Множество разрозненных фактов складываются в достаточно ясную, а, главное, непротиворечивую картину происходящего.

Пока новоизбранный Франциск Неассизский моет и целует ноги гопоте, я наблюдаю повсеместно в Европе молодых людей — выходцев из политкорректно олюбляемых левачьём всех мастей исламских диаспор, уже в третьем и четвёртом поколении топчущих Святые Камни Европы®, но продолжающих настырно болботать на своих наречиях, тотально неприспособленных для коммуникации в условиях развитого информационного общества.

Европейскими языками они владеют плохо, жуткий акцент так хорошо слышен, что прямо виден за версту, их словарный запас убог и замусорен, иначе как «гопотским говором» его назвать нельзя, — для профессионального взаимодействия с чем-нибудь по должности выше оператора ручной лопаты для говна он элементарно не годится. Это явление характерно практически исключительно для арабов и прочих турок, — дети, скажем, русских и «русских», если и несут на себе печать происхождения, то печать эта начинается и заканчивается сразу там, где начинаются (и заканчиваются) антропологические параметры.

Когда деточка таких понаехавших открывает рот, демонстрируя 32-хкратный результат сбалансированного питания и неусыпного контроля высококачественной стоматологии, окружающие слышат и видят то, что хотят слышать и видеть — а именно, 99,9% интеграции в общество Первого мира. А внуков уже вообще никто иначе, как своих, не воспринимает.

Забавно, что когда разевает пасть гордый сын джигита и сам джигит, окружающие также слышат и видят то, что хотят видеть и слышать, пусть и не всегда до конца отдают себе в этом отчёт. Они слышат и видят чуркобеса, смысл существования которого сводится к тривиальной триаде «украл — вы(еб)пил — в тюрьму», в перерывах — и этого достаточно! — вынужденного выполнять самую чёрную, грязную, монотонную и неквалифицированную работу, — вынужденного к тому либо силой обстоятельств, либо специально созданными контролирующими органами (обеспечивающими хорошо оплачиваемую занятость десяткам тысяч образованных и приятных во всех отношениях европейцев).

Они слышат и видят самку чуркобеса, вывезенную из глухих анатолийских (пакистанских, марокканских и т. п.) ебеней, способную лишь на то, чтобы поддерживать численность популяции чуркобесов на уровне простого воспроизводства и совершенно не способную дать своему потомству ничего даже отдалённо похожего на воспитание и образование, открывающего перед означенными отпрысками хоть какую-то возможность приблизиться к социальным лифтам.

Все эти существа en masse даже не второго, а вовсе неизвестно какого сорта заперты на дне социальной пирамиды навечно. Эти существа никогда, ни при каких обстоятельствах не составляют — и впредь не составят — никакой конкуренции коренным европейцам (американцам, австралийцам) и тем, кого решено в это число кооптировать. Они лишь подпирают коренных и кооптированных с тем, чтобы те резче суетились и ловчей шевелились, являя собой яркий пример того, что ждёт коренных и кооптированных в случае невыполнения условий соревнования.

Что же помогает содержать указанных существ в таком состоянии? Правильно, ислам. Не тот ислам, о котором нам рассказывают забавные ребята вроде наших воспитанных в европейской традиции мусульман или регулярно взрываемых на Кавказе «традиционных» имамов. Этот ислам давно и бесповоротно МЁРТВ. Ему на смену пришёл другой ислам, тщательно выведенный в лондонских и парижских пробирках и заботливо выращенный на саудовские нефтедоллары в многочисленных лабораториях джихада.

Этот ислам, как совершенно верно замечает Богемик, выносит мозги своим последователям совершенно беспощадно и навсегда, и они превращаются в бородатых младенцев, легко управляемых буквально несколькими «волшебными» словами. Лишь единицы из них, проявляя чудеса личного мужества и интеллектуальной отваги, оказываются способны вырваться из оков «традиции» и стать людьми.

Надо, впрочем, отдать Западу должное: таким смельчакам предоставляются все условия для дальнейшего закрепления личных достижений и общественного признания. (Пример лорда Ахмеда — совершенно другой, ничего общего с обозначенным направлением не имеющий). Но это — единицы, они интересны как личности, но совершенно не интересны как явление, поскольку как явления их не существует. И поверьте, для этого делается всё и даже больше, чем всё. Ordnung muss sein. Тень, знай своё место.

