В 1917-1921 гг. Россию «обнулили», - с этим разумный человек спорить не может, и никакие успехи последующих эпох ущерб от этого «обнуления» в полной мере компенсировать не смогли. Это «обнуление» во многих аспектах продолжалось до конца 30-х гг., а в некоторых - и до начала 50-х. Но, слава Богу, кое-что все-таки уцелело от «обнуления» и даже продолжило развиваться. И сразу же начался процесс восстановления и выздоровления, - еще до того, как инерция «обнуления» полностью себя исчерпала.

Например, серьезное школьное обучение восстановили еще в конце 30-х гг., и фундаментом восстановленной школы стала русская литературная классика и российский патриотизм (Петр I, Суворов, Кутузов, Нахимов и т.д., пусть и с поправкой на «обличение царизма»). К середине 50-х здоровые и качественные элементы в советской реальности набрали критическую массу, и режим серьезно очеловечился. 60-е и 70-е гг. в сравнении с 20-ми и 30-ми, - это другая страна, за которую по ряду параметров не стыдно даже в сравнении с дореволюционной эпохой.

Казалось бы, нормальный русский человек должен этому радоваться. «Не все добили большевики, что-то уцелело», - повод для радости. «Что-то начало возрождаться и улучшаться», - еще один повод для радости. «Инвалид проявил смекалку и изобрел нечто замечательное, до чего не додумались даже здоровые», - похвалить инвалида, вручить грамоту. Все реальные успехи и достоинства, все элементы здоровья, находимые в СССР, нормальный доброжелательный человек (если он не патологический «украинец») должен воспринимать со знаком «+».

Но у нас почему-то многие люди, считающие себя патриотами и националистами, исповедуют в отношении этого периода истории логику «Чем хуже, тем лучше». Указание на малейший позитив в советском периоде воспринимается ими как личное оскорбление, как плевок в лицо и одновременно - на могилу Российской Империи. Хорошим тоном считается врать и выдумывать дополнительные глюки и преступления СССР, как будто реальных не хватает. Им мало того, чтобы негативно оценить этот период в целом (чего он заслуживает), им надо чтобы и в отношении каждой мельчайшей детальки советской реальности все вслед за ними хором повторяли «гавно, гавно, гавно, беспросветное гавно». И не просто повторяли, а радовались и скакали от восторга по поводу того, что по этим выжившим даже в Совке здоровым зернам был нанесен удар в 90-е и позже. А каждого, кто откажется скакать вместе с ними, откажется игнорировать бесспорные факты, они тут же записывают в «советские агитаторы» и «враги русского народа», ставят ему в вину все большевистские зверства и разрушение Российской Империи.

Одно из объяснений непримиримости споров о советской эпохе - то, что СССР, выздоравливающий после «инсульта» 1917-21 гг., был «шизофреническим» обществом с «расщеплением личности», где относительно благополучные участки переплетались с провалами, причем самым затейливым способом, не так, как это бывает в обычных странах. Например, с одной стороны, атомные электростанции и «космическое первородство», с другой стороны, ужасное качество и нехватка самых элементарных предметов потребления.

С одной стороны, «тост товарища Сталина за русский народ» и пропаганда русского патриотизма, с другой стороны, «позитивная дискриминация» в ущерб русским и уничтожение русской партийной верхушки по Ленинградскому делу. Шизофреническая лоскутность советской реальности проявлялась не только «в пространстве», но и во времени (сначала Церковь уничтожили, потом восстановили), и в сфере причинно-следственных связей («Мы хотим накормить страну, поэтому сначала уничтожим крестьянство»).

Яркий пример советской «шизореальности» - судьба братьев Вавиловых. Вавилова-генетика в 1943 году уморили в тюрьме, а его брата-физика через два года, в 1945 году, назначили Президентом Академии наук. В целом, генетику и кибернетику разгромили, а физика и особенно математика в СССР развивались весьма успешно, даже в страшные 30-е годы. Соответственно, если человек, рассуждая о советской науке, имеет в виду генетику, то вывод однозначен: никакой науки в СССР не было и не могло быть, тупые мракобесы уничтожали ученых и заменяли науку шарлатанством.

Если же человек сосредоточен на ситуации в математике, то у него будет прямо противоположный вывод: советская власть заботилась о фундаментальной науке, защищала ее от шарлатанов и содействовала воспроизводству научных школ. Типичный спор об СССР примерно так и выглядит: «Доктор Джекил - милейший человек!» - «Да нет же, мистер Хайд - подлец и убийца!» Спорщик выхватывает один из «хайдовских» «шизо-лоскутков» и экстраполирует его на всю советскую реальность, причем на всем ее временном протяжении, и даже не различая палачей и жертв. А другой то же самое проделывает с «джекиловским» лоскутком.

