Многие аспекты Второй Мировой войны так и останутся «малоизвестными фактами», хотя бы и потому, что уже в 1946 году фонд Рокфеллера выделил 139 000 долларов на написание официальной версии трагических событий, благодаря чему сотрудничество Третьего Рейха и Standard Oil по сей день относится к малоизвестным фактам.

После войны эта компания оказалась владелицей ряда патентов Отто Амброса, участвовавшего в разработке отравляющих веществ под названием зарин и зоман. Амброс являлся фюрером военной экономики, совмещая руководство производства резины и отравляющих газов в IG Farben с руководством комитета по боевым химическим веществам в министерстве вооружений, а также заводов в Аушвице, Шкопау, Людвигсхафене и Опау.

К работе в известном немецком концерне, являвшемся локомотивом экономики Третьего Рейха, Амброс подключился в 1926 году, будучи посланным на Суматру для изучения натурального каучука с целью воспроизводства его синтетического аналога, и уже к 1935 году он стал ведущим экспертом в области искусственного каучука, поэтому именно под его руководством возводились технологические линии Аушвица-III, который планировался как грандиозный по масштабам завод по производству резины.

Вне сомнения такой человек не мог не стать «полезным нацистом», термин который был введён в оборот в США еще в 1944 году, и «союзники» старались не допускать попадания таких нацистов в руки советских войск. К примеру, 45 химиков Лойне из IG Farben под дулами пистолетов были вывезены из их домов в русской зоне на запад. В поисках «полезных нацистов» в области химии подполковник британской химической службы Пол Тарр без особых сложностей обнаружил в заводской лаборатории Эльберфельда (Elberfeld) Герхарда Шрёдера, его допросили, но тот ничего не знал о местонахождении одного из ведущих технологов IG Farben.

На тот момент Амброс уже был обнаружен американскими «охотникам за нацистами» в баварском Гендорфе, где при въезде в город им встретился человек, представившийся обычным химиком и показавший американским солдатам подземную фабрику по производству мыла и чистящих средств для внутреннего рынка, скрытую под землю от бомбёжек союзников.

Химика задержали и на всякий случай должны были направить в центр фильтрации Aschan в Люксембурге. Когда советским войскам достался склад химического оружия в силезском Дюхернфурте (Duhernfurth), то подполковник Тарр послал к задержанному Амбросу эскорт, чтобы тот доставил военного преступника в качестве эксперта, но Амброс, вместе с эскортом уехал во французскую зону контроля, где и остался как сотрудник завода BASF в Людвигсгафене (Ludwigshafen).

Странный военный преступник, перемещающийся между зонами союзников по своему усмотрению даже в сопровождении эскорта, всё же предстал перед судьями Нюрнбергского процесса. Однако еще до его начала лейтенант американской армии Уолтер Джессел (Walter Jessel) уже выявил лояльных США немецких учёных, подлежащих досрочному освобождению по спискам JIOA (Joint Intelligence Objectives Agency). После такого распоряжения верховного комиссара США в Германии Джона Макклоя (John McCloy) Амброс приступает к работе «советника» в компании Dow Chemical, а также в химических войсках американской армии и что важно для нашего рассказа - министерстве энергетики США.

В 1951 г. Питер Грейс, близкий друг Рональда Рейгана, предоставил Отто Амбросу руководящий пост в своей компании W.R. Grace Company. Компания, в которой он трудился после освобождения вне сомнения может быть отнесена к структурам, связанным с Третьим Рейхом. Американская штаб-квартира «Thyssen Inc.», основного финансиста NSDAP Фрица Тиссена располагалась в нью-йоркском здании W.R. Grace Company.

В 1978 году 29,6 % W.R. Grace Company за четыреста миллионов долларов выкупит Flick Group, соединив на европейском континенте свой оборот в 3,2 миллиарда долларов с 5-ти миллиардным новой дочерней компании. Фридрих Флик, также являвшийся видным спонсором NSDAP, был также крупнейшим меценатом СА и СС и другом Гиммлера и Геринга, с подачи которого к Флику перешел контроль над металлургической монополией Германии сталелитейным концерном Vereinigte Stahlwerke.

Фридрих Флик являлся крупнейшей промышленной фигурой Третьего Рейха, входил в президиум картелей Reichsvereinigung Eisen (Имперского объединения железа) и Reichsvereinigung Kohle (Имперского объединения угля), совет по промышленному объединению (виртшафтсгруппе) сталелитейного производства Eisen schafffende Industrie, на курируемых им предприятиях также использовался принудительный труд, в частности на заводе в Хеннигсдорфе таковых было почти 50%. В силу видимо тайных соглашений курировавшее систему концлагерей ведомство Гиммлера при содействии одного из директоров Vereinigte Stahlwerke Штейнбринка получало от Флика 100 тысяч рейхсмарок ежегодно.

Получив в свой штат ведущего нацистского химика, W.R. Grace Company, начав с компании Davison Chemical Corporation в 1954 году за одиннадцать лет поглотила 23 химических предприятия, после чего двинулась в Европу с намерением стать главным, что характерно уже продуктовым производителем. Основав General Foods of Europe теперь уже полноправный химический гигант скупал продовольственные предприятия в Европе, став крупнейшим дистрибьютором, в частности поглотив производство макаронных изделий в Италии.

В конце прошлого столетия W.R. Grace Company сотрясли судебные разбирательства, начавшиеся с иска в полмиллиона долларов за нарушения экологических стандартов в 1994 году в штате Монтана, позже возросшего еще на пять миллионов долларов. В 1999 году был подан иск Агентства по защите окружающей среды (Environmental Protection Agency) из-за угрозы отравления аммиаком системы водоснабжения в штате Мичиган, также было предъявлено к оплате 1,15 млрд. долларов по 53 000 искам, а через год их количество возрастло до 325 тысяч.

Но самым примечательным является то, что в 1998 году было предъявлено два миллиона за урон от выброса радиоактивных отходов за несколько десятков лет, а через год за те же нарушения в Иллинойсе уже 200 млн. долларов. Амброс вне сомнения был особо ценным сотрудником IG Farben, в частности на его плечах лежала секретная переписка высшего эшелона власти концерна с иностранными корреспондентами, в которой Макс Фауст (Max Faust) был `Posth`, а Вальтер Дёффельд (Walter Durrfeld) - `Heribert`, Карл Вурстер (Karl Wurster) - `Stutt`, но вполне вероятно что именно выброс радиоактивных отходов W.R. Grace Company является ключом к «неуловимости» нацистского преступника и повышенного интереса со стороны «союзников» к главному технологу крупнейшего предприятия Аушвица-III, потреблявшего электроэнергии больше чем Берлин, но и так и не выпустившего синтетической резины, речь об этом подозрительном факте пойдёт ниже.

Заведовавший лагерной системой Гиммлер восхищался столь «замечательными арийскими качествами» индийского эпоса «Махабхарата», где в книге «Дронапарва» живописуется возникновение грибовидного облака, сравнимого с раскрытием гигантского зонтика. Это было оружие, превратившее в пепел целую расу Врисхни и Андхака, чьи обожженные тела нельзя было опознать, а оставшиеся в живых люди заболевали лучевой болезнью — у них возникали приступы рвоты, выпадали волосы и ногти. Глядя на подобное облако собственного изготовления, Роберт Оппенгеймер также будет цитировать известный индийский эпос: «I am become Death, the shatter of worlds» («Я — всепожирающая смерть, Я — творящий всё, чему быть…», «Бхагават-Гита», текст 34, гл. 10).

На одной из своих лекций Фридерик Содди предположил существование працивилизации, владевшей секретом извлечения атомной энергии. Примечательно, что с древних времен действительно сохранились 16 естественных природных реактора в трёх различных частях месторождения Окло в Габоне, где около 1,8 млрд. лет назад в древности происходила самопроизвольная цепная реакция деления ядер урана, что было обнаружено французским физиком Франсисом Перреном в 1972 году.

В рядах Третьего Рейха был и еще один любитель восточной старины, именно он, профессор Карл Хаусхофер будет посещать Гитлера и Гесса во время заключения. В начале века он дослужится до генерала, будучи советником при японском командовании, вступит в ультранационалистическую организацию «Чёрный дракон», контролирующую китайские опиумные поставки и более известную в современном мире как Якудза.

Ему откроются как храмы буддийских монастырей, и станет доступно участие в деятельности ордена «Зеленый дракон», так и участие в заседаниях закрытого британского клуба «Эффективников» (Coefficients), где также состоял и Герберт Уэллс, автор термина «атомная бомба», использованного им в романе «Освобождённый мир». Так кто же стоял за идеей создания самого смертоносного оружия в мире, если его разработка велась в разных странах, но имела унифицированное название: в Германии Projekt U, в США Project Y и в Японии Project N?

Отец «отца атомной бомбы» для США Юлиус Оппенгеймер (Julius S. Oppenheimer) был иммигрантом как раз из Германии, а сын после окончания Кембриджского университета, приступил к работе в Кавендишской лаборатории под руководством Э. Резерфорда, где встретился с Нильсом Борном и Максом Борном, после продолжил обучение на исторической родине в Гёттингенском университете, где познакомился с В. Гейзенбергом и Э. Шредингером.

Позднее создатель американской атомной бомбы вспоминал “нищету, господствовавшие среди немцев настроения крайней униженности, горечи, беспросветности, протеста и гнева, которые послужили впоследствии причиной ужасной катастрофы...”, но начало прошлого столетия было столетием немецкой химии, а международным научным языком был немецкий, обучение или как минимум стажировку все старались пройти в немецких университетах.

Родившийся во Франкфурте на Майне и обучавшийся у сотрудника швейцарской Farbenfabriken vorm. Friedr. Bayer&Co Адольфа фон Байера, Отто Ган (Otto Hahn) - еще один будущий нобелевский лауреат, сотрудничавший с Эрнесто Резерфордом, после вернувшийся в Германию, где стал сотрудником Эмиля Фишера, выделившему ему свою лабораторию. С 1912 года он возглавит отделение радиоактивных веществ в Химическом институте имени кайзера Вильгельма, в то время возглавляемом «отцом химического оружия» Фрицем Хабером и будет входить в химическое отделение «бюро Хабера», возглавляемое с 1930 по 1937 год Максом Планком и финансируемое Рокфеллерами через фонд возглавляемый Альбертом Феглером.

Важно, что Альберт Феглер будет учредителем и в 1939 году сменит на посту председателя Наблюдательного совета созданного Dillon, Read and Co Vereinigte Stahlwerke A.G., в будущем Flick Group, поглотившего W.R. Grace Company. Кроме того Феглер в качестве президента Общества Кайзера Вильгельма был участником судьбоносного заседания в июне 1942 года под руководством уполномоченного по четырёхлетнему плану Альберта Шпеера, где Вернер Гейзенберг рассказал о военном приложении атомной бомбы и её конструкции, после чего к концу года Шпеер присвоил работам института Кайзера Вильгельма высшую степень приоритета.

Общество кайзера Вильгельма по развитию науки, включало в себя двадцать один институт, в одном из которых Фишер исследовал протеины, обучая ремеслу будущего нобелевского лауреата Отто Варбурга, отец которого Эмиль Варбург доказал закон фотоэффекта, нобелевскую премию за который дали Эйнштейну, а сам знаменитый лауреат до 1933 года был директором Физического института кайзера Вильгельма в Берлине. В 1888 г. Фишер женился на дочери профессора анатомии Агнессе Герлах.

Профессор Франкфуртского университета Вальтер Герлах с 1919 по 1920 он возглавлял лабораторию физики Bayer-Werke в составе Farbenfabriken Elberfeld, то есть был коллегой Отто Амброса. Варбурги, как и Оппенгеймеры известные еврейские банковские династии родом из Германии, обе имеют отношение к физическим исследованиям, и если одни тесно связаны с атомной бомбой, вторые с финансированием Третьего Рейха и IG Farben, в чью юрисдикцию входил Аушвиц-III.

Несмотря на звание нобелевского лауреата, со страниц журнала Вальтер Герлах призовёт к финансированию научной алхимии, а позднее станет одним из руководителей германского атомного проекта Uranverein ("Урановый клуб"), выходцем из его лаборатории будет будущий академик АН СССР Исаак Кикоин, автор центробежного метода разделения изотопов урана.

Исторически более справедливо все-таки начать описание участников «мирового уранового клуба» с 1895 года, когда Вильгельм Рентген обнаружил «икс-лучи», которые уже через год стали применять при диагностике переломов, а также для лечения туберкулёза и рака, что впрочем, не спасло от этой болезни самого первооткрывателя. В следующем году, когда от радиационного ожога умер помощник Эдисона, демонстрировавший в построенном изобретателем аппарате руку в светящемся излучении, стало очевидно двоякое воздействие этого излучения, названного по имени его открывателя.

Также в 1896 году Анри Беккерель обнаружил, что соли урана испускают излучение, которое способно засветить фотопластинку сквозь картон. Изучавшие явление знаменитые Мария и Пьер Кюри дали ему название «радиоактивность». Из их лаборатории выйдет советская «Кюри» - Зинаида Ершова, выпускница МГУ 1929 года, начальник лаборатории по производству плутония, первая в мире получившая металлический уран в самый критически важный момент «атомной гонки».

Эрнст Резерфорд и Фредерик Содди обнаружили, что в основе лежит процесс распада радиоактивного элемента, в результате которого часть его атомов превращается в атомы другого элемента. В 1907 году Резерфорд вместе с Гансом Гейгером по испускаемым вспышкам посчитали, что излучатель в одну тысячную грамма радия излучает 130 тысяч альфа-частиц, так что можно сказать, что первым «счётчиком Гейгера» был сам Гейгер, по его утверждению вручную пересчитавший «в общей сложности миллион альфа-частиц».

Попытка пересчитать частицы, преодолевшие тонкую золотую пластинку Марсденом привело к пониманию модели атома в 1911 году, по которой положительно заряженные частицы (протоны) сосредоточены в тяжелом центре атома, а отрицательно заряженные (электроны) находятся на орбите ядра, на довольно большом расстоянии от него. Силы, действующие внутри атома представляли собой складское хранилище скрытой энергии, на существование которой указывало уравнение Эйнштейна, на что ранее обращал внимание Содди: «Радий, научил нас, что запасам энергии, необходимой для поддержания жизни, которой в мире нет предела, за исключением ограниченности наших знаний».

