Итоги официального визита президента Узбекистана Ислама Каримова в Москву вызвали массу позитивных комментариев со стороны экспертов по поводу современного состояния и перспектив развития российско-узбекских отношений. Политическое и экономическое сотрудничество двух стран в последнее время действительно динамично развивается, что позволяет с оптимизмом смотреть в будущее. Однако так было не всегда, и еще буквально несколько лет назад отношения Москвы и Ташкента переживали далеко не самые лучшие времена.

В отличие от большинства государств Средней Азии Узбекистан всегда занимал особую позицию по поводу участия в различных интеграционных объединениях, возникавших на пространстве бывшего СССР. Несмотря на то, что Ташкент стоял у истоков заключенного в 1992 г. Договора о коллективной безопасности стран СНГ, в 1999 г. он вышел из состава ОДКБ. Вплоть до 2006 г. Узбекистан участвовал в деятельности ГУУАМ – антироссийского блока, в состав которого также входили Грузия, Украина, Азербайджан и Молдавия.

В августе 2006 г. после подавления беспорядков в Андижане республика, оказавшаяся в изоляции со стороны Запада, вновь присоединилась к ОДКБ. Однако попытки России и других членов организации усилить взаимодействие в оборонной сфере встречали постоянное противодействие Ташкента. Узбекистан не принимал участие во встречах глав государств и министров обороны ОДКБ, не подписывал никаких документов, выступил против использования Коллективных сил оперативного реагирования (КСОР) для урегулирования кризисных ситуаций и воздерживался от координации действий ОДКБ с ШОС и ОБСЕ.

В июне 2012 г., например, Узбекистан, еще будучи членом ОДКБ, отказался пропускать через свою территорию военную технику Казахстана, следовавшую для участия в учениях ШОС «Мирная миссия-2012» в Согдийскую область Таджикистана. В итоге технику пришлось доставлять через территорию Киргизии. Неудивительно, что в том же месяце Ташкент заявил о приостановлении своего участия в деятельности организации, а в декабре 2012 г. его заявление было удовлетворено на саммите Совета коллективной безопасности ОДКБ. Причем приостановлено было не участие, а членство Ташкента в ОДКБ, что лишало его возможности игнорировать решения организации по причине отсутствия в ней своего представителя. Кроме того, участники саммита лишили Узбекистан возможности «льготного» варианта возвращения в ряды организации, постановив, что если Ташкент решит вновь присоединиться к ОДКБ, ему придется сначала ратифицировать все соглашения, подписанные в его отсутствие.

Если учесть, что от членства в предшествовавшем Таможенному союзу ЕврАзЭС Узбекистан отказался еще в 2008 г., станет очевидно, что республика придерживается своего рода политики нейтралитета, не задекларированной, как у Туркмении, официально.

Выход из ОДКБ первой по демографическому и второй по экономическому потенциалу страны региона, располагавшей к тому же крайне важным со стратегической точки зрения географическим положением, Москву отнюдь не обрадовал. Но она, так или иначе, была вынуждена учитывать позицию Ташкента, приступив к выстраиванию отношений на двусторонней основе. Их правовой базой стал заключенный в ноябре 2005 г. договор о союзничестве, предусматривающий оказание военной помощи в случае внешней агрессии против одной из сторон.

Наличие этого договора служило своеобразным сдерживающим фактором в ходе многочисленных пограничных и водных конфликтов Узбекистана с Таджикистаном и Киргизией. Будучи участниками ОДКБ, Бишкек и Душанбе, в случае военного конфликта с Ташкентом, могли рассчитывать на помощь Москвы. Но ее же теоретически должен был получить и сам Узбекистан. Возникшая в результате система договоров сдерживала возможность перерастания многочисленных конфликтов между государствами Средней Азии в силовое поле.

Начало «десятых» годов вообще было для российско-узбекских отношений непростым периодом. Накануне выхода Узбекистана из ОДКБ в республику участились визиты высокопоставленных американских и британских военных и дипломатов. Интенсивность их дипломатических контактов с Ташкентом в этот период резко возросла. Летом 2012 г. в СМИ стали циркулировать слухи о том, что США намерены разместить в республике военную базу, переместив туда часть выводимых из Афганистана войск, инженерной и разведывательной инфраструктуры.

