Поражению в войне или поражениям в какой-то период войны часто есть объяснение. Как правило, виновными здесь могут быть глава государства, оборонная промышленность, внешняя политика, военное руководство и т.п. В данной статье рассматриваются совершенно необъяснимые действия или бездействия военного руководства Красной Армии в предвоенный период, то есть с марта 1939 года. Но прежде чем приступить к изложению этих действий или бездействий, коротко напомним о некоторых главных военно-политических событиях двух предвоенных лет.

ГИТЛЕР ВСЕХ ОБМАНУЛ

Важной точкой отсчета следует считать именно март 1939 года. В этом месяце Гитлер обманул партнеров по осенним переговорам в Мюнхене и оккупировал Чехию. В отличие от ранее присоединенных к Германии земель Гитлер впервые оккупировал территорию с ненемецким населением, и к тому же очень важную в геополитическом и экономическом плане. Руководители Великобритании и Франции поняли, что их в Мюнхене, как сейчас говорят, кинули, и стали принимать экстренные меры. Великобритания сразу же ввела всеобщую воинскую обязанность, а Франция немедленно увеличила срок службы по призыву. Обстановка в мире стала быстро накаляться. Той же весной фашизм одержал победу в гражданской войне в Испании.

В Советском Союзе также поняли, что наступило время решительных действий по укреплению обороны страны. Чисток, арестов и расстрелов в стране стало намного меньше. Начался быстрый рост численности армии. Одновременно Сталин стал проводить активную внешнюю политику. Летом 1939 года была проведена весьма успешная, хотя и рискованная, военная кампания против японцев на Халхин-Голе.

Первого сентября 1939 года, напав на Польшу, Германия развязала Вторую мировую войну. В тот же день у нас принимается новый закон о всеобщей воинской обязанности. А 17 сентября войска Красной Армии начинают освобождение Западной Украины и Западной Белоруссии, или, как считают другие, оккупацию восточных районов Польши. Главное не в терминах, а в том, что это было необходимое военно-политическое решение, даже с точки зрения Черчилля. В следующем 1940 году СССР удалось своевременно, то есть до наступления весенней распутицы, закончить войну с Финляндией, а затем, воспользовавшись ситуацией, то есть разгромом Германией Франции, присоединить Прибалтику, Бессарабию и Северную Буковину.

Беспрецедентное внимание в эти годы Сталин уделяет конструкторам и производителям оружия. И совершенно отсталая экономически страна создает и запускает в серию вполне приличные основные виды оружия, хотя еще пока и очень сырые. На высокие командные должности назначаются командиры, отличившиеся в боевых условиях. Оборонная промышленность страны переходит фактически на военное положение.

В 1941 году события в Европе также развивались стремительно. Германия захватывает Грецию и Югославию. Россия в это время проводит частичную и скрытую мобилизацию, в результате которой в армию было призвано почти 800 тыс. резервистов. Во второй половине мая началась стратегическая перегруппировка Красной Армии – к западным границам страны двигались или готовились к движению свыше 40 дивизий, быстро формировались новые дивизии и бригады. Не напрасны были и дипломатические усилия Сталина. Весной 1941 года с Японией был заключен договор о ненападении, и вероятность войны на Дальнем Востоке резко снизилась.

Наконец, в последние дни перед войной немало дивизий совершало скрытые марши к границе, штабы приграничных округов переезжали во фронтовые командные пункты, во многих дивизиях в танки загружали боекомплект и топливо, а авиация готовилась к рассредоточению на полевых аэродромах. Казалось, что в стране перед войной делалось все правильно. Тогда в чем же причина тяжелых поражений Красной Армии в начале войны и кто в этом виноват?

Ответ существует однозначный. Виновато военное руководство Красной Армии, которое перед войной провело немало труднообъяснимых решений. Вот об этих решениях, больших и не очень, и пойдет речь. Не зря говорят, что дьявол кроется в деталях и что по этим деталям можно определить главное. В том числе и определить причины поражения Красной Армии в начале войны. Ниже приводится перечень лишь некоторых, больших и малых, но совершенно необъяснимых действий или бездействий военного руководства Красной Армии перед войной. Итак, начнем.

