Информация о растущем российском военном присутствии в Сирии, от видеозаписей и спутниковых снимков до вполне официальных сведений о создании совместной российско-израильской комиссии по координации действий вооруженных сил, постепенно приобретает новое качество. Теперь возникают вопросы не о самом факте военной активности России в охваченной гражданской войной ближневосточной стране, а о сроках, цели и цене предстоящей операции.

«Третий вариант»

11 июня 2015 года «Лента.ру» опубликовала статью «Буря в Леванте» с разбором гипотетической возможности непосредственного участия России в прямом столкновении с «Исламским государством» (террористическая группировка, запрещенная в России судом). Там предполагалось три варианта вмешательства, условно обозначенные как «дистанционный», «промежуточный» и «контактный».

Хотя никаких официальных комментариев пока так и не последовало, исходя из имеющейся информации можно предположить, что сейчас речь идет именно о третьем, контактном варианте вмешательства, предусматривающем проведение полноценной воздушной операции силами фронтовой авиации ВВС России. Судя по всему, развертывание пока продолжается. На снимках из Латакии заметны истребители Су-30, бомбардировщики Су-24 и штурмовики Су-25.

Еще о психологии арабского человека в статье:
Почему арабы плохие солдаты

Мелькали также снимки с расположенными поблизости вертолетами и системами ПВО. Пока нет информации о новейших бомбардировщиках Су-34, однако дальность полета позволяет применять их с территории России с учетом дозаправки в воздухе и/или подвесных топливных баков. Впрочем, вопрос о конкретном составе авиационной группировки хоть и интересный, но в данном случае второстепенный.

Главная задача

Позиция Москвы в сирийском конфликте продиктована вполне конкретными государственными интересами, которые во многом совпадают с интересами действующего правительства Сирии. Прежде всего речь идет о необходимости ослабления потенциала ИГ, чтобы сорвать прогнозируемую активизацию террористической группировки на территории бывшего СССР, включая собственно Россию. Москва поддерживает Асада потому, что именно действующее правительство Сирии сегодня мешает ИГ установить контроль над обширной территорией от иранской границы до побережья Средиземного моря.

Возможная победа «умеренной оппозиции» над Асадом никак не остановит ИГ — при таком сценарии Сирия наверняка повторит Афганистан 1990-х годов, когда моджахеды, свергнувшие светское правительство Наджибуллы, вскоре были сметены движением «Талибан», превосходившим разношерстные группировки моджахедов в организованности и управляемости. «Умеренная» сирийская оппозиция по сути представляет собой точно такой же конгломерат банд, воюющих не только с Дамаском, но и друг с другом.

Победа ИГ в Сирии сразу высвободила бы значительный кадровый потенциал для террористической активности в других регионах, в том числе на территории бывшего СССР. Кроме того, ИГ приобрело бы экономическую самодостаточность, получив в свое распоряжение нефтяные месторождения и пути транзита нефти к побережью. Как показывает практика, в том числе совсем недавняя — в Ливии, большому бизнесу в целом безразлична личность продавца, поставляющего необходимые ресурсы. Поэтому нет сомнений в том, что ИГ сумеют монетизировать свой доступ к нефти и нефтепроводам. В результате террористическая угроза для России и ее союзников из бывшего СССР усилилась бы многократно. Для Москвы это категорически неприемлемо.

Почему восточные страны оказались в таком состоянии:
В чем причина отсталости восточных стран
а так же в статье:
Почему арабы не добиваются успеха?

Группировки оппозиции, не входящие в ИГ и поддерживаемые США, Турцией, а также некоторыми арабскими странами, действуют в наиболее населенных и экономически значимых провинциях Сирии, таких как Алеппо, Хомс, окрестности Дамаска. Они отвлекают на себя и без того ограниченные ресурсы сирийской армии и проправительственных формирований. Это позволяет ИГ более спокойно выбирать цели и накапливать силы для своих ударов, захватывая все новые территории. А методы ИГ и «умеренной» оппозиции не различаются: живые бомбы, машины со взрывчаткой, террористические обстрелы населенных пунктов.

