Киевский Майдан и его последствия вызвали вполне обоснованные опасения по поводу возможности повторения украинских событий в Москве и России в целом. Эти подозрения носят во многом оправданный характер в силу очень многих причин. Нет смысла перечислять их все, примем за некую данность, что его вероятность имеет явно ненулевое значение.

Нужно понимать, что любая революция, и «цветная» в том числе — это всегда чей-то проект, опирающийся на объективные предпосылки, которые возникают в ходе возникновения масштабного социально-экономического и политического кризиса, имеющего системный характер — то есть, кризиса системы, который невозможно разрешить с помощью регуляторных механизмов самой системы. Говоря иначе, для революции необходимы два принципиальных условия: наличие объективных факторов и проекта, который всегда формулируется какой-либо частью элиты (либо контрэлиты), рассчитывающей с помощью революции достичь своих целей и задач, которые невозможно достичь в обычных условиях.

Очень часто происходит так, что в борьбу вступают несколько проектов, и конечный результат определяется результатом борьбы между ними и их способности овладеть тем хаосом, который неизбежно возникает во время любой революции.

Еще один обязательный участник любой революции — естественно, власть. Её свержение или переформатирование является политической целью восстания. При этом, как правило, именно власть несет всю ответственность за то, что кризис в государстве и обществе начинает носить все признаки системного и неразрешимого.

Суммируя сказанное, можно сделать некий промежуточный вывод: Майдан (как некое общее название «цветного переворота») в России возможен, но при наступлении ряда ключевых условий. Первое условие — системный кризис, за возникновение которого всю полноту ответственности несет действующая власть. Второе условие — наличие элитных и контрэлитных группировок, рассчитывающих на подобного рода революцию или переворот, в ходе которых они рассчитывают решить свои групповые задачи — в своих или чужих интересах. Третье условие — наличие проекта, то есть плана действий для каждой группы, включающего в себя понятие цели переворота, последовательности действий, опорных точек, за которыми предыдущая стадия переворота становится необратимой, наличие ресурсов и социальной базы, на которые эти группы будут опираться в ходе переворота.

Оценивая складывающуюся обстановку в стране, можно с уверенностью сказать, что первое условие практически выполнено. Системный кризис в стране налицо — причем кризис, поразивший все области жизни: и политическую сферу, и экономическую, разве что с социальной пока сохраняется относительная стабильность, но она носит во многом иллюзорный характер, так как основана в основном на общественном договоре «лояльность в обмен на стабильность». Достаточно резко и существенно сдвинуть ощущение стабильности хотя бы у части населения, чтобы ситуация окончательно приобрела все признаки системного кризиса.

Нужно понимать, что ключевым местом любой революции всегда является столица. Москва в этом смысле чрезвычайно непростой город, в котором сложились как объективные, так и субъективные причины для слома социальной стабильности. С одной стороны, значительная часть москвичей в том или ином виде готова поддержать идеи либеральной оппозиции, и наиболее массовые мероприятия так называемой «Белой ленты» уже подтвердили, что существует немалая доля «рассерженных горожан», которые крайне неудовлетворены своим положением. Спорадические, но довольно жесткие вспышки ксенофобии, которые были продемонстрированы на Манеже в 2011 году, в Бирюлево в 2013 году показывают, что наплыв экзогенных пришельцев, чуждых по своей ментальности, зашкаливает в российских мегаполисах, что создает крайне благоприятную почву для распространения национальной и конфессиональной розни.

Власть, не разрешающая складывающиеся проблемы, неизбежно ведет страну к кризису, создавая первое условие для возможности переворота. К сожалению, российская власть, традиционно тяготеющая к ригидности, не менее традиционно затягивает решение назревших и перезревших проблем, запаздывая не только с решениями, но даже с постановкой задач. Отрицательный отбор и несменяемость власти лишь усугубляет процессы деградации управленческих кадров и замедляет и без того запаздывающую реакцию на угрозы.

Как только первое и самое главное условие будет создано, появление остальных становится вопросом времени. Не всегда короткого, но системный кризис становится спусковым крючком, который запускает необратимые процессы.

История показывает, что после этого есть лишь два выхода, позволяющих так или иначе, но преодолеть кризис — внутренний сдвиг через бунт, революцию или переворот и внешний — через войну. Если война заканчивается победой, власть имеет возможность на волне эйфории провести реформы, которые невозможно было бы провести в «обычное» время. Если поражением — война становится прелюдией к внутреннему взрыву. При этом в наш информационный век понятие «победа» или «поражение» во многом определяется не фактическим положением дел, а его отражением в медийном пространстве.

