Ирак и Ливия, две страны, которые, казалось бы, невозможно сопоставлять и сравнивать: с разной историей, в разных регионах, с разной ментальностью и проблемами. Однако современность сделала сопоставление этих стран возможным и, более того, возможным с точки зрения последствий для Российской Федерации, как великой державы.

Россия на международной арене

Прежде всего, необходимо задаться вопросом - какое место Россия занимает на международной арене. Присущи ли ей качества государства-лидера или гегемона? Господствует ли она в современной системе международных отношений? Можно ли сказать, что она обладает «первенством» на международной арене? Россия в современном мире - «великая держава»? Для начала разберемся с понятиями.

Итак, господство - «это способ политического управления, основанный на повиновении»1. Для того, чтобы дать определение гегемонии, обратимся к Э.Валлерстайну. Он понимал гегемонию, как существование одной державы, обладающей столь весомыми геополитическими преимуществами, что может навязывать устойчивую систему социального распределения власти между всем остальным2.

Что касается первенствования, то Хантингтон считал, что «международное первенствование означает, что правительство способно оказывать большее влияние на поведение большего числа акторов по большему кругу вопросов по сравнению с любым другим государством»3.

Концепту лидерства посвящено множество работ, однако общего понимания и четко сформулированного определения не существует. Общепризнанно, что государство-лидер должно обладать рядом качеств, таких как:

- способность мобилизовать и вести за собой другие государства, и, что важно, без применения силового воздействия;

- способность определять курс движения себя и ведомых и четко его осознавать;

- «должен обладать общепризнанным авторитетом»4;

- государство-лидер несет ответственность за свой политический и экономический курс перед государствами, которые за ним следуют и ему в какой-то степени подражают.

Россия, и это совершенно очевидно, не является гегемоном на международной арене и не является господствующей державой. Данные определения в значительной степени относятся к США - стабильно удерживающими главенствующие позиции на международной арене после распада Советского Союза. Что касается лидерства и первенства в качестве характеристик России, то сейчас, когда государство только восстанавливается после распада СССР, об этих характеристиках, если и можно говорить, то в узкорегиональных масштабах, преимущественно на постсоветском пространстве.

Вообще, после распада Советского Союза мировым сообществом «признавалось, что Россия унаследовала от СССР статус великой державы, даже сверхдержавы, но что внешние параметры этого статуса имели иное содержание, ее военно-стратегические позиции в значительной степени оказались подорванными»5. И не только военно-стратегические, но и политико-идеологические (распад Организации Варшавского Договора, вступление бывших социалистических республик в НАТО и другие западные интеграционные группировки), а также экономические (общий спад производства в сравнении с эпохой СССР составил в среднем 60-70%).

То, что Россия унаследовала статус «великой державы», объясняется, прежде всего, фактором наличия у государства ядерного оружия, тем, что Россия, как правопреемница СССР, сохранила за собой место постоянного члена в Совете Безопасности ООН. Однако уже к моменту распада СССР страны Запада обходили его по технологическому развитию, а после распада Западный мир далеко ушел вперед во всем, начиная от технологий и заканчивая производством.

«На данном этапе в политике России на передний план выдвигается задача не отстать от своих конкурентов»6, о том, чтобы их перегнать, пока говорить крайне трудно. Почему автор делает акцент на технологическом развитии? Все объясняется эволюцией мировой системы, общества, а вместе с ними и самого концепта «великой державы». В современном мире, согласно наиболее широкому и объективно отражающему реальность определению Т.А.Шаклеиной, великая держава - это государство с традиционными характеристиками (территория, население и т.д.), высокотехнологичное, осуществляющее мирорегулирующую деятельность, способное мыслить глобально. Технологическое развитие начинает играть, пожалуй, наиболее значимую роль в современном мире, тогда как фактор ЯО постепенно теряет свою приоритетную значимость.

Что касается других характеристик великой державы, таких, как способность мыслить глобально и осуществлять мирорегулирующую деятельность, то Россия частично соответствует этим требованиям. Это подтверждается Концепцией внешней политики России 2008 г., согласно которой Россия ставит своей целью оказывать «воздействие на общемировые процессы в целях установления справедливого и демократичного порядка, основанных на коллективных началах в решении международных проблем и на верховенстве международного права, прежде всего, на положениях Устава ООН, а также равноправных и партнерских отношениях между государствами при центральной и координирующей роли ООН, как основной организации, регулирующей международные отношения и обладающей уникальной легитимностью»7.

