, следовательно, если подобрать вещества, которые восстановят это равновесие, то душевнобольной излечится.

Новую теорию назвали «химический дисбаланс головного мозга». Именно это предположение в 1987 году позволило Американской Психиатрической Ассоциации принять решение о том, что синдром дефицита внимания с гиперактивностью (СДВГ-ADHD – Attention-Deficit/Hyperactivity Disorder) – реально существующее заболевание, которое вызвано химическим дисбалансом в мозгу[31]. В 1987 году диагноз СДВГ родился в буквальном смысле путём голосования, проведенного членами комитета АПА, и был немедленно включен в психиатрический справочник DSM-III[67].

История с рекламой транквилизаторов и седативных средств дает достаточное подтверждение тому, как фармацевтическая промышленность успешно придаёт медицинский характер обычным жизненным ситуациям и популяризирует использование бензодиазепинов, особенно для женщин.

Эндрю Четли, Проблемные лекарства

Ассоциация американских психиатров разработала "критерии" новой "болезни", появившейся в справочниках как «синдром дефицита внимания». Статистика свидетельствует: в течение полугода после этого решения только в США новый диагноз поставили 500 тысячам школьников и детсадовцев, сегодня количество американских детей с диагнозом «СДВГ» выросло до 6 миллионов. В период с 1989 по 1996 гг. во Франции количество детей, зачисленных в «гиперактивные», выросло на 600%. В Великобритании объём выписываемых детям стимуляторов возрос в период с 1992 по 2000 год на 9200%. Сегодня в школах Квинсленда (Австралия) дети выстраиваются в очередь не за молоком, как это было раньше, а за препаратами от «расстройств поведения».

«Тысячи детей, посаженных на психиатрические препараты, просто-напросто «умны». «Этим ученикам скучно до слёз, а те, кому скучно, начинают вертеться на месте, суетиться, тянуться во все стороны, и, если это мальчики, – искать на свою голову неприятности[67]»

доктор Сидни Уокер, «Трюк с гиперактивностью»

Под новым диагнозом дети были признаны нуждающимися в лечении и родители ежедневно скармливали им от 1 до 3 пилюль бывшего сонника. В результате дети становились малоподвижными и апатичными, и это устраивало родителей, химическим путем "компенсирующие" свои пробелы в воспитании ребенка, учителей, получавших тупых, но послушных учеников, и, конечно же, фармацевтов с психиатрами. Заторможенная реакция вполне ожидаема от пациентов, так как амфетамин, производным от которого и является «риталин», выпустили на рынок в 1887 году как средство, подавляющее аппетит, в 40-х следующего столетия применялся уже как сонник, но был запрещен из-за побочных эффектов.

В нашей стране он запрещен как наркотик, которым и является на самом деле: в Бельгии его «подяжат» со смесями психостимуляторов и толкают как синтетический наркотик «желтая пудра»[65][5]. Зайдите в обычную среднюю школу Великобритании, Австралии, Канады или США, или в некоторые школы Мексики – вы подумаете, что попали в клинику для душевнобольных, потому что дети здесь выстраиваются в очередь за ежедневной дозой стимулирующего препарата.

Присмотревшись повнимательнее, вы сможете заметить, как сами школьники незаконно торгуют наркотиками. Он продают те самые препараты, которые им назначают для того, чтобы справиться с предполагаемыми трудностями в обучении. Вызывающие привыкание препараты формируют культуру распространения наркотиков и злоупотребления ими. Риталин и другие стимуляторы продаются незаконно в школах многих стран по цене от 2 до 10 долларов за таблетку.

Эти таблетки, более мощные, чем кокаин, дети измельчают в порошок и вдыхают. С 1965 по 2001 год в Соединенных Штатах злоупотребление наркотическими препаратами среди детей и подростков подскочило вверх более чем на 2900%[67].

«Риталин имеет незначительные побочные эффекты … Еще одно явление, которое беспокоит родителей, - это когда ребенок кажется сверхсосредоточенным во время действия лекарства. Он кажется отключенным от происходящего вокруг него, и родители используют такие выражения, как: "Он ведет себя, как робот или зомби". В этих случаях можно снизить дозу. Если лекарство заметно помогает ребенку в школе, многие родители мирятся с этим явлением. Очень неприятное побочное явление – "рибаунд". Это состояние, когда после прекращения действия лекарства появляются изменения в настроении, которые проявляются в плаче, раздражительности и сильном беспокойстве»[34].

доктор Иегуда Барак,

детский невропатолог больницы "Меир", Кфар-Саба, Израиль

Среди прочих побочных эффектов Иегуда Барак описывает: «учащенный пульс и повышенное давление», у некоторых «во время приема риталина могут развиться тики». Правильное объяснение подобных симптомов дали сотрудники Американского национального института, когда установили, что «риталин» приводит к таким изменениям клеток мозга, какие наблюдаются у наркоманов, употребляющих кокаин[32].

К 1995 году, когда Управление по борьбе с наркотиками США заявило, что «ни животные, ни люди не могут обнаружить разницу между кокаином, амфетаминами и «риталином», в США его принимали уже около 5 миллионов учащихся школ и старших групп детских садов. И хотя к настоящему времени применение препарата ограничено в США и странах Европы, израильский Кнессет до сих пор специальными комиссиями пытается разобраться правомерно ли практиковать отстранения от учебы школьников, родители которых отказываются давать им "Риталин"[31].

В апреле 1996 года психиатрический журнал Австралии и Новой Зеландии опубликовал результаты исследования, показавшего, что «трициклические антидепрессанты прежних поколений являются одной из главных причин самоубийств». В 1958 году показатель суицида среди подростков в возрасте от 15 до 19 лет составлял 3 на 100 000 подростков. К 1990 г. он подскочил до 11,1 (рост составил 267%), а в 2000 году рост этого показателя составил 800%[69], в Израиле за период с 1981 по 1994 гг. частота самоубийств среди молодых людей от 15 до 19 лет выросла приблизительно на 183%[67].

