В рекордный для современной Бельгии срок – всего за четыре месяца – после очередных парламентских выборов, в стране было сформировано новое правительство. Необычным стало также и то, что его возглавил самый молодой (с 1841 года) премьер-министр, 38-летний Шарль Мишель. Интригу этому факту придает и то, что вопреки сложившейся с середины 1970-х годов традиции, он представляет не фламандскую, а валлонскую этнолингвистическую часть королевства.

Двухcполовинная Бельгия

Отсчет своей современной истории Бельгия берет с 1830 года, когда в единое государство объединились франкоязычные валлоны, нидерландоязычные фламандцы и очень небольшая немецкая община региона Ойпен-Мальмеди. Быстрое экономическое развитие Валлонии – прежде всего, в металлургии и добыче угля, – и относительная отсталость сельскохозяйственной Фландрии сделали валлонов по существу титульной нацией королевства. Однако с середины ХХ века ситуация коренным образом начинает меняться.

Бельгия - этническая карта

Бельгия - этническая карта.
Желтый цвет - фламандцы, красный - валлоны, зеленый - немцы.

Экономика Валлонии постепенно приходит в упадок, чему во многом способствовала утрата Бельгией ее важнейшего африканского сырьевого придатка – Конго. Наоборот, Фландрия становится прогрессирующим регионом, где активно развиваются новейшие технологии, а ее главный город Антверпен превращается в крупнейший морской порт европейского континента. К началу нынешнего века экономика Фландрии дает львиную долю поступлений в национальный бюджет, и как считают фламандские политики, фактически содержит экономически и социально ослабленную франкоязычную часть королевства.

На пути к конфедерализации

В последние десять-пятнадцать лет все активнее с подачи фламандцев пробивала себе дорогу идея самоликвидации Бельгии путем образования двух независимых государств.

Политические экспоненты фламандской буржуазии уже в 1970-е годы разрабатывают план демонтажа некогда унитарного государства. После долгих межпартийных дискуссий в 1993г. Бельгия принимает новую Конституцию, в которой закреплен ее федеративный статус. В начале ХХI века она была дополнена Соглашением о межрегиональном сотрудничестве, давшем регионам почти полную самостоятельность в решении налоговой, сельскохозяйственной, внешнеторговой политики. Центральное правительство сохранило лишь право получения информации по комплексу вышеназванных проблем.

Однако влиятельные круги в политической элите Фландрии под влиянием, прежде всего, растущей экономической мощи этой части Бельгии, и не желая финансировать экономически и социально слабую Валлонию, поставили вопрос о законодательном закреплении Концепции конфедерализации. Каждая часть Бельгии, считали фламандцы, фактически переходит к самофинансированию, без отчисления в центр большей части своих доходов. А поскольку эта идея, вполне естественно, не устраивала валлонскую политическую элиту, вне зависимости от партийной принадлежности тех или иных лидеров данного региона, то в последние десять-пятнадцать лет все активнее с подачи фламандцев пробивала себе дорогу идея самоликвидации Бельгии путем образования двух независимых государств.

Дорога в никуда

Все же легче найти общий политический знаменатель для региональных элит Бельгии, чем расхлебывать кашу фламандско-валлонской междоусобицы с непредсказуемым результатом.

Однако подобное развитие событий никак не вписывается ни в реалии сегодняшнего бельгийского королевства, ни в общеевропейский контекст создания гомогенного Евросоюза. Последний, вполне естественно, не заинтересован в делении Бельгии, столица которой одновременно политический и экономический центр ЕС, где работают несколько десятков тысяч еврочиновников и расположены офисы крупнейших европейских и мировых корпораций. «Брюссельский ребус» заключается также и в том, что хотя сам город географически находится во Фландрии, 90% его населения – франкоязычные валлоны. Создать из него новый вариант разделенного надвое Берлина никто не хочет.

Бельгия - этнический состав

Бельгия - этнический состав

Непонятен и вопрос с высшей государственной властью. Валлоны готовы в крайнем случае оставить у себя монархию. Фламандцы склонны к республиканской форме правления. Делить придется не только властные институты, но и государственный долг, который сегодня превышает 90% ВВП [1]. Нерешенной в случае «развода» двух частей Бельгии выглядит и их участие в системе НАТО и членство в Евросоюзе. Вряд ли кто-либо в данных организациях сделает исключение из общих жестких правил приема в их ряды новых членов.

Реалии второго десятилетия XXI века

Экономический, финансовый и социальный кризис, охвативший Европу с осени 2008 года, внес свои коррективы в планы модернизаторов бельгийской государственности. Фламандская экономика уже не выглядела столь благополучной и гарантировавшей Фландрии безоблачное бытие как почти (или полностью) самостоятельной части Бельгии.