Конечно, какая-то часть этого контингента ассимилируется, пополняя ряды налогоплательщиков, но именно часть, причём незначительная — ровно по размеру остающейся свободной инфраструктуры, а её, так много веков с таким трудом создаваемой, и своим-то не всегда хватает. (Кстати, у немцев, например, богатейший опыт ассимиляции всяких меньшинств — от саксов до сорбов и поляков, и недооценивать его — большая ошибка.) Но протоплазма, наполняющая дно общественной пирамиды, совершенно не замечает потери нескольких клеток. Она пребывает в своей дурной бесконечности, производя морлоков — чернорабочих и преступников, время от времени меняющихся местами, чтобы наблюдателям и натуралистам-селекционерам не сделалось совсем уж невообразимо скучно.

(Надеюсь, я походя понятно объяснил, почему образованному и законопослушному русскому, беларусу или украинцу так сложно — почти невозможно — попасть в страны Первого мира.)

Время от времени осатаневшие от безделья, безысходности и спермотоксикоза (традиции же!) джигиты вываливаются на улицы и начинают крушить всё подряд, до чего могут дотянуться. Однако буйство это, как правило, продолжается недолго и никаких последствий, кроме разбитых витрин и расквашенных физиономий, не имеет.

У джигитов нет ни вооружённых какой-нибудь разумной теорией и методологией организаторов, ни конструктивных целей, ничего, кроме шариата и остро противоречащего шариату желания немедленно украсть и вы(еб)пить в их дурных головах не содержится, поэтому полиция довольно легко заталкивает их обратно в гетто, где вялотекущий шизофренический конфликт шариата с воровской триадой продолжается до следующей фазы солнечной активности или повышения цен на питу с шаурмой. Собственно, эта принципиальная неспособность к социальной организации и есть одна из важнейших причин того, что на роль «нового пролетариата» была назначена именно эта протоплазма.

Да, на Западе существует невообразимое количество групп и группочек, постоянных и возникающих временно, под определённый проект, занятых всякой болтовнёй об «интеграции» и «защите прав угнетённых меньшинств», но это либо мышиная возня прекраснодушных дурачков-активистов, либо инструмент политической борьбы, в которой пресловутым «меньшинствам» отведена роль отнюдь не шахматных фигур и даже не игральных карт, а игральных костей — их взбалтывают и швыряют до тех пор, пока не выпадет нужная — нужная, разумеется, не им, а Игрокам — комбинация. А пресловутый «мультикультурализм» выдуман и внедрён исключительно для того, чтобы «меньшинства» даже и помыслить не могли о том, что им надлежит хотеть вырваться из своего состояния.

Роль западных левых либералов, давно и прочно интегрированных в круги элит, в поддержании этого порядка вещей невозможно переоценить. Ежедневно, ежечасно и ежесекундно мириады рупоров разнообразных медиа, от респектабельной прессы до подмётных листков анархо-синдикалистов, включая панков с гантелями в бровях и амбарными замками в ноздрях, завывают на все лады: ах, как вы прекрасны (в своём дикарстве)! О, как самобытна ваша (калечная культяпка) культура! У, сколь великолепны ваши (убогие, нелепые и отвратительные) традиции! Храните их, держитесь за них изо всех сил, мы вас умоляем! Ни шагу назад! Ни пяди врагу! Свобода или смерть!

Свобода оставаться нелюдями. Нелюди неконкурентоспособны. Пока нелюди остаются самими собой, Игрокам ничего не угрожает. Если же кто-то из нас, людей, вдруг оказался настолько интеллектуально инфантилен и беспомощен, что не сумел разглядеть, в общем-то, нехитрую вариацию на тему извечных инструментов управления обществом, и начал всерьёз то ли проповедовать мультикультурализм, расизм, марксизм, экологизм или ещё какой-нибудь «изм», то ли не на шутку с ними бороться, не имея на то соответствующих полномочий от Игроков — что ж, vae victis, он становится одним из тех, кем можно и нужно манипулировать.

Если кто-то не хочет или не может оставаться конкурентоспособным — мешать и тащить за уши никто не будет. Мощности и бюджеты на это не предусмотрены. Загнанных лошадей пристреливают у свободы тоже есть свои преимущества, не правда ли?

В прежние времена Игрокам для управления обществом было достаточно простых манипулятивных инструментов, нынче эти инструменты усложнились и сильно специализировались — поэтому одной только манипуляции мало, требуется вовлечение. В этом причина появления многочисленных и разветвленных политических и околополитических структур, партий, движений, группировок и пр. Всё это инструменты демократии — современного способа управления массовым обществом, не идеально, но довольно успешно применяемого элитами, и одна из важнейших функций всей этой «движухи» — служить реле и проводами обратной связи, опять же — для улучшения управляемости.