Однако и положение ИГ весьма уязвимо. Террористы контролируют обширные районы пустыни с редкими населенными пунктами, и у них крайне ограниченный набор коммуникаций, а обеспечивать группировку местными ресурсами невозможно. Пресечение этих коммуникаций означает изоляцию театра военных действий и возникновение у ИГ серьезных проблем, чреватых гибелью группировки. Подобная тактика очевидна, однако реализовать ее непросто. У Сирии не хватает самолетов и летчиков, способных выполнять такие задачи, а современные средства разведки почти полностью отсутствуют. Россия поставляет Дамаску современное вооружение — на маршруте «Сирийского экспресса» трудится большая часть наличных десантных кораблей ВМФ РФ, включая корабли Северного и Тихоокеанского флотов, — однако этих поставок недостаточно для перелома ситуации.

То же самое можно сказать про Ирак, занятый боями на своей территории, и Иран, чьи ВВС сильно устарели из-за многолетних санкций и чисто технически не способны провести кампанию с должной интенсивностью и в нужное время. Это, безусловно, по силам США и их союзникам, но вывод из игры любой из фигур — будь то ИГ или «оппозиция» — с большой вероятностью спустя некоторое время обеспечит победу Башара Асада. Для Запада это неприемлемо, что и объясняет странную бесплодность боевых действий США и их союзников против ИГ.

Правила ведения боя

Понятно, что в случае вмешательства России целями будут как формирования ИГ, так и «силы оппозиции» — поскольку и те, и другие обеспечивают приход к власти радикалов. Соответственно, отделить противников от союзников очень легко. Союзники — это правительственные войска Сирии и Ирака, иранские и проиранские формирования на территории обеих стран, силы проправительственного ополчения как в Сирии, так и в Ираке, и формирования курдов, также ведущие борьбу как с ИГ, так и с «умеренной оппозицией», хотя нередко враждебные официальному Дамаску.

Подробнее об арабской психологии глазами экспертов и исследователей в статье:
Арабская психология и национальный характер
а так же в статье:
Психология работы с арабами

Каким конкретно будет участие России в боевых действиях? Очевидно, речь идет о воздушной операции, изолирующей театр военных действий за счет пресечения снабжения и пополнения сил противника, а также о непосредственном поражении целей на поле боя.

Никаких наземных операций: основную тяжесть борьбы за собственную страну придется нести сирийской армии и проправительственным формированиям. Российский сухопутный контингент ограничится силами, достаточными для охраны и обороны авиабаз, с которых уже действуют (или будут действовать) российские боевые самолеты. Важно также исключить возможные инциденты с Израилем, благожелательный нейтралитет которого в этой кампании для России крайне важен. Помимо необходимости предотвращения чисто военных инцидентов, вроде случайных схваток истребителей близ границы, нужно обезопасить Тель-Авив от угрозы со стороны Ирана и проиранских формирований в Сирии, в первую очередь движения «Хезболла», воюющего на стороне Дамаска.

Зона боевых действий может охватывать всю территорию Сирии, а при необходимости — и север Ирака, что вряд ли вызовет возражения у Багдада, уже обеспечившего российским ВВС транзитный маршрут через свою территорию. Допускается применение всех средств, за исключением оружия массового поражения. Задача облегчается тем, что ИГ — уже не совсем иррегулярное формирование, способное рассыпаться без следа. Уязвимых целей — баз, складов и т.д. — вполне достаточно. Это обстоятельство, в сочетании с уже упомянутым ограниченным выбором маршрутов снабжения ИГ, повышает вероятность успеха.

Обстановка сложнее на западе, где формирования оппозиции контролируют значительную часть территории страны, включая былую экономическую столицу Сирии — Алеппо. Гористая местность и более густая сеть дорог облегчает логистику бандам «умеренной оппозиции», кроме того, существует вероятность передачи им современных средств ПВО со стороны Турции и США — малокалиберной зенитной артиллерии и переносных зенитных ракетных комплексов. Однако отсутствие единого центра управления у банд «оппозиции» позволяет решать задачу последовательно, примерно так же, как в 1999-2000 годах в Дагестане, а затем и Чечне.