С другой стороны, активные действия Евросоюза вкупе с мировыми финансовыми центрами, как-то устаканившими ситуацию в зоне евро и в ЕС в целом, дали валлонам надежду на то, что наднациональные структуры смогут в трудную минуту подставить плечо хромающей на обе ноги франкоязычной части Бельгии. В этой ситуации политические элиты обеих частей Бельгии смогли найти хотя бы временные компромиссные решения. Фламандцы, сохранив за собой в новом правительстве важные посты в сфере экономики и финансов, согласились передать представителю валлонских либералов высшие должностные полномочия. Можно предположить, что здесь свою роль сыграли и новые лидеры ЕС, для которых евросепаратизм – бельмо на глазу явно утратившего свое обаяние лица наднациональной Европы. Им, как представляется, все же легче найти общий политический знаменатель для региональных элит Бельгии, чем расхлебывать кашу фламандско-валлонской междоусобицы с непредсказуемым результатом. С другой стороны, тога миротворца вполне соответствует общей линии ЕС, для которого крайне нежелательны любые центробежные тенденции будь-то в Великобритании, Испании, Италии или в другом государстве Евросоюза.

Однако политическая жизнь маленькой Бельгии так же мало предсказуема, как и погода на ее морском побережье. Она подчас развивается по своим, порожденным сугубо бельгийскими причинами, законам. Бельгийская болезнь сепаратизмом не преодолена, а лишь временно приобрела латентный характер. Похоже, что в политической элите Фландрии в зависимости от обстоятельств различного, прежде всего, социально-экономического свойства, уже в ближайшем будущем продолжатся трения между теми, кто готов согласиться с существующим положением вещей в виде реформируемой федерации, сторонниками ее перехода на конфедеративные рельсы и активным сепаратистским меньшинством, предлагающим Фландрии самостоятельный путь нового государственного образования.

Бельгия - этнический состав Брюссель

Бельгия - этнический состав Брюсселя

Лидер бельгийских сепаратистов Герольф Аннеманс — о том, почему он ждет распада своего государства и в чем заключался провал действий ЕС на Украине

Север и юг Бельгии должны стать двумя разными странами, уверен лидер партии «Фламандский интерес» Герольф Аннеманс. Более 25 лет он представляет в бельгийском парламенте партию, ратующую за отделение Фландрии.

Аннеманс считается прекрасным оратором, его книга «Мирный раздел Бельгии» стала бестселлером в стране и выдержала четыре издания, он регулярно публикует статьи о будущем Фландрии и Европы в целом. В одной из них он утверждает, что Европа в результате своего исторического развития придет к «распаду старых, искусственных государственных образований и появлению новых независимых национальных государств, основанных на идее свободы и только свободы».

Бельгия всегда была разделена на две части: Фландрия на севере говорит по-голландски, Валлония на юге — по-французски. Это обусловлено историей: на юге изначально селились романские племена и всегда было сильно французское влияние, а потомки германских племен на севере ему активно сопротивлялись. И хотя какое-то время вся территория Бельгии была французскими владениями, фламандцы сохранили приверженность своему языку и отличную от валлонцев ментальность. Во Фландрии и Валлонии действуют отдельные парламенты и правительства, за власть борются разные партии. Фландрия сумела развить сферу услуг, туризм и высокотехнологичные производства, в том числе фармацевтическое. Экономика Валлонии, которая в прошлом опиралась на добычу угля и металлургию, пребывает в гораздо худшем состоянии и нуждается в финансовых вливаниях с севера.

Неудивительно, что идея отделения Фландрии пользуется на севере популярностью: умеренно-националистическая партия «Новый фламандский альянс» стабильно побеждает на выборах с 2007 года. У «Фламандского интереса», который традиционно более радикален как в вопросах сепаратизма, так и в вопросах миграционной политики, дела идут гораздо хуже. С 1989 остальные партии Фландрии отказываются вступать с ним в коалиции: в прошлом члены ФИ славились резким национализмом. Со временем их риторика смягчилась, и в 2003–2010 годах партия проводила в парламент Фландрии до 18 своих представителей (всего в парламенте 88 депутатов) и имела два-три места в Европейском парламенте. Однако выборы 2014 года стали провалом: «Фламандскому интересу» досталось только три мандата в целом по Бельгии и один — в Европарламенте.

Бельгия - структура мигрантов

Бельгия - структура мигрантов

Герольф Аннеманс рассказал «Русской планете», почему он по-прежнему считает, что распад Бельгии пойдет ей на пользу.

— В чем вы видите проблему сосуществования Фландрии и Валлонии в одном государстве?

— Во всем. Во внешней политике, в экономике, вопросах правосудия, безопасности — везде приходится идти на компромисс между двумя разными народами, которые думают по-разному почти обо всем. Последние выборы в Бельгии показали, что фламандцы мыслят совершенно иначе, в менее социалистическом духе, чем валлонцы, они в большей степени либеральны и поощряют свободное предпринимательство (на парламентских выборах 2014 года во Фландрии первые места заняли партии консерваторов и христианских демократов, в Валлонии их с большим перевесом обошла Социалистическая партия. — РП).