«Как и в отношении остальных психических расстройств, для СДВГ не существует биологического теста или биологического показателя … как и в случае со всеми остальными эмоциональными расстройствами, исследователи ревностно пытались найти доказательства тому, что СДВГ вызывается химическим дисбалансом, но доказать этого не смогли»[67]

Тай Колберт, «Насилие над душой. Как модель “химического дисбаланса” современной психиатрии обманула своих пациентов»

В начале 21-го века научная конференция Национальных институтов здоровья США, признал, что на данный момент «объективных доказательств того, что СДВГ существует в качестве болезни, не обнаружено». Практический центр Орегонского Университета здоровья и науки в 2005 году опубликовал доклад, в котором были рассмотрены 2287 исследований – фактически все исследования, когда-либо проведённые с препаратами для лечения СДВГ. Было определено, что ни одно испытание не доказало свою эффективность, что заставило президента Американской Психиатрической Ассоциации Стивена Шарфстайна признать публично, что нет никакого «чисто проведенного лабораторного теста», чтобы определить химический дисбаланс мозга.

«Нет никаких тестов или анализов, с помощью которых можно было бы определить, каково состояние мозга живого человека в плане содержания химических веществ». Кроме того, «не было обнаружено никаких биологических, анатомических или функциональных особенностей, позволяющих отличить мозг здорового человека от мозга психического больного[67]».

психолог, доктор наук Эллиот Валленштейн

Председатель совета по связям с общественностью Американской Психиатрической Ассоциации доктор Марк Графф сознался, что теория существования «химического дисбаланса» мозга, который должны были «исправить» антидепрессанты, была, вероятно, создана самими фармацевтами.

«Если в каком-либо суде какой-либо страны какое-либо научное заключение оказывается для кого-то неудобным — это только потому, что он поскупился купить двух экспертов».

Чарльз Форт «Вулканы небес»

Тем не менее, хотя 1000 консультантов, работавших над четвертой версией «Диагностического и статистического руководства по психическим расстройствам», на основании которого психиатры могут выписывать антидепрессанты, стимуляторы и нейролептики, не смогли дать четкого определения расстройству психики, они добавили в новую версию 21 новое психическое расстройство. «Чтобы продать препарат, надо продать психиатрическую болезнь» - уровень продаж одних только стимуляторов для контроля симптомов СДВГ достиг 1,3 млрд. долларов в год. Плюс американские школы тратят по меньшей мере миллиард долларов в год на психологов, которые на протяжении всего рабочего дня ставят диагнозы учащимся. Ежегодно на диагнозы, лечение и изучение «расстройств» расходуется 15 миллиардов долларов[67].

Для сохранения этого прибыльного бизнеса мощным потоком выпускаются книги, пропагандирующие бездоказательные заявления психиатров о детских психических расстройствах и рекламирующие опасные препараты для их «лечения»[69]. Если первый выпуск психиатрического справочника DSM, опубликованный в 1952 году, включал в себя список из 112 заболеваний, то издание 1994 года (DSM-IV) описывало уже более 370 расстройств[67]. Если в 1952 году в DSM не было диагнозов для младенцев и детей, за исключением трёх «адаптационных реакций», то к 1980 году количество категорий детских психиатрических «расстройств» возросло почти в десять раз[69].

Сегодня, наверное, уже не осталось житейской проблемы, которой не назначили бы диагноза: ребёнок, который непоседлив или слишком увлечён во время игры – «гиперактивен»; если ребёнок отказывается принимать психиатрические препараты, изменяющие сознание, он проявляет «несогласие в отношении лечения»; человек, который бросает пить кофе, страдает «кофеиновой ломкой».

Если у ребёнка низкие оценки по математике, это «математическое расстройство», если он испытывает проблемы с составлением письменного текста или разбивкой текста на абзацы, то это, по психиатрическим стандартам, не проблема, которую учитель должен устранить, а «расстройство письменной речи»[66], если спорит с учителями или родителями, то это такое «расстройство поведения» называется «оппозиционное вызывающее расстройство»[69].

«Антидепрессанты ничто иное, как химическая смирительная рубашка. Недаром количество психологов и психиатров сегодня превышает количество полицейских в стране.”[163]

Ноам Хомски,

профессор языкознания Массачусетского технологического института

В 1980-х годах истёк патент на основные виды психиатрических препаратов, они стали намного дешевле и их применение перестало быть выгодным и поэтому все они вдруг стали недейственными[68]. Фармацевтическая нива была как нельзя лучше оказалась готова к вовремя появившемуся новому вареву швейцарских алхимиков - «флуоксетину». По сложившейся фармакологической традиции своим открытием препарат обязан случаю. В 1957 году в маленькую психиатрическую лечебницу в Швейцарии поступило принципиально новое лекарство от шизофрении. Больные послушно глотали таблетки, но новое лекарство не помогало от шизофрении, зато пациенты клиники неожиданно стали веселыми и активными.

За пять лет до этого в другой клинике врачи испытывали новое лекарство от туберкулеза «Iproniazid», но оказалось, что препарат не лечит туберкулез, а, как и швейцарский, избавляет от депрессии: "пациенты, которым давали препарат, становились более веселыми, оптимистичными, и даже более активными в физическом смысле.”[17] Если в стародавние времена проблема депрессии снималась приложением пиявок к заднему проходу меланхолика, то в конце 80-х миру были явлены два типа антидепрессантов, одно из которых основано на эффекте СИОЗС (селективные ингибиторы обратного захвата серотонина, т.е. препараты, удерживающие серотонин в мозгу, сюда входят прозак, паксил, селекса, золофт, эффексор и ремерон[16]).

По официальной версии прошло тридцать лет клинических испытаний, после чего распространять новшество в массы доверили крупнейшему мировому концерну со 130-летней историей, изобретателем инсулина - Eli Lilly[15]. Психиатры использовали всё свое влияние, чтобы убедить общество в том, что препараты нового поколения могут лучше лечить симптомы шизофрении и депрессию, активная реклама «прозака» способствовала тому, что его предписали к применению рекордным 54 миллионам человек[28].