Стоит подчеркнуть, что Россия готова выполнять эту деятельность, прежде всего, через ООН и другие международные институты и органы, в работе которых она участвует, опираясь на международное право. В индивидуальном, одностороннем и независимом порядке, как это делают США, Россия действовать не может, по крайней мере, на данный момент. Также она не может стать лидером широкой международной коалиции, но может быть полноправным членом группы государств, и влиять на принятие тех или иных решений изнутри.

России необходимо на современном этапе подтвердить и окончательно закрепить унаследованный ею статус «великой державы». Подводя промежуточный итог, Россия является общепризнанной великой державой, нуждающейся в фактурном подтверждении этого звания, претендующей на региональное лидерство, в рамках постсоветского пространства, с перспективой расширения этой зоны, осуществляющая мирорегулирующую деятельность исключительно через и посредством международных организаций, опираясь на нормы международного права

Россия на Ближнем Востоке

«Системный кризис 90-х гг. прошлого века в России тяжело сказался на ее ближневосточной политике, резко ограничив средства и возможности ее осуществления»8. На данный момент, Ближний Восток и Северная Африка, иными словами - Большой Ближний Восток, исходя из Концепции внешней политики России, не занимает главенствующее место в геополитических интересах Российской Федерации, однако минимизировать его стратегическую роль для мира и для России, в частности, нельзя.

Регион, богатый природными ресурсами, сложный по своему составу и проблемам, рассадник международного терроризма и глобальной нестабильности занимает особое место в мире.Положение России на Ближнем Востоке сочетает в себе как «советское прошлое», так и выражает собой интересы современной России, ищущей новые пути освоения ближневосточного региона. С одной стороны, имеется наследство, оставшееся от Советского Союза, в виде тесных и дружественных (в прошлом - союзнических) отношений с рядом арабских стран. Среди них – Египет, Сирия, Ливия, Йемен, Ирак. С другой стороны, внешняя политика сегодняшней России исходит не из идеологических соображений, встроенных в рамках блокового противостояния, а национально-стратегических.

Происходящие в настоящее время социально-политические потрясения в регионе, «арабская весна», в первую очередь, ударили по уже имеющимся связям на межгосударственном уровне с государствами, с которыми на протяжении уже долгого времени у России были стабильные и дружественные отношения - с Ливией и Сирией. Унаследованное Россией советское партнерство со странами Ближнего Востока терпит значительное сокращение по мере переустройства внутриполитической жизни в этих странах.

Стоит при этом отметить, что отношения России с Ираком и Ливией нельзя называть или отнести к стратегически важным. От взаимоотношений с этими государствами ни в советскую эпоху, ни сейчас не зависела ни судьба СССР/России, ни геополитические позиции на международной арене. Для России эти страны – одни из дружественных стран в регионе, который вызывает и стабильно повышенное беспокойство, и постоянный стабильный интерес как с точки зрения вопросов безопасности, так и с точки зрения энергетических ресурсов.

Однако искусственно умалять значимость этих двух стран во внешней политике России в регионе не является разумным, хотя бы потому, что эти государства на данный момент, да и в историческом прошлом межблокового противостояния, оставались объектами борьбы за влияние. А тогда, в контексте своего рода модификации концепции «распространения демократии» (1994, Лэйк), концепции «смены режимов» (2002, К.Райс), и сейчас, в контексте разворачивающихся событий в регионе, политики стран Запада в отношении глобальных региональных трансформаций, роль не только региона, но и самих государств оказывается особенно значимой.

Особая проблема заключается в том, что трансформация в обоих случаях - в Ираке и в Ливии, особенно болезненная для интересов России, произошла при непосредственном участии внешних акторов, в качестве которых выступали западные государства. Россия  во многом из-за такой экспансионистской политики теряет свои геостратегические позиции в регионе и в мире, учитывая глобальную значимость Ближнего Востока и Северной Африки. Ее позиции - как государства-борца с терроризмом - также оказываются подорванными.

Академик Е.М.Примаков отмечал, что те позиции, которые занимала Россия в регионе и связи с рядом государств оказывали особое влияние на процесс борьбы с терроризмом9. Теряя эти связи, Россия теряет свои преимущества и дополнительные возможности обеспечения собственной безопасности.