НЕПОНЯТКИ С ТАНКАМИ

В Белорусском особом военном округе главным ударным соединением был 6-й механизированный корпус. В его составе было свыше 1000 танков, в том числе 114 тяжелых танков КВ-1 и 238 средних танков Т-34. Корпус дислоцировался в Белостокском выступе, то есть в приграничном мешке. По условиям местности из этого мешка тяжелые 50-тонные танки КВ и 28-тонные Т-34 из-за своей массы практически никуда наступать не могли. Разве что на северо-восток, да и то при инженерной подготовке на ряде малых речек.

Почему ударное соединение Красной Армии оказалось дислоцированным в приграничном мешке, окруженном болотами и речками? В результате 6-й механизированный корпус был за несколько дней фактически расстрелян авиацией и артиллерией врага. Много непонятного было и в дислокации других частей округа. Так, почти не было воинских частей у мостов через Неман, то есть в 20 км от границы. Естественно, мосты были захвачены в первый день войны. Кстати, при выборе мест дислокации воинских частей виноваты не командующие военных округов, как часто у нас считается. Дислокацию любой части утверждал Генеральный штаб Красной Армии и нарком обороны.

Интересно посмотреть на танковый состав некоторых дивизий, дислоцированных, например, в Киевском особом военном округе. В составе 10-й танковой дивизии были следующие танки: 63 танка КВ, 38 танков Т-34, 61 танк Т-28, 181 танк БТ, а также 22 танка Т-26. В 8-й танковой дивизии было 50 танков КВ, 140 танков Т-34, 68 танков Т-28, 31 танк БТ и 36 танков Т-26. В 43-й танковой дивизии – 5 танков КВ, 2 танка Т-34 и 230 танков Т-26. В 4-й танковой дивизии – 31 танк КВ-2 (со 152-мм пушкой, масса танка 55 тонн), 383 легких танка Т-26 и одна танкетка Т-37. И это без учета различных модификаций танков Т-26 и БТ.

До какого моста и сколько километров могут проехать вместе тяжелые и легкие танки? И как этот дивизионный танковый калейдоскоп можно вообще содержать в рабочем состоянии? Кто-нибудь может понять логику военных руководителей при комплектации танковых дивизий? При этом обучение экипажей в основном проводилось в боевых частях, а не в учебных центрах. Не секрет, что в начале войны из-за сложностей с техническим обслуживанием совершенно разных типов танков и неподготовленностью экипажей, в дивизиях было потеряно бронетехники гораздо больше, чем от огня противника.

Кстати, даже случаи заправки танковых дизельных моторов бензином были не очень-то и редкими. Совершенно очевидно, что перед войной танки поставлялись в войска абсолютно хаотичным и совершенно нелогичным образом. И косвенным подтверждением этого факта является то, что уже на третий день войны вышло постановление правительства № 1749-756, в котором был установлен порядок отправки на фронт танков и бронемашин только в составе «сформированных, укомплектованных и сколоченных рот».

Еще один момент. В Красной Армии летом 1940 года были сформированы 20 танковых дивизий. А еще 40 танковых да штук 20 моторизованных дивизий начали формировать весной 1941 года. Интересно, а где военные руководители собирались добыть танки и другую технику для фактически одновременного формирования 60 новых танковых и моторизованных дивизий? Одних только танков нужно было выпустить как минимум 10 тыс. штук. Естественно, оснащение и боеспособность созданных в 1941 году большого числа дивизий была, мягко говоря, крайне низкой. Мало того, многие новые дивизии формировались за счет резкого ослабления относительно боеспособных танковых дивизий, созданных ранее.

АВИАЦИОННЫЙ ХЛАМ И НЕХВАТКА СРЕДСТВ ПВО

Интересная ситуация сложилась перед войной и в авиации. Вот что пишет в своих мемуарах начальник штаба 4-й армии генерал Сандалов о поездке по воинским частям округа 21 июня 1941 года. Он сообщает, что авиаполк в Пружанах получил два новых истребителя МиГ два дня назад, а остальные истребители в полку старые, что 20 июня выгрузили из эшелона 20 разобранных истребителей Як-1 и что в штурмовом полку получили первые два Ил-2. Поштучно поступали и в разобранном виде в войска и другие типы самолетов. Интересно, а прибыли ли вместе с двумя МиГами или с двумя Илами специалисты по двигателям, по механике или электрике этих новых самолетов? Или воентехники были настолько квалифицированными, что могли правильно подготовить самолет новой конструкции к боевому вылету, а пилоты – сразу уверенно летать?