Сам Джордж Буш, перед своим избранием в Белый Дом входил в административный совет Eli Lilly, позже выяснилось, что пять из восьми "экспертов по здоровью", давших добро в 1987 г. на продажу прозака, состояли в деловых отношениях с Eli Lilly[8]. Новшество вышло на своего потребителя с рекордной скоростью. Журнал Newsweek сразу же посвятил этому событию статью на странице обложки, где этот препарат назывался "лекарством-прорывом при депрессии"[30].

«Лекарства, отпускаемые по рецепту, рекламируются так, как если бы они были косметическими товарами или конфетами. Утверждения выходят за рамки реального эффекта продукта. Искусственно раздутый спрос превышает медицинскую потребность. Рекламируются применения, которые не являются ни здоровыми, ни разумными[30]»

Дэвид Джонс, компания Ciba-Geigy

Если в 1981 г. транквилизаторы принимали 15% французов, то в 1989 г. - 35%, а в 1992 г. - 42%. С 1995 по 1999 использование антидепрессантов среди детей младше 6 лет увеличилось на 580%, а среди детей 7-12 лет на 151%. Агентство IMS America сообщило, что с 1995 по 1996 год количество случаев, когда врачи в США выписывали «прозак» детям в возрасте от 6-12 лет увеличилось вдвое, впрочем на «прозак» подсели и сами врачи, рецепты на психотропные препараты составляли почти 20% от всех рецептов, выписываемых в США, превысив уже в 1992 году оборот в 1 млрд. долларов[30].

Он стало столь популярным, что удостоился внимания кинематографа фильмом "Нация прозака". Многие американцы стали называть его "наркотиком в законе", а для употребляющих появился сленговый термин «happy fool» (счастливые дураки)[19]. Нельзя с уверенностью сказать является ли это задуманной стратегией, но, как и в случае с талидомидом, препарат распространяется по миру десятками названий: в России «профлузак» и «флуоксетин», в Венгрии «фрамекс» и «флоксет», в Норвегии «никомед» и «флуоксетин», в Чехии «депрекс», в Финляндии «флуксонил», в Словении «портал» и «флувал», в Индии «продеп» и «флюдак»[15].

Злоупотребление транквилизаторами и антидепрессантами в индустриально развитых государствах является неотъемлемым отличительным признаком современного общества. Это выше всякого понимания. Эти медикаменты (если их так можно называть) принесли и продолжают приносить большие доходы лабораториям всего мира. Возникла даже болезнь из-за частого употребления транквилизаторов циклического характера.

Можно безошибочно утверждать, что 1/3 европейцев регулярно употребляет эти наркотики. Эти новые "наркоманы", видимо, забыли или не знают о том, что чередование возбуждения и депрессии — совершенно естественное явление, характеризующееся различной интенсивностью в зависимости от обстоятельств у каждого человека.

Луи Броуэр «Фармацевтическая и продовольственная мафия»

Уже через 6 лет после поступления лекарства на рынок «счастливыми дураками» было подано 170 судебных исков против производителя с целью получения компенсации за причиненный ущерб здоровью[8]. Урожай был катастрофическим и по количеству и по качеству собранных жертв. Шесть лет спустя за этим лекарственным препаратом числилось уже 26 623 случая нежелательных побочных эффектов.

«Американский эпидемиологический журнал» опубликовал 2 исследования, которые показали что «пакснл» увеличивает риск возникновения рака груди у женщин на 720%. Кроме того, сначала разработчик нейролептиков, психофармаколог доктор Франк Дж. Эйд, а следом доктор А. Морали Дорзевали из Университета Дьюка и исследователи Центра по оценке препаратов FDA и подтвердили причинно-следственные связи между «зипрексой» и диабетом: у принимающих препарат болезнь возникает в 10 раз чаще, чем у остальных людей.

В 2005 году Eli Lilly согласилась заплатить 690 млн. долларов, чтобы уладить более 8000 исков против препарата, к 2008 году количество исков увеличилось до 30 000 с общим размером выплат в 1.2 миллиардов долларов.

Исследование, опубликованное в «Джорнл эмерикан медикал ассосиэйшн», показало, что у женщин, принимавших «прозак» риск выкидыша или рождения детей с патологиями вдвое выше в сравнении с теми, кто не принимал антидепрессанты. В 2003 году появилось финское исследование, опубликованное в «Аркайвс оф дженерал сайкайэтри», которое показало, что у младенцев, чьи матери принимали СИОЗС во время беременности, могли появиться нейробиологические проблемы, в том числе раздражительность, конвульсии, окоченение, расстройство питания и сна в течение первой недели жизни.

Исследование было дополнено публикацией в «Нью инглэнд джорнэл оф медисин», связывавшее патологии беременности и использование СИОЗС, вызывающее опасное для жизни состояние, при котором в кровь ребёнка поступает недостаточно кислорода. Но только в 2005 году разработчики одного из антидепрессантов «GlaxoSmithKline» выпустили предупреждение о том, что беременные женщины, принимающие «паксил» или другие антидепрессанты во время первого триместра беременности, подвергаются риску родить ребёнка с серьезными врожденными дефектами.

Кроме того, исследование, опубликованное в «Аркайвс оф педиэтрик энд адолессент медисин» показало, что около трети новорожденных, чьи матери принимали антидепрессанты СИОЗС во время беременности, испытывали симптомы ломки. Британская BBC распространила сообщение, что «паксил» вызывает сильную ломку, что, по сообщению доктора Хилли, подтверждено клиническими испытаниями[20].

Еще до того как было установлено, что антидепрессанты обладают наркотическим действием, сам наркотический эффект раскрыл себя со специфической стороны. Утверждается, что уже в течении первых шести лет с момента начала продаж препарат привел к 1885 самоубийствам. Японские исследователи также сообщали о пользователях антидепрессантов, в которых "развивались острое чувство враждебности к окружающему и раздражительность, и которых прибегали к актам насилия по отношению к другим"[17].