Более того, действия некоторых стран Запада ставят под угрозу возможность дальнейшего присутствия России в регионе, поскольку под влиянием трансформаций, подчас деструктивного вмешательства внешних игроков, формируется среда, потенциально препятствующая дальнейшему активному участию Российской Федерации в процессах, происходящих на Ближнем Востоке и в Северной Африке.

Итак, России всегда было важно иметь союзников на Ближнем Востоке - и в эпоху межблокового противостояния, и в настоящее время. И хотя в какой-то степени причины этого интереса в регионе эволюционировали со времен «холодной» войны, однако определенные черты, безусловно, были унаследованы. России важно сохранять присутствие на Ближнем Востоке. Однако, как показала практика, ей это удается с большим трудом. Один из таких примеров - Ирак.

Россия-Ирак: 1996-2003 гг.

Прежде всего, необходимо дать характеристику отношений России и Ирака в последние годы правления Саддама Хусейна. Не будет преувеличением сказать, что отношения были очень динамичными и перспективными. Об этом говорят экономические показатели.

С 1996 г., когда Ирак стал участником программы ООН «Нефть в обмен на продовольствие», было подписано множество двусторонних контрактов на общую сумму в $4 млрд. На сотрудничество с Ираком приходилось 60% общего объема кооперации России с арабскими странами. По состоянию на 2002 г., «российские компании контролируют уже треть рынка экспорта иракской нефти»10. Всего на тот момент шло обсуждение нескольких крупных проектов на сумму около $30 млрд. Российские дипломаты прикладывали максимум усилий в качестве посредников между Ираком и западными державами, занимающими по отношению к нему очень жесткую и радикальную позицию, вводившими против режима Саддама большое количество санкций. В огромной степени подобная активность обусловливалась экономическими интересами России. В частности, тогдашний министр иностранных дел Игорь Иванов в разговоре со своим американским коллегой Колином Пауэллом заявил, что очередные санкции являются крупной угрозой российским экономическим интересам, и что Россия не позволит им пройти через Совбез.

Можно сказать, что это были первые признаки появления у России четкого понимания своих интересов и осознания острой необходимости их защищать и отстаивать и противодействовать силам, которые могут их попрать, тем более в регионе, который на протяжении всей «холодной» войны был местом столкновения двух блоков. Но на тот момент в этом вопросе Россия была вынуждена идти на торг с США, ибо именно от последних зависело, будут ли иметь силу заключаемые с Ираком контракты.

Россия предпринимала усилия, чтобы смягчить имидж Ирака и режима Саддама Хусейна на международной арене, наладить диалог между враждующими сторонами. «Резкие обострения ситуации вокруг Ирака в ноябре 1997-1998 гг. из-за конфликтов Багдада со Спецкомиссией ООН едва не привели к широкомасштабным военным ударам по Ираку силами США и Великобритании. Их удалось избежать благодаря активным усилиям российской дипломатии, включая обращения к президенту С.Хусейну»11. Несмотря на то, что конфликт был фактически решен, это не помешало в 1998 г. британской и американской авиации без видимых причин подвергнуть бомбардировке иракскую территорию12.

В целом позиции России были еще слишком слабы, чтобы оказывать противодействие и влиять на принятие внешнеполитических решений на Западе.

Предлогом вторжения в Ирак был факт, как впоследствии оказалось, ложный и подтасованный - наличия у иракского режима оружия массового поражения (ОМП). Вообще, необходимо отметить, что перед операцией Соединенными Штатами была, по сути, проведена целая агитационная кампания, нацеленная на демонизацию Ирака и правящего режима. И хотя в итоге она была провалена - большинство стран Запада, даже члены НАТО, выступили против вторжения и не поддержали инициативу США, это ничуть не помешало осуществлению задуманного американцами при содействии части своих союзников.

Практически параллельно с обвинениями в сокрытии ОМП появляются лозунги «распространения демократии» и свержения режима Саддама Хусейна. Ко всему прочему в мировом сообществе возникают обоснованные подозрения в нефтяной подоплеке проводимой операции, в результате которой российским геополитическим и экономическим интересам был нанесен колоссальный урон. Россия потеряла множество контрактов на сумму свыше $4 млрд., а в совокупной стоимости (т.е. с учетом предполагаемой выгоды за срок действия контракта) свыше $40 млрд.