Инструмент сложный, прямого ручного обращения «по-путински» не терпит — моментально ломается. Именно для автоматизации и используется вовлечение. Искренне заблуждающаяся чел-овечка — куда более выгодное приспособление, чем отъявленный циник, и в массовом обществе она эффективна именно потому, что их масса. Циник же — штучный товар, к тому же весьма дорогой, да и его сложность с присущей интеллектуализму рефлексией — обратная сторона его специализации. Чел-овечки же — дёшевы и легко самовоспроизводятся в потребных количествах.

Конечно, чел-овечкам бывает — иногда — неуютно. Там ограбят, тут изнасилуют, здесь ребёнка в школе застрелят. Но будет просто-напросто бесчестно не признать, что это — не более, чем collateral damages, и что уровень общественной безопасности и личной неприкосновенности человека на Западе на сегодняшний день попросту беспрецедентен, и ни в какое сравнение с прозябанием в какой-нибудь Дакке или даже в Дели не идёт. (Это, разумеется, совершенно не означает, что те, кого ограбили-убили-изнасиловали, должны испытать по указанной причине облегчение и поклониться родимой государственной машине в «ножки», — вовсе нет. Но если мы с вами будем рассматривать ситуацию из уютненького креслица-качалочки у каминчика — мы ничего, вот ничегошеньки, не увидим.)

Западный обыватель вполне может прожить жизнь, ни разу не пострадав ни от криминала, ни от чиновничьего произвола — тем более, не пострадав опасно для жизни. Я уже не говорю о таких «незаметных» вещах, как чистота воздуха и воды, страховая медицина, исправно ходящий по расписанию транспорт, ровные тротуары и прочие прелести инфраструктуры, к коим моментально привыкаешь так, что вовсе перестаёшь воспринимать их как некое благо. Мало того, — даже приезжая посмотреть на «экзотику» в той же Дакке или Бомбее, западный турист будет с вероятностью 99% ограждён от инферно, составляющего повседневность коренного обитателя этих мегапомоек. И достаточно бросить короткий взгляд на историю, чтобы убедиться — безжалостно отлакированная в «Бандах Нью-Йорка» действительность не столь уж далёкого прошлого была много суровей.

Давно ли миновали времена, когда добропорядочный буржуа не выходил из своей парижской или лондонской квартиры без револьвера или хотя бы тяжёлой трости, а, отправляясь в дальнее путешествие, вооружал до зубов двух-трёх сопровождающих слуг? Поэтому, как ни ошеломляюще для кого-то это прозвучит, дела с той поры существенно улучшились. Собственно, отправившись на ночную экскурсию по Лондону или Парижу (не говоря уже о Мюнхене или Цюрихе), каждый сам вполне может в том удостовериться.

Сказанное опять-таки не означает, что всему происходящему и творимому при чьём-то прямом руководстве или косвенном попустительстве следует бурно радоваться и безоговорочно во всех проявлениях поддерживать. Ровно наоборот: для того и придуманы механизмы обратной связи, среди коих наилучшим из работающих является демократия. Конечно, к «народовластию» она не имеет отношения, — что за ужас эта прямая власть народа, мы хорошо выучили на примерах русской и французской революций:

«30-го января мы, общество, преследовали двух хищников, наших граждан Никиту Александровича Булкина и Адриана Александровича Кудинова. По соглашению нашего общества, они были преследованы и в тот же момент убиты».

Тут же выработано было этим «обществом» и своеобразное уложение о наказаниях за преступления:

— Если кто кого ударит, то потерпевший должен ударить обидчика десять раз.
— Если кто кого ударит с поранением или со сломом кости, то обидчика лишить жизни.
— Если кто совершит кражу, или кто примет краденое, то лишить жизни.
— Если кто совершит поджог и будет обнаружен, то лишить того жизни».

И. Бунин, «Окаянные дни»

Сколь бы недолгой эта власть не была, умному достаточно. А дураки наверху — по крайней мере, на Западе — не выживают.

Теперь, когда мы убедились, что ужасы, исправно доставляемые нам всевозможными медиа в погоне за прибылью от рекламы, тем большей, чем сильнее мы напуганы и чем настойчивее мы стараемся этот страх сублимировать потреблением не особенно нужных нам побрякушек, — в значительной мере ужасами вовсе не являются, давайте снова погрузимся в воображаемый звездолёт и отправимся к Сириусу, чтобы уже оттуда взглянуть на происходящее на нашем многострадальном шарике и попытаться понять, что у нас на самом деле происходит.