Самым известным претендентом стало массовое убийство, совершенное в 1988 г. спокойным и законопослушным швейцарским гражданином Жозефом Весбекером. Этот служащий, постоянно употреблявший прозак, убил восемь и ранил двенадцать своих коллег по типографии «Standart Gravure»[8].

Первый иск на столь странное побочное действие прозака подала Ронда Хала заявляя, что «прозак» может вызвать сильное желание самоубийства и саморазрушения. Она заявляла, что вследствие применения прозака она страдала от вызванной препаратом нервной неусидчивости, она калечила себя, втыкала в своё тело острые предметы, до которых могла дотянуться: винты, ножницы, крючки для полотенец, заклепки ковров, бритвы, ручки. «Я не могла иначе - сказала Хала журналу «Ньюсуик», - ты сидишь, и каждый твой нерв должен двигаться. Кажется, будто ты сейчас выпрыгнешь из своей кожи». В книге «Ответный удар прозака», доктора Джозефа Гленмаллен, психиатра Гарвардской медицинской школы шкоты говориться что до 50% пациентов, принимавших антидепрессанты страдали от «ломки», а у 60% появилась сексуальная дисфункция.

Так же он считает что «есть свидетельство, что они могут привести к «химической лоботомии», разрушая нервные окончания в мозге … пациентов, принимающих препараты, всё чаще беспокоят неврологические расстройства, в том числе искаженная мимика, тики всего тела, что и указывает на возможные повреждения мозга».

В статье Веры Шарав, опубликованной в 2003 г. в журнале «American Journal of Bioethics» говорится: «В действительности эти способы лечения повреждают передние доли мозга, которые выполняют особые функции. Нейролептические препараты, которые начали применяться с 1950-х годов, нарушают нормальную мозговую деятельность: они гасят психозы, но вызывают патологию, гораздо худшую, чем первоначальное состояние, для лечения которого они были назначены, – подобным образом лоботомия была заменена лечением с помощью психотропных препаратов[68]».

В 2003 году правительственный чиновник доктор Эндрю Мошолдер сделал обзор 22-х исследований, из которого следовало, что у детей, которым давали антидепрессанты, склонность к самоубийству появлялась примерно в два раза чаще. С подобным результатом согласилось исследование на 87 650 пациентах, проведённое эпидемиологом Дином Ферпоссоном и его коллегами в Научно-исследовательском институте здоровья Оттавы при участии Университета Мак Гилда, опубликованное в «Бритиш медикл джорнэл».

Внутренние клинические испытания «Паксила», проведённые компанией GlaxoSmithKline (получившей такое название после слияния Glaxo Wellcome и SmithKline Beecham) дали даже более высокое соотношение, по которому симптомы попытки самоубийства у принимавших препарат были в 2,8 раз выше, чем у принимавших плацебо, и тогда возникает вопрос: как проводились клинические испытания?

Особо неприятным моментом, выяснившемся в 2005 году в ходе скандальных разбирательств было предоставление членом Палаты представителей США Морисом Хинчем в CNN копии документов «Eli Lilly», которые показали, что в 1987 году, когда «прозак» был одобрен, у компании уже были данные, что среди негативных реакций на препарат самоубийства и насилие встречаются гораздо чаще, чем при приёме других препаратов. Один из документов сообщил о 14198 негативных эффектах.

Ведущий специалист одного из четырёх исследований «прозака» с применением плацебо психиатр из Миннесоты, Франк Абузхаб, чьи результаты «Eli Lilly» предоставила в FDA для одобрения препарата, был признан виновным Миннесотской комиссией медицинской практики за подделку отчетов исследования, с целью создания видимости положительных реакций на препараты.

Издание «Хэртфорд кур энт» опубликовало информацию о том, что в 1990-е управляющие «Eli Lilly» тесно сотрудничали с главой отделения FDA Полом Лебером так, чтобы тот содействовал в отведении внимания СМИ от того факта, что антидеприссанты могут стать причиной самоубийства. При этом в сентябре 1991 г. на заседании Консультативного комитета по психофармакологическим лекарствам при FDA США было решено, что не имеется "достоверных доказательств" в пользу заключения, что использование антидепрессантов в целом и прозака в частности вызывает появление интенсификации суицидальных актов или других видов агрессивного поведения.

Таким образом, очевидно, что о негативных последствиях было известно, но типичной для фармкомпаний практикой является политика, направленная на сокрытие негативных эффектов. Когда сообщения о повышенных тенденциях к самоубийству привлекли внимание к флуоксетину и в США против Lilly были поданы 70 исков ни один из них не дошел до суда, компания также позаботилась о предоставлении дополнительных свидетельств обвинения там, где ответчики-преступники утверждали, что использование прозака заставило их прибегнуть к насилию.

Как следует из опубликованного в 2004 году внутреннего документа GlaxoSmithKline от 1998 года, реакцией компании на совершенно негативные результаты исследования №377 было: «эффективное управление распространением этих данных для минимизации потенциального негативного коммерческого влияния»[20][30]. А по фактам разбирательства психиатр из Техаса Карен Вагнер так и не смог скрыть, что им получена сумма на $160,000 от GlaxoSmithKline в то время как он изучал опасные свойства препарата Paxil относительно влияния на детские организмы[17].

Некоторые исследователи обратили внимание на то, что новые антидепрессанты появились аккуратно в момент истечения патентов на типичные старые препараты. Возможно, они имели ввиду транквилизаторы «валиум», «либриум», «могадон», на которые с 1945 года выстроила свою монополию другая швейцарская компания Hoffmann-La Roche. «Благодаря своему монопольному положению, которое ей обеспечили патенты, и благодаря широкой рекламе продукции – писал Франсуа Хопфлингер в своей книге «Империя Швейцарии» - в каждой стране Roche была предоставлена полная свобода в определении цен на либриум и валиум с целью извлечения как можно более высокой прибыли»[8]. Стоимость сырья и производства валиума для компании составляла 3 доллара на килограмм. Она продавала его дистрибьюторам по 20 000 долларов за килограмм. Когда валиум доходил до конечного потребителя, его стоимость возрастала до 50 000 долларов за килограмм[91].