Сейчас, по прошествии уже более 8 лет, Россия, стремящаяся отстоять титул великой державы, в состоянии побороться за восстановление и укрепление отношений с Ираком. Первые сдвиги в сторону возвращения былых взаимоотношений начали происходить еще в 2008 г., когда тогдашний «министр финансов А.Кудрин объявил о списании Россией 65% государственного долга (т.е. $12 млрд.) в обмен на предоставление возможности осуществлять инвестиции в иракскую экономику»13. В 2009 г. был подписан контракт Лукойла в партнерстве со Статойлом на разработку нефтяного месторождения Западная Курна-2.

Однако существуют совершенно определенные препятствия, которые ни в коей мере не зависят от России. Сложность заключается в тех проблемах и катаклизмах, которые имеются в самом Ираке. Проблемы, находившиеся в состоянии статической стабильности при жестком репрессивном подавлении и управлении Саддама Хусейна, дали о себе знать с новой силой после американской кампании. В частности, это шиитско-суннитская и курдская проблемы. Ко всему прочему, на территории Ирака развернули свою деятельность террористические организации, в частности, «Аль-Каида». По словам А.Б.Подцероба, еще в 2004 г. официальные российские представители констатировали, что «Ирак превращается в очаг международного терроризма, в то время как до войны на территории Ирака не было террористов»14.

Недостаточно продуманная операция в Ираке привела к тому, что существующие проблемы и противоречия обрели еще более резкие черты, выражающиеся в непрекращающемся обмене террористическими актами между шиитами и суннитами, иракским Курдистаном, который фактически автономен и крайне условно подчиняется Багдаду. А в нынешнем состоянии Ирак, ко всему прочему, становится еще и полем деятельности «Аль-Каиды», что усложняет внутреннюю ситуацию в стране и общее положение дел в регионе. Очевидно, что ситуация будет неуклонно двигаться в сторону дальнейшей деградации из-за неэффективности руководства страны и сил безопасности, а также активизации деструктивных сил в регионе в целом, в контексте комплексной региональной нестабильности.

Нет сомнений, что реабилитация вооруженной силы, как механизма урегулирования международных проблем, беспочвенна. Ирак является тому весьма ярким примером. С помощью вооруженного вмешательства внешние силы могут свергать режимы, разрушать существующий в государстве порядок, однако последствия подобных действий оказываются во многом крайне плачевными как для объекта милитаристского воздействия, так и его соседей, региона и партнеров. Вооруженное вмешательство не способно решить тонкие проблемы, существующие в том или ином государстве, но, наоборот, может их разжечь с новой силой.

В Ираке, в условиях сложной внутригосударственной ситуации и неблагоприятного инвестиционного климата, российским компаниям крайне сложно и дискомфортно приходить на иракский рынок, а именно расширение экономического партнерства и взаимодействия является стимулом укрепления партнерских отношений на других уровнях.

Более того, сейчас идет реальный процесс торможения кооперации даже по такому важному треку как энергетическое взаимодействие. Недавно проходил второй тендер, на котором иракское руководство выставило на продажу 12 месторождений. Единственная российская компания, которая купила одно месторождение (всего было продано 2 из 12) - Лукойл. Как в кулуарах объясняли «нефтяники» - «ждем арабскую весну»15. Совокупность внутренних противоречий, на которые наслаиваются деструктивные игроки и тенденции извне приводят к полному усугублению климата внутри страны (политического, социального, экономического и др.), и отпугивает потенциальных инвесторов, в т.ч. российских.

В связи со всем вышесказанным, необходимо особо подчеркнуть, что, несмотря на положительные сдвиги в двусторонних отношениях, еще рано говорить о восстановлении отношений с Ираком до уровня прежних лет. И сама возможность восстановления подобных отношений при нынешнем положении дел кажется крайне сомнительной в контексте «арабской весны» и возможной эскалации внутригосударственной ситуации в Ираке в ближайшее время. И здесь уже проблема заключается не в позиции западных игроков и их политике. Сейчас и они испытывают значительные трудности, и так же как и Россия не могут преодолеть негативный экономический и политический климат. Сложность кроется именно в проблемах сугубо внутригосударственных и внутрирегиональных, что делает процесс возвращения утраченных когда-то Россией отношений, связей и позиций значительно более трудным и длительным.

Россия-Ливия: 1995-2011 гг.

Ситуация с Ливией, при всей своей непохожести, имеет, вместе с тем, очень много общего с Ираком. На протяжении приблизительно 16 лет отношения между Россией и Ливией развивались по достаточно позитивному сценарию, хотя, как и в случае с Ираком, определенными препятствиями в развитии и углублении отношений служили санкции ООН, действовавшие в период 1992-2004 гг.