Скажем, эйфория после присоединения Крыма в настоящее время сменяется глухим непониманием действий российской власти в Донбассе. Геноцид, который проводит нацистский Киев по отношению к русскому населению Донбасса, воспринимается в России совершенно однозначно и наш народ неизбежно воспримет победу Киева над восставшим Донбассом как поражение России — хотя формально к нашей стране эти события не имеют никакого касательства. Слишком громкие авансы были даны 4 марта 2014 года, и слишком разительным по сравнению с ними выглядит результат бездействия российской власти по отношению к истребляемым «соотечественникам», чтобы пытаться хоть как-то прикрыть катастрофу рассуждениями о геополитике или «хитром плане» российского руководства.

Возникает ситуация, которая вызывает весьма сложное и неоднозначное отношение к происходящему. С одной стороны, люди, для которых понятие Родина не является пустым звуком, видят, что действия власти объективно ведут к катастрофе, загоняя страну в системный тупик и создавая почву для «цветной» революции извне или социальному взрыву изнутри. С другой, эти же люди вынуждены поддерживать действующую власть, понимая, что ее снос с высокой степенью вероятности будет перехвачен западными проектами, причем Запад обладает колоссальным опытом, ресурсами, технологиями реализации подобного рода проектов. Это создает практически стопроцентную вероятность того, что любой переворот становится окончательной катастрофой, так как на место существующей и мягко говоря, не очень годной власти придет откровенно предательская часть российской элиты, как это уже произошло в ходе событий 91 и 93 годов.

Тем не менее, на взгляд автора, существует выход из столь неординарной и очень непростой во всех отношениях ситуации. Для этого необходимо обратиться к зарубежному современному опыту, понимая при этом, что далеко не все из этого опыта применимо к нашим условиям. Однако технологии, которые были применены в ходе аналогичных ситуаций, могут быть использованы в качестве базовых и в России. Речь идет о событиях Арабской весны в Египте.

Если отвлечься от хронологии событий, и вообще от детализации происходившего в Египте в 10-13 годах, то можно изложить то, что произошло в этой стране немного иначе, чем это обычно трактуется и рассказывается.

К началу Арабской весны Египет, как и весь регион Ближнего Востока, попал в тяжелый, затяжной и системный кризис. Глубинной причиной этого кризиса стал классический переходный период между двумя типами воспроизводства населения. Если вкратце — то первый тип (высокая рождаемость и высокая детская смертность) характерна для слабых в экономическом отношении стран третьего мира. Второй тип — низкая рождаемость и низкая детская смертность — это прерогатива урбанизированных и экономически развитых стран.

Постколониальный Ближний Восток, получив резкий толчок в развитии, попал в переходный период между этими двумя типами. Улучшение социальных и экономических условий жизни, доступность здравоохранения, продовольствия, повышение качества жизни привели к существенному снижению детской смертности и повысили средний возраст жителей большинства стран Ближнего Востока (за исключением, пожалуй, Йемена). Рождаемость же осталась на прежнем уровне и начала свое снижение — но недостаточными темпами.

Как следствие — население Ливии за годы правления Каддафи увеличилось в 3 раза с 2 до 6 миллионов человек, население Египта — в 4 раза с 20 с небольшим миллионов до 85 миллионов сегодня. Экономика стран Ближнего Востока не успевала за столь бурным ростом численности населения, стали возникать серьезные диспропорции, усугубляемые стремительным ростом процессов урбанизации.

Одной из причин ливийской катастрофы, скажем, стало то, что во многом рассчитанная на менталитет пустынных жителей Ливии Зеленая книга перестала восприниматься как идеологическая догма молодым населением городов, которое увеличилось с миллиона человек до 4 за годы правления Каддафи. Зажатые жесткими рамками полуанархического народного государства, люди и в первую очередь молодежь все меньше питали уважения и почтения к идеям престарелого диктатора, который во вторую половину своего правления превратился в тормоз первоначально блестяще развивающейся страны.