На рубеже ХХ века соперничество между западными элитами достигло высочайшей степени накала. Сопровождаемое «восстанием масс», оно дважды (!) за ничтожно короткий срок в четверть века спровоцировало наиприскорбнейшую степень потери управляемости, выразившуюся в двух фазах Мировой войны — Первой и Второй. В результате выработавшегося по итогу этих событий консенсуса война как способ решения противоречий между Игроками на их собственной территории была объявлена и признана неприемлемым методом.

Между тем войну как процедуру перехода к следующему технологическому укладу отменить не представлялось возможным, поэтому её было решено перенести на периферию мира. Были предприняты (и продолжают предприниматься — см. работу в направлении создания Зоны свободной торговли ЕС — США) беспрецедентные шаги по консолидации сообщества Игроков (западных элит). СССР, исправно игравший в этом процессе свою роль, на рубеже 80-х гг. ХХ в. надорвался и самораспустился. (Возможно, в какой-то момент потенциальные кандидаты в Игроки среди правящего класса СССР начали смутно догадываться о том, что Запад их просто имеет, как мальчиков для постыдных утех, и всегда имел, и взбунтовались, — правду мы узнаем лет через сто.)

Возникла настоятельная необходимость в спарринг-партнёре сопоставимого уровня. Ведь Игра, не смотря на то, что это Игра, должна вестись «по-взрослому», со всей возможной отдачей и напряжением сил, иначе результата, пусть даже он вечно промежуточный, не достичь. «Дело прочно, когда под ним струится кровь» — поэты, как всегда верно улавливают суть и силу вещей.

Эта же самая сила вещей, столь характерная для Великой Игры, потребовала от Игроков определённых мер и допущений. Все эти меры и допущения мы рассматривать по очевидным причинам не станем — нельзя объять необъятное, тем более в махонькой, на полдюжины страниц, заметке. Попробуем рассмотреть самые наиважнейшие и наиболее интересные из них — для нас, как для представителей когнитариата.

Собственно, само появление нас с вами едва ли не как отдельного класса, в марксистском понимании, и уж точно — как социальной страты, является одновременно и мерой обеспечения конкурентоспособности Игроков, и допущением с их стороны. На определённом этапе истории возникла настоятельная необходимость обеспечить превращение науки из «любопытства за государственный счёт» в производительную силу, и альтернативы появления когнитариата в связи с такой необходимостью, — у элит не имелось. Естественно, у СССР (хотя и несколько позже) возникла точно такая же потребность. Поэтому давайте дружно скажем на%уй нужно Виндзорам Заксен-Кобургам, Гогенцоллернам и прочей мелкоте вроде Рокфеллеров и Ротшильдов спасибо за наше с вами существование и перейдём к пресловутой силе вещей.

Сила вещей оказалась такова, что вынужденно системно образованный и обученный когнитариат взбунтовался. На Западе это произошло в конце 60-х, в СССР, где всё происходит с опозданием — в конце 80-х.

Как говорится, найдите хоть десять отличий. Решения для нейтрализации протестного потенциала когнитариата тоже были приняты похожие, правда, советские псевдоэлиты удержать территории под единым управлением не сумели, а деиндустриализация и архаизация проводилась в ущерб собственному могуществу и конкурентоспособности. Грубо и образно говоря, если западные элиты, переформатируя общество, «бомбили Багдад», то совкуасы вбомбили в каменный век Красноярск и Воронеж.

Что ж, если вы радуетесь этому — вы негодяи, но если вы ожидали от этой шиздобратии чего-то иного — вы идиоты. Идиоты в прямом смысле — т. е. люди, совершенно не понимающие политики и её механизмов. Совкуасы приложили максимум усилий к тому, чтобы отечественный когнитариат именно такой массой идиотов и получился, для чего практически полностью отрезали его от гуманитарных наук — и преуспели.

Западные элиты действовали куда тоньше, разнообразнее и, конечно, циничнее. С расстояния в полвека теперь уже хорошо различим набор предпринятых мер: депопуляция, разрушение системы классического (с сильной гуманитарной составляющей и обучением анализу и синтезу) образования, деиндустриализация, расслоение и подкуп самого когнитариата, «тонкая» архаизация под видом «прогрессизма», ультраспециализация, размывание гражданского общества консьюмеризмом, вульгарным гедонизмом и фармакологией (от прозака до экстази и наркотиков), его атомизация и постепенная подмена политики политическими технологиями, — словом, наука управления чел-овечками умеет много гитик. Однако недолго музыка играла. Первые звоночки зазвучали уже в конце 70-х, а в середине 90-х ударил, уж простите за кощунственное сравнение, самый настоящий «Бухенвальдский набат».