Также интересно, а были ли в приграничных полках пилоты, которые уже летали на МиГах или Илах? Судя по мемуарам Покрышкина, таких пилотов почти не было. Казалось, что проблем с освоением новых самолетов быть не должно. Подготовили эскадрилью в учебном полку к полетам на новых самолетах, и она отбыла в боевую часть со своими техниками, средствами обеспечения и т.п. Но у командования ВВС Красной Армии была, очевидно, своя и очень оригинальная методика подготовки летного состава.

В той же поездке, то есть 21 июня 1941 года, генерал Сандалов узнал от командира района ПВО полковника Белова о том, что все его зенитные части находятся под Минском на стрельбах и прикрыть в случае начала войны ни штаб армии, ни штаб механизированного корпуса, ни авиацию на аэродромах нечем. Заметим, что в последние дни перед войной в приграничных округах, в том числе и в Западном округе, ряд дивизий выдвигался ночными маршами в сторону границы, в обстановке секретности штабы приграничных округов срочно переезжали на фронтовые полевые командные пункты, в танки загружали боеприпасы и топливо. А при этом все зенитные части Западного округа находятся на стрельбах где-то под Минском.

Идем далее. Перед войной в дивизиях Красной Армии по штату должен быть зенитный дивизион в составе восьми зениток калибра 37 мм и четырех зениток калибра 76 мм. И даже такие малочисленные по количеству орудий подразделения были далеко не во всех дивизиях. Фактически дивизии не имели средств ПВО. В результате огромные потери Красная Армия, прежде всего ее танковые и моторизованные дивизии, несли от ударов с воздуха, особенно от пикировщиков Ю-87. А вот крупнокалиберные зенитные пулеметы ДШК, кстати, очень эффективные в борьбе с Ю-87, были созданы в 1938 году, приняты на вооружение в 1939 году и запущены в 1940 году… в мелкосерийное производство. До 22 июня 1941 года их выпустили около 2 тыс. К тому же этих пулеметов не было в тех частях, где они должны быть в первую очередь, то есть в танковых и моторизованных дивизиях. Кстати, немцы считали пулеметы ДШК весьма ценным трофеем и приняли его на вооружение.

Рекордные беспосадочные перелеты сталинских соколов на Дальний Восток и в Америку, конечно же, поднимали престиж страны. Зато дальнюю, высотную, разведывательную авиацию в нашей стране так и не создали до конца войны. Кстати, немецкие высотные самолеты-разведчики даже летом 1943 года безнаказанно летали над Москвой.

Другой пример.

В начале 1937 года после испытаний опытных образцов стало ясно, что надо срочно на танки БТ ставить 76-мм пушку, а на базе танка Т-26 удобно выпускать самоходные артиллерийские установки. При этом ходовые качества танков почти не ухудшались. И в том же году эти машины запустили… в единичное производство. До войны выпустили всего 30 самоходок на базе Т-26 и 130 танков БТ-7А, то есть с 76-мм пушкой. В результате около 15 тыс. танков БТ и Т-26 с 45-мм пушками и противопульной броней в бою были малоэффективны против немецких средних танков Т-3 и Т-4, а также беззащитны даже от огня легких 37-мм полевых пушек. Не очень много шансов было у БТ и Т-26 в бою и против легких танков 38 (t) и Т-2, которые имели более толстую лобовую броню.

Большие силы и средства были затрачены в Советском Союзе на создание и серийный выпуск многобашенных танков Т-35 и Т-28. Их выпускали даже в 1940 году, всего более 600 штук. Хотя вопрос об эффективности в бою таких мастодонтов был однозначно решен еще в конце Первой мировой войны.