Варианты исхода

Идеальный результат в виде полной ликвидации ИГ как военно-политического фактора теоретически возможен, однако рассчитывать на него всерьез не стоит. Куда более реалистичный итог — существенный подрыв потенциала организации, и, не исключено, ее дробление, особенно если в ходе операции удастся ликвидировать главарей террористов. Это позволит надолго законсервировать конфликт в регионе и решить задачу уже силами самих сирийцев, иракцев и иранцев в последующие несколько лет, с военно-технической и — эпизодически — военной поддержкой со стороны. А ликвидация значительной части северокавказских и среднеазиатских кадров ИГ , воюющих на территории Сирии и Ирака, сильно деморализует их сторонников на территории России и стран-союзников по ОДКБ.

Почему причина упадка арабских стран - мировоззрение, в статье:
Почему деградируют мусульмане?

Если по тем или иным причинам Россия и ее партнеры не смогут добиться физической изоляции театра военных действий и заметного сокращения территории, контролируемой ИГ и бандами оппозиции, операция провалится. Негативным сценарием было бы и втягивание России в масштабные боевые действия с развертыванием на территории Сирии полноценной межвидовой группировки. Помимо неизбежных в этом случае потерь проблемой станут расходы на поддержание такого контингента в условиях нарастающего экономического кризиса.

Однако практически все источники «Ленты.ру», имеющие отношение к профессиональной оценке ситуации как в России, так и за рубежом, оценивают такой вариант развития событий как крайне маловероятный. Большинство экспертов сходятся во мнении, что российское руководство, имея опыт собственных афганской и двух чеченских кампаний, а также оценку результатов иракской и афганской кампаний США и их союзников, исключают применение в бою линейных соединений и частей сухопутных войск. Наиболее вероятна переброска в Сирию частей спецназначения, дополняющих и усиливающих российские ВВС в интересах сирийской и иракской армии и проправительственных сил.

***

Все вышесказанное — пока гипотеза. Несомненно одно: Россия любыми средствами постарается исключить появление на своей территории и в зоне своих стратегических интересов на территории бывшего СССР «невежливых людей» с радикальными лозунгами. О том, какие именно средства будут использоваться, возможно, сообщит президент России Владимир Путин. Не исключено, что с трибуны Генеральной ассамблеи ООН.

На протяжении последних двух месяцев западные СМИ говорят об усилении российского военного присутствия в Сирии. 8 июля Reuters и The Wall Street Journal со ссылкой на источники в Пентагоне сообщили о прибытии на один из аэродромов в Латакии четырех самолетов российской тактической авиации. В Вашингтоне считают, что Россия собирается использовать базу сирийских ВВС в Латакии, которая находится примерно в 60 км от Тартуса, в качестве базы передового развертывания.

Подробнее об истоках современного арабского терроризма в статье:
Арабский терроризм, нацистское подполье и советские спецслужбы
А так же в статье:
Связи арабов и нацистов

Посол Сирии в России Риад Хаддад заявил о том, что Дамаск поддержит размещение российской военной базы в Латакии, если Москва примет такое решение. Хаддад также добавил, что Дамаск может при необходимости может попросить участия российской армии в совместной борьбе с терроризмом.

В Кремле пообещали рассмотреть такую просьбу, если она поступит. Вместе с тем, как заявил 16 сентября замначальника российского Генштаба Николай Богдановский, Москва не планирует создавать военно-воздушную базу в Сирии, однако «всякое может быть».

Ранее Москва неоднократно заявляла, что Россия на законных основаниях по контракту осуществляет поставки вооружений Сирии, которые не подпадают под принятые ООН международные санкции.

Александр Сотниченко

Говоря об участии России в сириском конфликте, надо, во-первых, заметить, что время в значительной степени было упущено. Не совсем понятно, почему мы не пошли на такой шаг, когда сирийский конфликт зарождался. Тогда ещё не было Исламского государства, тогда армия Башара Асада была достаточно могущественной и не потеряла в беспрерывных боях множество личного состава и техники.

Второй момент связан с тем, что сейчас Сирию официально поддерживают два государства – Россия и Иран. Между нашими странами до сих пор сохраняются достаточно непростые взаимоотношения. Разумеется, сирийский вопрос очень сближает Россию и Иран, тем не менее, необходимо как-то урегулировать наши отношения, в том числе экономические, которые находятся на очень низком уровне.