Чётко обозначились пресловутые, озвученные ещё в 70-е «пределы роста». Чтобы не растекаться мысию по древу,

суть этих пределов не столько в том, что ограничены ресурсы, сколько в том, что ограничены мощности по переработке этих ресурсов,

и ввод в эксплуатацию новых — а, главное, качественно новых мощностей неразрывно связан с необходимостью перезапуска производства — и производства опять-таки массового — всё того же когнитариата. Коротко говоря, вручить всем по пирамидке Маслоу можно, но лишь теоретически: потребление скакнёт враз на пару порядков, а это уже труба совсем и окончательно. Ну, и продолжение научно-промышленной и информационно-коммуникативной революции (НПиИКР) без когнитариата невозможно. Картина Репина «Приплыли». Нужно наращивать ёмкость инфраструктуры знания не только «вширь», но и «вглубь», а это значит, что придётся обеспечивать доступ к гуманитарным основам знания всё большему числу представителей когнитариата. Это, в свою очередь, неизбежно приведёт к росту самосознания и новому «восстанию масс». На колу мочало, начинай сначала.

Как мы уже поняли, дураки наверху не выживают, поэтому некий «Вектор Движения» был определён и «консенсуализирован». (Ясно, что конкретные планы и решения принимаются в процессе движения.) Чтобы увидеть, куда он направлен, нужно лишь перестать зажмуривать глазки.

Но прежде, чем обрисовывать этот вектор, следует разъяснить, что стоит за термином «консенсуализация», выдуманным мною на полном публицистическом скаку из страсти к иноземным словечкам. Для этого необходимо понимать, как происходит формирование элиты на Западе. Делаю это не для того, чтобы читатели трепетали от почтения, а для того, чтобы понимали, с кем имеют дело. Народ без элиты — лёгкая добыча чужих и хищников, которых всегда найдётся в достатке вокруг. А нации без элиты вообще не бывает. Можно очень много о себе воображать, «мы здесь власть» и всё такое, но следует отдавать себе отчёт в том, что масса есть «мясо», элита — «мозг», а пресловутое «экспертное сообщество» — «нервная система» нации, и краснощёкий, пышущий здоровьем, но тупой деревенский детина всегда проиграет городскому жигану. Пока детина будет грозно реветь и махать трёхпудовыми кулаками, жиган полоснёт его мойкой — и готово. Избавившись от плохого барина, холопы очень радуются — поначалу. А потом как-то так выходит, что им приходится платить за это десятками миллионов жизней. Своих.

«Формирование элиты начинается в закрытых привилегированных школах. Выпускники этих школ входят невидимым стержнем в общую пирамиду всё более расплывающегося и демократизирующегося высшего образования. Дети домохозяек получают красивые дипломы, собачьи медали, в лучшем случае — сносную работу. А малозаметные мальчики и девочки, одетые в такие же джинсы и свитера (это важно!), получают власть. Достигается это не путём окончания Кембриджа, а путём окончания Кембриджа в составе некоего закрытого клуба, в котором делается скрытая от посторонних глаз «комсомольская» карьера. Отличие современности от XIX века в том, что раньше клуб и университет почти совпадали, а сейчас <…> речь идёт не о разрушении высшей школы, а лишь о совершенствовании системы социальной маскировки.

В РФ <…> кроме раздутых и полуфиктивных (потому что западный университет — это независимое учреждение, практически «государство в государстве». — В. Д.) университетов, мы имеем полное отсутствие действительно привилегированных школ и такое же полное отсутствие привилегированных студенческих ферайнов. В результате властная элита в РФ не только не воспроизводится — она вымирает. Дети министров РФ — это потерявшие человеческий облик наркоманы, «самовары» с дырками для удовольствий.

Вообще же элиту формируют не путём обучения, а путём воспитания. Когда сын лорда достигает подросткового возраста, у него появляется старший друг. Друг знакомит его с девочками, даёт курнуть травки. В травку добавляет кошачье дерьмо. Чтобы человек о наркотиках думать забыл. А знания… <…> реально высшее образование могут получить процента 4 населения. Дальше будут действовать биологические ограничения. Дело, однако, в том, что результат интеллектуальной деятельности зависит не только от быстродействия мозга, но и от объёма критически важной информации. Человеческий процессор разгонять сильно не получается, можно только не мешать.

А вот с информацией возможны самые удивительные комбинации. Гиперинформационное пространство лишь создаёт для этого новые возможности. Так что, несмотря на относительный характер наследуемости IQ, в 4% помещаются те, чьи родители входили в те же клубы. В России с 1917 г. этого не было ни разу, и более того — информация давалась как раз тем людям, которые заведомо были неспособны её качественно переработать» (Д. Е. Галковский).