Для принятия любых решений федерального правительства необходим компромисс Фландрии и Валлонии, и для фламандцев это отвратительно. Последнее федеральное правительство, находящееся под влиянием валлонцев, было вынуждено принять закон, превративший Бельгию в страну с самым тяжелым налоговым режимом в Европе. В Валлонии сильна Социалистическая партия и близкие к ней политические силы, которые стоят за высокое налогообложение. Они также поддерживают сохранение единого бельгийского государства, потому что Фландрия ежегодно отправляет в Валлонию €1,6 млрд в качестве социальной помощи и в счет уплаты государственного долга (информацию о трансфертах внутри Бельгии можно посмотреть на сайте Trends.be. — РП).

— Но между двумя частями страны есть экономические связи, если единое государство распадется, смогут ли его части поддерживать свое благосостояние по отдельности?

— У нас хорошие отношения с соседними странами, с Голландией, например. И есть большая разница между существованием в одном государстве, когда каждый день нужно идти на компромиссы по поводу всего, и тем, чтобы быть хорошими соседями и друзьями. Это не война, это просто брак, который себя исчерпал. Иногда в таких случаях развод — лучшее решение. Мы могли бы иметь хорошие отношения и сотрудничать в разных сферах. И я думаю, как только валлонцы возьмут на себя полную ответственность за свое будущее, они будут принимать меньше социалистических решений. Сейчас за все платят фламандцы, и это приучило валлонцев к политике, которую они не смогли бы оплачивать сами.

Бельгия - ислам в Брюсселе

Бельгия - ислам в Брюсселе

— Как много фламандцев, по-вашему, сейчас поддерживают идею отделения? Последние выборы были для вас неудачными.

— Да, это из-за того, что многие наши избиратели ушли к «Новому фламандскому альянсу». Они более умеренные, но и они против того, чтобы Бельгия сохранялась в нынешнем виде. И это значит, что даже умеренные избиратели проголосовали за большую независимость Фландрии.

— Как бы вы охарактеризовали ваш электорат?

— Это фламандские патриоты, которые хотят четких решений проблем Бельгии, в частности, проблем эмиграции. Большинство журналистов и социологов хотят определять мой электорат как глупых, необразованных и отсталых людей — я не согласен с этим.

— А вы проводили какие-нибудь собственные исследования?

— Нет, это непросто сделать, поскольку люди не любят говорить, что они за «Фламандский интерес».

— Ситуация на Украине сейчас чем-то похожа на бельгийскую. Вы следите за событиями там?

— Я считаю, Евросоюз зашел слишком далеко, пытаясь вовлечь Украину в еврозону, не учитывая, что там живут и русские, и что это сосед России. Все было сделано слишком поспешно. Проблема началась с того, что ЕС предложил подписать Украине соглашение об ассоциации, и для русских это был знак, что пора просыпаться. Нам не следовало этого допускать, нужно было вести себя осторожнее.

— Если в обозримом будущем действительно произойдет разделение Фландрии и Валлонии, каким образом это будет сделано?

— Я написал об этом целую книгу «Мирный раздел Бельгии». Я не советую проводить референдум, поскольку, как мы видим на опыте Канады и Каталонии, такие референдумы обычно срываются или не признаются в Конституционном суде страны. Решение об отделении от Бельгии должно быть принято во фламандском парламенте. После этого новые выборы должны подтвердить правильность этого решения. Следующим шагом будет образование Фламандской республики, и, конечно, референдум во Фландрии подтвердит это. Валлонцы не должны решать судьбу независимости Фландрии. Это как развод: один из супругов решает, что нужно разойтись, и брака больше не существует.

Бельгия - народы и религии

Бельгия - народы и религии

— Сейчас ваше присутствие как в бельгийском, так и в европейском парламенте весьма слабое. Что вы планируете делать, какова ваша стратегия?

— Я собираюсь уйти в отставку с поста президента партии и позволить новому поколению возглавить ее. Нужно реструктурировать и омолодить партию. Мы потерпели впечатляющее поражение, но мы все еще сильная партия, представленная в том числе в Европарламенте. Мы по-прежнему можем наблюдать, что делает «Новый фламандский альянс», и критиковать его.

— Вы видите Фландрию независимым государством в составе Евросоюза?

— Я не поддерживаю идею выхода из Евросоюза, я бы хотел реконструировать его как кооперацию стран, а не унитарное супергосударство. Тренд Европы XXI века заключается в том, что будет больше стран — участниц Евросоюза, образованных на более естественной основе, чем сейчас.

1. «Компас», ИТАР-ТАСС, 2014г., вып. №42, с.5.

http://russiancouncil.ru/inner/?id_4=4660#top

http://rusplt.ru/world/eto-ne-voyna-a-neschastlivyiy-brak-10823.html