В августе 2012 г. об этом сообщили казахстанские, а вслед за ними – и российские источники. По их данным, Вашингтон и Ташкент вели переговоры о размещении в республике военного объекта, предназначенного для координации действий в случае обострения ситуации после намеченного на 2014 г. вывода войск США из Афганистана. Поскольку законодательство Узбекистана размещение иностранных военных баз на территории страны запрещало, назвать его планировали Центром оперативного реагирования. Фактически же он должен был стать крупнейшим военным объектом США в регионе. Одновременно Вашингтон выступил с инициативой передать странам Средней Азии часть вывозимой из Афганистана военной техники и снаряжения.

Москва, со своей стороны, предложила модернизировать армии Кыргызстана и Таджикистана, оказав им масштабную помощь техникой и вооружением, а также активизировала вопрос строительства в Киргизии ГЭС «Камабарата-1» и Верхненарынского каскада ГЭС, вызывавшего нервную реакцию Ташкента.

Регулирование стока рек в засушливом и жарком регионе, большая часть населения которого проживает в сельской местности и критически зависит от поливной и питьевой воды, является инструментом политического и экономического давления.

Аналогичные методы использовал и сам Ташкент, неоднократно прекращавший поставки природного газа Киргизии и Таджикистану. Как следствие, в треугольнике Узбекистан-Киргизия-Таджикистан нарастал клубок противоречий, грозивший перерастанием конфликта в силовую фазу. «Ситуация может обостриться до такой степени, что есть вероятность, что все придет не только к противостоянию, но и к войне», – заявил Ислам Каримов в сентябре 2012 г. во время официального визита в Казахстан. В такой конфликт неизбежно была бы втянута и Россия как член ОДКБ. Впрочем, негативного сценария тогда удалось избежать, и отношения Москвы с Ташкентом постепенно улучшились.

Нормализации российско-узбекских отношений способствовало несколько обстоятельств. От размещения американских военных объектов на своей территории Узбекистан в итоге отказался, что вполне устраивало Москву. Россия же из-за финансовых проблем была вынуждена прекратить строительство ГЭС в Киргизии, соглашения по которым в декабре прошлого – начале нынешнего года были денонсированы по инициативе Бишкека. В результате две наиболее острые проблемы в отношениях Москвы и Ташкента были устранены.

Заинтересованность в развитии сотрудничества усилил и запрет России на импорт фруктов и овощей из Турции, чем не преминули воспользоваться страны Средней Азии. С конца прошлого года поставки плодоовощной продукции в Россию заметно выросли, что не могли не отметить 26 апреля на совместной пресс-конференции президенты двух стран. Узбекистан интересует Россию как перспективный рынок для поставки машин, технологического оборудования и продукции оборонно-промышленного комплекса. Динамично развивается и сотрудничество Москвы и Ташкента в нефтегазовой сфере, где Россия представлена такими крупнейшими компаниями, как «Газпром» и «Лукойл».

При этом США и Великобритания в соответствии с рекомендациями З. Бжезинского отнюдь не оставили попыток привлечь Узбекистан к реализации своих планов на территории Средней Азии и Среднего Востока. В конце прошлого – начале нынешнего года Вашингтон и Лондон значительно интенсифицировали дипломатические контакты с Ташкентом, стремясь подключить его к возглавляемой США военной коалиции против ИГ и разместить в республике свою военную инфраструктуру.

С октября 2015 по январь 2016 г. представители США и Великобритании в общей сложности провели с властями Узбекистана 18 встреч и переговоров различного уровня, в том числе 12 – американцы и 6 – британцы.

Дипломатические контакты с Ташкентом поддерживали и подконтрольные США страны Восточной Европы и бывшего СССР – Польша, Литва, Латвия, Эстония и Грузия. Российские же дипломаты за это же время провели с властями республики всего 5 встреч и переговоров. Такое же количество дипломатических контактов с Ташкентом имели представители Китая. То есть интенсивность дипломатических связей США с Узбекистаном была более чем вдвое выше, чем с Россией и КНР, а с учетом союзной американцам Британии – почти в 4 раза. Примечательно, что именно на территории Узбекистана, в Самарканде, 1 ноября 2015 г. прошла встреча министров иностранных дел пяти стран Центральной Азии с госсекретарем США Джоном Керри, на которой было одобрено создание нового формата взаимодействии «С5+1».

Дипломатическая активность американцев и британцев в Ташкенте связана с двумя обстоятельствами. В середине октября прошлого года США приняли решение отложить окончательный вывод войск из Афганистана на неопределенное время, а 20 января 2016 г. «The Washington Post» со ссылкой на военные источники в Пентагоне сообщила о том, что администрация Б. Обамы разрешила американским войскам наносить авиаудары по отрядам ИГ в этой стране. Инфраструктуру для этих ударов и снабжения войск США мог бы предоставить Узбекистан.