Египет в этом отношении оказался более прагматичным, что было обусловлено менее догматичным и косным руководством страны. Кроме того, в Египте так или иначе, но происходила смена высшего руководства (правда, в основном через смерть президентов страны). В остальных странах проблемы усугублялись практически бессменным характером высшей власти, что дополнительно добавляло ей косности и застоя. Собственно, годы правления Хосни Мубарака также стали весьма похожими на правление его соседей — будучи прогрессивным и во многом мобильным лидером страны в первую половину своего правления, во вторую Мубарак приобрел все классические черты восточного деспота, перестал реагировать адекватно на вызовы, касающиеся его страны.

В какой-то мере стабильность вполне устраивала египетскую номенклатуру, которая устала от социалистических экспериментов Насера, от воинственных эскапад Садата. Ее вполне устраивало тихое и безбедное существование, но понятно, что так долго продолжаться не могло, а проблема преемственности власти обострила ситуацию.

В какой-то мере вопрос с преемником Хосни Мубарака был решен — им должен был стать его сын Гамаль, однако в силу многих обстоятельств (в том числе и сугубо личностных) он очень не устраивал египетскую элиту. В этом смысле весьма дальновидно и выгодно отличаясь от Мубарака повел себя сирийский президент Хафез Асад. Он стал готовить своего сына Басиля к посту президента задолго до собственной кончины. Басиль обладал колоссальным авторитетом как среди сирийской элиты, так и среди населения.

При этом Басиль твердо давал гарантии сирийской элите (во многом состоящей из суннитов), что сложившееся равновесие между конфессиями и кланами Сирии будет соблюдаться им неукоснительно. После случайной и трагической смерти Басиля Хафез Асад был вынужден начать готовить к роли преемника нынешнего президента Башара, который прошел довольно длительный период подготовки и согласования с элитой. Результат оказался вполне приемлемым — после смерти отца Башар был вынужден провести определенные кадровые перестановки и чистки среди «старой гвардии», однако основы консенсуса внутри элиты не были затронуты, что и привело к сегодняшнему результату — несмотря на всю тяжесть ведущейся против Сирии войны сирийская элита не предала Башара, а единичные случаи лишь подчеркивают их несистемность.

В Египте у элиты «не сложилось» с Гамалем, да и многие вопросы Мубарак решал волюнтаристски, постепенно вызывая раздражение у высшей военной касты. Тем не менее, переворот был совершенно невозможен — генералы не видели в складывающейся ситуации необходимости решать возникшую проблему столь радикальным способом. Вспыхнувшая революция в Тунисе, перекинувшаяся на Египет, судя по всему, захватила правящий режим врасплох, однако именно в этот момент в недрах военной верхушки сформировалась весьма нестандартная позиция по отношению к происходящему.

Если коротко — было принято решение «не мешать». Дать возможность сделать все необходимое чужими руками, после чего аккуратно взять ситуацию под свой контроль.

Странное поведение армии, которая демонстрировала силу и решительность, но практически не мешала вакханалии бунта, была воспринята как некое «единство» армии и народа, однако прагматичные генералы сделали все, чтобы остаться третьей силой в конфликте и сознательно дистанцировались от него. Более того — когда первая фаза революции уже практически захлебнулась, именно генералы сумели вынудить Мубарака пойти на уступки бунтовщикам, чем реанимировали затухающие волнения.

Кстати, по любопытному стечению обстоятельств именно так был реанимирован умерший Майдан в Киеве — он уже фактически затух, когда последовал необъяснимый и совершенно неоправданный разгон безобидных студентов и бомжей. Сознательно жесткий и даже жестокий — с обязательным раздуванием этого события в СМИ. Все вспыхнуло вновь.

В Египте, если не обращать внимание на детали, ход событий был аналогичным — вторая волна «революции» носила уже гораздо более организованный характер, и практически немедленная отставка Мубарака после ее начала взметнула события на новый уровень.

Армия продолжала хранить молчание и отдала улицу восставшим, однако при этом пресекала любые попытки втянуть ее в события.

Не сказать, что все шло гладко и запланированно — похоже, что военная верхушка сама не очень ожидала накала страстей. Кроме того, немедленно были запущены катарско-американский и европейский проекты, по которым в схватке за власть схлестнулись братья-мусульмане и светские западники. Египетские военные предпочли в этот момент свой проект если не заморозить, то резко сократить всякую видимость его деятельности. При этом армия продолжала сохранять жесткий нейтралитет, не допуская своего участия в событиях и категорически отказываясь поддержать любую из сторон.