Еще одним интересным фактом является то, что, как известно, противотанковые ружья были созданы еще в Первую мировую войну и хорошо тогда себя зарекомендовали. Такие ружья у нас в стране разработали за три года до начала войны, но запустили эти ружья в серийное производство только после начала войны.

Проблема была и в части вооружения Красной Армии стрелковым оружием. К началу войны основным стрелковым оружием были винтовка Мосина и пулемет Максима. Но ведь эти виды оружия были созданы 50 лет назад и стали устаревшими еще в Первую мировую войну. С конца 20-х годов в стране хаотично разрабатывались и выпускались небольшими партиями различные новые виды стрелкового оружия, но до войны в Красной Армии нового и современного стрелкового оружия почти не было. Естественно, в срочном порядке запущенные в массовое производство автоматы, ручные пулеметы и т.п. имели ряд серьезных недостатков. И виновато в сложившейся ситуации военное руководство страны, которое даже в таком весьма простом вопросе не смогло своевременно определиться.

БЕССЛАВНЫЙ КОНЕЦ ЛИНКОРОМАНИИ

В середине 30-х годов руководители СССР решили создать мощный флот. С октября 1935-го по январь 1941 года велось строительство сразу 13 крейсеров. Строительство шло очень медленно, и к началу войны построили всего четыре крейсера. Еще два крейсера в конце войны достроили на Дальнем Востоке. Несмотря на явную неготовность судостроительной промышленности строить даже крейсера, в конце 30-х годов Советский Союз решил еще строить и сверхмощные корабли. Было заложено сразу четыре линкора и два тяжелых крейсера. При этом за все советское время в стране на момент закладки линкоров был построен только один легкий крейсер «Киров», да и тот строился по итальянской документации.

Но что нам стоит линкор построить! В конце 30-х годов тысячи специалистов трудились над неподъемной, да и не очень-то нужной для страны программой строительства крейсеров, а также над совершенно ненужной программой строительства линкоров. К началу войны только на фрагменты корпусов крейсеров и линкоров ушли десятки тысяч тонн броневой стали. Огромные средства и усилия тысяч специалистов были затрачены на создание орудий главного калибра, мощных силовых установок, проведение разных испытаний и т.п. А проблем в армии и на флоте в то время без линкоров и крейсеров было предостаточно. Возможно, что строительство мощного флота – это прихоть Сталина. Но и руководство ВМФ, похоже, также мечтало о журавлях, то есть о линкорах.

А вот еще два интересных факта, случившихся в первой половине октября 1941 года, о которых упоминает генерал Лелюшенко в своей книге «Москва–Сталинград–Берлин–Прага». Он пишет, что в мотоциклетном полку, стоящем в городе Ногинске, оказался один танк Т-34. Ни в одном мотоциклетном полку Красной Армии не было танков. Не положено таким полкам иметь танков по штату. А в этом полку был танк Т-34. Интересно, а как он там оказался? Также генерал Лелюшенко сообщает в своих воспоминаниях о том, что по его инициативе в начале октября 1941 года на полигоне под Можайском его помощники обнаружили 16 танков Т-28, то есть танков с 76-мм пушкой, но без моторов. Лелюшенко, очевидно, не раз бывал на этом полигоне и знал о состоянии дел там. Интересно, а сколько безмоторных танков было в то время на разных полигонах Красной Армии?

С ролью кавалерии все ведущие европейские страны определились уже в середине Первой мировой войны. После той войны кавалерии в европейских армиях фактически не стало. Осенью 1939 года война в Польше снова четко подтвердила выводы Первой мировой. И чего наши военные руководители ждали еще почти два года? Правда, несколько кавалерийских дивизий расформировали, а еще несколько переформировали, а точнее, переименовали... в горно-кавалерийские! И все равно на начало войны в Красной Армии только в приграничных округах было не менее семи кавалерийских дивизий.

Впрочем, были проблемы и с другим родом войск. Так, в Красной Армии в предвоенный год умудрились сформировать пять воздушно-десантных корпусов и ряд отдельных десантных частей. То есть всего в ВДВ было свыше 60 батальонов. А вся военно-транспортная авиация страны в 1941 году могла поднять за один вылет в лучшем случае два батальона. В итоге в начале войны большая часть десантных корпусов Красной Армии воевали как легкие стрелковые части, то есть фактически без артиллерии, минометов и т.п. Наверху, очевидно, решили, что храбрым солдатам тяжелое оружие не нужно.