Сын лондонского купца Бенджамина и Ханны Содди, Фредерик был соратником Резерфорда и соавтором теории распада радиоактивных элементов, Нобелевский лауреат по химии «за вклад в химию радиоактивных веществ и за проведенное им исследование природы и происхождения изотопов» 1921 года.

Продолжив опыты в 1919 году, Эрнест Резерфорд расщепил атомное ядро, бомбардируя его альфа-частицами, испускаемыми радием и обнаружил, что осколки обладали таким же зарядом ядра и химическими свойствами, но имели другой вес. Предположение Резерфорда о том, что радий образуется из урана, было очень скоро подтверждено радиохимиком Б. Болтвудом - так пал древнегреческий постулат о неделимости атомного ядра, которого придерживались до сих пор. Науку о превращении одних элементов в другие Резерфорд назвал современной алхимией, конечно в шутку, в официальный оборот вошло понятие «ядерная физика», задачей которой было получить «атомную энергию»:

«А теперь перед нами открываются в явлениях радиоактивности источники атомной энергии, в миллионы раз превышающие все те источники сил, какие рисовались человеческому воображению … владение большими запасами радия дает владельцам его силу и власть, несравнимо большую, чем та, которую имеют владеющие золотом, землей или капиталом».

В.И. Вернадский, выступление на собрании Академии Наук 1910 г.

Кстати, Резерфорд никогда не скрывал, что его любимым учеником был Петр Капица, благодаря чему у Советского правительства окажется полный комплект оборудования из кембриджской лаборатории. Изучение радиоактивных минералов в России началось благодаря Вернадскому в 1911 году с экспедиций на Урал, Кавказ и в Среднюю Азию. Радий содержался в рудах, извлекаемых «Ферганской компанией», но она переправляла его в Германию, не предоставляя к нему доступа русских учёных, а зря в 1926-27 гг. академиком Н.Н. Семеновым была создана теория цепных разветвленных реакций.

После 1917 года часть запасов содержащей радий руды, остававшейся в Петербурге была передана вновь созданному отделу Академии Наук под руководством Вернадского. Во время интервенции запасы были эвакуированы в Вятскую губернию, где русский химик Виталий Хлопин собственным оригинальным методом извлекает из руды радий. Показательный пример важности открытия: когда Мария Кюри посетила США, на сборы американских женщин ей подарили один грамм выработанного радия, стоимостью сто тысяч долларов.

В. Хлопин станет заместителем Вернадского, а позднее директором Радиевого института, возглавит созданную в 1940 году «урановую комиссию». Основываясь на построениях теории альфа-распада сотрудника его института Георгия Гамова экспериментаторы Кавендишской лаборатории Джон Кокрофт и Е.Т.С. Уолтон в 1932 году расщепили ядро лития на две альфа-частицы. В своё время, отклонив предложение Рентгена о продолжении работы в Германии, советский академик Абрам Иоффе с конца двадцатых годов организовал создание физико-технических институтов в крупных промышленных городах.

Физики Украинского физико-технического института в шутку будут называть себя «детским садом профессора Иоффе», решая при этом совсем недетсадовские задачи: они сразу же смогли повторить английский эксперимент. Через четыре года к работе первой в СССР ядерной лаборатории при институте подключится изобретатель центрифужного метода разделения изотопов консультант компаний AEG и I.G. Farben Фриц Ланге, до этого экспериментировавший в Швейцарских Альпах с установкой по улавливанию молний, энергия которых должна была быть направлена на расщепление атомного ядра.

В 1932 году еще один ученик Резерфорда - Джеймс Чедвик добавит картину строения ядра описанием нейтрона, на изучение которого у последнего ушло более пятнадцати лет. После обучения у Резерфорда Чедвик планировал продолжить в лаборатории Ганса Гейгера, но из-за начавшейся Первой Мировой Войны оказался военнопленным, содержащимся в конюшнях потсдамского ипподрома. Берлинская компания Auergesellschaft имела запасы тория, который добавляла в производимую зубную пасту «Дорамад» в качестве отбеливателя. Джеймс Чедвик договаривался с охранниками и экспериментировал с радиоактивным зубным отбеливателем.

Для того чтобы извлечь атомную энергию необходимо было приложить энергию для разгона альфа-частиц так, чтобы преодолеть энергию связей, обеспечивающих целостность ядра. Шагом в этом направлении стал циклотрон Эрнеста Орландо Лоуренса, в котором, используя магнитные силы, частица была вынуждена разгоняться соразмерно диаметру циклотрона. Так появился «адам» андронного коллайдера, в начале 1939 года Эрнест задумал создать установку, размеры которой позволяли разгонять частицы достаточно, чтобы разорвать связи в атоме.

Летом 1935 года к Эрнесту приехал его брат Джон, имевший медицинское образование и преподававший в Йеле. Благодаря ему, а также фондам Мейси и Рокфеллера, с циклотроном стали экспериментировать в медицинских целях. Компания коллег и аспирантов забавлялась тем, что после того как доброволец выпивал водный раствор изотопа, братья с помощью пощелкивающего счётчика Гейгера демонстрировали как выпитое движется по телу.

В 1931 году Гарольд Юри из Колумбийского Университета продемонстрировал существование дейтерия, за что стал лауреатом Нобелевской премии. В 1933 Гилберт Льюис и американский физико-химик Роналд Макдональд в результате длительного электролиза обычной воды получили оксид дейтерия - тяжелую воду. Используя её свойства, физик Итальянской академии наук Энрико Ферми предложил альтернативный способ проникновения в ядро атома, не разгоняя, а замедляя нейтроны. Тяжелая вода великолепно замедляла нейтроны настолько, что они «размазываясь» в пространстве зацепляли ядро, что позволяло слегка изменять его форму и заставляло испускать малую толику энергии.

«Итальянец Ферми первым доказал большое значение нейтронов для возбуждения ядерных реакций, выдвинув предположение, что эти незаряженные частицы смогут проникнуть в ядра атомов, не отталкиваясь их положительным зарядом. Ферми и его сотрудники поэтому облучали нейтронами элементы почти всей периодической системы. …Итальянские исследователи довели свои опыты до урана, элемента с наибольшим тогда порядковым числом», - напишет в своей автобиографии Отто Ган.

В его лаборатории работала Лиза Мейтнер, родившаяся в Вене и планировавшая продолжить обучение у Макса Планка. Совместно с Фрицем Штрасманом они облучали потоком медленных нейтронов самый тяжелый из природных элементов – уран, получив результат, который "противоречит всем прежним представлениям ядерной физики" – как написали сами ученые в номере "Ди Натурвиссеншафтен" от 6 января 1939 г. Вместо того, чтобы набирать массу, поглощая нейтроны, уран-235 распадается на элементы, находящиеся в середине периодической таблицы, что было невозможно, потому что нейтрон не обладал энергией, достаточной для расщепления атома.

Несмотря на участие в Первой Мировой в качестве санитарки, согласно расовых законов Лиза Мейтнер в 1938 году покинула Германию и переехала в Стокгольм, куда Отто Ган направил ей письмо с просьбой «предложить какое-нибудь фантастическое объяснение». Ранее по той же причине в Институт Нильса Бора к его основателю в Данию перебрался её племянник Роберт Фриш, гуляя с которым по лесу Мейтнер рассчитала, что расщепление атома урана-235 питается собственной энергией ядра, равной массе, умноженной на квадрат скорости света - E=mc2. Научная общественность в лице Н. Бора в Дании, Я. Френкеля в СССР, А. Уилера в США дала подробное объяснение процесса распада. «Новая форма ядерной реакции высвобождает огромное количество энергии» - подтвердил будущий руководитель «атомного проекта» СССР И. Курчатов на семинаре ЛФТИ.

Идея появления энергии из исчезающей массы открывало столь захватывающие перспективы, что когда бывший студент Отто Гана и Лизы Мейтнер, ныне возглавлявший отдел исследования упомянутой фирмы Auergesellschaft Николаус Риль обратил на него внимание Управления военных материалов Германии, то оно переподчинило себе Физический институт кайзера Вильгельма, а его директором стал нобелевский лауреат Вернер Гейзенберг, независимо и одновременно с советским физиком Д.Д. Иваненко, развивавшем идею о протонах и нейтронах в составе атомного ядра. Примечательно то, что Гейзенберг много занимался высотным космическим излучением, открытие которого с помощью измерений на воздушном шаре сделало нобелевским лауреатом Виктора Гесса.

Доклад Гейзенберга стал ключевым на организованном Бором конгрессе ядерщиков в Копенгагене. Попытки уличить Гейзенберга как «белого еврея» были решены на уровне матерей Гиммлера и Гейзенберга, которые были знакомы еще со времён своей молодости, после чего Гейзенберг приступил к созданию атомного реактора в здании лаборатории, обшитом досками и получившим, чтобы отпугнуть любопытных, название «Вирусный дом».

Надо заметить, что в Англии, куда Роберт Фриш вывез тетины расчёты, к атомной бомбе изначально проявляли повышенный интерес. Расчёты Роберта Фриша в 1940 году стали основой Меморандума «О конструкции "супербомбы" Пайерлса – Фриша» и основания «Комитета МАUD» (Military Application of Uranium Disintegration) или как его еще называли по имени английского физика «комитета Томпсона» для её разработки. Главным итогом работы комитета стал вывод о технической возможности создания такой бомбы.

Появись она у англичан, те незамедлительно бы применили её по СССР, на чем в 1947 году настаивал Черчилль, обращаясь к сенатору Республиканской партии Стайлзу Бриджесу (Styles Bridges) с просьбой убедить в необходимости нанесения ядерного удара по Кремлю Гарри Трумэна. Не стоит забывать, что позади Черчилля стояли такие люди как Линдеман, по обоснованию которого у Военного кабинета Лондона в 1942 году появилась тактика «ковровых бомбардировок» зажигательными зарядами с целью уничтожения максимального количества гражданских лиц, которое должно привести к слому морального духа немцев, так называемая «moral bombing».

В 1911 году Фредерик Александр Линдеман, будущий лорд Черуэлл (Cherwell), стал самым молодым участником Solvay Conference под названием «Излучение и Квант» (Radiation and the Quanta), и имел представление о смертоносности оружия. В 1944 году глава контрразведки MИ-5 Британской службы безопасности Гай Лидделл внес предложное главе Ми-6 Стюарту Мензису о применении атомной бомбы против Германии, что после ковровых бомбардировок выглядит логичным продолжением тактики уничтожения гражданского населения, что собственно и было реализовано США в Японии, также в качестве нанесения ударов зажигательными зарядами.

Технологическое направление проекта в Великобритании реализовывалось Департаментом научно-производственных исследований под руководством сэра Э. Эпплтона, проект носил кодовое название Тube Alloys Project. Кстати благодаря усилиям соавтора меморандума Рудольфа Пайерлса, немецкий коммунист Клаус Фукс, стал участником сначала британского, а затем и американского атомных проектов.

Он был хорошим другом Льва Ландау, с 1932 года возглавлявшего теоретический отдел Украинского физико-технического института в Харькове. Абсолютно бескорыстно помогавшего СССР Фукса возьмут «в разработку» в начале пятидесятых, из английской тюрьмы он выйдет летом 1959 года, станет директором германского Института ядерной физики и членом Академии наук ГДР, приведённая ниже служебная записка на имя Сталина составлена в большой степени на основании им переданных данных.

В своё время Вернадский предупреждал о возможности использования атомной энергии для военных целей, вскоре в СССР физики Юлий Харитон и Яков Зельдович определили, что цепная реакция возможна, если повышать концентрацию изотопа 235 и использовать в качестве замедлителя дейтерий. В первой советской ядерной лаборатории, руководимой бывшим консультантом IG Farben Ф.Ф. Ланге предложили вариант запуска цепной реакции и метод разделения изотопов урана в требуемом количестве.

В 1940 году Г.Н. Флёров и К.А. Петржак открывают предсказанное Вернадским спонтанное деление ядер урана. Сотрудниками лаборатории Украинского физико-технического института В.А. Масловым; В. С. Шпигелем и что самое интересное экс-сотрудником IG Farben Фрицем Ланге была подана заявка на патент от 17 ноября 1940 года:

«Формула изобретения: «Авиабомба или иной боеприпас, взрыв которой основывается на использовании цепной реакции деления ядра изотопа урана-235 при сверхкритической массе последнего, образующийся сочетанием нескольких субкритических масс, отличающийся тем, что с целью образования в нужный момент времени сверхкритической массы изотопа урана-235 заряд последнего в бомбе разделен на несколько частей рядом непроницаемых для нейтронов перегородок из взрывчатого вещества, например ацетил-серебра, которые уничтожаются путем взрыва в нужный момент».

Работу отклонили из-за плохо проработанной схемы уранового заряда, но схема атомного взрыва: сознание критической массы и инициирование цепной реакции впоследствии стала общепринятой. В 1946 г. на имя В.А. Маслова и В.С. Шпинеля было выдано свидетельство об изобретении атомной бомбы под названием "Атомная бомба, или иной боеприпас", а другие предложения зарегистрировали как изобретения - "Центрифуга для разделения изотопов" и "Способ разделения изотопов центрифугированием". Нетрудно заметить, что на момент патентования атомной бомбы, английский и американский проекты только набирали обороты, но в 1941 году в Германии также было подана патентная заявка о применении плутония в качестве взрывчатого вещества и сооружении малого реактора.

Еще одним физиком, покинувшим Европу в силу расовых законов был Лео Сциллард. Он убедил Эйнштейна известить президента США о том, что "элемент уран способен в ближайшем будущем … создавать исключительно мощные бомбы нового типа". В письме Эйнштейна содержались указания на то, что Германия запретила продажу урана из рудников Чехословакии, и что «сын германского статс-секретаря фон Вайцзеккер прикомандирован к Институту им. кайзера Вильгельма в Берлине, где теперь повторяются известные американские работы с ураном".

