Небезызвестный «технологический футурист» Максим Калашников, он же Владимир Кучеренко, написал  заметку, в которой (в очередной раз) обличает «левый догматизм». Это не является каким-либо откровением – для данного автора обличение «левого догматизма» вещь совершенно обычная. Тут, собственно, наиболее интересным является то, что при всем этом Кучеренко-Калашникова упорно продолжается считаться левым, хотя несмотря на то, что он постянно явно указывает на обратное, при этом не раз указывал на свое реальное политическое кредо.

Но бесполезно – для массового читателя он остается не просто левым, но коммунистом, что вообще ни в какие ворота не лезет. Поэтому реакция, последовавшая на данную статью, оказалась совершенно традиционной: ее восприняли, как очередное «прозрение» заблудившегося «красного», как «возвращение» его к нормальному – т.е., правому – мировоззрению.

Впрочем, обсуждать и самого автора, и его статью нет особого смысла – это было сделано множеством умных и не очень людей. Существует, к примеру, прекрасный пост Реми Меншера, где  подробно разбирается данное творение «технологического футуриста». Тут же я хочу обратить внимание на другое – на то, что указанный Максим Калашников (а известен он именно так, а не как Владимир Кучеренко) является не просто популярным автором, а автором, популярным очень давно. По современным меркам, конечно. Первые книги Калашникова издавались еще в 1990 годах, во времена абсолютного господства не правых даже, а почти ультраправых представлений. Т.е. во времена открытого социал-дарвинизма, когда высказывание: «пусть вымрет двадцать миллионов – они просто не вписались в рынок» - воспринималось, как общесвенно-допустимое.

В такой ситуации творения «технофутуриста» действительно выглядели чуть ли не коммунистическими: ведь он предлагал повышать уровень жизни не за счет уничтожения «неэффективных», и даже не за счет того, чтобы «заставить их работать» на расово правильного дядю. А за счет неких «секретных технологий», которые, якобы, существуют в стране. Собственно, это так же «фишка» того времени: одновременно считалось, что СССР безнадежно отставал от Запада в технологической гонке, и что в нем были некие, совершенно невозможные со всех точек зрения, открытия.

Что стоят, скажем, «секретные методы КГБ» по воздействию на человека, якобы способные получить полное управление и над конкретной личностью, и над некоей массой людей. Наверное, в 1990 годы подобное мало кто отрицал – то же «Белое Братство» (тоталитарная секта, охватывавшая в это время, как минимум несколько десятков тысяч людей). Самое смешное тут конечно то, что данные «технологии» (имеется в виду, методы создания сект) были прекрасно известны и описаны в литературе, включая художественную – по причине того, что их время существования измерялось тысячелетиями. Но позднесоветский/постсоветский человек предпочитал не замечать данные, известные ему факты.

Впрочем, указанные «секретные технологии» касались не только управления сознанием. Не менее значимой была уверенность в существовании некоего «секретного оружия», которое так же было создано в стране.

Собственно, основанием для этого действительно было: в позднесоветское время широко демонстрировались исключительно устаревшие, снимающиеся с вооружения системы вооружений, вроде знаменитого МиГ-21 (1958 год) или ЗРК С-125 (1961), которые вместе с УАЗ-469 составляли большую часть всех «военных» картинок.

На этом фоне информация о реальных системах вооружений, даже не разрабатываемых, а серийно поступающих в войска реально казалась чем-то необычным. Так что не стоит удивляться, что постсоветский обыватель за чистую монету принимал то, что «где-то в тайных ангарах» могут стоять образцы «тектонического оружия», «секретный лазерный комплекс» и даже телепортер, способный перенести на иную планету.

Собственно, масла в огонь подливало то, что огромное количество изделий самой разной направленности действительно разрабатывалось – но было остановлено на стадии НИОКР по причинам технической или физической невозможности, которую нельзя было выявить ранее. Если прибавить сюда известную увлеченность мистикой и «непознанным», которую переживала страна, то станет понятным тот «субстрат», на котором возникла теория Кучеренко-Калашникова.

Однако самым важным фактором, который и привел данного автора к однозначному успеху (судя по тиражам книг), выступала вовсе не увлеченность забытыми и закрытыми проектами прошлого. Главным было другое – а именно, Максим Калашников являлся активным представителем того направления в развитии страны, которое принято было именовать «Третьим Путем». На самом деле, он, конечно, был не единственным, и даже не самым известным из тех авторов, которые создавали особую «субкультуру Третьего Пути», и которые стали столь популярны на переломе веков.

