Большая часть индийской и пакистанской общин в Британии живет в стране достаточно давно для того, чтобы приобрести английские привычки - не в последнюю очередь благодаря тому, что члены этих общин постоянно вращаются в английских социальных аренах – школах, на работе и в любых видах коммерческой и развлекательной активности. Исследование более персональных аспектов их поведения, однако, немедленно демонстрирует, что в организации своих интеракций друг с другом они следуют исключительно конвенциям своих южно-азиатских культур.

Если признать наличие подобных мульти-культурных способностей, становится значительно легче понять, каким образом в этом параллельном мире осуществляются операции хавала. Моральные и культурные конвенции рутинно применяемые южно-азиатскими поселенцами ( и большинством других меньшинств) в Британии сконструированы, скорее, вокруг них, а не в контексте взаимодействия с более широким английским социумом, в рамках которого эти колонии существуют. Поэтому, прежде чем говорить о хавала, стоит взглянуть на эти конвенции.

С момента прибытия в Британию, громадное большинство поселенцев демонстрирует невероятную прижимистость: прежде всего они стремятся максимизировать свои доходы, и свести к минимуму расходы во всех возможных и невозможных сферах. Делая это, они избегают кредита, как чумы, и вместо этого показывают громадную способность к накоплению – как бы незначительны ни были их доходы. И при этом следует иметь в виду – все, кто был рожден и воспитан в Южной Азии, делают это ради развития финансовых перспектив всей своей расширенной семьи.

Несмотря на это, существует большой промежуток между тем, как эти сбережения откладываются, по копейкам, и тем моментом, когда их реально инвестируют – например, в строительство нового дома или покупку участка земли на родине. Практически все поселенцы сегодня имеют счета в банках – но они вовсе не держат на депозитах все свои средства. Весь мой огромный полевой опыт показывает, что практически каждый поселенец находится в центре сложной, запутанной и обширной сети займов, которой он связан со своими родственниками, или друзьями и сотрудниками, к которым относятся как к родственникам.

Все южно-азиатские общины пользуются богатым набором механизма кредитования. Эти механизмы могут носить самый неформальный характер. Примером являются комиттис, ассоциации ротационного кредита, во главе которых, как правило, стоит женщина. Каждый член ассоциации делает еженедельный вклад – в зависимости от состоятельности членов – от 5 до 50 фунтов. В больших общинах совокупный вклад составляет тысячи фунтов в неделю. Займы выдаются тем членам, которых необходимо поддержать, или тем, кому необходим новый капитал на организацию бизнеса. Такие кредиты, неизбежно, выдаются наличными, и о них редко делаются записи. Также жестко не закреплены условия займа: он возвращается тогда, когда заемщик оказывается в состоянии это сделать

С западной точки зрения все эти действия кажутся отчаянно бессмысленными: значительные суммы выдаются в долг – без всяких доказательств на бумаге, без оговоренных условий займа. Эта ситуация – настоящий парадиз для мошенника. Но она таковым не является. Подавляющая часть долгов возвращается в тот момент, когда это требуется, и без признаков диспута между сторонами. Как это возможно?

Ответ очень прост Подобные трансакции ограничены кругом родственников, сетью взаимности, которая и является гарантией займа. У этого процесса есть много измерений, но необходимо упомянуть две особенности. Во-первых, не то только тот человек, который получил в долг будет ответственным за его возвращение – но все члены его расширенной семьи, интегральной частью которой он считается. Во-вторых, санкции против тех, кто не выполняет своих обязательств — в рамках расширенной семьи или более широкой сети родства — чрезвычайно жестокие. За подлости отрезают от общины, и такая санкция может распространиться не только на человека, допустившего дефолт, но и на всю его семью. Вся родня просто начинает отрицать само существование нарушителя. Такие санкции применяются относительно редко, и обычно достаточно просто угрозы.