Письмо было передано Франклину Рузвельту через Александра Сакса (Alexander Sachs), бывшего одновременно большим другом и неофициальным советником президента, а также главой Департамента экономических исследований его Национальной Восстановительной Администрации (National Recovery Administration). Кроме того он также являлся вице-президентом компании Lehman Brothers, советником Военного Совета Нефтяной Промышленности (Petroleum Industry War Council), советником предшественника ЦРУ - Службы стратегических исследований (Office of Strategic Services (OSS), одним словом письмо передали посредством во всех смыслах «нужного» и благородного, возведённого в рыцарство английской короной человека.

Примечательным является то, что с будущим главой ЦРУ, Алленом Даллесом советник предшественницы знаменитого управления пересекся много раньше, на Парижской Мирной Конференции во время подписания Версальского договора, где Сакс был помощником Луиса Брандиса (Louis Dembitz Brandeis), представлявшего на конференции Американскую Сионистскую Организацию (Zionist Organization of America). Кроме того, Аллен Даллас был сотрудником юридической фирмы Sullivan & Cromwell, обслуживающей и компанию Lehman Brothers и компанию Goldman Sachs & C°.

После получения письма, в октябре 1939 года Рузвельт издал решение учредить свой «Урановый комитет» (S-1 Uranium Committee), куда вошел и сам Сакс. Через год, при содействии Объединенного комитета начальников штабов (U.S. Joint Chiefs of Staff) и Объединенного комитета нового оружия (U.S. Joint New Weapons Committee) в лице контр-адмирала В. Р. Парнелла и бригадного генерала Р. Дж. Мозеса, президент США даст указание о преобразовании комитета в подкомитет Исследовательского Комитета Национальной Обороны (National Defense Research Committee — NDRC), который возглавит президент Института Карнеги Ванневар Буш (Vannevar Bush), с 1936 года работающий над созданием прообраза современного компьютера – Rockefeller Differential Analyzer (RDA) на грант от Фонда Рокфеллера.

Также Буш был членом совета директоров компании-изготовителя урановых стержней Metals and Controls Corporation, в наше время вошедшей в состав лидера производства микросхем Texas Instruments, и еще членом совета директоров немецкого фармакологического концерна Merck & C°, позднее лидировавшего в расшифровке структуры ДНК. В 1941 году Буш напишет предложение Черчиллю, после чего США и Великобритания скоординируют свои исследовательские программы.

28 июня 1941 года NDRC прекратил своё существование, преобразовавшись в Управление научных исследований, еще через год Ванневар Буш представил Рузвельту план мероприятий по созданию атомной бомбы. В 1943 году ученик Нильса Бора, ведущий японский специалист по ядерной физике Иосио Нисина возглавит Project N. Под его началом японский «урановый комитет» объединил профессоров Риокити Сагане из Калифорнийского Университета, Бунсаку Аракацу и Масаси Кикути. Так началась гонка ядерных вооружений.

Началась она с охоты за специалистами, оборудованием и расходными материалами для экспериментов. Специалисты английской Secret Intelligence Service (SIS; MI6) вывезли Нильса Бора в Швецию, а оттуда в бомбовом отсеке английского истребителя в Великобританию. Пилот имел указание: при попытке немецких истребителей посадить британский самолет открыть бомбовой люк с учёным, позже Бор примкнёт к американскому «урановому проекту» под вымышленной фамилией Бейкер.

Показательным примером «урановой гонки» является факт появления в захваченном Харькове Фридриха «Фрица» Хоутерманса, которого в равной степени считают немецким, швейцарским и еврейским ученым, сотрудника лаборатории В. Гейзенберга, предложившего схему котла, в котором преобразование урана-235 проходит чрез стадию нептуния в элемент плутоний. Во время оккупации он уже в форме СС появился в городе одним из первых, и под его руководством была вывезено оборудование, приборы и документация Харьковского физико-технического института. В 1928 году Хоутерманс подружился с физиком Георгием Гамовым, в дискуссиях с которым рождалось объяснение звёзд. Позже Гамов, который, кстати, был школьным учителем Л. Троцкого, сбежит на Запад и станет Джорджем Гамовым.

В 1929 году Хоутерманс вместе с английским астрономом Робертом Аткинсоном провёл расчёты термоядерных реакций, протекающих в недрах звёзд. В 1935 году он приступил к работе в Украинском физико-техническом институте в группе консультанта I.G. Farben Фрица Ланге. В мае 1940 года Хоутерманс выслали в Германию, там он приступил к работе в лаборатории фон Арденне, где в августе 1941 года произвёл самый полный из известных в Германии расчётов атомной бомбы на основе трансурановых элементов, став по словам фон Арденне «опорой его команды».

На основании его расчетов Карл Вайцзеккер сделает вывод о возможности применения «элемента-94» (плутония) в качестве взрывчатки. «Подкинув» немцам расчёты, как пишет Дэвид Ирвинг «работа Хоутерманса» явилась как бы итогом и поворотной точкой всего немецкого атомного проекта», после войны Хоутерманс перебрался в Швейцарию, где основал в Бернском университете геофизическую лабораторию.

Еще в апреле 1939 года профессор Пауль Хартек и его ассистент доктор Вильям Грот информировали Управление вооруженных сухопутных сил Германии, что последние достижения в области физики открывают путь к изготовлению «взрывчатого вещества, которое по своей разрушительной силе на много порядков величины превзойдёт взрывчатые вещества обычных типов». Письмо попало в отдел научных исследований к доктору Курту Дибнеру, и его стараниями появилось отделение по «урановым исследованиям». В сентябре 1939 года Верховным командованием германской армии было принято решение о запуске проекта по созданию атомного оружия.

Когда в марте 1940 года ученик и зять Марии Кюри, Фредерик Жолио-Кюри сообщил министру вооружений Раулю Дотри о необходимости тяжелой воды для создания атомного оружия, то лейтенант военной разведки Жак Аллье доставил весь запас норвежского предприятия Norsk Hydro в объеме 185,5 кг. Norsk Hydro был основан Хансом Ольсеном, руководителем иностранного отдела нефтяного бизнеса Нобелей, являвшегося мужем Мины Нобель. Крупнейшим пайщиком предприятия с момента основания были Ротшильды, что даёт основания предположить, что они и стояли за Norsk Hydro, тем более, что с Нобелями их долгое время связывали картельные соглашения.

Норвежцы обладали мощными электролизными установками для производства водорода, питаемыми энергией норвежских водопадов, а производство тяжелой воды требовало большого количества электроэнергии. В мае Германия вторглась во Францию, но помощники Жолио-Кюри, физики Ганс фон Холбан и Лев Коварский, в соавторстве с которыми в марте 1939 года была написана статья для журнала Nature - «Высвобождение нейтронов в ядерном взрыве урана», успели переправить тяжелую воду в Англию.

В сентябре 1939 года А. Гитлер выступил в Данциге со словами: «Очень скоро может наступить момент, когда мы используем оружие, которое против нас никто обратить не может». Глава «британской научной разведки» физик Р.В. Джонс выдал прогнозный перечень, включавший «... бактериологическое оружие, новейшие газы, огнеметы, самолеты - снаряды, воздушные торпеды и беспилотные самолеты, ракеты дальнего действия, новые торпеды, мины и субмарины, смертельные лучи и магнитные мины...»

В 1941 году в Англии был заключён контракт с годовым сроком исполнения на изготовление 20-фазной модели аппарата для разделения изотопов методом диффузии получила фирма Metropolitan-Vickers, взявшая себе в консультанты компанию Imperial Chemical Industrials. Газодиффузионный метод, который в США будет носить название Project К-25 основан на многократной прокачке газообразного соединения урана через пористую перегородку, пропускающую изотоп с атомным весом 235.

Автором метода был немецкий барон Манфред фон Арденне, он не был физиком-атомщиком, но слыл блестящим экспериментатором, был автором 600 патентов, пионером телевидения и являлся для немцев таким, же культовым изобретателем, как для американцев Эдисон. С учётом того, что публикации по атомной проблеме в Германии были закрыты, откуда у англичан появился этот метод рассказать, пожалуй, смогут, только в MI6, с которым у «Metropolitan-Vickers» были, кстати, очень тесные связи.

«… в освоении производственного метода выделения урана-235 помимо ряда научно- исследовательских учреждений Англии непосредственное участие принимают Вульвичский арсенал, а также фирмы «Метрополитен-Виккерс», химический концерн «Империал Кемикал Индастриес». …Урановый комитет добивается кооперирования с соответствующими научно-исследовательскими организациями и фирмами США (фирма «Дюпон»), ограничиваясь лишь теоретическими вопросами. …профессор Бирмингемского университета Пайерлс определил теоретическим путем, что масса 10 кг урана-235 является критической величиной. …

Профессор Тейлор подсчитал, что разрушительное действие 10 кг урана-235 будет соответствовать 1600 т ТНТ. Вся сложность производства урановых бомб заключается в трудности отделения активной части урана-235 от других изотопов, изготовлении оболочки бомбы и получении необходимой скорости перемещения масс. По данным концерна «Империал Кемикал Индастриес» (ICI) для отделения изотопов урана-235 потребуется 1900 аппаратов системы доктора Френсис Симон стоимостью 3 300 000 миллионов фунтов стерлингов. При производстве таким заводом 36 бомб в год стоимость одной бомбы будет равна 236 000 фунтов стерлингов по сравнению со стоимостью 326 000 фунтов стерлингов 1500 т ТНТ».

Народный комиссар внутренних дел Л. Берия (из докладной записки И. В. Сталину)

Когда Жак Аллье вывозил тяжелую воду из Норвегии, то на треть это была вода IG Farben, который сначала приобрёл 26% Norsk Hydro, а постепенно, благодаря ухищрениям главы финансового департамента IG Farben Германа Шмица, довёл долю до 31 %. Это в свою очередь открыло ему доступ к членству в совете директоров и продукции фирмы, которой уже пользовался к тому времени австрийский физик Пауль Хартек, работающий в Гамбурге. Хартек с 1928 по 1933 год был ассистентом «отца химического оружия» Фрица Хабера в возглавляемом им Институте Кайзера Вильгельма. В 1937 году Пауль Хартек становится советником Управления вооружений сухопутных сил (HWA).

Возможно, что его доклад, сделанный в апреле 1939 года совместно с Вильгельмом Гротом в германском Имперском военном министерстве (RKM) о возможности применения цепной реакции в военных целях послужил причиной сентябрьской бравады Гитлера в Данциге. С этого момента Хартек ведёт свои разработки по изучению разделения изотопов урана для Управления вооружений сухопутных сил, с 1940 года уделяя совместно с Гансом Зюссом особое внимание использованию тяжелой воды для замедления нейтронов. Через год его отдел разработал аппарат, предназначенный для применения фирмой Norsk Hydro для получения тяжёлой воды посредством электролиза.

Как раз в это время, после 1940 года немцам достались акции Norsk Hydro, принадлежавшие французским финансистам, а немецкий концерн стал заведовать сбытом норвежской компании, а значит и распределением полученной тяжелой воды. Дело в том, компания Norsk Hydro входила в концерн Nitrogen Syndicate, где с 1929 года превалировала доля упомянутой в служебной записке английской Imperial Chemical Industrials, которая в 1930 году присоединилась к договору об ограничении производства синтетической нефти, подписанное Standard Oil, IG Farben, Royal Dutch Shell. В 1935 году IG Farben выступила консультантом ICI по строительству крупнейшего химического завода на северо-востоке Англии.

После войны Вернер Гейзенберг будет говорить, что «что немецким физикам очень повезло в том, что ход войны и действия правительства исключали любую серьезную попытку изготовления атомного оружия», через восемь лет после её окончания он напишет: «К сожалению, широко распространена легенда, будто бы в Германии делались попытки создания атомных бомб…». После войны Вернер Гейзенберг, Пауль Хартек, Курт Дибнер, Эрих Багге, Отто Хан, Карл Фридрих фон Вайзсакер, Карл Виртз, Хорст Коршинг и Вальтер Герлах были вывезены в Фарм Холл в Англии, где их переговоры якобы тайно записывались. Записи были рассекречены лишь в 1992 году, и согласно их содержания немецкие физики только и делали, что бесконечно спорили о моральных аспектах и невозможности применения атомного оружия.

Однако профессор университета Пенсильвании Пол Лоуренс Роуз считает: «версия о том, что учёные сопротивлялись Гитлеру – фикция», рассказывая распространённую «легенду» Гейзенберг лукавил, в 2002 году Институт Нильса Бора опубликовал неотправленные письма Нильса Бора своему ученику Вернеру Гейзенбергу: «…сильное впечатление на меня … произвела ваша абсолютная убежденность в том, что Германия победит и что поэтому глупо с нашей стороны проявлять сдержанность по поводу германских предложений о сотрудничестве. Я также отчетливо помню нашу беседу у меня в кабинете в институте, в ходе которой вы в туманных выражениях сообщили: под вашим руководством в Германии делается все для того, чтобы создать атомную бомбу… И если что-то в моем поведении и можно было интерпретировать как шок, так это реакцию на известие о том, что Германия энергично участвовала в гонке за обладание ядерным оружием...» - говорится в них.

Видимо под сильным впечатлением в 1943 году Бор попросил ученых Елизавету Мейтнер и Альфвена проинформировать советских учёных, в частности Капицу, что его посетил Гейзенберг, считавший, «что если война продлиться подольше, то ядерное оружие решит исход войны для Германии». Шокировал Гейзенберг и своего голландского коллегу Казимира Хендрика, заявив, что ему известно о существовании концентрационных лагерей, но «демократия не способна развивать достаточную энергию», а он «хочет, чтобы миром правила Германия». В пользу того, что Гейзенберг не был безобидным учёным, говорит желание союзников его ликвидировать; во время лекции в Швейцарской высшей технической школе в Цюрихе 18 декабря 1944 г. специальный агент Моррис Берг даже прошел предварительный инструктаж у Аллена Далласа в Берне.