По сути, военное руководство Египта, оценив возможности своего противодействия одновременно разворачивающимся проектам Запада и стихии бунта, приняло решение в текущей ситуации притормозить. Как весьма образно сказала Юлия Тимошенко в аналогичной ситуации применительно к перспективам президентства Порошенко (который откровенно и не стесняясь позиционирует себя как сугубо прозападный проект): «Дадим ему обосраться». Египетские генералы рассудили примерно в том же ключе. Единственное условие, которое они выдвинули для себя — ни при каких обстоятельствах не сотрудничать ни с какой из сил, которая в конечном итоге придет к власти. Не быть замазанными в перевороте — вот, в сущности, в чем и состояла основная задача генералов после обрушения ситуации.

Третий этап египетской революции начался с момента бесконечной череды выборов, в результате которых к формальной власти в стране пришли «братья-мусульмане». Военные не противодействовали этому приходу и даже продемонстрировали лояльность, согласившись на отставку верхушки военного руководства страны. Однако это была единственная и последняя уступка исламистам. После чего вся египетская номенклатура приступила к реализации основной задачи — саботажу любых решений новой власти и ее дискредитации.

Буквально за полгода египетский госаппарат (который во многом состоит из тех же самых отставных военных и по сути представляет с армией единое сословие) парализовал деятельность структур власти исламистов, утопил их в бесконечных судебных тяжбах, саботировал и впрямую отказывался выполнять решения политического руководства. Все переговоры пришедшего к власти президента Мурси с новым военным руководством с просьбами повлиять на гражданских коллег завершились ничем. Недовольство народа результатами деятельности братьев-мусульман качнуло маятник в другую сторону, создались все условия для контрпереворота военных.

Еще в феврале 2013 года мне по почте стали приходить письма египтян, читающих мой блог. Они впрямую говорили о том, что фелюли (так называют египетскую правящую номенклатуру) готовят свой приход к власти. Подготовка к контрперевороту велась практически в открытую, но Мурси уже ничего не мог сделать — он так и не сумел получить рычаги управления в свои руки. Более того — в запале разогнав органы безопасности, Мурси не сумел создать им адекватную замену, и у него так и не получилось в противовес армии иметь какую-либо дееспособную силовую структуру.

В конечном итоге весенне-летний контрпереворот 2013 года военных стал вопросом техники. Они обладали инициативой, преимуществом в ресурсах и все более усиливавшейся народной поддержкой. Главное — они не были замешаны в перевороте 11 года, что обеспечило им существенную поддержку в глазах весьма серьезного большинства населения, которое не поддерживало революцию или разочаровалось в ее итогах.

Резюмируя сказанное, можно констатировать: египетские военные провели вполне блестящую трехходовую комбинацию против враждебных проектов «цветного переворота», сумели решить свои собственные проблемы с ротацией высшего руководства страны и в значительной степени сумели вычистить гнойник внутренней смуты.

Тактика их действий была не слишком изящной и частично опиралась на рефлекторные действия, однако в целом вся операция была спланирована с военной тщательностью и носила все признаки глубокой проработки и постоянного штабного сопровождения.

Не нужно считать, что египетский опыт является каким-то уж очень уникальным. В какой-то мере примерно по тому же сценарию произошел и Октябрьский переворот в России, за которым, как полагают, стояла группа влиятельных высокопоставленных военных Генерального штаба. Их не устраивала ни политика императора, ни либеральные воззрения его оппонентов. В итоге в плановом или случайном порядке, но была использована та же схема — Февральский переворот снес сгнившую и дискредитировавшую себя царскую власть, которая довела страну своими либеральными экспериментами по внедрению западного капитализма до катастрофы, после чего в течение полугода Временному правительству была дана возможность «обосраться». И только тогда наступило время Ленина и его партии, которая вошла в союз с военно-патриотическим крылом Генштаба, увидившем в большевиках ту силу, которая сумеет вытащить страну из болота пагубных экспериментов. При этом сами офицеры Генштаба ни разу не были сторонниками идей социализма, однако полагали, что большевики — это нечто большее, чем только марксизм. В итоге они не ошиблись — и страна получила в результате новый толчок к развитию, который и вывел ее на позиции сверхдержавы.