В результате компании удавалось продавать препараты по завышенным ценам, способствуя «отупению пациентов, повседневно сталкивающихся с жизненными проблемами и не способных их переносить из-за отсутствия мужества и воли». Примечательно, что активная составная часть валиума - диазепам в зависимости от обстоятельств одного пациента успокаивает, другого делает агрессивным, у одного вызывает сонливость, у другого чрезмерное возбуждение[8], т.е. ведут себя ровно также, как и прочие наркотические препараты. Таким образом, можно отметить, что немецко-швейцарские компании подсадили человечество на разного рода наркотики аж, если принять во внимание первую фабрику по промышленному производству кокаина «Merck & Co», с конца XIX века, почти добившись тотального охвата детского населения через систему «школьных психологов».

Упоминание Л. Броуэром «такого феномена, как отказ ребенка от груди матери» у принимающих психотропные бензодиазепины, обращает внимание и на побочные эффекты прочих антидепрессантов: импотенция и половая дисфункция, вздутие молочных желез[68], врожденные дефекты вследствие препаратов «GlaxoSmithKline», выкидыши у принимавших «прозак», рак груди, у принимавших «паксил». Даже если избирательное влияние на репродуктивные функции препаратов лишь совпадение, то как все-таки проводились 30 летние испытания препарата? Или это были не испытания, или это была 30-летняя разработка препарата с заданными функциями?

Иначе каким образом можно было создавать в середине 80-х в лаборатории Sandoz стимулятор аппетита, побочным эффектом которого стали неспособность сконцентрировать внимание, головокружение, гипотензия, слабость, тошнота, рвота, головная боль, нечеткое зрения, кошмары и потеря аппетита[30]. Вы уверены, что таков результат попытки изобрести именно стимулятор аппетита?

По заключениям патология беременности при употреблении антидепрессантов «GlaxoSmithKline» связана с тем, что «в кровь ребёнка поступает недостаточно кислорода». Снова можно вспомнить фантазии Олдоса Хаксли: «… дает зародышу меньше кислорода. А ничто так не снижает умственно телесный уровень, как нехватка кислорода», только достигается такой же эффект не с помощью вакцинации, а более простым путем. Кстати, население «Дивного Мира» у Олдоса как раз плотно сидит на стимуляторах настроения, правда низшим кастам их дают только в качестве поощрения за хорошую работу.

По-настоящему эффективным тоталитарным государством станет то, в котором всемогущие политические боссы во главе армии менеджеров встанут над рабами, не желающими свободы, поскольку им нравится прислуживать[73].

Олдос Хаксли «О дивный новый мир!»

В первой публикации основанной Рокфеллерами General Education Co., Фрейд Гейтс писал: «Мы не будем пробовать делать из этих людей или из их детей философов, людей науки или работников умственного труда. Мы не будем выбирать из их числа писателей, редакторов, поэтов, или людей, строчащих письма. Мы не будем искать в зародыше великих художников, живописцев, музыкантов, ни адвокатов, докторов, проповедников, политических деятелей, государственных деятелей, которых нам и так хватает предостаточно. Задача, которую мы ставим перед собой очень проста и вместе с тем очень красива: обучать этих людей такими, каковы они есть, самой настоящей идеальной жизни.»[39]

«Психиатрия, психология и психотерапия сегодня превратились в инструмент манипуляции сознания, маскируя свои истинные цели, как научное исследование и понимание внутренней жизни индивида. Манипуляция человеком объявляется формированием свободного человека.»[163]

Эрих Фромм,

философ и социолог

Томас Мур, автор книги «Рецепты от несчастья», считает, что применение таких препаратов как риталин влечёт за собой «угрозу» для целого поколения детей: «Лекарство выдаётся для кратковременного контроля поведения, а вовсе не для того, чтобы снизить реальную опасность для здоровья ребёнка. Такой широкомасштабный химический контроль за человеческим поведением ранее в нашем обществе не выходил за пределы приютов и домов для сумасшедших[67]». Сам Хаксли тоже в течении всей своей биографии не слазил с различного рода психотропных веществ, «LSD» - было последним словом, которое с трудом вывела рука умирающего фантазёра[70], перед смертью которому жена вколола очередную инъекцию детища Альберта Хофманна и Артура Штоля[71].

Сегодня техника хирургического вмешательства в мозг почти не употребляется, сузился спрос и на психоанализ, их сменила химиотерапия, которая, как форма психологического контроля более проста, доступна по цене, не требует больших временных затрат, и в целом, более экономична нежели “conditioning”, психоанализ и хирургия. Сегодняшняя психотерапия сделала значительный прогресс в сравнении с методами психиатрии 50-60-ых годов, использование психотропных средств все таки более гуманно.

Их появление предвидел еще в 50-ые годы Олдос Хаксли, назвавший эти средства одним словом – “Сома”. Приняв “Сому”, герои Хаксли, в «Этом прекрасном, прекрасном мире», погружаются в эйфорию, в которой исчезают как внутренние конфликты, так и конфликты с обществом. “Сома” решает все проблемы общества и индивида. Химическая терапия, основанная на преамбуле, что психологические проблемы – это недостаточность или переизбыток тех или иных хими¬ческих элементов в организме человека, постепенно вытеснила с авансцены психоанализ и психологический тренаж». [163]

Михаэль Гофман «Человек-Постчеловек»

Но был ли английский писатель обычным фантазёром? Ведь недаром он предлагал президенту Парапсихологического фонда Эйлину Гаррету использовать наркотические средства в изучении паранормальных явлений. Случайно ли Альберт Хофманн станет соавтором книги "Путь в Элевсин" Р. Г. Уоссона, посвященную наркотическим аспектам античных мистических ритуалов?