В вопросах разделения изотопов Гейзенберг полагался на тяжелую воду, отсутствие технологической линии получения которой заставило И. Курчатова использовать менее производительный графитный замедлитель. К концу 1941 года для лаборатории в «вирусном доме» Германия вывезла из Норвегии 361 кг чистой D2O, при годовом объеме производства 1360 кг, через год – уже 800 кг, когда производство выросло до 4535 кг тяжелой воды в год. Завод, попасть на который можно было лишь по подвесному мосту, располагался среди гор так, что в течение месяца туда не попадал ни один луч солнца. Рабочих, чтобы они получали дневную норму солнечного освещения, по канатной дороге поднимали на соседнее плато.

Несмотря на столь скрытое расположение, предприятие подверглось бомбардировке войск антигитлеровской коалиции, а 20 февраля 1944 года её разведка подорвала паром, перевозивший через озеро Тинсьё пятнадцать тонн наработанного запаса оксида дейтерия. Проводивших операцию союзников не остановило даже то, что вместе с паромом на дно пришлось отправить четырнадцать норвежцев. В результате инцидента Гейзенберг отстроит для выработки тяжелой воды бункер непосредственно в своей лаборатории. Почему норвежский завод не подвергли бомбардировке ранее, остаётся загадкой.

Возможно ли предположить, что историей с опубликованными «секретными разговорами немецких физиков», показательно демонстрирующими неспособность Третьего Рейха создать атомное оружие Гейзенберг просто передал исторические права на его изобретение США, что было им необходимо для политической игры, а в обмен «купил» себе историческую неприкосновенность и непричастность к нацистскому движению?

Еще до начала Второй Мировой английская газета Daily Mirror предположила что специалисты BASF, концерна IG Farben в Опау разрабатывают атомную бомбу, наблюдая ситуацию военный представитель американского комитета S1 писал: «… зная на собственном опыте, какие грандиозные масштабы должны иметь заводы по выделению урана-235, мы были уверены, что подобные заводы, если бы они существовали в Германии, были бы уже замечены».

Инструктируя пилотов, руководитель лондонского отдела авиационной разведки научных объектов атомного проекта доктор Р. Джонс просил особо обратить внимание на наличие мощной электрической сети и резервуаров с водой. В служебной записке на имя Сталина говорилось, что для исследований «…используется урановая руда, наиболее значительные запасы которой имеются в Канаде, Бельгийском Конго, в Судетах и Португалии» - в 1938 происходит аннексия Судетской области, с переходом предприятий под контроль IG Farben, при этом запасы урановых предприятий немцами перестают продаваться, т.е. становятся стратегическим ресурсом. Ставился вопрос и о Конго:

Председателю Германского колониального союза рейхcштатгальтеру фон Эппу

Многоуважаемый господин рейхcштатгальтер!

«К основной германской колонии должна бы отойти также часть бывшего Бельгийского Конго, а именно та часть с меднорудным районом Катанга, которая примыкает с востока к Германской Восточной Африке и Северной Родезии. Это должно было быть сделано независимо от экономических причин, речь о которых будет идти ниже, а также исходя из других соображений…»

Фон Корcвант гаулейтер для особых поручений и ранее уполномоченный отдела экономической политики имперского управления НСДАП.

Условия сепаратного мира, обсуждавшиеся Герингом и сыном лорда Ренсимена со стороны Англии 12 августа 1939 года предполагали возврат немецких колоний, марокканских портов и передачу Германии именно Бельгийского Конго, что на тот момент сделало бы Третий Рейх монополистом атомного сырья. Урановые рудники в заблаговременно аннексированных чешских Судетах находились в Йоахимштале, за которыми последовала оккупация Норвегии и следующего звена в технологической цепочке – завода по производству тяжелой воды.

« … внимание разведывательных служб было сосредоточено на урановых рудниках в Йоахимштале. Весь этот район был тщательно исследован с помощью самолетов разведывательной авиации. По заданию майора Калверта специалисты в области фотографии изучали полученные снимки в поисках мест строительства новых шахт и другой деятельности».

Дэвид Ирвинг, "Ядерное оружие Третьего рейха. Немецкие физики на службе гитлеровской Германии"

Выбор места для завода по обогащению урана должен был обеспечивать расход воды в размере 100 м3 в минуту и электрическую мощность около 100 тысяч киловатт. Здесь необходимо обратить внимание на Аушвиц - завод Farben IG по производству синтетической резины, главным технологом производственных линий которого и был Отто Амброс:

«Это был величайший провал I.G. Farben, несмотря на то, что завод потреблял электроэнергии больше чем Берлин, на 900 миллионов рейхсмарок инвестиций и 25 000 заключенных, которые работали пока не упадут замертво, ни единого фунта синтетической резины не было произведено».

Пол Мэннинг «Мартин Борман – Нацисты в изгнании»

Современный исследователь, работы которого основаны на материалах Национального архива США, Картер П. Хидрик связался со специалистом в области производства синтетической резины из Хьюстона Эдом Лэндри, сообщившим, что «это был не завод резины – Вы можете поставить на это свой последний доллар». Ответственный в I.G. Farben за производство синтетического топлива Генрих Бьютефиш (Heinrich Butefish) утверждал, что причина бомбардировок заводов концерна кроется в попытках ликвидировать производство тяжелой воды, так как по производственным мощностям с союзниками есть "джентльменское соглашение" об их неприкосновенности.

То есть все основания подозревать, что производство синтетической резины, которую так и не произвели, лишь прикрытие, а комплекс I.G. Farben AG в Аушвице, на самом деле, являлся аналогом американского гигантского комплекса по разделению изотопов в американском городке Ок-Ридж. Помимо высокого потребления электроэнергии необходимо обратить внимание на хорошую транспортную развязку и близость к водным ресурсам Аушвица, кроме того завод располагался неподалёку от многочисленных исследовательских лабораторий по разработке новых технологий в Тюрингии и на то, что в последние месяцы войны многочисленные отряды удерживаются в Норвегии, а многочисленная армия части ге­нерал-фельдмаршала Шернера обеспечивала оборону Бреслау и Праги даже после падения Берлина, обеспечивая заявление, сделанное Альбертом Шпером в январе 1945 года: «Нам нужно продержаться еще один год, и тогда мы выиграем войну. Существует взрывчатка размером всего со спичечный коробок, количества которой достаточно для уничтожения целого Нью-Йорка». Сюда же рвались союзники, пересекая 18 апреля чешскую границу.

Мнение Гейзенберга по вопросу Projekt U не может быть единственным, как пишет немецкий историк Райнер Карлш: «Традиционный подход не учитывает, что существовали другие группы ученых», к примеру, ядерная лаборатория работала при концерне Круппа, куда было передано 1200 тонн урана. Как пишет А. Шпеер в «Воспоминаниях»: «Во время одного из посещений крупповских заводов мне показали отдельные компоненты нашего первого циклотрона».

Вторым проектом, реализуемом в рамках корпораций была «Научно-исследовательская лаборатория Siemens» (Siemens Forschungslaboratorium II), руководителем которой с 1922 по 1945 год был Нобелевский лауреат Густав Герц, племянник знаменитого Генриха Герца. Из-за еврейского происхождения Герц был вынужден отказаться от профессуры, но видимо в качестве «экономически ценного еврея» продвигал атомную программу в нацистской Германии. Еще в 1938 году председатель президиума Siemens & Halske фон Боуль предложил директору Физического института Лейпцигского университета профессору Г. Гофману создать циклотрон.

«О подлинной роли частных промышленных структур в атомной программе Третьего рейха свидетельствует и то, что промышленные монополии были не простыми исполнителями заказов военных властей. Их действия по обеспечению тяжелой водой, строительству циклотронов, созданию второй базы по производству урана, изготовлению оборудования для обогащения урана 235 в целом ряде случаев являлись инициативными и опережали соответствующие распоряжения Управления сухопутных сил».

А. Комогорцев, Н. Непомнящий «Аненербе и высокие технологии Третьего рейха»

Берлинскую ядерную лабораторию Манфреда фон Арденне, проект Kerwaffenprojekt и «Ведомство по особым физическим вопросам» финансировал рейхсминистр почты Третьего рейха Карл Онезорге (Karl Ohnesorge). Он был дружен с личным фотографом Гитлера Хайнрихом Гофманом, и фюрер был работой Онезорге: «Послушайте, господа, в то время как вы, специалисты, ломаете головы над тем, как выиграть эту войну, является наш почтмейстер и приносит нам готовое решение!». Таким образом, вопреки преподносимому мнению, Гейзенберг не был самым осведомлённым в развитии проекта «U»:

«В начале 1943 г. вес работы по урановой проблеме были переданы в Госу­дарственный исследовательский совет (Райхсфоршунгсрат), руководи­телем которого был Геринг…Непосредственным организатором и руководителем всех работ по урановой проблеме являлся доктор Дибнер, который оставался на месте, несмотря на все перемещения высшего руководящего состава — Шуман, Эзау, Герлах».

Отчет о работе оперативно-чекистской группы генерал-майора т. Кравченко в области выявления данных по проблеме № 1 […] 12 ноября 1945 г. Совершенно секретно

Профессор Абрахам Эзау еще в 1939 году в здании министерства просвещения рейха провёл секретное совещание по вопросу работ с окисью урана. Независимо атомные исследования велись Объединённым фондом военно-научных исследований СС, под руководством генерала Шваба и Управлением по вооружению (Heereswaffenamt). В управлении сухопутных сил исследовательским отделом руководил профессор Берлинского университета Эрих Шуман, в 1944 году сумевший получить температуру и давление, необходимые для старта ядерной реакции. Совместно с ним в проекте Управления вооружения сухопутных сил работал Курт Дибнер, с сентября 1939 года работы курировал институт Кайзера Вильгельма под руководством Вальтера Герлаха, что в целом даёт порядка пяти независимых исследовательских групп.

Необходимо обратить внимание на то, что вес боевой части немецкой баллистической ракеты V-2 проектировщикам указывали физики-ядерщики. В докладах, подготовленных весной 1945 года начальника ГРУ И. Ильичева и главы «атомного проекта» И. Курчатова, в хранящемся в президентском архиве письме И. Курчатова к Л. Берии по данным «О немецкой атомной бомбе», советский академик приводит “... описание конструкции немецкой атомной бомбы, предназначенной к транспортировке на “Фау”.

Работами по созданию «орудия возмездия» руководил обергруппенфюрер СС генерал-лейтенант Ганс Каммлер, с февраля 1942 года глава Главного экономического управления (группы С) СС, в частности именно он руководил строительством Аушвица для IG Farben. Необходимо отметить организаторские способности Каммлера, с 1 марта 1944 года он руководит строительством подземных заводов, уже через три месяца Гиммлер доложил Гитлеру, что за восемь недель было сдано десять подземных авиационных заводов.

Один из таких комплексов площадью около 300 тысяч кв. метров, возведённых у городка Санкт-Георг-ан-дер-Гузен под руководством Каммлера, лишь в конце 2014 года обнаружил австрийский режиссер-документалист Андреасом Зульцером, используя для поисков документ Управления стратегических служб США и счётчик Гейгера. Правой рукой Каммлера был генеральный директор завода Skoda штандантерфюрер СС Вильгельм Фосс, в их распоряжении находилось подразделение СС «Исследования, разработки, патенты» под руководством обергруппенфюрера СС Эмиля Мацув. С начала 1944 года атомной программой по указанию Геринга руководит Вальтер Герлах, в мае он подготовил отчёт «Опыты возбуждения ядерных реакций с помощью взрывов».

Есть все основания предполагать, что к созданию «wunderwaffen» («чудо-оружия») немцы были очень близки. Начинавший в лаборатории физики «Bayer-Werke» Вальтер Герлах 16 декабря 1944 года напишет Мартину Борману: «…я уверен, что в настоящее время, несмотря на то, что по сравнению с США мы привлекаем к данным исследованиям гораздо меньше средств и людских ресурсов, мы все еще значительно опережаем американцев в этой области», он же проговорится о работах над термоядерным расщеплением на исследовательском полигоне Куммерсдорфе под руководством доктора Дибнера.

Немецкий историк Райнер Карлш в 2005 году выпустил книгу, где утверждалось, что немцы с октября 1944 года по апрель 1945 провели по меньшей мере три успешных испытания атомной бомбы, свидетельство об одном из которых до сих пор хранится в архиве Арнштадта. Косвенно это подтверждается наличием специального письма с предупреждением начальника штаба генерала Эйзенхауэра на случай, если атомное оружие будет применено, то: «радиоактивные вещества обладают весьма эффективным поражающим действием». Американцы допускали наличие немецкого атомного оружия, историк Вольфганг Шваниц из Принстона приводит документ из Национального архива США, датированный январём 1945 года, где немецкая атомная программа определена как «сильная» и «быстроразвивающаяся».

«Систематические бомбардировки городов, в которых находились ука­занные выше лаборатории и заводы, а также быстрое продвижение Красной Армии и союзников, поставили германские научно-исследовательские орга­низации, занимавшиеся проблемой № 1, в чрезвычайно тяжелое положение… Почти все здания лаборато­рий уничтожены бомбардировками и пожарами, имущество их подверглось многократным эвакуациям.

Отчет о работе оперативно-чекистской группы генерал-майора

т. Кравченко в области выявления данных по проблеме № 1

12 ноября 1945 г. Совершенно секретно

Однако выхватить победу из челюстей поражения в «пять минут пополуночи» фюреру помешало стремительное приближение советских войск и бомбардировки «союзников». 23 августа 1943 года закончилась Курская битва, советские войска вышли к Днепру, стало очевидно, что очень скоро они окажутся в Европе. Показательно совпадение, что на следующий день на Квебекской конференции Рузвельт и Черчилль объявили об открытии второго фронта к маю 1944 года.

Совпадения и разрушительные бомбардировки объясняют слова генерал-лейтенанта Лесли Гровса, сказанные им сразу после Курского сражения: «Мы должны теперь стремиться сохранить втайне от русских наши открытия...». Кстати, именно с подачи Гровса подряд на строительство завода по производству атомного оружия получила компания E.I. du Pont de Nemours & C°, до этого совместно с Union Carbide & Carbon Corporation (после слияния Dow Chemical Company) являвшейся подрядчиком по наработке необходимого количества урана, в 1943 году к урановой проблеме подключилась Monsanto Chemical C°, эксплуатацию завода поручили фирме Eastman Kodak.