В 2000 г. вступило в силу соглашение о сотрудничестве в электроэнергетике и нефтегазовой сфере, что повысило привлекательность Ливии для России. Настоящим прорывом в развитии отношений можно считать 2008 г., первый визит российского президента В.Путина, в ходе которого был подписан немалый пакет соглашений и деклараций, а также списан ливийский долг перед Россией, составлявший $4,5 млрд. После подписания официальных соглашений состоялось подписание значительного числа контрактов с российскими предприятиями, чья активность не утихала, а присутствие не сокращалось вплоть до известных событий.

Отношения с Западом, напротив, носили крайне напряженный характер. Были известны факты непосредственной причастности Ливии к целому ряду терактов (взрыв Boeing 747 над Локерби, взрыв самолета DC-10 в воздушном пространстве Нигера и др.), поддержки террористических группировок. С 1992 г. против Ливии были введены санкции ООН, запрещающие ввоз в страну целого ряда грузов и предполагающие замораживание ливийских счетов в зарубежных банках. В 2002 г. Ливия была включена в «ось зла», несмотря на определенные позитивные импульсы, исходящие от ливийской стороны. С 2003 г., ввиду изменения внешне- и внутриполитического курса Ливии, который окончательно приобрел новые черты и стал значительно более понятным и приемлемым для Европы и США, отношения между Триполи и Западом обнаружили закономерную и четкую тенденцию к потеплению.

В 2011 г. Ливия стала еще одной страной - после Туниса и Египта - в цепи арабских социально-политических волнений. Но если в Тунисе и Египте обошлось без открытого вооруженного вмешательства Запада, то в случае с Ливией ситуация обрела иной оборот. Изначально акции протеста носили далеко не мирный характер и подавлялись жестко, с применением оружия, а позже и с привлечением иностранных наемников и армии. Это вызвало шквал критики со стороны мирового сообщества, которая в итоге закончилась резолюцией СБ ООН 1973, гибкой по форме и содержанию, дающей, согласно заявлению С.Лаврова, свободу интерпретации16. И, действительно, реальная трактовка резолюции оказалась далекой от «кажущегося» миролюбивого русла объявленной «бесполетной зоны». В результате военной операции в виде воздушной поддержки повстанческих сил режим Каддафи был свергнут.

Россия в очередной раз понесла экономические потери. Военно-промышленный комплекс потерял, по приблизительным подсчетам, не менее 4 млрд. евро. Наши нефтегазовые компании (Татнефть, Газпром) понесли также значительные убытки, оценку которым пока никто не берется дать. В проигравших и РусАл, который должен был совместно с ливийцами строить грандиозный энергометаллургический комплекс. Потери РЖД (строительство сети железных дорог) составили 2,2 млрд. евро. Общие потери пока никто не подсчитывал, но, вполне вероятно, цифра будет сопоставима с той, что была в случае с Ираком. Сложности с подсчетами вызваны тем, что пока не ясно, сохранится ли преемственность новых властей Ливии в том, что касается соблюдения обязательств по контрактам, подписанным свергнутым руководством страны.

После падения режима Каддафи ситуация в стране стала развиваться в соответствии с самыми негативными сценариями. К власти пришли исламисты, началась кровопролитная резня с признаками геноцида и межплеменные столкновения. Страна демонстрирует также признаки распада - к примеру, намерение провозглашения независимости Бенгази. Нынешнее правительство не в состоянии осуществлять контроль за всей территорией страны. Малонаселенная и при этом крайне разрозненная между различными племенами и народностями, Ливия представляет собой сложный узел противоречий и противоборства, который, в условиях потери сдерживающего начала в лице полковника Каддафи, может поставить под угрозу не только региональную, но и международную безопасность. Подобное развитие событий отягощается фактом активизации террористических группировок, что не исключает превращения Ливии в очередной оплот международного терроризма.

Исходя из вышесказанного, следует отметить, что воздушная интервенция в Ливию и ее последствия могут и уже фактически заморозили все имеющиеся внешнеполитические и торгово-экономические возможности и привели к потере Россией важного партнера в регионе.

Итоги. Последствия. Рекомендации

Итак, очевидно, что Ирак и Ливия имеют определенную общую фактуру - режимы в них пали в результате интервенции Запада под лозунгами «продвижения демократии», хотя и подтексты имеют разную базу. В обоих случаях Россия потерпела колоссальные убытки в денежном эквиваленте. В современном мире, когда экономика играет подчас ключевую роль в международных отношениях, несомненно, что Россия понесла и политические потери в лице двух ценных союзников в стратегически значимом регионе, из которого Россия вытесняется Соединенными Штатами и другими государствами Запада.