Проблема заключается в том, что размещение иностранных военных баз в республике по-прежнему запрещено, и за последний год эта позиция дважды, в марте и августе 2015 г., была подтверждена Исламом Каримовым. С целью обойти данное ограничение США и предлагают Ташкенту присоединиться к возглавляемой ими военной коалиции против ИГ. 23 декабря 2015 г. об этом на телеконференции с журналистами из Узбекистана, Киргизии и Казахстана заявил заместитель помощника госсекретаря США по Центральной Азии Дэниэл Розенблюм. По его словам, предложение о вступлении в коалицию было сделано всем странам региона. Но Узбекистану в связи с его большим потенциалом и выгодным геостратегическим положением явно отводится в коалиции особая роль. Участие в ней предоставит США прекрасный повод для того, чтобы разместить в республике свою военную инфраструктуру, не называя ее при этом напрямую военной базой.

Для усиления своего влияния в Узбекистане США, Великобритания и другие западные страны развивают с ним экономическое сотрудничество, в чем из-за крайне сложной социальной ситуации заинтересован Ташкент. Среди участников состоявшегося 5 – 6 ноября 2015 г. в Ташкенте крупного международного бизнес-форума в официальном сообщении узбекского МИДа упоминались свыше 300 зарубежных компаний из Евросоюза, Южной Кореи, Германии, Польши, Японии и Кувейта. В форуме участвовала большая делегация британского бизнеса во главе с бывшим послом Великобритании в Узбекистане, сопредседателем Узбекско-британского совета по торговле и промышленности Барбарой Хэй. Примечательно, что российские компании среди участников этого форума вообще не упоминались.

В последнее время США заметно усилили и военно-техническую помощь Узбекистану. На протяжении прошлого года Вашингтон передал Ташкенту 328 легких бронемашин, включая 308 бронеавтомобилей M-ATV и 20 бронированных ремонтно-эвакуационных машин, что стало самым крупным актом военной помощи США государствам Средней Азии за всю историю. В июне 2015 года Комитет по охране госграницы Службы национальной безопасности Узбекистана получил от американцев 20 полноприводных автомобилей MAN TGM 13.280, предназначенных для пограничников. Большое внимание США уделяют развитию двусторонних связей в сфере военного образования.

В июле прошлого года Бюро НАТО в Ташкенте открыло новую программу по обучению узбекских офицеров военному английскому языку, которому на первом этапе будут обучаться 15 офицеров. Программа направлена на более активное вовлечение вооруженных сил Узбекистана в мероприятия НАТО.

Все эти события свидетельствуют, что вокруг Узбекистана ведется жесткая геополитическая борьба, и апрельский визит Ислама Каримова в Москву стал лишь одним из ее эпизодов. Россия и Запад преследуют в ходе этой борьбы разные цели.

Задачей США и Британии является недопущение присоединения Узбекистана к ЕАЭС и ОДКБ, его окончательный отрыв от РФ и создание в регионе плацдарма для отстаивания интересов «англосаксонского блока». Ранее эта роль отводилась Киргизии, но после вывода авиабазы США из Манаса в июле 2014 г. использовать ее территорию стало затруднительно. Переход Узбекистана под контроль США позволил бы им поставить барьер усилению позиций России на южном направлении, а в перспективе – создать для России военно-политические проблемы в виде обострения отношений Узбекистана с другими странами региона из-за пограничных или водных противоречий. Не случайно, как отмечают российские эксперты, накануне визита И. Каримова в Москву Министерство юстиции США назвало его дочь Гульнару Каримову подозреваемой в получении взяток и отмывании денег, заявив, что она должна вернуть 550 млн дол. Ранее она фигурировало в документах суда лишь опосредованно, как «близкий родственник высокопоставленного узбекского правительственного чиновника».

В отличие от США ключевые цели России в Узбекистане и Средней Азии более прозрачны. Главная из них – не допустить дестабилизации военно-политической ситуации в регионе, грозящей РФ наплывом десятков миллионов беженцев и резким обострением социальных, экономических и межнациональных проблем. В рамки этой задачи укладывается и обеспечение военной безопасности государств Средней Азии, и развитие с ними торгово-экономических отношений, и урегулирование миграционных проблем. В решении этих вопросов заинтересованы и сами страны региона.

http://www.stoletie.ru/print.php?ID=394143