Можно упомянуть, скажем, и Павла (кажется) Крупнова, и Сергея Переслегина, И Юрия Мухина, и Сергея Кара-Мурзу, и даже пресловутого Эдуарда Лимонова. Большинство этих авторов сейчас ушли в тень, но тогда, в 2000 годах, их идеи выглядели как откровение для страны, начинающей избавляться от морока либерализма. Все-таки десятилетие непрерывных поражений, нищеты и разрухи оказалось достаточным для того, чтобы большинство «не вписавшихся в рынок», но при этом сумевших выжить граждан хоть немного дошло до той простой мысли, что выбранный курс неверен.

Но вот относительно того, что должно прийти ему на смену, понимания не было. Единственное, что постсоветский человек «образца 2000 года» мог сказать точно – так это то, что этот курс не должен «вести к совку». Потому, что «совок» даже для замученного постоянными невыплатами зарплат и гиперинфляцией постсоветского обывателя – это самое страшное, что может случиться. Ведь там же «гулаг» и «дефицит». А против «гулага и дефицита» такие незначительные проблемы, как полугодовое сидение без денег и закрытие единственного в поселке предприятия покажется детской игрой. Да что там, даже обстрел городов из установок «Град» - что так же было в 1990 годах – не сравниться со страданием «детей Арбата».

Разумеется, если человек находится под влиянием антисоветской идеологии. Но именно так и было в 2000 годах: антисоветизм являлся единственно возможной идеологической формой, проявляясь в самых разных – на первый взгляд – идеях. Именно поэтому для каждого, кто пытался выбрать для себя путь развития страны, существовало единственное – но жесткое ограничение: это не должен был быть «совок». Еще точнее – этот путь должен быть иметь «встроенную защиту» от «диктатуры пролетариата», как самого страшного из всего, что когда-либо существовало в мире (для антисоветчика, естественно).

Именно поэтому руководитель т.н. «коммунистической партии» публично объявлял о том, что «страна исчерпала лимит на революции». Это сейчас звучит анекдотично – но тогда было единственно возможной позицией, которая могла стать общественно-приемлимой. Собственно, сама программа КПРФ должна – помимо всего прочего – была показать избирателям, что за ней не стоят «нападки на Хозяина», священную фигуру 1990 годов. «Коммунисты» выступали против олигархов и бандитов – но не против «ответственных хозяев».

По сути, это и являлось основой вышеуказанного «Третьего пути». Окружающая действительность 1990 годов была настолько кошмарной, что признавать ее нормой могли лишь совсем отмороженные социал-дарвинисты, наподобие Чубайса. (Даже Немцов или Хакамада выступали с критикой текущего положения, считая, что стоит несколько «снизить градус» либерализма. Немцов так вообще заикался о поддержке «отечественного производителя» со своими «Волгами» - сама мысль о том, что работники отечественных автозаводов должны вымереть, как мамонты, даже для него было людоедством.) Однако при все этом альтернативой существующему новорусскому капитализму признавался только иной, «хороший» капитализм, который был бы свободен от указанной мерзости, но все равно, оставался бы обществом конкуренции и частной инициативы.

Этот самый «Третий путь» «ответственного капитализма», «национально-ориентированного капитализма» и прочих преодолений «жидовского новорусского строя», ведущего к «вымиранию русской нации», породил огромный спектр разнообразных политических течений. Эти самые течения порой могли преобразовываться в «полноценные» политические партии, однако еще чаще они просто вливались в существующие силы.

Собственно, даже нынешний «политический колосс» - «Единая Россия» - имеет в своих «предках» именно подобное «третьесильное» «Отечество», ориентированное как раз на «класс крепких хозяйственников» во главе с тогдашним московским мэром (Лужковым), которые противопоставлялся «классу» «либералов» чубайсовского разлива. (Еще раз отмечу забавную особенность постсоветского лексикона – и «класс» - не класс, и «либералы» - не либералы.) Да что там Лужков – сам нынешний глава государства, тогда еще только вступив на «трон», позиционировал себя именно как сторонника «ответственного капитализма», должного восстановить «Великую Россию», разрушенную реформами.