Оба кризиса показали, что современные международные отношения переживают фазу становления новой реальности в регулировании мировых процессов. При этом возрастает роль именно военно-политического вмешательства, нарушающего существующие принципы международного права, во внутренние дела государств. Сравнение двух ситуаций показало, что отрицательные последствия для России несет как открытое выступление против подобных действий (как в случае Ирака), так и формат сотрудничества в рамках Совета Безопасности при недостаточной готовности отстаивать свои права и интересы.

Западные игроки Совета Безопасности в определенной степени заманили Россию в своего рода «ловушку» международного права. Запад отдавал отчет на момент принятия решения, что без голоса РФ в Совбезе ООН осуществить намеченное невозможно, что является признаком признания возрастающей геополитической мощи государства.

Стоит подчеркнуть, что ни Ирак, ни Ливия никогда не были стратегическими партнерами России. Однако события, развернувшиеся вокруг этих двух стран за последнее десятилетие, нанеся значительные удары по российским позициям в регионе, сделали ситуацию в Сирийской Арабской Республике стратегически важной для российской внешней политики, что объясняется целым рядом причин - от геостратегических (единственный оставшийся стабильный, удобный и надежный союзник в арабском мире с минимальным количеством разногласий; ПМТО в порту Тартус) до вопросов борьбы с распространением исламизма и др.

Учитывая стремление укрепить свой авторитет на международной арене, совершенно очевидно, что Россия придерживается и будет придерживаться достаточно жестких позиций в случае с Сирией, не позволяя допустить повторения событий, которые своими последствиями могут нанести непоправимый ущерб региональной стабильности и своей собственной безопасности.

Мария Дубовикова, магистр в области международных отношений – специально для Интернет-журнала «Новое Восточное Обозрение».

1 Лидерство и конкуренция в мировой системе. Россия и США/Отв. ред. А.Д.Богатуров, Т.А.Шаклеина. – М.: КРАСАНД, 2010. - 352с./Э.Я.Баталов Начало XXI в.: мир без полюсов, мир без глобального лидерства. – 42с.

 2 Цит по. Лидерство и конкуренция в мировой системе. Россия и США/Отв. ред. А.Д.Богатуров, Т.А.Шаклеина. – М.: КРАСАНД, 2010. - 352с./Э.Я.Баталов Начало XXI в.: мир без полюсов, мир без глобального лидерства. – 42с.

 3 Там же.

 4 Там же. – 45с.

 5 Шаклеина Т.А. Россия и США в новом мировом порядке. Дискуссии в политико-академических сообществах России и США (1991-2002).// М.: Институт США и Канады РАН, 2002. 445с. – 171с.

 6 Виктор Кременюк, Россия вне мирового сообщества. http://www.intertrends.ru/twelfth/005.htm

 7 Концепция внешней политики Российской Федерации, 2008 г.

 8 Захват Ирака: причины, последствия, перспективы, Вавилов А., научно-аналитический журнал Обозреватель, 96-106 стр., №10, 2008

 9 Е.М.Примаков. Мир после 11 сентября и вторжения в Ирак. Екатеринбург, 2003 – стр.189

 10 Россия-Ирак: выбор приоритетов. http://ria.ru/politics/20020122/57206.html

 11 Российско-иракские отношения оценка МИД РФ, Хроника противостояния в Ираке, Сборник аналитических материалов, Центр стратегических оценок и прогнозов, Москва 2010

 12 Россия и кризисные ситуации вокруг Ирака: история и современность, Подцероб А.Б., Вестник МГИМО

 13 Россия и кризисные ситуации вокруг Ирака: история и современность, Подцероб А.Б. Вестник МГИМО

 14 Интервью посла РФ в Тунисе А.Б.Подцероба журналу «Аль Хакаик»//Аль-Хакаик, 26-30.06.2004, с.1

 15 Эксперт на «круглом столе»: «Трансформации в арабском мире и последствия для России», 08.06.12

16 С.Лавров: Резолюция по Ливии позволяет кому угодно делать что угодно. РБК 01 июля 2011. http://top.rbc.ru/special/libya/01/07/2011/603471.shtml

http://www.ru.journal-neo.com/node/117650