Также стоит отметить, что в подобные сети часто инкорпорируются не родственники. Речь идет о друзьях, и отношения с ними можно назвать квази-родственными. В южноазиатских обществах дружеские отношения быстро трансформируются в подобные квази-родственные, даже на терминологическом уровне, люди называют друг друга братьями. Но они также охватывают и практическую сферу: совместное участие в религиозных ритуалах и сложных паттернах обмена подарками — как и у настоящих родственников. Несмотря на то, что квази-родственные отношения по определению – вопрос выбора, а не крови, они с такой же легкостью становятся всеобъемлющими, как и реальные родственные отношения.

Важнейшей особенностью описываемого является тот факт, что все операции проходят исключительно с наличными деньгами. Более того, все большие покупки, будь то телевизоры, машины или даже дома и участки земли , полеты в Пакистан — все это оплачивается наличными. Тоже самое относится к переводу зарплат в Пакистан. Легко понять почему. Более пожилые и менее квалифицированные люди (которые с наибольшей вероятностью придерживаются традиций во всем) скорее всего будут переводить крупные суммы в Пакистан, но и эти же люди с большей вероятностью готовы дать в долг своим родственникам — вместо того, чтобы смотреть на то, как их сбережения без толку лежат в банке. Поэтому очень часто тот, кто отправляется в Пакистан требует со своих должников долги — и все они возвращаются наличными.

Именно поэтому операторы хавала, как правило, родственники, или действуют так, как будто они родственники. Точно также, круг клиентов, в котором оперирует хавала, как правило, очень близкая, сплоченная община, к которой принадлежат и сами операторы. Будучи таковыми, члены системы хавала и их клиенты являются членами более широкой квази-родственной сети, в которой, в конечном счете, каждый связан с каждым, и потому каждый действует таким образом, что предать доверие любого другого члена сети невозможно – ибо в наказание за это он прекратит быть ее членом. Поскольку это – чрезвычайно мощная санкция, это также и очень мощная гарантия безопасности.

Культурный контекст хавала

Все операции хавала совершаются в одинаковом культурном контексте. Самой специфической его особенностью является вопрос доверия — не в последнюю очередь потому, что неограниченное доверие является предварительным фундаментальным условием подобных неформальных операций между партнерами, действующими в тандеме, но находящимися на большом удалении друг от друга.

Такие системы доверия критически важны для всех уровней системы хавала. С момента, когда существование подобной системы доверия воспринимается как данность, становится понятно, как клиенты, приходящие с улицы, могут доверять огромные суммы денег хаваладарам, которых они едва знают. Все знают, что если хаваладар когда-нибудь обманет клиента, он не только окажется вне бизнеса — вся община будет его преследовать.

Несмотря на все сказанное, и на высокий уровень доверия и неформальности в описанной системе денежных отношений, было бы неправильным утверждать, что она оперирует без всяких формальных записей. Как раз напротив. Любая южноазиатская община в Британии наполнена энергичными предпринимателями, с острым нюхом на потенциальные прибыли. Результатом этого является тот факт, что каждый успешный бизнес знает – прямо напротив него может быть открыт точно такой же бизнес, и клиентами движет не только чувство лояльности, но и ценовые соображения. Каждый бизнес находится под постоянным давлением клиентов, требующих скидок – и потому вынужден постоянно срезать маржу – что означает снижение прибыльности.

При этом никакая хавала не может оперировать без экстенсивных и точных записей о том, кому, куда и когда какие суммы денег должны быть доставлены. Точно также местный хаваладар постоянно получает инструкции от своих партнеров по всему миру о том, кому следует выдать деньги. Здесь начинает работать технология. Если в традиционной хавала выдавались своего рода векселя, то в современном мире все осуществляется с помощью факса и интернета.

В то время как подобные факсы (которые бережно хранятся) могут представить наиболее ясный аудиторский след деятельности хаваладара, следует учитывать, что они будут описывать только и исключительно операции, прошедшие через данную конкретную ветвь хавала. Но они не будут описывать операции системы, как целого. Отсюда следует отсутствие записей и документальных свидетельств, и более того – неосведомленность о полном масштабе всего разнообразия трансакций хавала – за исключением данного конкретного ответвления. Это не является следствием некоего злого умысла, но отражением того, как организована и как функционирует система.

Хавала. Антропологический обзор III