Парадокс, но сегодняшний ИГИЛ — очень близкая по технологии действий структура. У ее истоков стоят генералы и офицеры Саддама Хуссейна, жесткие националисты и сторонники строительства национального, этнически и конфессионально чистого государства иракцев-суннитов для иракцев-суннитов. Их экспансионистские планы ограничены не мифической идеей мирового господства, а сугубо приземленным планом построения национального государства. Идеология для военных-баасистов играет в этом случае сугубо вспомогательную роль. Скажем, руководитель военного крыла ИГИЛ Хаджи Бакр долгое время вызывал раздражение коллег-исламистов своим внешним видом и лишь спустя продолжительное время согласился на то, чтобы отпустить бороду.

На этом можно было бы закончить историческую часть и от аналогий перейти обратно к нашей сегодняшней ситуации.

Второй отрывок я вынужден предварить специальной репликой. В этом отрывке так или иначе, но упоминается Игорь Стрелков. Я знаю, что есть немалое количество людей, которые ищут и роют носом землю, чтобы обвинить его в чем угодно - от массовых изнасилований до расстрелов, пыток, терактов и подготовки государственного переворота. Хочу заранее сказать, что мой текст - он именно мой, это мое понимание и видение ситуации. Как именно видит ситуацию сам Стрелков - он выскажется сам, когда сочтет необходимым.

На взгляд автора, приведенные выше примеры и аналогии вполне могут быть применены к современной российской ситуации и тем угрозам, которые несет в себе опасность государственного переворота по типу киевского или событий Арабской весны. Естественно, никаких прямых рецептов из них извлечь невозможно, однако сами подходы к контртехнологиям демонтажа нашей страны вполне применимы.

Для этого нужно понять, что есть два принципиально отличающиеся друг от друга этапа развития ситуации. Первый этап — сегодняшний. Будем надеяться, что переворот или попытка проведения «цветной революции» носит все-таки гипотетический характер. Надежда остается всегда.

Сегодня мы должны понять и принять факт существования парадокса — современная российская власть объективно создает все предпосылки для грядущей катастрофы, но при этом она же является гарантом сохранения хоть какой-то стабильности и существования государства. Что происходит, когда государство вдруг заканчивает свое существование — мы прекрасно видим на примере Ливии, Египта, Украины. При этом остается пусть слабая, пусть даже ничтожно малая, но все-таки надежда на то, что какая-то микронная доля инстинкта самосохранения российского руководства в конце концов заставит его начать крайне необходимые реформы по уходу от той живодерской и людоедской модели экономики и политического устройства, которые ведут нашу страну к аннигиляции.

Именно поэтому на нынешнем этапе необходимо поддерживать существующую власть как меньшее из имеющихся зол. Это не отменяет права и обязанности сколь угодно жестко критиковать ее действия. На нынешнем этапе я совершенно согласен с высказанной Стрелковым идее поддержки Путина — просто потому, что любая другая приводит нас автоматически к идее государственного переворота в любой из его форм.

Однако ровно в тот момент, когда власть все-таки доведет дело до создания всех необходимых условий для своего обрушения и допустит запуск враждебного проекта по демонтажу российской государственности, парадигма поведения всех нормальных людей, для которых понятие Россия является определяющим, должна кардинально и качественно измениться.

Мы должны понимать, что с момента совершения и тем более победы переворота вся сегодняшняя системная политическая элита либо предаст, либо будет деморализована. В существующей политической системе власти и управления, созданной на протяжении последних десятилетий, правит бал отрицательный отбор и предательство. Сильные пожирают слабых, слабые предают сильных — вот залог выживания в современной российской элите. Не нужно иллюзий — в случае переворота и представители правящей ЕР, и представители системных оппозиционных партий наперегонки побегут к победителю, кляня и продавая сегодняшних патронов. Так же, как предали Каддафи, Мубарака, Али Салеха, Януковича — точно так же предадут и Путина.

Несистемная оппозиция тоже не сможет стать ему опорой и защитой от переворота. Часть ее станет пушечным мясом русского Майдана, продаваясь опять за две подержанные иномарки (а дороже она и не стоит), остальные просто не сумеют организоваться, в очередной раз устроив соревнование — кто из них более ценен для русского народа.

Профессиональные провокаторы и бизнес-проекты типа сектантов Кургиняна будут защищать власть ровно до той секунды, когда их боссы будут получать мзду. Деньгами или какими-то другими печеньками — неважно. Как только переворот победит или будет объявлено, что он победил, руководство такими сектами смажет пятки, оставив своих верных последователей на произвол судьбы.