УРОК ВОЕННОЙ ГЕОГРАФИИ

Правый берег реки Западная Двина, как известно, представлял собой серьезный и хорошо подготовленный оборонительный рубеж еще в Первую мировую войну. Здесь были даже рокадные железная и автомобильная дороги. Очевидно, что у главных мостов через эту реку Красная Армия была обязана расположить хотя бы несколько частей для их прикрытия. Но к 22 июня 1941 года на берегах Западной Двины у многих мостов не было практически никаких воинских частей. Наверное, наверху считали, что Красная Армия успеет прикрыть мосты. Просчитались. Мосты через Западную Двину у Екабпилса и Двинска (Даугавпилса) немецкие войска взяли с ходу. А ведь в Прибалтийском военном округе накануне войны было 26 дивизий.

В Киевском военном округе направление от приграничного выступа в районе Устилуг-Сокаль, то есть кратчайшее направление на Киев, прикрывалось сравнительно слабыми силами Красной Армии. Неудивительно, что здесь немцы и нанесли главный удар, разорвав фронт на две части. Интересно, а где Красная Армия ожидала главный удар немцев? Через Карпаты или через болота у реки Припять?

Перечень необъяснимых действий или бездействий высшего командования Красной Армии в вопросах разработки и выпуска вооружений, в вопросах комплектации дивизий личным составом и техникой, в размещении частей в приграничных округах и т.п. можно, конечно же, и продолжить. И сразу же вспоминается закон о переходе количества в качество, словосочетание «очевидное – невероятное» и т.п. Конечно, и в немецкой армии перед войной было немало просчетов. Но необъяснимые действия или бездействия в военном строительстве у них найти трудно.

При рассмотрении неудач Красной Армии в начальный период войны нередко внимание обращается прежде всего на ошибки Сталина. Безусловно, были у Сталина и оперативные, и военно-промышленные, и другие ошибки. Были и чудовищные репрессии. Серьезные просчеты были и у руководителей и конструкторов оборонной промышленности страны. И в начальный период войны руководство Красной Армии также совершило немало оперативных ошибок, в том числе и труднообъяснимых. Но, тем не менее, в поражениях Красной Армии в начальный период войны с Германией виновно прежде всего высшее военное руководство страны, которое еще до начала войны отличилось своими «необъяснимыми действиями или бездействиями». Виноват также и Сталин, который в предвоенный период фактически не контролировал деятельность высших военных руководителей по чисто военным вопросам.

Есть, если не ошибаюсь, древнеримская поговорка, смысл которой заключается в том, что, начиная войну, нужно не только самому в ней преуспеть, но важно, чтобы и противник наделал глупостей. Да, немецкая армия летом 1941 года была очень сильной. Но руководство Красной Армии также «отличилось». Министр обороны, начальник генштаба, командующие округами и другие ответственные военные чины обязаны формировать, дислоцировать, обучать и вооружать армию в соответствии со здравым смыслом, а не по своим ведомственным понятиям. К сожалению, руководство Красной Армии преуспело больше в своих необъяснимых действиях или бездействиях перед войной. Во всяком случае, не наделай военное руководство множества необъяснимых предвоенных ошибок, Красная Армия, пожалуй, могла к зиме 1941 остановить врага на линии Западная Двина – Днепр.

И еще. В военном ведомстве нашей страны и до войны с Германией совершались необъяснимые действия или бездействия. И было их немало. Такие примеры можно найти и в истории Крымской войны, и в истории Русско-японской войны, и в истории Первой моровой войны. Но и сейчас времена не сильно изменились. Совсем недавно, несколько лет назад, мы были свидетелями очередных необъяснимых действий или бездействий в российской армии и последующего экстренного снятия министра обороны страны. Вопрос теперь только в том, как долго строительство армии будет вестись в правильном направлении.

http://nvo.ng.ru/wars/2015-10-16/14_razgrom.html