Переход от сугубо аристократического принципа формирования элиты не разрушил систему, а только укрепил её, дав возможность всем лучшим силам нации войти в политическую и экономическую элиту на все тех же основаниях общей связанности, взаимной ответственности. «Гарри Поттер» с его ключевой темой чистокровок, полукровок и грязнокровок — тоже об этом преодолении чисто аристократической системы элитарного образования. Но не о преодолении самого элитарного образования. Хогвартс у Роулинг — свободный, самостоятельный, закрытый, с его традициями, противостоянием факультетов и династиями учеников — основа большого взрослого мира, гарантия его развития и стабильности. ©

Именно в таких условиях — в свободных, самостоятельных, закрытых, с прочными традициями, колледжах, где непрерывно, десятилетиями, направляемая лучшими и демократичнейше настроенными профессорами, идёт дискуссия, в ходе которой юноши и девушки — будущая элита Запада — «учатся разговаривать на абстрактные темы без плевков и подзатыльников, а также приучаются говорить то, что думают, не опасаясь плевков и подзатыльников от старших» (ДЕГ), — возникает пресловутый консенсус по всем ключевым вопросам функционирования сложнейшей, иерархичной и потому достаточно устойчивой машины Запада. (Консенсус — это не заговор. Это гораздо хуже.)

Ничего подобного в не-западных странах нет и не может быть. Нет дискуссии — нет элиты. А все попытки скопировать западную систему, но как-нибудь исхитриться, выкрутиться, обдурить судьбу, отключить «ненужные» устройства безопасности, избежать дискуссии, приводят лишь к одному — к карго-культу, об этом пишут и говорят все, кто умеет сложить два и два:

«Турецкая система образования отторгает критичность. Ученик должен вызубрить материал наизусть, ему не нужно осмысливать его, и дискуссии тут неуместны». (Чигдем Топрак, социолог турецкого происхождения из ФРГ)

«Образование, причём не только среднее, но и высшее, представляет собой сплошную зубрёжку; в каждой дисциплине есть набор правильных ответов, отступление от которых не допускается, так что учебный процесс представляет собой один сплошной ЕГЭ. В официальной медицине царят представления ещё более дремучие, чем у нас — если в России склонны лечить грипп и простуду антибиотиками, то в Иране и вовсе пенициллин колют профилактически». (София Кутлаки)

После лекции я спросил одного студента:

— Вы ведёте все эти записи. Что вы с ними делаете?
— О, мы их заучиваем. У нас будет экзамен.
— А какой будет экзамен?
— Очень простой. Я могу Вам прямо сейчас назвать один из вопросов, — он заглянул в тетрадь и сказал: «В каком случае два тела считаются эквивалентными?». А ответ: «Два тела считаются эквивалентными, если равные вращательные моменты производят равные ускорения».

Так что, как видите, они могли сдавать экзамены, и «учить» все это, и не знать абсолютно ничего, кроме того, что они вызубрили. (Р. Фейнман)

Разумеется, сказанное выше не означает, что элита непогрешима, никогда не ошибается, и нужно только и делать, что на неё молиться, как бы не покинула нас, многогрешных, на произвол судьбы, — вовсе нет. Критически относиться нужно ко всему, в том числе, а то и в первую очередь — к элите. Но согласитесь: критическое отношение и попытка размозжить себе башку, как это произошло в России в 1917-м — это всё же, «как говорят в Одессе», две большие разницы.

Но довольно о грустном — продолжим о чудовищном.

Вот основные параметры пресловутого Вектора Движения:

— приостановка НПиИКР («грантование» науки, радикальное сокращение финансирования фундаментальной науки из бюджетов держав Первого мира), переориентация на сугубо военные и «зелёные» (ведущие к сокращению потребления ресурсов) разработки там, где приостановка грозит крушением инфраструктуры знания; переход к Шестому техноукладу, следствием чего станет создание самовоспроизводящихся роботов, сверхнизкоэмиссионная энергетика и качественное сокращение потребления ресурсов;

полный и безоговорочный контроль (собственно, это уже реальность) над всеми мощностями по переработке ресурсов, а также коммуникаций и логистики во всех сферах услуг, промышленности и сельского хозяйства (копирайтинг, биотехнологии и пр.);

— продолжение депопуляции и демонтажа семейного способа организации общества с постепенным внедрением генной инженерии и евгеники, с одновременным усилением конкуренции среди коренного населения «внутри периметра»;

— снос всех региональных элит, прежде выполнявших посреднические функции, и погружение неконтролируемых территорий в хаос — архаизация, ведущая к прекращению доступа жителей Третьего мира к благам цивилизации (сюда входит насаждение религиозного и псевдорелигиозного обскурантизма и фундаментализма везде, где для этого представляется малейшая возможность, напр., на Ближнем и Среднем Востоке, в Лат. Америке и в России);

— иные мероприятия, снижающие либо вовсе устраняющие вероятную конкуренцию любого рода со стороны населения Третьего мира.