Все эти корпорации через швейцарский офис структурно входили в Farbenindustrie I.G., так что, говоря «наши открытия ...», заместитель начальника инженерных войск по строительству Гровс не сильно лукавил душой. В 1944 году британские ВВС уничтожили предприятие Degussa, на котором производилась очистка урана, в следующем году по распоряжению Гровса 612 летающих крепостей обрушили на поставлявший урановый металл завод Auergesellschaft, с зубной пастой которого экспериментировал Джеймс Чедвик, 1506 тонн фугасных и 178 тонн зажигательных бомб, стерев его с лица земли.

Логику, так называемых «союзников» можно понять: пока Гитлер оплачивал грабежом восточных территорий поставки необходимых ему для захвата новых территорий материалов, игра шла своим чередом. Но вопрос в том, как он себя поведёт, если «пять минут пополуночи» достанет из рукава «взрывчатку размером со спичечный коробок». Кроме того, Красная Армия движется такими темпами, что придёт в Берлин на готовое до наступления «пяти минут пополуночи», а это влечёт за собой пересдачу карт Второй Мировой и поэтому все действия союзников после августа 1943 года это битва за наследие Третьего Рейха и место банкующего.

С момента основания S-1 Uranium Committee Гровс принимал участие в его заседаниях со стороны военных, после очередного заседания в 1942 году строитель циклотронов Эрнест Лоуренс и его друг и коллега Роберт Оппенгеймер повезли сотрудников комитета и военных в знаменитую Богемскую рощу (Bohemian Grove), в тени деревьев которой и был окончательно сформирован не менее знаменитый «манхэттенский проект» - Manhetten Engeniering District (Нью-Йорк), под командованием полковника Джеймса М. Маршалла, научным руководителем которого стал Роберт Оппенгеймер, а общее руководство осуществлял Лесли Гровс.

Государственный департамент США о проекте атомной бомбы будет извещён только в феврале 1945 года в канун Ялтинской конференции и то только «в силу некоторых обстоятельств». Кроме того, когда для технологических линий завода Y-серии (атомный проект) потребовалось десять тонн серебра, полковник Маршалл встретился со вторым секретарём казначейства США Д. Беллом и договорился, что позаимствует их в хранилище Вест-Пойнта, а работники «серебряного Форт-Нокса», не только оставят это втайне, но даже не отразят на балансе.

Такое свидетельство того, что «государственные органы США» являются лишь ширмой, за которой реализуются частные интересы узкой группы лиц, откровенно описано в мемуарах непосредственного участника событий Лесли Гровса. В ноябре 1944 года Объединенный комитет начальников штабов США организовал Комитет промышленно-технической разведки с задачей “поиска в Германии технологий, полезных для послевоенной американской экономики”, только в один подкомитет входили 380 специалистов, представляющие интересы семнадцати американских компаний.

В рамках проекта Ванневар Буш и Лесли Гровс станут вдохновителями операции, которую Гровс назовёт своей фамилией в греческом переводе "Рощи" - Alsos. В состав комиссии вошёл член Национальной Академии Наук США, физик Сэмюэль Гоудсмит, с задачей собрать информацию по крайней мере о десяти научных программах, развиваемых в Германии. Представительские функции в странах Европы выполнял майор Р. Фурман.

Однако самым примечательным участником миссии был Борис Теодор Паш (Boris Theodore Pash) или Борис Фёдорович Пашковский, сын православного священника и секретаря миссии РПЦ в Сан-Франциско в эмигрантских кругах заработавший себе прозвище «Вий». Его первой операцией было участие в депортации японского населения в американские концентрационные лагеря. Операция Alsos была настолько секретна, что в управлении военной разведки в дела миссии посвятили только полковника Чарльза Николаса, в штабе Эйзенхауэра о её существовании знал также только один офицер, а на конечном этапе операцией руководил шеф органов безопасности всего проекта по созданию атомного оружия Project Y полковник Лансдейл.

Если в первой части операции в Италии команда Паша состояла из четырёх переводчиков, четырёх сотрудников контрразведки и четырех научных сотрудников, то размах охоты за немецким ядерным потенциалом показывает состав группы в 480 человек и 24 учёных. В первую очередь они пытались отыскать лаборатории по обогащению урана по пробам воды. Один из сотрудников миссии Роберт Блейк в шутку выслал бутылку вина с просьбой оценить и его, получив ответную секретную радиограмму: «Вода отрицательна. Вино обнаруживает активность. Посылайте еще». Сотрудники миссии решили, что их юмор оценён, после чего майор Фишер так увлекся коллекционированием и пересылкой «образцов» вина, что был принят местными французами за американского винодела. До начала операции полковник Паш находился в Лондоне, ожидая высадки союзных войск, под прикрытием которых должна была работать его миссия.

"Чтобы обеспечить наши интересы, я вынужден был пойти на довольно рискованное мероприятие, которое впоследствии стало известным под названием "операция "Убежище". По этому плану американские части должны были продвинуться в интересующий нас район, овладеть им и удерживать его до тех пор, пока нужные люди будут захвачены и допрошены, письменные материалы разысканы, а оборудование уничтожено."

Лесли Гровс «Теперь об этом можно рассказать. История Манхэттенского проекта», 1964 г.

6 мая 1945 года Дёниц отдал приказ немецким войскам не оказывать сопротивления двигающимся к Праге американским подразделениям. В этот же день 3-я американская армия Джорджа Паттона, игнорируя подписанные между СССР и находящимся в изгнании чешским правительством договорённости, а также достигнутые союзниками в ходе Ялтинской конференции соглашения о зонах влияния, пересекли чешскую границу. Американцы удерживали заводы Skoda до появления частей Красной Армии. Именно на территории завода Skoda располагался Специальный штаб Каммлера (Sonderstab Kammler), откуда осуществлялось руководство всеми высокотехнологичными разработками Третьего рейха.

Когда советские войска заняли расположенный в советской зоне оккупации научно-исследовательский центр в Нордхаузене, выяснилось, что оборудование и сотни ракет «А-4»(«V-2») уже вывезены американцами. Справедливости ради надо заметить, что такое же отношение было к договорённостям с английскими «союзниками», несмотря на то, что Управления Специальных Операций (УСС) Великобритании и США действовали совместно, координируясь штабной секцией G-3, под командованием генерал-майора Буль, позднее переименованную в Штаб специальных войск (ШСВ).

«30-й штурмовой отряд, сотрудники организации Моnuments Men, участники проекта TICOM и операции «Алсос» — все они двигались в авангарде каждой армии Западных союзников в поисках немецких военных технологий, награбленного нацистами имущества и спрятанных сокровищ. Работа их была настолько закрытой, что лишь сегодня подвиги этих людей становятся известными из документов, многие годы хранившихся под грифом секретности».

С. Данстен, Д. Уильямс «Серый волк. Бегство Адольфа Гитлера»

У англичан поисками технологий занимались “Т-войска”, в частности помощник директора секретной службы ВМФ, адмирала Д. Годфри Ян Флеминг, автор детективов о Джеймсе Бонде, присутствовавший на суде по делу Metropolitan-Vickers в качестве журналиста. Его «Особое инженер­ное подразделение Бригады специального назначения» входило в Управление совместных морских операций адмирала лорда Лу­иса Маунтбеттена, впоследствии его переименовали в «30-й разведывательный отряд» по номеру кабинета в здании Ад­миралтейства на улице Уайтхолл в Лондоне, который занимала легендарная секретарша Флеминга мисс Маргарет Пристли, пре­подаватель истории в Университете Лидса и прообраз мисс Манипенни в романах о Джеймсе Бонде.

С Яном Флеменгом сотрудничал член специальной структуры, созданных в 1943 году французских тайных вооруженных сил (FFC), под названием «Марко Поло – Промонтуар» - Жак Бержье. Настоящее имя этого уроженца Одессы было Яков Михайлович Бергер, с 1936 года он ассистировал физику Андре Хельбронеру в исследованиях торможения электронов в тяжелой воде. В ноябре 1943 года Бержье был арестован и оказался в Маутхаузене, после окончания войны продолжил поиски немецких ядерных технологий в специальной службе Direction générale des études et recherches. После войны Бержье напишет: «Нам было известно, что в Германии упорно велись работы над расщеплением ядра. Сейчас можно сказать прямо, что союзники недооценивали значение этих работ. Секретные обзоры – в частности, обзор профессора Гаудсмита – страдали неполнотой и каким-то блаженным оптимизмом. В области атомных исследований немцы продвинулись гораздо дальше, чем принято думать».

«По мере того, как союзнические армии всё глубже проникали на территорию германского фатерлянда, группы учёных и специалистов отправлялись рыскать по Райху, выискивая немецкие патенты, секретные оружейные разработки, и, прежде всего, выясняя, в каком состоянии находится немецкий проект атомной бомбы».

Джозеф П. Фаррел «Райх Чёрного Солнца»

Если бы не жертвенный героизм Бориса Пашковского не было бы ни Хиросимы, ни Нагасаки. 16 кубиков радия из немецкой лаборатории города Вайда, находящегося всего в 10 км от стремительно приближающегося восточного фронта «атомный шпион» вывез на своём «виллисе» в обычной сумке, отчего получил радиоактивный ожог бедра.

Подобная самоотверженность продиктована отчаянной ситуацией с американским Project Y: «Основной темой была проблема обеспеченности проекта урановой рудой. По мере обсуждения выяснилась весьма неблагоприятная ситуация» - вспоминал руководитель программы Л. Гровс. Когда в 1944 году Рузвельт и Черчилль договорились применить бомбу против Японии, наполнять её было нечем, на совещании в октябре 1942 года определили, что для бомбы необходимо от 4 до 40 килограмм плутония.

Такая неопределённость поставила Гровса в положение «повара, которому приказано обслужить неизвестное количество гостей: или 10, или 1000» и совершенно не позволяла определить масштабы строительства необходимых промышленных установок, немецкие же учёные определили пределы потребности в границах от 10 до 100 кг уже в начале 1940 года. Кроме того американские ученые всё еще не могут точно определиться с методом разделения изотопов, а менеджмент DuPont сразу сослался на то, что они химики, а не физики и пока тоже не знают как теоретические наработки воплотить в технологические линии.

В Германии же с начала 1940 года параллельно разрабатывалось несколько методов обогащения урана: масс-спектрометрический метод, метод изотопного шлюзования, метод ультрацетрифугирования. В ноябре 1943 года была закончена первая очередь Клинтонского инженерного завода Y-12 в Ок-Ридже, который оставался единственным производящим предприятием вплоть до 1946 года. По свидетельству руководителя проекта Лесли Гровса к концу 1943 года американцами было наработано 2 миллиграмма (!) плутония, чуть больше в 1944-ом, «получить слегка обогащенный уран к 1января 1945 г. не удалось», тем временем в Германии, согласно показаниям данным советской разведке Николаусом Рилем, к концу войны было произведено 20 тонн «чистых препаратов урана».

В Германии циклотрон оружейного предприятия Anschütz были пущены в серию. Согласно докладной записки начальника 4-го спецотдела НКВД СССР В. А. Кравченко от 12 ноября 1945 года «в Германии было около 10 тонн металлического урана при сырьевом запасе в 1944 году около 500 тонн чистой окиси урана, около 2 тонн тяжелой воды из Норвегии».

9 сентября 1944 года группа Alsos в составе Гоудсмита и Калверта прибыли в столицу Бельгии, получив доступ к данным бельгийской копании Union Miniere du Haut-Katanga. Урановая руда Union Miniere de Haut Katanga из района об обязательном контроле над которым в своём письме упоминал фон Корcвант была обнаружена в 1922 году и являлась для Гровса «единственной надеждой», в первую очередь, потому что содержала 65 процентов чистой окиси урана, тогда как сырьё из Канады и Южно-Африканского Союза (в настоящее время ЮАР), контролируемое Великобританией, лишь десятые и сотые доли процента. С 1928 года добычу из района Катанга как и 70% всего хозяйства Конго контролировал конгломерат Societe Generale de Belgique, его глава Эдгар Сенжье, видимо не дожидаясь применения расовых законов, уехал из Бельгии в США в 1940 году, а уран послужил материалом для немецкого проекта Projekt U и американского Project Y.

По документам с 1940 года Union Miniere du Haut-Katanga обслуживала резко возросшие заказы урана от немецких фирм, изучая которые Гоудсмит и Калверт установили, что в 1940 году 60 тонн соединений урана приобрела Auergesellschaft и некоторое количество ушло через год немецкой компании Degussa. Кроме того, документы зафиксировали необычно крупную поставку урана немецкой компании «Рогес» в июне 1942 года. Около 115 тонн очищенного и частично очищенного уранового сырья, а также 610 тонн неочищенного сырья, 17 тонн урановых сплавов и 110 тонн отбракованного материала были закуплены Германией в 1943 году. Затем в том же году в Германию было отправлено еще 140 тонн очищенных урановых материалов. Это сырьё в разной степени готовности собирал Борис Пашковский.

В своих мемуарах Гровс сетует, что 40 тонн найти так и не удалось. 19 мая в Портсмуте (Portsmouth), штат Нью-Гемпшир капитулировала подводная лодка “U-234” из норвежского Кристиансанда (Kristiansand) с 560 кг уже обогащенного урана на борту, другой лодкой была “U-401” из немецкой военно-морской базой Вильгельмсхафен также с грузом окиси урана. Он должен был быть доставлен в Японию, и узнав о намерении капитана Хаазе сдаться, четыре японских офицера, находившихся на борту лодки покончили жизнь самоубийством. 15 октября 1945 года официально прекратила свою работу миссия Alsos и Гоудсмит объявит, что «немецкие исследователи постоянно делали серьёзные научные ошибки, были высокомерны и самодовольны и усердно служили гитлеровскому режиму», на само деле есть все основания предположить, что

"Они сбежали с награбленными богатствами Европы, ракетными науками и еще более экзотическими технологиями, некоторые из которых были настолько передовыми, что они до сих пор остаются засекреченными в папках правительства США"

Джим Маррс (Jim Marrs) "Восход Четвертого рейха " (The rise of fourth Reich)

Таким образом, успев построить лишь одну очередь завода в Ок-Ридже, который к 1945 году изготовил ничтожное количество необходимого урана, американская закулиса умышленно выжидала, когда советские войска выбьют дух, из ставшего опасным для них протеже Гитлера, чтобы воспользоваться выкраденными технологиями быстро скончавшегося «тысячелетнего рейха» для установления собственного мирового господства. А чтобы скрыть воровство от СССР, еще формально считавшегося союзником, Гейзенберг был вынужден рассказывать, что немецкие ученые во всём ошиблись и ничего не добились.