На первый взгляд, «хайдовцы» в этом споре более правы: как ни симпатичен доктор Джекил в моменты прояснения, он все же является больным человеком, опасным для окружающих. И если пациент для вас - совершенно чужой человек, то лучше держаться от него подальше, как бы умильно он ни улыбался. Для надежности - лучше совсем уехать в другую страну. Сейчас он улыбается, а через минуту - стукнет молотком по башке или взорвет атомный реактор. Но если речь идет о вашей семье, если вы заинтересованы в лечении больного и никоим образом не хотите покидать родину, то придется ему помогать, ободрять его на пути выздоровления, хвалить его за каждый правильный шажок. И наоборот, если окружающие будут игнорировать старания больного и его прогресс в излечении, то он никогда не поправится.

История СССР - это история постепенного выздоровления после колоссального умопомешательства. «Джекиловские» черты со временем прогрессировали, «хайдовские» - редуцировались. Такого больного нужно хвалить не только за выдающиеся достижения, но и просто за нормальное человеческое поведение. Одобрять и подкреплять в нем все, что тянется к здоровью и нормальности. Не какает в штаны - и молодец. А если плевать в него даже за правильные поступки, то резко возрастет риск срыва и рецидива, и молотком по башке больной будет бить не кому-то другому, а именно вам. И потом вам же еще придется за ним какашки убирать.

Сфер, где в СССР не только сохранилась преемственность с РИ, но наблюдался рост и дальнейшее развитие, причем при поддержке государства, было не так уж мало. И эти элементы здоровья и качества концентрируются не только в области науки, техники или спорта, но и в искусстве: к примеру, русский балет и культура классической музыки, всемирно признанный уровень которых сохранился до наших дней. И зачем же нужно все это, извините, «обгаживать» и игнорировать? Зачем оправдывать то, что по этим сферам «советской гордости» был нанесен удар в 90-е? Ведь это плевок не только в «режим», но и в тех добросовестных и талантливых людей, которые сохраняли и развивали эти сферы, при поддержке «режима». И благодаря усилиям этих людей, а также благодаря относительной нормальности, которую «режим» проявил в этих сферах, Россия не обнулена до конца и к 1991 году представляла из себя нечто большее и лучшее, чем Камбоджа после зверства красных кхмеров.

Самое главное - то, что процесс излечения от последствий 1917 года и возвращения к конструктивному и цивилизованному формату существования еще не закончился. Россия - это все еще больной, который может выздороветь, а может - в речку с моста. Нюансы обращения с этим больным играют колоссальное значение и могут повлиять на скорость процесса выздоровления. Вот, к примеру, в конце 80-х и в 90-е процесс избавления от некоторых симптомов болезни (диктатура КПСС и господство коммунистической идеологии) сопровождался ударом по множеству здоровых и полезных качеств и элементов. В итоге современная Россия, несмотря на «четверть века без коммунизма», по многим параметрам оказалась менее цивилизованной, менее сильной, менее пригодной для жизни и более отсталой страной, чем СССР в 80-е. Причем «дно» в этом откате еще не достигнуто. И даже пресловутую демократию в итоге ликвидировали, вернув нечто вроде «брежневизма» (и это тоже еще не «дно» - может стать и похуже).

Пропаганда, которая наносит удар не только по негативным, но, прежде всего, по здоровым элементам СССР, она как раз и финансируется людьми, виновными в срыве великой демократической революции конца 80-х. Эти люди получили свой бонус и от разрушительного, «потлаческого» характера этой революции, и от ее финального краха. И еще с той поры они включили шарманку, которая именно расправу со здоровыми и перспективными элементами «личности больного» выставляет как «самую суть» десоветизации и «движения к цивилизации». «Не дай Бог», больной одумается и призовет их к ответу. Больному внушают, что когда он поджег школу и обменял квартиру на бутылку водки, это был «эпохальный шаг на пути к здоровью». Когда больной, протрезвев, начинает сожалеть о сгоревшей школе и отказывается после школы сжигать еще и больницу, на него начинают орать и третируют его как психа («совок»).

Именно в этом смысл той специфической «борьбы с советчиной», которую многие сегодня исповедуют. Из памяти больного стараются вытравить даже то немногое хорошее, что было в его жизни, включая воспоминания о первых робких шажочках к выздоровлению. Ведь эти воспоминания могут оказаться моральным подспорьем для успешного лечения, а этого-то как раз и боятся. Вместо того чтобы ободрять стремление больного ко всему здоровому, качественному и конструктивному, из него пытаются сделать законченного украинского психопата, бьющего посуду, чтобы он уж точно не выздоровел и не востребовал назад свое имущество у «опекунов».

http://kornev.livejournal.com/481041.html