С доступом к ресурсам у Первого мира нет проблем сейчас и не будет в грядущем. Опущенные (или опустившиеся по тем или иным объективным причинам) в палеолит троглодиты сами на блюдечке с голубой каёмочкой принесут ресурсы, которыми обладают на основе каких-то там «прав», выдуманных белыми сахибами для регулирования взаимоотношений между собой. Принесут, убив столько своих детей, сколько потребуется, чтобы их добыть, принесут, чтобы выменять на просроченный аспирин и старый телевизор на атомной батарейке, вокруг которого будут собираться по ночам всей деревней, чтобы, разинув рты, ловить глазами яркие чарующие картинки из недостижимого и непостижимого горнего мира.

Причём все упомянутые меры и действия по их разработке и внедрению не должны ни в какой степени подорвать могущество Запада, но напротив — должны обеспечить его научное, военное, технологическое, промышленное, «качествожизненное» и всякое разное прочее преимущество и удержать его на высоте, принципиально недосягаемой для не-Запада, и неуязвимой для внутренних попыток это могущество и единство расшатать. Добиться этого, одновременно таща за четыре лапа и две ухи на свой уровень всех остальных, все 7 и сколько-то там миллиардов чел-овечек, просто-напросто невозможно. Это исключительно затратный, если вообще осуществимый, путь.

Как я уже не раз указывал, для этого нет ни инфраструктуры, ни «живой силы», хотя повышение качества западных людей «с путёвкой в будущее» всё заметнее. Но всё равно — их очень мало и будет оставаться мало: с переходом к Шестому техноукладу потребность в сотрудниках производительного сектора экономики (сегодня это 15% населения по самым смелым экстраполяциям) и, соответственно, в их обслуге, снизится в разы, если не на порядок! (Но до сих пор существуют идиоты, которые мечтают «нарожать побольше», совершенно не задумываясь о том, куда деть народившихся!) Так что — некем взять, и поэтому никто никого никуда тащить не станет. Надеюсь, вы понимаете, что стоит на кону. Именно поэтому Запад не препятствует научным изысканиям и докладам, объявляющих население стран Третьего мира разрушительным фактором окружающей среды.

Только не надо представлять себе привычные по фильмам и романам жанра «постапокалипсис» ужасы и страсти в виде злобных заговорщиков, ядерной войны, «Красных рассветов» и прочих «Абрамсов в Химках». Всё это хорошо щекочет нервы и потому замечательно продаётся, но к действительности отношения не имеет. Всё произойдёт — и уже происходит — как бы само собой. Варвары и троглодиты, управляемые «волшебным» бредом про «духовные скрепы» или «волю аллаха», будут сами уничтожать свою инфраструктуру, топтать культуру, вырывать себе глаза и отрезать уши. (Ссылки добыты буквально за одну минуту.) Все эти критически необходимые нормальному человеку вещи дикарям без надобности, а то, что дикарю без надобности, он не только не станет сохранять, — наоборот, при малейшей возможности он это «ненужное» взорвёт, разрушит или с радостным уханьем вымажет говном.

Итак, курс определён, решения принимаются, дело движется. Проблема с этим курсом, по большому счёту, одна, и она только кажется умозрительной. Она заключается в том, что человечество оказывается на долгие, долгие столетия запертым на Земле. И у меня есть — и не даёт мне покоя — такое ощущение, что и это «мы» тоже уже проходили. Проходили так давно, что от наступивших на эти грабли одни подозрительные-сомнительные артефакты и остались.

Однако прежде чем вы приметесь скептически ухмыляться или вопить «долой!» и «даёшь!», сядьте и хорошенько подумайте, где, как и при каких условиях возможна ваша личная профессиональная и социальная реализация, что и зачем вы оставите своим детям. Кому и почему вы обязаны своим появлением на свет и полученными знаниями, которыми по праву гордитесь. Понимаете ли вы, что попытки голодных и вшивых воевать с Игроками Первого мира приведёт не к победе голодных и вшивых и новым прорывам, высотам и свершениям, а только и единственно к разрушению инфраструктуры. Что мы всё это уже проходили в одной отдельно взятой стране, и если бы не внешний по отношению к этой стране мир, на её просторах так и бродили бы волкИ с медведЯми. Только в войне «мировой деревни» с «мировым городом» никакого внешнего мира просто не будет. Как и прочих потусторонних сущностей. Так что «результат немного предсказуем».