Мистик, писавший прославляющие Гитлера книги, и дипломат Мигель Серрано считает, что не только уран, но и атомные бомбы, сброшенные на японские города были немецкого происхождения. По его мнению после поражения Третьего Рейха пять немецких атомных бомб попали в руки союзников. Созданы они были путем применения «имплозивной науки», в которой немецкий эксперимент с атомными бомбами были лишь одним из этапов «в долгой серии более важных и глубинных исследований». При этом показательна послевоенная связь Мигеля Серрано с одним из основателей и первым директором Аненербе Германом Виртом.

В связи с этой историей примечательно и то, что в рамках программы Alsos французские спецслужбы разыскивали и загадочную личность с псевдонимом Фулканелли, в июне 1937 года встречавшимся с Фредериком Содди и сообщившего тому, что «алхимики основывали свои исследования на моральных и религиозных воззрениях, в то время как современная физика родилась в XVIII веке из развлечения нескольких вельмож и богатых вольнодумцев».

Вывезенный группой Alsos в Великобританию руководитель гёттингенского отделения института кайзера Вильгельма Карл фон Вейцзекер, говоря об атомной бомбе, пророчески заметил: «Если бы американцы и англичане были порядочными империалистами, они уже завтра бы сбросили ее на Россию. Впрочем, они никогда не сделают этого. Скорее они сделают  из  нее политическое оружие. Конечно, это неплохо».

В первую очередь за выступление против СССР выступал Черчилль, но его попытки привлечь в этом вопросе на свою сторону Рузвельта не увенчались успехом. Аналогично ситуацию описывает американский исследователь Тернер: «Рузвельт не был склонен быть втянутым в формирование объединенного фронта против Сталина». 12 апреля 1945 года команда лейтенанта Лансдейла обнаружила запасы урана в Штассфурте. В этот день американский президент после послания И. В. Сталину с твердыми пожеланиями сохранить тесный союз и дружбу, но получил обширное кровоизлияние в мозг и через несколько часов неожиданно скончался. Как вспоминал сотрудник пресс-бюро английского посольства в Лиссабоне Э. Н. Дзелепи: «смерть Рузвельта воскресила, последнюю надежду Гитлера», угасшую лишь после стремительной атаки на Берлин.

«… но против этой войны с СССР  возразил первым президент США Франк Делано Рузвельт и почему-то после этого… внезапно скончался, а затем в июне месяце 45-го года крест поставил Имперский генеральный штаб Великобритании…».

Леонид Ивашов «О переформатировании этого мира» 2013 г.

Смерть влиятельного союзника была настолько неожиданной, что Сталин написал личное письмо вдове Элеоноре Рузвельт с предложением отправить в США своего личного доктора для проведения вскрытия, которое было отвергнуто. Отказ неудивителен в свете заявления миссис Рузвельт в теледебатах с лидером лейбористской партии Хью Гейтскеллом и философом Бертраном Расселом: «пусть человечество лучше погибнет, чем победит коммунизм». Уже через неделю труп президента доставили в его имение, вопреки всем правилам не проведя вскрытия и не дав проститься с телом. Он не успел произнести подготовленную для конференции ООН в Сан-Франциско речь: «…нужно навсегда положить конец этому нерациональному, неразумному способу разрешения разногласий между правительствами путем массового уничтожения людей». После известия о смерти американского лидера Мартин Борман предсказывал «полную переме­ну отношения Западных держав к советскому наступлению в Ев­ропе» и возможность сепаратного мира.

Так и произошло, через несколько дней после смерти Франклина Делано Рузвельта года помощник военного министра США и президент General Motors Джон Д. Маклой, являвшийся главным поставщиком товаров для военного ведомства, принял участие в закрытой встрече, прошедшей в Госдепартаменте 15 апреля 1945 года. Собравшиеся обсуждали, как переформатировать симпатизирующее СССР общественное сознание американцев и направить военные интересы общественности с Германии на Советский Союз. На самом деле подобный разворот «союзников» был определён еще в 1943 году предшественником ЦРУ – Управлением стратегических служб (УСС) США, которое к началу Квебекской конференции составило утверждённый Объединенным комитетом начальников штабов США «Меморандум № 121», третий пункт которого гласит: «Попытаться повернуть против России всю мощь непобежденной Германии, пока управляемой нацистами или генералами». Такой разворот реализовывался на деле, чему явно мешала принципиальная позиция Рузвельта:

«Спустя много месяцев после капитуляции Германии в английской зоне оккупации продолжали существовать в полной неприкосновенности одетые в военную форму ча­сти германской армии общей численностью почти в пол­миллиона человек; американские военные власти в сво­ей зоне оккупации начали снаряжать и вооружать под видом «рабочих рот» и всевозможных «охранных ча­стей» тысячи польских, югославских и украинских фашистов».

Альберт Кан «Измена Родине. Заговор против народа»

В мае 1945 года под надзором фельдмаршала Монтгомери возникло новое немецкое формирование – группа «Норд-вест» и назначен её командующий – фельдмаршал Буш. При каждом из немецких командующих состоял английский военный советник-контролер. Официально для внешнего мира считалось, что эта система создана для «расформирования» немецких войск.

22 мая был утверждён план «Немыслимое», предполагавший начало Третьей Мировой войны 1 июня 1945 года с удара по советской группе войск полумиллионной группировкой англо-американских сил и стотысячными остатками вермахта через северную Германию. Согласно этого плана предполагалось отбросить Советские войска к довоенным границам, под давлением начала бомбардировок Москвы заставить Сталина уйти в отставку, сменив государственный строй СССР.

Преемником на посту президента США стал вице-президент Гарри Трумэн, в последние месяцы возглавлявший Специальный комитет Сената по вопросам национальной оборо­ны, который занимался расследованием крупных расхождений в расходовании средств, предназначенных для Военного ведомст­ва. Только став президентом, Трумэн был посвящен, что расходование средств связано с «Манхэттенским проектом».

В мае же был учрежден комитет по применению нового оружия, куда вошли Министр Обороны США Генри Л. Стимсон, Ванневар Буш, президент Гарварда химик Джеймс Конант, Госсекретарь США Джеймс Бирнс. Для решения технических вопросов при комитете состояла Научная комиссия в составе Оппенгеймера, Лоуренса, ответственного за разработку самой бомбы Комптона и Ферми. Трумэн добивался отсрочки последней трехсторонней встречи в Потсдаме, выжидая, когда американские ученые создадут «позицию атомной силы» для его переговоров с советскими руководителями, рассчитывая «получить дубину, чтобы ударить по этой стране».

В день прибытия американской делегации в Берлин 16 июля 1945 г. прошло удачное испытания атомной бомбы, очевидцы вспоминали изменение в манере поведения Трумэна и Черчилля после известия об успешном испытании атомной бомбы. Однако когда президент США сообщил Сталину об обладании новым сверх оружием, однако тот прореагировал настолько сдержанно, что Трумэн и Черчилль подумали, что советский лидер просто не понял, о чем идет речь, и их попытка оказать давление на советского руководителя успехом не увенчалась. «Было очевидно, что атомная бомба не занимала никакого места в напряженных трудах и заботах» - вспоминал Черчилль о Сталине и своём провале шантажа: «Этой последней конференции, в Потсдаме, суждено было прозвучать похоронным звоном для моих надежд». 25 июля премьер-министр покинул конференцию, на следующий же день его партия потерпела поражение, а уже 28 июля место Черчилля за столом конференции занял лидер лейбористов Клемент Эттли.

«Русские… больше всего восхищаются силой, …США и Великобритания, создав ассоциацию  народов, говорящих на английском языке, должны разговаривать с ними с позиции силы». Уинстон Черчилль

В августе было принято решение сбросить атомную бомбу на японские городе Хи­росима и Нагасаки, через несколько дней Япония капитулировала, а США стали монопольными владельцами ядерного оружия. Риторика бывшего английского премьер-министра побудила Сталина в ответе корреспонденту «Правды» 26 марта 1946 года отметить, «что господин Черчилль и его друзья поразительно напоминают Гитлера и его друзей», потому как наличие атомной бомбы по сути воскресила именно гитлеровские планы, вновь сделав их актуальными.

«После атомной бомбардировки Трумэн утверждал, что решился на такой шаг по рекомендации военных, чтобы «спасти жизни 100000 американских парней». На самом деле, это было сделано для того, чтобы показать всему миру, и в первую очередь СССР, что США обладает огромной силой и невероятной жестокостью. Цель бомбардировки Хиросимы и Нагасаки была вовсе не в том, чтобы принудить Японию сдаться, она итак уже стояла на коленях. Требовалось убедительное доказательство полного военного превосходства над Советским Союзом. …Настоящей целью атомного опустошения в Хиросиме и Нагасаки была Москва».

Уильям Ф.Энгдаль «Боги денег. Уолл-стрит и смерть Американского века»

Необходимость применения атомной бомбы опровергает и Черчилль в своих мемуарах: «Было бы ошибочным полагать, что судьба Японии была решена с помощью атомной бомбы. Ее поражение стало неизбежным еще до того, как упала первая бомба, и было предопределено подавляющей морской мощью…». Скрывая последствия, оккупационная Администрация США намеренно прятала отчеты о смертях от радиации и болезней в Хиросиме и Нагасаки, где был отдан приказ «всем, кто делал какие-либо съемки сдать их в штаб-квартиру американской администрации». Комментируя американские ядерные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки, британский эксперт в области атомной энергии П. Блэкетт в 1949 году писал: «Сбрасывание атомных бомб явилось не столько последним актом Второй мировой войны, сколько первой большой операцией холодной дипломатической войны с Россией».

Аналитическая группа правительственных специалистов под руководством Пола Нитце подготовила секретный доклад, где указывалось, что «Япония капитулировала бы определенно до 31 декабря 1946 года, а по всей вероятности — до 1 ноября 1945 года, даже если бы атомные бомбы не были сброшены». Более того японцы и сами заявили о готовности сдаться при условии сохранения императора, о чём Трумэн знал. Кроме того Лесли Гровс преднамеренно утаил от президента петицию семидесяти крупнейших учёных, работавший в США над созданием бомбы, настаивавших, что бомбу нельзя применять «до тех пор, пока условия капитуляции не будут объявлены публично, и Япония, получив чёткое представление об этих условиях, откажется сдаться».

«…суть дела ясна. Применение атомной бомбы диктовалось соображениями политического порядка. Война с Японией была лишь предлогом. Она практически кончилась и была бы сразу же завершена с помощью вмешательства Советской Армии». Э. Н. Дзелепи, сотрудник  пресс-бюро английского посольства в Лиссабоне

Через две недели после капитуляции Японии, 18 сентября 1945 года Директива 1946/2 «Основы формирования военной политики» назвала СССР следующим главным противником. В СССР не могли поверить в данные разведки, докладывавшей в ноябре 1945 года о планах нанесения ядерного удара двадцатью зарядами. В следующие пятнадцать лет их количество, предусмотренное планом «СМОП» вырастет до четырёх тысяч, однако собрать всех козырей в свои руки им не удалось, даже несмотря на то, что так называемые «союзники» еще в 1943 году попытались поставить под свой контроль мировые запасы урана.

У советского «уранового проекта» ощущалась нехватка наработанного урана, 8 декабря 1944 года ГОКО СССР постановлением № 7102сс определил мероприятия по обеспечению развития добычи и переработки урановых руд важнейшей государственной задачей. В 1945 году поисками оружейного урана занималась комиссия из нескольких десятков человек в составе Кикоина, Харитона, Флёрова, Арцимовича, Неменова, Головина под руководством заместителя наркома внутренних дел Ивана Серова. Кроме Советской зоны оккупации Германии, аналогичная работа по выявлению участников и учреждений немецкого атомного проекта была развернута на территории Австрии и Чехословакии, куда после окончания войны был направлен один из асов советской внешней разведки генерал-майор Н.И. Эйтинтон.

Физик  И. Н. Головин обнаружил в Радиевом Институте Вены 320 кг урана, которые были переправлены в СССР вместе с тем, что осталось от оборудования института кайзера Вильгельма в Берлине, включая циклотронную лабораторию Siemens, и вместе с Густавом Герцем, главой той самой лаборатории Siemens Forschungslaboratorium II. Как руководитель сухумского объекта «Г» («Агудзеры») он станет лауреатом Сталинской премии 1951 года, членом Академии Наук СССР и руководителем научного совета при Совете Министров ГДР.

Тщательное расследование помогло Харитону и Кикоину обнаружить 100 тонн окиси урана, что существенно сократило срок работы над проектом атомной бомбы, за успешные испытания которой начальник исследовательского отдела Auergesellschaft Николаус Риль был премирован автомобилем «Победа», премией в 350 000 рублей и стал Героем Социалистического Труда. Об этом родившимся и выросшем в Петербурге ученом можно сказать, что в СССР в отличии от остальных двухсот виднейших немецких физиков и семи тысяч немецких специалистов, он просто вернулся на историческую родину, страну куда многие ехали с большим желанием, чем в так называемые «демократии»:

10 мая 1945г, Манфред фон Арденне

Исследовательская лаборатория электронной физики Берлин-Лихтсрфсльдс-Ост, Юнгфернштиг, 19.