Собственно, во многом, именно благодаря этому он получил свой высокий «рейтинг», существенно контрастирующий с известным отвращением, которое вызывал его предшественник. Новый президент всем своим видом показывал, что со старым, «либеральным» отношением к стране покончено, и ее ждет новый, «сознательный» капитализм. Причем удивительно тут то, что данный политик не ограничился чисто декоративными изменениями, вроде возврата советского гимна, а начал активно вводить те самые элементы «сознательного» или «созидательного» капитализма.

Некоторые из них хорошо известны: взять, хотя бы, пресловутые «госкорпорации». На самом деле, это была мечта многих «третьепутистов» - чтобы государство напрямую вкладывалось в важные для него отрасли. К примеру, в такую передовую и технически продвинутую область, как нанотехнологии. Правда, оказывается, что пресловутое «Роснано» вместо ожидаемых технологических прорывов как-то неожиданно (?) приносит государству одни убытки. Но ведь это не уменьшает ценность данных идей?

Но госкорпораций мало. Владимиру Владимировичу принадлежит пальма первенства в реализации еще одной «третьепутистской» конструкции – государственные проекты. Тут государство поддерживает не только отдельные предприятия – но целые прорывные направления. Собственно, в этом плане Путин шел совершенно в соответствии с мыслями многих популярных мыслителей 1990 -2000 годов, желавших увидеть от государства какую-либо поддержку значимых отраслей.

К примеру, олимпийского движения (?). Ну, или вот строительства дорог – как не удивительно, но в той же столице, похоже, только и делают, что строят и расширяют транспортную инфраструктуру. Или вот мост на остров Русский построили – чем не апофеоз «Третьего пути». Ну, и как вершина всего этого – создание Русской Кремниевой Долины, знаменитого «Наукограда Сколково». Сейчас, после сочинской Олимпиады, которую можно назвать вершиной «путинского прорыва», слава этого места померкла – но еще недавно пресловутое Сколково привлекало к себе внимание множества людей.

Наконец, чем, как не указанным «Третьим путем» можно назвать введенный в России режим импортозамещения. Ведь именно благодаря этому отечественные товары серьезно потеснили свои импортные аналоги. Особенно хорошо это заметно в плане продуктов питания – даже пармезан научились делать. Впрочем, отечественная промышленность вообще переживает необычайный взлет. К примеру, в плане создания новых образцов вооружений РФ вплотную приблизилась к советским временам, если не обогнала их. Создан новый истребитель 5 поколения, разработан современный тип танка и БМП.

Огромный прорыв в ракетной технике: создаются новые ЗРК, запущено в производство несколько видов крылатых и баллистических ракет, включая межконтинентальные. О том, что строятся новые корабли и подводные лодки, даже упоминать нет смысла – настолько привычными стали подобные новости. Наконец, государство начало активно развивать космическую и ядерную отрасль. Создана новая космическая ракета, построен целый космодром (правда, с одной важной особенностью), и вообще, Россия позиционирует себя как страна, способная на равных участвовать в космической гонке.

В общем, можно долго перечислять все то, что нынешний режим позаимствовал у сторонников «Третьего пути», причем порой практически дословно. Особенно хорошо это «идет» после чтения «тех самых» книг, в которых предрекается скорая гибель России, если она не «одумается» , и не свернет, все-таки, на указанный путь. Однако есть одна небольшая деталь, которая портит указанную радужную картину. А именно – все указанное реализовалось в несколько ином виде, нежели предполагалось в 1990 – 2000 годах, и вместо ожидаемого «рая» мы получили нынешнее, не сказать, чтобы блестящее, существование. Да, нацпроекты, наукограды, истребители и олимпиада в Сочи – это все хорошо.

Однако при этом происходит деградация, и, по сути, разрушение системы образования, идет демонтаж массовой системы здравоохранения, разоряются многие заводы и фабрики, зарастают поля. Рушится сама основа существования мощного государства, заложенная много десятилетий назад. И над всем этим высится недосягаемая проблема всеобщей коррупции, насквозь пронизывающая все выстроенное великолепие. Мосты, дороги, стадионы и даже космодромы – все строится с затратами, в разы превышающими нормальные. Поэтому радость от того, что в России хоть что-то делается, очень быстро сменяется пониманием, что это «хоть что-то» явно недостаточно, что даже для простого выживания надо делать все это во много раз эффективнее и быстрее.