Ну, и последнее (в этом заходе). Что же всё-таки делать нам с вами, то бишь русским и евреям?

Почему евреям, я полагаю, объяснять не нужно. А вот при чём тут русские? Соображений у меня масса, и все они исключительно шкурного свойства.

Во-первых, русские, со всеми их нынешними проблемами (в том числе со здоровьем молодёжи), обладают удивительным качеством: они «показали себя учениками, способными превзойти своих учителей, пусть и в формах, созданных учителями» ©. Разбрасываться таким генетическим материалом крайне нерационально. Во-вторых, поскольку я пишу по-русски (как и примерно 1/6 евреев планеты Земля), вероятность (сколь угодно гипотетическая) сохранения моего литературно-публицистического наследия (да, скромность не относится к числу моих многочисленных достоинств) возможна лишь до тех пор, пока русский язык является одним из полудюжины языков культуры мирового класса и мирового значения (ну, знаете, там «Чайка» Толстоевского и всё такое.) В-третьих, я очень сентиментален, и остающимся в России друзьям детства и юности желаю исключительно печенек в больших количествах. Но для того, чтобы печеньки им достались, им, русским, придётся выполнить ряд важных — критически важных — условий.

У русских есть отвратительная черта — пустопорожний идеализм, граничащий с инфантилизмом. Эта черта, достаточно характерная, тем не менее, не есть определяющая черта русского характера, хотя является, безусловно, смертельно опасной. «Как сами живём мы, нам ровно насрать, но землю в Гренаде — крестьянам отдать!» Между тем, жизнь — искусство возможного, поэтому тут всё просто: если они не окажутся в Первом мире, то окажутся в Третьем. Либо Россия — интегральная часть Запада, либо русские станут историей (если её будет, кому изучать). Всё, что следует для этого сделать, должно быть сделано, даже «через не могу» — а русские это как раз умеют. Стоит им только захотеть.

Теперь пару ласковых евреям. Дорогие евреи, берегите русских: покончат (даже если при их, русских, активном пособничестве) с ними — возьмутся за нас. Я не знаю, кто чьим инфантильным идеализмом заразился — они нашим или мы у них подхватили, — но необходимо немедленно объявить строжайший мораторий на потуги вроде «Нового Ближнего Востока» тов. Переса. Мораторий на пару веков, пока технологический уровень не позволит к этому вернуться (если не отпадёт необходимость).

Вместо того, чтобы сейчас устраивать дикарям состязания по физике и прослушивание симфонической музыки, необходимо сосредоточиться на собственной молодёжи, которой слишком много для такой маленькой страны: в 2009 г. дети до 14 лет составляли 30% населения Израиля. Это примерно вдвое превышает стандартную ёмкость соответствующей инфраструктуры, и если израильтяне и дальше будут ловить ворон раззявлеными ртами, мечтая о каком-то там «мире» и «разрушении образа врага», социальный взрыв порвёт страну, как тузик грелку: Израиль — не Египет, где стрельба боевыми по выступантам — хороший тон.

А воспользоваться таким шикарным поводом, чтобы снести Израиль к чёрту с карты мира, найдётся чёртова уйма охотников. Поэтому будьте так любезны, соответствуйте стереотипам: примите к сведению сей тонкий намёк на чрезвычайно толстые обстоятельства и шевелитесь, мать вашу за ногу!

А теперь — ещё раз, и русским, и евреям сразу в четыре уха. Наступите на горло собственной мессианской песне — оба два зараз и быстро. Либо мы пересидим ужас Темновековья, сохранив и даже преумножив (чем чёрт не шутит!) наш интеллектуальный, физический (евгеника нам в помощь) и нравственный потенциал, не разучившись мечтать по-настоящему, но безупречно притворившись для Запада своими, чтобы в какой-то момент, когда История даст нам такой шанс, снова сделать шаг к свету, — либо нас не будет. Совсем. Евреи ждали своего шанса двадцать веков, неустанно работая над тем, чтобы сила вещей сложилась в их пользу, и эти навыки терять нельзя. Возможно, русским стоит этих навыков — не аврального, а постоянного упорства — поднабраться, — вместо того, чтобы носиться со своей тухлой ордынской «духовностью» и продолжать бесплодные попытки возглавить всемирных голодранцев с неизбежно предопределённым финалом — «погибоша, аки обре».

В общем, вы поняли. Надеюсь.

http://gabblgob.livejournal.com/1107582.html

http://gabblgob.livejournal.com/1109149.html