Третий момент связан с официальной степенью вовлечения российских войск в конфликт. Нужно прекрасно понимать, что наши политические оппоненты, в частности, страны Запада, также будут активизировать своё участие, и например поддерживать финансами и вооружением различные антиасадовским группировки. Не исключено, что и ИГИЛ, если они увидят, что Исламское государство является единственной силой, способной противостоять объединению Сирии под руководством Башара Асада. Пока до этого ещё далеко, пока идёт финансирование «Свободной сирийской армии», Фронта ан-Нусра и других подобных группировок. Тем не менее, нужно прекрасно понимать, что наши оппоненты не сидят, сложа руки, и на активизацию России будут реагировать жёстко, увеличивая своё участие.

Поэтому вполне возможно, что война в Сирии может несколько затянуться. И если мы хотим решать какие-то свои задачи, нужно делать это, как минимум, быстро. Иначе мы будем втянуты в долгий серьёзный конфликт. Или же надо предлагать какое-то скорое разрешение конфликта, которое устроит все стороны, включая Запад.

Анатолий Эль-Мюрид

Одной из версий активизации России в Сирии (и судя по пропаганде федерального уровня, её пока весьма охотно скармливают электорату) является предположение, что Россия должна вне зависимости от итогов войны гарантировать своё присутствие в Средиземноморье, по какому поводу нам край как нужны базы: морская, авиационная, база сухопутных сил, прикрывающая первые две (или сколько там их будет).

Версия в каком-то приближении кажется логичной. Правда, гораздо более сильный Советский Союз по каким-то причинам так и не стал создавать базы в Сирии, ограничившись базой МТО, которая в лучшем случае тянет на якорную стоянку. Ответ на вопрос: почему, способен быстро развеять столь душегреющую версию пропаганды.

Ответ, как мне кажется, весьма очевиден: в мирное время проход через Босфор и Дарданеллы вполне доступен, но во время обострения владелец проливов - блок НАТО - может явочным порядком изменить эту ситуацию. Россия ещё со времён князей решала эту критическую проблему, но так и не смогла её решить. Противники менялись, проблема осталась.

Воздушное пространство, кстати, тоже может быть блокировано тем же самым блоком НАТО, что и было буквально на днях прекрасно продемонстрировано.

Военная база и опорный пункт, к которому перекрыт доступ - это классический эксклав, который стратегически не может быть защищён. До марта 2014 года у нас был один такой эксклав - Калининград, теперь их два вместе с Крымом, и если принять логику высказанной версии, то коллекционирование заведомо незащитимых территорий начинает приобретать маниакальный характер.

Не думаю, что в Кремле или на Арбатской не понимают этих вещей, а потому такая версия выглядит крайне натянутой.

Борис Джерелиевский

Конечно, в Сирии мы вступаем в противостояние с Западом. Точнее мы находимся в этом противостоянии, но сейчас делаем это открыто, предельно обнажая ситуацию. Есть и некоторый риск усиления конфронтации. Даже не говоря о прямых военных столкновениях, конфронтация в любом случае усилится. Вполне вероятно, что мы вступаем в новую «холодную войну».

С другой стороны, следует отметить, что Ближний Восток является одним из ключевых регионов в истории человечества, и сейчас его значение ничуть не меньше, чем, например, во времена античности. Поэтому соблюдение наших интересов здесь предельно важно. Кроме того, когда Владимир Путин избирался на нынешний президентский срок, то на встрече с представителями традиционных конфессий России он заявил, что ключевым моментом его внешней политики будет защита христианства.

А мы видим, что на Ближнем Востоке угроза физического уничтожения нависла не только над христианами, но вообще над целой самобытной цивилизацией. Я думаю, что Россия не вправе игнорировать данное обстоятельство, потому что кроме нас прийти на защиту больше некому. Потом нужно заметить, что в настоящий момент Россия достаточно сильна, чтобы действовать открыто.

Конфликт, несомненно, будет затяжным. И даже если Исламское государство будет уничтожено, наши западные партнёры создадут нечто подобное - специально для нас. Но выбор невелик - или подчиниться и дать себя уничтожить, или сражаться.

http://alex-leshy.livejournal.com/607974.html

http://zavtra.ru/content/view/baza/