Нужно хорошо разбираться в том, «что» представляли из себя сами элевсинские мистерии, не даром же испытавший на себе действие LSD Хофманн будет потом вспоминать, как ему стало казаться, что в него «вселился демон»[72]. Относительно происхождения оплотов современной фарминдустрии нужно обратить внимание на еще одно странное обстоятельство: во второй половине XIX века в Базеле вдруг случилась острая нужда в красильных фабриках, по официальной версии так появились и «Sandoz» и «Hoffmann-La Roche» в 1886 году, лишь двумя годами ранее «Ciba-Geigy».

Открытие этих красильных фабрик лишь вторая волна, начатая в предместьях Франкфурт-на-Майне, когда в 1863 году открылись «Hoechst» и «Bayer».

Далее, по странной случайности, вместо красящих веществ в лабораторных колбах компаний начинают появляться всевозможные наркотические вещества, изменяющие состояние сознания: «Bayer» дает миру героин, «Hoechst» - кокаин, «Sandoz» - LSD, Hoffmann-La Roche – транквилизаторы на основе «валиума». Может быть между психотропными препаратами и изучением паранормальных явлений и нет ничего общего, а может и есть. Так или иначе, но подтверждение наличия эзотерической традиции города Базель будет описано в главе о знаменитом психиатре Карле Г. Юнге, также трудившимся в этом швейцарском городе, и имевший не последнее отношение к розенкрейцерскому обществу.

Ведьмам и колдунам всегда приходилось туго, пока они, сменив название, не становились благопристойными членами общества»

Чарльз Форт «Вулканы небес»

Причем, с учетом того, что последнее сожжение на костре еретика по приговору "суда веры" состоялось в 1826 году[74] можно как минимум предположить, что прикрывшись вывеской химической лаборатории «красильные концерны» изначально ставили себе более широкие задачи поиска своего «философского камня». При этом в невидимый стороннему наблюдателю процесс вовлечен довольно узкий круг людей, объединенных географией, временем и не исключено, что и более глубокой связью.

Так Фридрих Хофман (1660-1742) был основателем концепции динамического движения жизненных «тонусов», которая впервые связала в единый комплекс процессы кровообращения и пищеварения, подчинив их «нервным флюидам (или эфирам), исходящим из мозгового желудка». Об авторе знаменитого «Щелкунчика», Эрнсте Теодоре Вильгельме Гофмане писал известный романист:

Мы не станем утверждать, что воображение Гофмана было порочным или извращенным, мы только подчеркиваем его необузданность и чрезмерное пристрастие ко всему нездоровому и страшному. … Эти порожденные им самим видения порой настолько оживали в его глазах, что он уже не в силах был их выносить, и ночью …

Гофман часто будил жену, чтобы она сидела у стола, пока он пишет, и своим присутствием защищала его от фантомов его же собственного больного воображения…. В самом деле, образы Гофмана столь близки видениям, возникающим при неумеренном курении опиума, что, говоря о них, нельзя не рассматривать все его творчество как случай, требующий скорее медицинского вмешательства».

Вальтер Скотт,

"О сверхъестественном в литературе и, в частности, о сочинениях Эрнста Теодора Вильгельма Гофмана"

По мнению Вальтера Скотта «приступы нервной горячки» в течении его жизни распространились «и на разум» Гофмана, таким образом повторив судьбу разума его матери, в результате чего воспитывался он дядей Отто, талантливым юристом и мистиком. Примечательно, что его лучший друг и одноклассник Теодор Готтлиб фон Гиппель воспитан был тоже своим дядей, бургомистром Кенигсберга, другом Иммануила Канта и масоном ложи «Три короны» - Теодором Готлибом Гиппелем, который своим многотомным романом “Жизненные пути по восходящей линии” сделает “любовь к смерти” - “фишкой” немецкого романа[161][162].

Далее: Август-Вильгельм фон Хофман с 1868 по 1892 год 14 раз подряд избирался президентом Химического общества Германии, как раз он открыл и исследовал тот самый формальдегид[55]. Генерал Макс Гофман – автор «плана Гофмана», предусматривавшего вторжение в Советскую Россию объединенных войск Германии, Франции и Великобритании. Позади «плана Гофмана» стоял Арнольд Рехберг, «частный политик», представитель калиевой (опять же химической) промышленности Германии[121]. В книге Вольфганга Руге (Как Гитлер пришел к власти) Пауль Хофман (Гофман) назван финансистом нацистов «из кругов химической промышленности». В ярком списке Гофманов того времени есть даже лама Анагарика Говинда, урожденный Эрнст Лотар Гоффман, немецкий буддолог 30-х гг.[130].

В 1971 году Эбби Хофман (Гофман) издаст подробные инструкции по ограблению магазина и выращиванию конопли под названием «Сопри эту книгу». Издание запретят в Канаде и США за пропаганду преступлений[118]. А наш современник, Брюс Хоффман - вице-президент преславутой «Rand Corporation». Конечно, это не означает, что все Хофманны являются родственниками основателя «Hoffmann-La Roche», но уж однофамильцами и часто коллегами являются как минимум. Кроме того, популяризации LSD мир обязан Альберту Хофману, героина Феликсу Хофманну.

В 1891 году последний окончил Университет Мюнхена, где обучался у будущего лауреата Нобелевской премии Адольфа фон Байера, по чьей рекомендации всю жизнь проработал в компании «Farbenfabriken vorm. Friedr. Bayer&Co» в Швейцарии вплоть до своей кончины в 1946 году[76]. В лаборатории Адольфа фон Байера в Мюнхене работал первооткрыватель новокаина Альфред Айнхорн, который был преподавателем в г. Дармштадт, когда «Merck» налаживал первое в мире промышленное производство кокаина, фундаментальное исследование которого в лаборатории Айнхорна начал его ученик, коллега, а затем и руководитель, будущий Нобелевский лауреат Рихард Мартин Вильштеттер, когда оба еще сотрудничали с «Hoechst»[50].