Г[осподи]ну председателю Совета Народных Комиссаров СССР Москва, Кремль

«… Я приношу уверения, что буду с особой радостью приветствовать совместную работу с центральными научными учреждениями СССР. […] С сегодняшнего дня я представляю в распоряжение Советского правительства мои институты и самого себя»

С совершенным почтением Манфред фон Арденне

Все немецкие специалисты работали на контрактной основе. Знаменитый фон Арденне станет научным руководителем Сухумского физико-технического института, лауреатом Сталинской премии, вернется из СССР с количеством средств, достаточных для открытия в ГДР частного научного института в Дрездене, в том числе изучавшего методы борьбы с раком. Совместно с фон Арденне в СССР переехал разработчик аппаратуры для измерения кинетики ядерного взрыва Роберт Дёпель, будущий заведующий кафедрой Воронежского Университета и директор прикладной физики в Электротехнической высшей школе в Ильменау, разработчики центрифуги Гернот Циппе и будущий советский академик и вице-президент академии наук ГДР Макс Штейнбек, её будущий президент Макс Фолмер, построивший первую в СССР установку для производства тяжелой воды, а также бывший советник А. Гитлера по науке и председатель наблюдательного совета Farbenindustrie IG, и в то же время будущий лауреат Сталинской 1951-го и Государственной 1956-гг. премий, кавалер ордена Ленина и Трудового Красного Знамени, член Академии Наук СССР Петер Тиссен. Со временем в Берлин вернулся и еще один бывший сотрудник «Farbenindustrie IG» Фриц Ланге, став директором Института биофизики. Парадоксом является то, что для нацистской Германии атомный проект во многом двигали евреи, как Хоутерманс или Герц, а для СССР «фашисты» как фон Арденне или Ланге.

Сотрудничество немецких физиков сорвало суть плана специальной операции Epsilon в рамках миссии Alsos, согласно которому «союзники» планировали вывезти всех специалистов, работавших над проблемой №1 по списку, составленному доктором Уолтером Колби. Хотя согласно докладной записки начальника 4-го спецотдела НКВД СССР генерал-майора Кравченко «основная часть немецких ученых, материалов и документации оказалась у союзников».

«Уже образована всемирная организация с основополагающей целью предотвратить войну. ООН, преемница Лиги Наций с решающим добавлением к ней США и всем, что это означает, уже начала свою работу. Мы обязаны обеспечить успех этой деятельности… и чтобы она стала подлинным Храмом Мира… Прежде чем мы сможем освободиться от необходимости национальных вооружений в целях самосохранения… Здесь у меня имеется и практическое предложение к действию. Суды не могут работать без шерифов и констеблей. Организацию Объединенных Наций необходимо немедленно начать оснащать международными вооруженными силами… В конечном счете, когда подлинное братство людей получило бы реальное воплощение в виде некоей Всемирной Организации».

Уинстон Черчилль,

из выступления 5 марта 1946 года в Вестминстерском колледже в Фултоне

Чтобы разобраться, кем являлись по отношению к СССР «союзники», достаточно признать, что в знаменитом выступлении Уинстон Черчилль не соврал в одном: «Власть государства осуществляется без ограничения диктаторами либо тесно сплоченными олигархиями, которые властвуют с помощью привилегированной партии и политической полиции».

Французская газета Le Monde в статье от 9 марта 1946 года писала: «Самая деликатная проблема, поднятая в речи Черчилля … как может двойная военная организация, за которую ратует Черчилль… быть успешной, поскольку Соединенные Штаты и Великобритания владеют секретом атомной бомбы и, следовательно, международные вооруженные силы будут фактически в их распоряжении?». Сталин по поводу этого выступления заметил, что «господин Черчилль и его друзья в Англии и США предъявляют нациям, не говорящим на английском языке, нечто вроде ультиматума: признайте наше господство добровольно, и тогда все будет в порядке, — в противном случае неизбежна война», добавлю: начатая теми же самыми «сплоченными олигархиями».

«Совершенно ясно, что есть только один способ, которым могут быть предотвращены мировые войны - это учреждение Мирового правительства с монополией на серьезные виды вооружений… Чтобы быть способным сохранять мир только Мировое правительство должно иметь атомную бомбу и завод по её производству, авиацию и военные корабли и всё остальное необходимое для непобедимости…. Мировое правительство должно обладать монополией на уран и любое сырье из которого возможно создать атомную бомбу. Оно должно обладать большим штатом инспекторов, имеющих право посещения заводов без уведомления; любая попытка препятствовать им должна рассматриваться как  "casus belli". … Военное вмешательство в дела нации, препятствующей арбитражу должно быть закреплено в его конституции».

Бертран Рассел,

The Bulletin of the Atomic Scientists, № 5, 6 (1946 г.)

«Союзники», используя преимущество повели политику не всегда мягкого давления. Для этого заранее была составлена справка о мировых залежах ториевых и урановых руд, оценка и контроль за распределением которых была возложена на кандидатуру, отобранную из «более чем из миллиона личных дел» - сотрудника компании Shell, майора инженерных войск Гварина. В следующем, 1944 году Лесли Гровс возглавит «Объединенный трест развития», созданный США и Великобританией с целью контроля над мировыми запасами урана и тория и отклонит запрос СССР на продажу ему очередной партии, чтобы «препятствовать другим странам, в особенности СССР, в приобретении урана для своих проектов».

Позднее Трумэну Гровс составит отчёт, построенный на сфальсифицированных данных о возможности США контролировать 97% мировых запасов уранового сырья, что давало основание утверждать, что СССР потребуется не менее 20 лет для создания собственной атомной бомбы, а соответственно и уверенность Трумэну при оказании давления на СССР во время переговоров.

Вышедшая в 1945 году книга Генри Смита (Henry DeWolf Smyth) «Атомная энергия для военных целей. Официальный отчёт о разработке атомной бомбы под наблюдением Правительства США» («Atomic Energy for Military Purposes; The Official Report on the Development of the Atomic Bomb under the Auspices of the US Government, 1940-1945») определила разведанные месторождения в Колорадо, на севере Канады, в Чехословакии и Бельгийском Конго.

Помощник Гварина профессор Эмхертского колледжа Дж. Бэйн также определил, что получения тория используют монацитовый песок, главные месторождения которого были в Индии и Бразилии. Сразу же «были заключены соглашения, предусматривающие закупку нами всего монацитового песка, добывавшегося в этих странах» - вспоминает Л. Гровс. В 1944 году поисковыми группами СССР в качестве перспективной группы урановых месторождений была определена северная часть Эстонской ССР, а в 1947 году Государственный Секретарь США заявил, что США «не признают аннексии балтийских государств Советским Союзом».

В ноябре 1947 года британские делегаты Южно-Африканского Союза на Генеральной ассамблее ООН отстаивали расовое превосходство «арийской расы», но после того как премьер-министр Великобритании Гарольд Макмилан (Harold Macmillan) публично констатировал «Ветер перемен выдувает Британию из Южной Африки» ситуация не сильно изменилась. Дело в том, что Дж. Бэйн вспомнил, что обнаружил уран в пустой породе копей на юге Африки еще в 1941 году, а план Баруха предполагал монополию над урановыми ресурсами. Добывающая уран в США Newmont Mining Соrp. получила активы ранее немецких горнорудной и железнодорожной компаний в Юго-Западной Африке.

В апреле 1950 года Chase Manhattan Bank Рокфеллеров приобрёл принадлежащей ранее бельгийской компании Union Miniere de Haut Katanga контрольный миноритарный пакет акций в концессиях Танганьики. На тот момент область Катанга в юго-восточном Конго содержала свыше 50% разведанных запасов кобальта в мире и 60% всего разведанного урана. В том числе, полная зависимость США от импорта хрома, 98% которого поступают из ЮАР и Зимбабве. Похожая ситуация с кобальтом, от поставок которого военная промышленность и энергетика США зависят более чем наполовину. Произошло также слияние J.P. Morgan & Co и Anglo-American PLC, основанной сэром Эрнестом Оппенгеймером компании-владельца алмазной De Beers, что обеспечивало контроль добычи африканской золота и платины.

В целом группа Рокфеллеров при содействии Lazard Brothers & Co и Ladenburg Thalmann & Co. Inc приготовилась взять под свой контроль свыше ста южноафриканских индустриальных и добывающих компаний. И тут «Африка прочувствовала на своей коже, что было ей уготовано. Так называемые «Независимые» африканские государства размножались со страшной силой. Любой негритянский политик моментально снабжался кучей оружия и мог запросто создать своё собственное государство. Только ленивый не делал этого» – вспоминает очевидец событий, Дуглас Рид. Следом в ЮАР появилась знакомая по Третьему Рейху расовая политика: в 1950 году был принят закон о разделении расовых групп (Group Areas Act), через три года закон о раздельных услугах (Separate Amenities Act).

В декабре 1956 года канцлер ФРГ Людвиг Эрхард выступил с заявлением: «Мы — южноафриканцы и западные немцы — все как один стремимся постро­ить свою жизнь на общих для нас принципах». В 50-х в ЮАР отстроили свои химические заводы Farben IG, Krupp AG, Siemens, Hensel-Henkel, по секретному договору 1961 года сюда перебрались прибыли 6 тыс. западногерманских ученых, инженеров, техников, бизнесменов, включая представителей корпораций Lufthansa и Telefunken. Эксперименты над людьми в рамках уже американских программ проводились с конца 50-х в центре биологических исследований армии ЮАР в Луис-Тричарде и на севере Намибии, где военные ЮАР испытывали вирусы на военнопленных концентрационного лагеря «особого режима» в Ошакати.

Впрочем, разговор о том как наследие Третьего Рейха развернулось в Африке отдельный, возвращаясь к теме контроля над атомным вооружением нужно упомянуть, что в январе 1946 года Генеральной Ассамблеей ООН создана Комиссии по атомной энергетике, с правом контроля за использованием атомной энергии и «эффективным мерам инспекции и другим способам защиты участвующих государств от опасности нарушений и уклонений». По настоянию Молотова комиссия управлялась Советом Безопасности ООН, где СССР имел право вето. Однако 7 марта 1946 года  на совместном заседании Консультационной группы и комитета представителя Государственного Департамента США Гордона Арнесона собрались вице президент Monsanto Чарл Томас, президент подразделения AT&T-New Jersey Bell Telephone Company Честер Бернард и вице-президент General Electric Гарри Винс.

Раскрученный американской прессой «отец атомного оружия», председатель консультативного комитета Комиссии по атомной энергии США Роберт Оппенгеймер огласил собравшимся проект создания Международного Управления по атомной энергии (ADA), с правом разрешать и запрещать добычу атомного сырья и утилизацию  радиоактивных отходов. Разработчики проекта осознавали, что помимо контроля добычи в проекте речь идет не о запрещении или уничтожении атомного оружия, не о свободном обмене научной информацией, а о том, чтобы передать США права сюзерена, сделав Международное Управление неким прообразом мирового правительства. 17 марта предложение было направлено Государственному Секретарю Джеймсу Бирнсу, который передал его Бернарду Баруху для согласования. Именно он должен был представлять проект названный докладом «Ачесона – Лилиенталя» в ООН. Через несколько лет, в апреле 1950 года к Дину Ачесону в качестве советника и консультанта будет прикреплён Джон Фостер Даллес.

«Барух представил свой «бульварный» план в Комиссию по Атомной Энергии ООН в июне 1946 года. Он начал в духе древнееврейского пророка: «Мы должны выбрать или мир, или разрушение мира». … Опять они начали муссировать идею центрального наднационального аппарата, обладающего всем необходимым для того, чтобы навести порядок в мире. Центральным предложением Баруха было создание Международного Суда (который потом и создали), постоянного характера и обладающего правом наложить наказание»

Дуглас Рид «Грандиозный план XX-го столетия»

В качестве будущего начальника Комиссии по Атомной Энергии ООН Бернард Барух предложил себя, процитированный Дуглас Рид считает, что весь план был изначально придуман самим Барухом и «старым подельником ещё со времён Мирной Конференции 1919 года» Фердинандом Эберштадтом (Ferdinand Eberstadt). Для Оппенгеймера было очевидно, что такой план не будет принят хотя бы и потому, что предлагаемые Барухом арсеналы бомб для применения против возможных агрессоров, были как выразился Председатель Объединенного комитета начальников штабов "слишком уж явно нацелены на СССР".

"Если бы план Баруха был принят то всякая самостоятельная деятельность по развитию атомного производства в странах, подписавших соглашение, должна была быть прекращена и передана в руки интернациональной (в действительности, вероятно, американской) организации. Эта интернациональная организация должна была бы приступить к сооружению заводов на нашей территории, а в действительности прежде всего приступила бы к контролю наших ресурсов».

академик АН СССР Д.В. Скобельцын,

эксперт по атомной энергии от Советского Союза при ООН

Когда отставной британский премьер, «горячий поклонник мистера Баруха» весной 1946 года призывал Запад к крестовому походу против Советского Союза, то использовал употребляемый им с 12 мая 1945 года термин - «холодная война», подхваченный из выступления предмета своего поклонения банкира Бернарда Баруха в Конгрессе США и раскрученный серией публикаций выходцем из банкирской семьи, журналистом Уолтером Липпманом. Ни о каких мирных договорённостях речь не нашла уже тогда, поэтому подготовленный СССР альтернативный баруховскому «план Громыко» был окончательно отклонён в 1948 году.

На вопрос о «превентивной ядерной войне» известный британский философ и лауреат Нобелевской премии по литературе Бертран Рассел в интервью BBC в 1959 году сообщил: «Я не раскаиваюсь в этом и это не противоречит моему пониманию сегодня… Когда после войны американцы монопольно владели ядерным оружием и предлагали сделать его международным согласно плану Баруха, то это было крайне щедрым предложением… Нужно было сильнее давить на Россию, чтобы она приняла план Баруха, тогда мне казалось, что если они продолжат отказываться, то следовало дойти до действительной войны. В то время ядерное оружие было только у одной стороны, что не оставляло русским шанса…».

В августе 1947 г. в городе Монтре состоялся Конгресс Союза Европейских Федералистов, принявший "Декларацию Монтре": «Основание мирового федерального правительства является самой насущной проблемой современности…». К движению еще в 1945 году примкнул А. Эйнштейн, также заявивший, что создание мирового правительства есть единственный способ сохранить мир. В сентябре 1947 г. в открытом письме делегациям государств-членов ООН он предлагал реорганизовать Генеральную ассамблею ООН в непрерывно работающий мировой парламент с широкими полномочиями. Советские академики С.И. Вавилов, А.Ф. Иоффе, Н.Н. Семенов, А.А. Фрумкин в открытом письме писали, что советский народ отстоял независимость не ради "всемирного правительства", "прикрывающего громко звучащей вывеской мировое господство монополий". Эйнштейн назвал такое утверждение мифологией, а неприятие идеи "сверхгосударства" опасной для СССР тенденцией к "бегству в изоляционизм".