Однако на вопрос: а что же следует сделать для этого – «Третий путь» ответа не дает. Нет, конечно, его адепты всегда могут ответить: надо бороться с коррупцией, непрерывно и невзирая на чины. Они даже могут привести успешные примеры этого, начиная с пресловутого Сингапура и заканчивая не менее популярным Китаем – но смысла в данных примерах, разумеется, нет. Хотя бы потому, что первыми коррупционерами, как правило, становятся сами борцы с коррупцией. Впрочем, это так же не самая главная причина неудач «коррупционной борьбы» в нашей стране – но, разумеется, об этом надо говорить отдельно. Тут же следует обратить внимание на то, что в данном случае все преимущества указанного «Третьего пути» полностью исчезают. И перед нами оказывается все та же капиталистическая страна «Третьего мира», что и раньше.

Однако несмотря на это, адепты идеи, что может быть какой-то «правильный капитализм», не иссякают. Разумеется, они постоянно находят какие-то причины относительно того, что же в существующем режиме происходит неправильно: то капитал недостаточно «национален», то государство слишком слабо поддерживает бизнес, то слишком сильно в него лезет, то высок ссудный процент, то напротив, деньги слишком доступны для финансовых спекуляций. Это позволяет избежать обвинения в неэффективности подобных рецептов: всегда что-то, да будет не так, как задумывалось. А главное – подобная особенность «Третьего пути» дает возможность избежать сравнения с пресловутым «совком»: ведь получается, что, двигаясь по данному «пути», можно построить ужас какое эффективное общество, даже сравнивать с которым социализм смешно. Вот только в реальности «исполнители» не те…

На этом, собственно, данную тему можно и закрыть. А именно – понять, что указанный «Третий путь» представляет собой ни что иное, как систему эффективной реабилитации капитализма, особенно необходимую в условиях его кризисов. И как в 1990 годы он «помогал» гражданам удержаться в рамках антисоветской платформы при царившей вокруг нищеты и разрухе – и помог таки, породив известно кого. Так и сейчас некоторые пытаются поставить войти в эту реку еще раз – противопоставив запутавшемуся в кризисе режиму нечто еще более «государственное», но при этом, не дай Бог, не социалистическое. (Собственно, у этого «супергосударственного капитализма» есть достаточно известная историческая модификация, но ее в качестве примеров обычно не приводят – поскольку она очень плохо кончила. Вместе со своими основателями.)

Ну, а теперь вернемся к тому, с чего начали. А именно – с критики указанным выше сторонником «Третьего пути» «левых догматиков» с их идеей классовой борьбы. Надо признать, что это – довольно логичное и достаточно разумное действие с их сторон, поскольку как раз данная идея – самое страшное, что может угрожать капитализму, как таковому. И значит – любой сторонник данной формации просто обязан всячески способствовать ее уничтожению. Даже если он формально восхищается советским строем и пишет всякие хвалебные оды советской науке и промышленности.

Но при всем этом следует понимать, что в этом всем он видит исключительно капиталистические преимущества, которые, попав в руки «правильных хозяев», можно было бы использовать намного эффективнее, нежели это было при Советах. Эффективнее, естественно, с капиталистической точки зрения. А вот настоящие цели, которые реализовывались социалистической страной – вроде снижения уровня отчуждения – для сторонника «Третьего пути» являются, в лучшем случае, «фигней». А в худшем – искажением изначального (природного или божественного) порядка с делением людей на высших и низших.

Впрочем, как говориться, «собака лает – караван идет». В том смысле, что все нападки правых разнообразного толка на левых не имеют особого значения по сравнению с тем, как происходит трансформация мира, как такового. А она идет во вполне определенном направлении, от того состояния, где левая позиция вообще смотрелась, как, в лучшем случае, некая блажь (а в худшем – как откровенная дурь), к состоянию, в котором она будет являться единственно возможной для любого разумного человека.

А вот с прокапиталистическими силами происходит обратное – если в те же 1990- 2000 годы все эти идеи «ответственного капитализма» выглядели крайне привлекательно, то теперь, после десятилетий метаний современного режима, их положение намного хуже. Нам же тут стоит отметить только то, что чем дальше, тем яснее становится тот факт, что время «Третьего пути» прошло, и у его адептов нет в будущем никаких шансов. Так же, как и у всех сторонников «разделенного мира».

http://anlazz.livejournal.com/134817.html