История «Hoechst» - это история еще одной красильной фабрики. В 1863 году в городке Хёхст на реке Майне два деверя: Ойген Луциус и гамбургский коммерсант Карл Майстер, женатые на дочерях художника из Франкфурта-на-Майне Якоба Беккера основали фабрику по производству красителей из камнеугольной смолы. Через два года пост технического директора занял студенческий друг Луциуса химик Адольф Брюнинг и на свет появился концерн Hoechst, своим созданием в 1894 году противодифтерийной сыворотки положивший основу массовой вакцинации в Германии.

Годом раньше компания выпустила в свет «анальгин» (антипирин), продукт, обеспечивший Hoechst мировую известность, производные которого и по сей день составляет около 50% от производства всех жаропонижающих и анальгетических средств[50], в числе которых «баралгин», «пенталгин», «спазмалгон». Позже такая популярность препарата скорее негативно отразилась на имидже компании. Выяснилось, что «анальгин» ведет к утрате большого количества белых кровяных клеток и прекращение их воспроизводства со всеми вытекающими последствиями, среди которых 28-кратное увеличение риска смертельного поражения костного мозга.

Еще «анальгин» или более привычный для Европы «дипирон» обладает тератогенным эффектом и может привести к различным патологиям плода, таким как полидактилия, когда у ребенка более 5 пальцев. Он также вызывает лекарственную зависимость у новорожденных. Употребление «напроксена» (финалгель, фастум и т.д.) вызывает повышенное артериальное давление, что приведёт к сердечно-сосудистым заболеваниям новорожденного.

С первых дней жизни ребенок обречен страдать от судорог, повышенного артериального давления, учащенного сердцебиения, что ведет к разного рода сердечно-сосудистым заболеваниям[5]. Несмотря на то, что в 1976 году министр здравоохранения Франции перевел «норамидопирин»-«анальгин» в разряд "очень токсичных субстанций", потребовалось еще десять лет, чтобы отловить все аналоги препарата[30].

Через два года после решения министра здравоохранения Франции отдел лекарственной эпидемиологии Бостонского университета поставил задачу собрать все данные о пациентах, поступивших с агранулоцитозом – изменением белых кровяных клеток, вызываемым анальгетиками дипироновой группы (анальгин). Эксперимент должен был охватить всех поступивших с этими состояниями больных в семи городах с общим населением 22,3 миллиона человек: Барселоне, Ульме, Западном Берлине, Милане, Будапеште, Софии и Стокгольме, а также в Израиле, Бразилии и Индонезии.

После того как к участию в проекте подключилось финансирование патентодержателя анальгина - фирмы Hoechst результаты международного исследования получились совершенно абсурдными, и вопрос о связи смертельного заболевания костного мозга с «дипироном» только запутался. В Барселоне и двух германских городах, где исследователи начинали работу без финансирования от корпорации, были получены шокирующие результаты: риск агранулоцитоза при использовании «дипирона» был в 23,7 раз выше, чем без применения этого лекарства. Зато в Израиле и Будапеште смертоносный побочный эффект препарата получился ничтожным – 1,1 случая на миллион пользователей в неделю.

В Бразилии и Индонезии исследования были просто сорваны, что дало возможность компании публично заявлять, что «основной вопрос с дипироном теперь снят». Однако американская медицинская общественность, инициировавшая исследование, охарактеризовала такое толкование как «вводящее в заблуждение» и распространила заявление, в котором прямо было указано, что с учетом реального объема использования этого лекарства по вине корпорации ежегодно случается свыше 7000 смертей. Не поверил магнатам и германский орган регламентации лекарственных средств – BGA – он также счел толкование результатов Бостонского исследования со стороны Hoechst неприемлемым.

В 1983 году здравоохранительное ведомство Израиля изъяло с рынка сразу все комбинированные продукты с «дипироном», нанеся огромный убыток своим производителям, коммерсантам и аптекам, но сохранив здоровье гораздо большему числу граждан[5]. За период с июля 1981 г. по июль 1986 г. в Германии 94 человека умерли после того, как приняли лекарства, содержащие «дипирон», после чего на слушании, проводившемся в сентябре 1986 года, немецкие чиновники разбили все аргументы защиты Hoechst и в начале 1987 г. компания "добровольно" изъяла анальгетик «баралгин» с германского рынка[30].

Вслед за США, Великобританией и Германией «дипирон» запретили государственные органы Австралии, Норвегии, Канады, Швеции, Дании, Греции, Ирландии, Израиля, Италии, Японии, Бангладеш, Египта, Фиджи, Малайзии, Новой Зеландии, Филиппин, Саудовской Аравии, Сингапура, Венесуэлы, Пакистана.

Надвигался один из самых впечатляющих крахов в истории фармацевтики. Но тут на счастье корпорации Hoechst и ее партнеров случился развал СССР, и все произведённые тонны «анальгина»-«дипирона» отправились на постсоветское пространство[5]. Вскоре, в 1996 году и сам концерн влился в «Novartis», где присоединился к швейцарским братьям по цеху, своей лабораторией составив компанию «Sandoz» и Ciba-Geigy[54]. Это не первый случай, когда «Hoechst» пригласили к устройству Нового Мирового Порядка. В своё время победное шествие компании закончилось вместе с первой мировой войной, хотя семьи учредителей сумели сохранить большинство капитала вплоть до основания в 1925 г. акционерного общества химиков "ИГ Фарбениндустри"[50].

Передел по результатам Первой Мировой привел к смене собственников немецких компаний, и вплоть до 1938 года директором "ИГ Фарбениндустри" был Макс Варбург. Его банкирская династи, согласно книги Д. Колемана «Комитет 300» финансировала базельскую лабораторию «Sandoz». Клан этот родом из Франкфурта на Майне, откуда берут начало знаменитые Ротшильды, в 1814 году семейства породнились[80]. Основателя клана Ротшильдов, кстати, звали так же, как и знаменитую фармакологическую компанию – Байер, по названию местности в Германии, впрочем, как и у Варбургов, есть в этом что-то от уголовной практики связывать собственное имя с географией, в чем новая мировая элита подражала прежней аристократии.