В 1948 году, когда американские учёные, заявив, что они «граждане мира» и представители «единой мировой науки» вновь призвали учёных создать «Соединённые Штаты Мира», «сплоченная олигархия» пригрозила в очередной раз устами лорд У. Бевериджа: «Какая альтернатива созданию во имя мира Мирового Правительства? Альтернатива этому — война. …Мы обязаны совершить фундаментальные изменения в правительстве мира, так чтобы по возможности иметь Мировое Правительство уже к 1955 году». В конце концов, в 1950 году после неудавшегося шантажа и интриг «сплочённая олигархия в лице сенатора банкира Д. Варбурга заявило: «Хотим мы или нет, но у нас будет общее мировое правительство. Вопрос только в том, будет ли оно создано насильно или добровольно».

В 1947 году в США оформился Генеральный Консультативный Комитет - "атомный мозговой трест" Комиссии по атомной энергии, куда вошел Роберт Оппенгеймер, основатель ядерной химии Гленн Сиборг, глава Гарварда Джеймс Конант, Энрико Ферми, а также ученик Оппенгеймера, представитель США в ЮНЕСКО, будущий сооснователь ЦЕРНа и будущий глава комитета Исидор Раби. Надо отдать должное Роберту Оппенгеймеру, вопреки тренда, задаваемого Барухом, он пытался вести самостоятельную политику, настраивая Генеральный консультативный комитет против создания следующего этапа наметившейся гонки вооружений - водородной бомбы: «Мы считаем, что супербомбу делать нельзя ни в коем случае. Человечеству, пока не изменится нынешняя ситуация в мире, жить будет гораздо лучше без демонстрации осуществимости такого рода оружия...» - гласил подготовленный им «Отчет Большинства» ГКК от 28 октября 1949 года.

Но также надо признать, что у него из этого ничего не вышло: глава ФБР Эдгар Гувер своевременно передал Баруху запись телефонного разговора, где Оппенгеймер высказывался о желании "запереть этого парня в ящике", в другом телефонном разговоре Оппенгеймер жаловался неустановленному физику: «Я думаю, если цена такова, что я должен буду жить с этим стариком [Бернардом Барухом] и его народом, она может оказаться чересчур высока...». Не менее своевременно Л. Борден, начальник отдела кадров Объединённого комитета конгресса по атомной энергии направил Гуверу письмо с мнением, что Оппенгеймер «скорее всего» шпион.

Допрашивал Оппенгеймера тот самый Борис Пашковский. Итогом стало 3 тысячи страниц судебного разбирательства специально для этого созданного Комитета Безопасности по атомной Энергетике, после которых отстранённый от всех должностей «отец атомной бомбы» ушел в Remington Rand, детище которой UNIVAC, долгое время было синонимом слова «компьютер». Глава нового проекта «чистой бомбы» Эдвард Теллер в отличии от своего соплеменника Оппенгеймера занял более правильную позицию. Так как новая группа физиков, работавшая против «красной угрозы» называла свои бомбы «Папаша», «Сынок», «Дядя», «Малыш Эдвард», их прозвали «Семейный комитет».

«Бернард Барух … был экономическим советником ПЯТИ президентов США. Включая самого Рузвельта. В Первую Мировую возглавлял Военно-Промышленный Комитет США, переводил американскую промышленность на военные рельсы. И сам хорошо на этом заработал. Был членом Высшего экономического совета Версальской конференции…. Во Вторую мировую тоже был на очень серьезных ролях по части военной промышленности».

Андрей Фурсов, директор Центра русских исследований Института фундаментальных и прикладных исследований Московского гуманитарного университета, член Международной академии наук.

Во время Первой Мировой военно-промышленный комплекс США занял настолько ощутимую долю в экономике, что, как писал английский исследователь В. Ньюбольд еще в 1924 году: «Неизбежное прекращение заказов… произойдет по окончании войны, вызовет такой застой в американской стальной и машиностроительной промышленности, что правительство не сможет противиться требованию казенных заказов. Никакое пацифистское движение, никакая социалистическая агитация не смогут помешать принятию мер, которые, давая временное облегчение, поведут государство вперед по тому роковому пути международных осложнений».

Осложнения в Европе и приближение Второй Мировой войны деловые круги США только радовали, с её началом внешнеторговый оборот в осенние месяцы 1939 года вырос на 15%. До конца 1941 года Конгресс ассигновал 23 млрд. долларов, что превышала весь бюджет Первой Мировой. Английские и французские заказы увеличили оборот одной только U.S. Steel на 600 млн. долларов и обороты эти постоянно нарастали. Глава фискальных органов Comptroller General of the Unites States Линдсей С. Уоррен (Lindsay C. Warren) выступал перед Палатой представителей (House of Representatives) в 1943-44 гг. с показаниями о том, что военные производители активно лоббировали заказы, «сняв с них сливки» на сумму более 50 млрд. долларов.

Непосредственно на новее предприятия было потрачено 26 млрд. долларов большей частью  государственных субсидий. «250 крупнейших промышленных корпораций, работавших на нужды войны, эксплуатировали в военное время 79% всех вновь построенных на государственные средства заводов и фабрик, переданных в частную эксплуатацию... Эти же компании потом приобрели в собственность 70% имущества, которое правительство стало распродавать после войны как военные излишки...» - отчиталось Управление по капиталовложениям. А в 1949 году на вооружения предполагалось израсходовать 20 млрд. долларов - сумму,  превышающую расходы с 1930 до 1940 г.

Кроме того Вторая Мировая, как отмечают историки Г. Севастьянов и Л. Уткин обещала «создание условий для занятия Соединенными Штатами ведущей роли внутри англо-франко-американской группировки», что собственно и произошло после получения возможности использования атомного оружия в одностороннем порядке. Отсутствие же войны для американского ВПК было равносильно смерти, поэтому для его представителей военный госзаказ как самая капиталоёмкая сфера бизнеса не должна была останавливаться, даже если война будет лишь «холодной».

Процитирую американского историка Питера Дэйла Скотта (Peter Dale Scott): «Америка мобилизовала все силы своей оборонной промышленности, и в 50-х годах мы наблюдали все большую и большую асимметрию в гражданской экономике страны, то, что мы погружаемся все сильнее и сильнее в оборонную составляющую экономики видел в своё время уже Эйзенхауэр. Эта экономика, в отличии от остальной, была наиболее центрально организованной в плане закулисной обработки членов парламента по принятию решений на всё большее наращивание вооружений». Для рассмотрения вопроса явной и неявной «закулисной обработки» примечателен факт, что до 1950 года генерал Эйзенхауэр был президентом Колумбийского Университета, о котором Дж. Голдберг в своём исследовании о фашизме писал: «Пожалуй, ни одно из элитных образовательных учреждений в Америке не было настолько расположено к фашизму, как Колумбийский университет». «Закулисная обработка» в частности выразилась в том, что с 1955 по 1961 годы разведка ВВС США  преувеличивала данные об обладании СССР реактивными снарядами и авиации, приписывая лишний ноль к реальным данным, что послужило основанием для производства тяжелых бомбардировщиков и запуска нескольких перспективных проектов в области авиации.

«Мы были вынуждены создать постоянно действующую военную промышленность огромных размеров, мы ежегодно тратим на военную безопасность больше, чем чистая прибыль всех корпораций Соединённых Штатов …в это вовлечены наш труд, ресурсы и средства к существованию, это стало частью самой структуры нашего общества…» 

генерал  Дуайт Эйзенхауэр, 34-ый президент США

Предшествовала этим событиям передача в 1947 году «старым подельником» Бернарда Баруха, Фердинандом Эберштадтом доклада, ставшего основой нового «Закона о государственной безопасности» Джеймсу Форрестолу. В том же году появилась «доктрина Трумэна» по которой «план обороны американского континента» предусматривал модернизацию и стандартизацию снаряжения стран Латинской Америки и Канады под руководством Соединенных Штатов. Практику, сложившуюся с появлением в рамках «доктрины Трумэна» в 1947 году Совета национальной безопасности, описывает Дзелепи: «Ни один президент Соединенных Штатов не осмелился бы игнорировать мнение представителей Пентагона …Их мнение, высказанное в торжественной обстановке и поддержанное докладами секретных служб (ЦРУ), было равнозначно определенному «заказу».

«Когда говорят об американской политике, ни в коем случае нельзя упускать из виду, что это всего лишь общее место, что существует две Америки: официальная, та, за делами которой можно наблюдать, и другая, та, которая очень часто направляет и определяет поведение первой, но совершенно не доступна контролю. Это Америка трестов, крупных предприятий и банков, короче — это "власть денег", которая прекрасно ладит с военными. Именно этой Америке почти всегда принадлежало решающее слово в качестве глашатая Пентагона и секретных служб ЦРУ, поскольку речь идет всегда в конечном счете о «защите» и «безопасности» Соединенных Штатов».

Э. Н. Дзелепи, сотрудник  пресс-бюро английского посольства в Лиссабоне

С благословения государственного секретаря Маршалла военные заняли все руководящие посты в государственном департаменте и дипломатическом корпусе, американский военный журнал констатировал, что «контроль над внешней политикой США перешел теперь фактически к армии...». К такому же наблюдению пришел и журнал The New Republic, отметивший, что «места, освободившиеся с уходом сторонников «нового курса» заняты военщиной и людьми с Уолл-стрита», министром торговли стал У. Аверелл Гарриман - член правления Guaranty Trust и совладелец Brown Brothers Harriman, его партнером по этой компании был  Роберт Ловетт, ставший заместителем государственного секретаря. Пост председателя комитета по вооружениям занял глава президент Eastman Kodak Томас Харгрейв, председателя Совета национальных ресурсов глава Atlantic Greyhound Артур М. Хилл, заместителем  военного министра стал генерал-майор Уильям X. Дрейпер, бывший вице-президент банка Dillon, Read & C°, одного из основных инвесторов Третьего Рейха, на деньги которого был отстроен головной офис Farbenindustrie I.G., имеющий в США филиал General Analin and Film(GAF). Когда секретарем по вопросам обороны США был Джеймс Форрестол, управляющий партнер банка Dillon, Read & C° и вице-президент совета директоров GAF, то на посту его сменил Луис Джонсон, который с апреля 1943 года занимал должность директора GAF.

Форрестол не был против того, чтобы зарабатывать на военных заказах, его компаньоном по банку Dillon, Read and Company Фердинандом Эберштадтом был представлен «Закон о государственной безопасности». До учреждения в 1947 году прообраза Министерства Обороны - National Military Establishment в США существовали только независимые департаменты Сухопутных и Военно-Морских Сил, но теперь помимо единого военного министерства появляется и Центральное разведывательное управление.

Переформатирование системы безопасности США в том числе и создание ЦРУ предусматривало сверхсекретную "Новую концепцию войны" 1948 года, утверждённую в Пентагоне, здание которого, кстати, строил Лесли Гровс. Из-за якобы нехватки урана руководитель «манхэттенского проекта» давал на разработку атомной бомбы Советскому Союзу еще лет двадцать, а до этого момента он и Командующий химическим корпусом США генерал-майор Олден Уайт предложили развивать «радиологическую войну», доктрина которой была рассекречена в 2007 году. К сожалению, из далеко не полностью, но рассекреченного следует, что новая концепция отравления радиоактивными ядами не только «вражеских территорий», но и "важных политических или военных лидеров" предвосхитила основную черту оружия «холодной войны»:

«Факт его применения не должны быть установлен и прослежен», «применяемый боеприпас не должен вызывать подозрений при транспортировке», а «смертоносная атака на отдельных лиц с использованием радиологического материала должна быть предпринята так, чтобы было невозможно проследить участие в этом правительства США».

Во время своего выступления в Конгрессе Гровс заверил, что смерть от радиации "весьма приятная смерть". Продолжением этой доктрины станет отдельные исследования в рамках программы «MK-ULTRA», но это отдельный разговор, к атомным проектам имеющий отношение лишь в части экспериментов, проводившихся на ничего не подозревавших американцах.

В 1954 г. на стол президента Эйзенхауэра лег совершенно секретный доклад поразительно  откровенного содержания, подготовленный отставным генералом Джеймсом Дулиттлом, где в заключении говорилось:  «если Соединенные Штаты намереваются выжить, следует  подвергнуть пересмотру давнишнюю концепцию "честной  игры". Мы должны научиться подрывной деятельности, диверсиям и уничтожению наших противников методами более искусными, более изощренными и более эффективными,  чем те, что они применяют против нас. Вероятно, возникнет  необходимость ознакомить американский народ с этой по существу глубоко омерзительной философией и заручиться его  пониманием и поддержкой».

Отчет подтверждал угрозу западным демократиям со стороны СССР и призывал предоставить американской оборонительной и наступательной разведке беспрецедентные для мирного времени полномочия. К примеру, когда возникла опасность, что новый глава уранодобывающей Конго, Патрис Лумумба станет союзником СССР, то в соответствии с новой доктриной «радиологической войны» его попытался отравить радиоактивной зубной пастой Йосиф Шлезвиг (Сидни Готлиб) из ЦРУ, а фактическое устранение реализовала сотрудница MI-6 Дафна Парк, первый консул Великобритании в Конго.

На протяжении всей второй половины прошлого столетия мир мог наблюдать бесконечную череду военных переворотов, организованных в соответствии с принятыми доктринами, включающих обязательное переформатирование государственной системы и передачу природных ресурсов под контроль  семейного комитета «сплоченных олигархий», то есть то же что они собирались достичь угрожая атомной бомбой.

http://zavtra.ru/content/view/poleznyij-natsist/

http://zavtra.ru/content/view/klub-urana/

http://zavtra.ru/content/view/start-proektov/

http://zavtra.ru/content/view/tyazhelyie-vodyi-vislyi/

http://zavtra.ru/content/view/ohotniki-za-uranom-/

http://zavtra.ru/content/view/cherchill-i-hristos/

http://zavtra.ru/content/view/bomba/

http://zavtra.ru/content/view/semejnyij-komitet/