К сожалению, выхолощенная и кастрированная политическая система современной России способна генерировать либо предателей, либо импотентов. Безотносительно личных качеств отдельных и конкретных политиков — в целом и власть, и оппозиция друг друга вполне достойны.

В мирное время такая ситуация гарантирует лично Путину спокойное существование Единственного и Неповторимого, однако на этот раз никакой Болотной с ее травоядной и карикатурной массовкой не предвидится — ситуация такова, что Запад будет решать вопрос быстро и максимально жестко.

Повторю еще раз для того, чтобы исключить любое непонимание. Сегодня Путин является гарантом законности и существования государства. При всем понимании негативных последствий очень многих его действий этот факт является неоспоримым. Именно поэтому его поддержка и противодействие любым попыткам государственного переворота под любыми лозунгами - единственная вменяемая модель поведения нормального человека.

Тем не менее, исключать вероятность жесткого сценария по западным технологиям, направленного на разрушение нашей страны, нельзя. Поэтому весьма пессимистичный взгляд на возможные последствия русского Майдана был бы оправдан, если бы не одно но.

На сегодня появился фактор Стрелкова — условной третьей силы, который может позволить запустить контртехнологии переворота. Именно в момент запуска негативного сценария мирная жизнь (условный план «А») должна закончиться и включиться план действий (некий условный план «Б») по ликвидации последствий переворота.

Тонкость в том, что действующая власть не сможет рассчитывать в такой ситуации на поддержку этой самой третьей силы. Кредит доверия не может быть бесконечным, и если руководство страны все-таки доведет дело до катастрофического сценария, оно должно быть списано и забыто. Личное выживание этих людей с этого момента должно стать их личным делом.

По отношению к путчистам должно действовать все то же правило Тимошенко: «Пусть они обосрутся». И вот здесь нужно понимать еще одну тонкость происходящих событий.

С точки зрения аналитической стратегии все «цветные революции» совершались Соединенными Штатами в рамках экстенсивной стратегии — то есть, максимального использования всех имеющихся и накопленных заранее ресурсов. Это стратегия навала, в которой все преобразования позиции воюющих сторон (а переворот, по сути, есть полноценная военная спецоперация) носят однозначный характер в случае, если наступающая сторона не совершает ошибок.

Успешные примеры противодействия «цветным революциям» всегда связаны с использованием другой стратегии — стратегии риска. Эта стратегия характеризуется тем, что преобразования позиции не носят однозначный характер, говоря иначе — на любом этапе возможен провал, однако такая стратегия дает шанс на победу за счет того, что противник постоянно вынужден искать нетривиальные и незапланированные ответы, что противоречит сути экстенсивной стратегии.

Любая наступательная операция характеризуется существованием нескольких критических точек. Первая из них наступает при прорыве обороны, когда оба противника полностью истощают свои ресурсы, задействованные при обороне и наступлении соответственно. После прорыва обороны наступающий должен перегруппировать свои силы, ориентированные на прорыв, с целью развития наступления в оперативную глубину.

Германский Генеральный штаб между двумя мировыми войнами довольно подробно исследовал эту особенность наступательной операции, пытаясь найти теоретические обоснования для причин провалов наступлений на полях Первой мировой.

Применительно к перевороту и революции такую критическую точку можно проиллюстрировать примером того же Киевского Майдана — победив Януковича, хунта добилась своей победы за счет разрушения государственного аппарата в Центре. Решив задачу захвата власти, киевские нацисты были вынуждены решать задачу овладения рычагами управления и удержания власти. В период с начала марта почти по конец апреля 2014 года хунта «висела в воздухе». У нее не было никаких инструментов влияния на ситуацию и она сумела удержаться лишь за счет того, что ее противники были гораздо более дезорганизованы и деморализованы.

Именно в этот момент было возможно обратное движение, и если бы Москва приняла решение вернуть законного на тот момент президента Януковича в Киев, у хунты не было никаких возможностей воспрепятствовать этому.

В случае русского Майдана и победы московской хунты возникнет абсолютно аналогичная ситуация — будет «окно возможностей», в котором можно будет перехватить управление обстановкой. Именно к этому моменту проявятся все силы, которые и будут совершать переворот. Именно к этому моменту все предатели наперегонки будут бежать к победителю, и именно в этот момент хунта будет наиболее беспомощной.