21 сентября 1769 года основатель клана Маейр Амшель Байер прибивал вывеску на одном из домов еврейского квартала Франкфурта на Майне. На вывеске был изображен герб земли Гессен-Ханау, куда входил Франкфурт на Майне, а ниже шел текст следующего содержания: «М.А. Ротшильд, официальный придворный торговый агент Его Высочества принца Уильяма Гессенского». Курфюрст Уильям (Вильгельм) IX, ландграф Гессе-Касселя, чей герб был известен в Германии со Средних веков, являлся внуком Георга II Английского, кузеном Георга III, а также племянником короля Дании и зятем короля Швеции.

Очевидно, его родственники были людьми влиятельными, но что было гораздо важнее для Майера Ротшильда, так это тот факт, что большинство европейских монархов были должниками скромного властителя земли Гессен[77], и это во многом сыграет решающую роль в становлении самих Ротшильдов. После того как сыновья Майер Амшель расселились по разным странам создавать будущую империю, старший сын со своим отцом переселился в пятиэтажный франкфуртский особняк, который разделил с семьёй другого банкира – Шиффа[81].

Если вы обратили внимание, то выходцем из Гессена был также клан Хофманнов, до того как перебрался в Базель, там обучался один из Мерков. Но это еще не всё: основным бизнесом гессенского курфюста были, как бы сейчас сказали частные военные компании, что приносило ему очень и очень существенный доход. 40 млн. долларов заплатила Великобритания за использование 16 800 гессенских солдат во время Американской революции. Так в Америку попал предок Рокфеллеров, гессенский наёмник Роггенфелдер, что по-немецки означает «ржаное поле»[40].

У этой истории о «фармабаронах» есть и еще один «гессенский след». «Наследил», как и положено «Гофман», хотя и косвенно. Генрих Хофман (Гофман), чьё фотографическое ателье находилось по соседству со штабом «NSDAP», стал «придворным» фотографом главы Третьего рейха. Ева Браун была работницей его ателье. Гесс познакомил Гофмана с доктором Мореллем, а тот свёл с ним Гитлера.

Игорь Бунич в книге «Лабиринты Безумия» называет обоих: и Гофмана, и Морелля «темными личностями». И на самом деле, о «хасане ас-саббахе» третьего рейха известно немного, он родился в Гессене, в тот же год, что и Гитлер, Альберт Шпеер в своих мемуарах вспоминает, что Теодор Мо¬релль был учеником русского ученого Ильи Мечникова. Доктор Теодор Морелль появился около фюрера в 1935 году и не расставался с ним до самого конца. Ни одному человеку Гитлер не доверял так, как ему, и загородный дом Морелля был единственным, куда Гитлер без охраны захаживал «попить чаю».

Секрет этого «попить чаю» заключался в том, что еще в 1941 году у Гитлера обнаруживаются отеки на икрах, вызванные проблемами с сердечно-сосудистой системой. Для решения этой медицинской проблемы именно Морелль делает первый шаг к сильнодействующим препаратам. Вернер Мазер, подробно изучивший их состав, всего с 1936 по 1945 год набралось более 30 наименований, нашёл подтверждение тому, что Морель действительно изготавливал по собственному рецепту из первитина и корамина так называемые «золотые таблетки», которыми подчевал фюрера. Стимуляторы оказывали серьезное воздействие на психику Гитлера.

В своей статье «Адольф Гитлер накануне и после смерти» специалист Центрального архива ФСБ России Александр Калганов последующий период жизни фюрера описывает так: «От последствий нервного потрясения Гитлера лечил профессор Теодор Морелль, который описывался современниками как шарлатан, совершенно далёкий от каких-либо научных представлений о медицине.

Он активно потчевал фюрера знахарскими средствами и лекарствами собственного изобретения, составленными на основе стрихнина, гормонов, белладонны, морфия и других наркотических веществ. Секрет успеха и непререкаемого авторитета Морелля объяснялся быстрым эффектом его снадобий, приняв которые, Гитлер сразу чувствовал огромный прилив сил. В течение 1944-1945 годов ему ежедневно делали инъекции мореллевских “чудо-препаратов”.

В результате, все свидетели последних дней Гитлера отмечали его опухшее лицо, поседение, сгорбленность, дрожание рук и ноги, хриплый, прерывающийся голос и тусклые глаза». Министр пропаганды, шеф-идеолог третьего рейха Йозеф Геббельс сидел на морфии, поскольку считал, что болен решительно всем, Так, 13 апреля 1943 года Геббельс пишет в своём дневнике об "ужаснейших коликах в почках" и "варварских болях", «которые удаётся снять только профессору Морелю, который сделал мне укол морфия».

Обратив внимание на возбуждённые реакции фюрера на «чудодейственные» инъекции доктора Морелля, первым его «спалил» Герман Геринг, так как сам подсел на морфий после ранения во время пивного путча. В результате зависимости Геринг в 1925 году ложится в клинику, но всё завершается лишь серией попыток покончить с собой[89][145][146][147][151].

Но этот рассказ уже заступает за границу истории о настоящей «тайной диктатуре», той, о которой Бенджамин Раш и помыслить не мог, но весьма метко заметил в 1938 году Генри Эрнст в книге «Гитлер против СССР»:

Коричневый «Интернационал» без мировой войны — это нелепость. Люди, которые стоят за кулисами этого движения, работают неслышно и основательно. Они не разбалтывают секретов, как профессор Банзе; они не бьют в барабаны, как Гитлер; они почти всегда молчат, но они видят и рассчитывают с математической бесстрастностью каждое изменение в обстановке, каждую новую перспективу. Дьявольское преступление мировой войны, зрелище отравленного газами и умирающего мира для них только одно из слагаемых — последнее слагаемое перед подведением итогов

http://imhotype.livejournal.com/65844.html

http://imhotype.livejournal.com/66347.html

http://imhotype.livejournal.com/67423.html

http://imhotype.livejournal.com/69204.html

http://imhotype.livejournal.com/69711.html

http://imhotype.livejournal.com/69898.html