Россия — не Египет. У нас нет армии, которая сможет удержать ситуацию. У нас вообще нет инструментов противостояния «цветной революции» в ее жестком варианте. То, что против России будут воевать максимально жестким сценарием, сомнений не вызывает.

Как раз здесь и может сыграть «стратегия риска», создающая неопределенную позицию и ломающая планы экстенсивной стратегии русского Майдана. Никаких 2 или 3 лет, как в Египте, у нас нет. Все будет решаться во время существования этого «окна».

Третья сила — и есть та стратегия риска, которая может выстрелить и решить одновременно две проблемы — снос существующей антинародной системы власти и управления руками участников антигосударственного переворота и ликвидация самих предателей и коллаборационистов, которые будут принимать участие в русском Майдане в роли участников и примкнувших к нему.

Ресурс третьей силы — доверие народа и авторитет. Это одноразовый инструмент, второго шанса ей не предоставят.

Критическим фактором реализации столь нетривиальной стратегии является время. Строго по классику: «Вчера было рано, завтра будет поздно». Это означает, что третья сила должна заранее готовить структуры противодействия Майдану — и в первую очередь штабные. Запуск сценария переворота в любом его виде (от «Я устал, я ухожу» или Форос-2 до откровенно силовых действий) должен автоматически прекращать действие плана «А» и немедленный переход к плану «Б».

Критическим условием противодействия Майдану должна стать его локализация. Это означает, что при любых вариантах переворот должен быть ограничен пределами МКАД, а еще лучше — Садового кольца. В случае, если враг сумеет провести государственный переворот, первым ответом должно стать взятие власти во всех крупных городах России под контроль третьей силы и формирование структур ополчения. Это ополчение должно будет прибыть в Москву для ликвидации путча в назначенный штабом срок.

На этом детализацию сценария противодействия перевороту, видимо, есть смысл завершить — на самом деле, здесь важно понимание контрмер и последовательности действий. Нужно отдавать себе отчет в том, что любой переворот будет сопровождаться параличом органов власти и управления — что мы наблюдали и в 91, и в 93 году. Поэтому от решительности этой условной третьей силы и ее готовности к ликвидации путча самостоятельно без опоры на замершие госструктуры зависит очень многое. Опасность заключается в том, что хунта может перехватить управление и начать противодействие с помощью этих самых госструктур, что сделает ликвидацию переворота делом если не безнадежным, то тяжелым и возможно, кровавым.

На Украине произошло именно так — армия, будучи деморализованной и сохраняющей нейтралитет во время провала хунты с марта по апрель, уже в мае оказалась под контролем нацистов и запустила маховик геноцида в Донбассе. Цена промедления — тысячи и десятки тысяч жизней людей, разрушенные регионы страны, национальная катастрофа.

Надеюсь, в общих чертах логика сценария контрпереворота понятна. И здесь я бы хотел сделать отступление, которое не будет включено в книгу.

Я полагаю, что на сегодняшний момент Игорь Стрелков является той самой третьей силой, которая может либо помочь предотвратить переворот, либо ликвидировать его в случае запуска такого сценария. На его стороне — личный авторитет и поддержка десятков и сотен тысяч людей. Ему верят — и это главное. Именно поэтому я поддерживаю Игоря Стрелкова безотносительно моего знакомства с Игорем Гиркиным.

Однако у Стрелкова есть возможность совершить две ошибки, после которых он перестанет быть той самой третьей силой и утратит способность противостоять негативным сценариям.

Первая ошибка — путь генерала Лебедя. Как только он лишится своего независимого статуса и станет частью системы, он превратится в нее и будет играть по ее правилам. Выйти из системы он уже не сможет без утраты своего авторитета и поддержки людей.

Вторая ошибка — маргинализация. В том случае, если он позволит кому-либо использовать свое имя в их интересах, он как самостоятельная фигура перестанет существовать и будет ассоциироваться только с теми, кому передаст право на использование себя.

Если он сумеет пройти между этими очень возможными вероятностями и сохранит самостоятельность и авторитет — он сможет остаться уникальным явлением на нашей общественной сцене. И тогда его поддержка останется безусловной.

Это непросто и главное — этот путь придется проходить ему одному. Это его крест, и здесь ему никто не поможет. Надеюсь, что нетривиальное мышление и нестандартные решения компенсируют недостаток политического, да и житейского опыта. Иначе нам всем будет очень нехорошо.

http://el-murid.livejournal.com/2002516.html

http://el-murid.livejournal.com/2002847.html