В последнее время в зарубежной специализированной прессе появляется все больше материалов с анализом боевого применения вооруженных сил западных держав в агрессии против Ливии. В большинстве своем публикуемые материалы зарубежных военных аналитиков содержат весьма нелестные оценки эффективности, продемонстрированной войсками западных армий. Общий вывод сводится к тому, что, несмотря на существенный прорыв в деле создания новых образцов вооружения и военной техники, в западных армиях (за исключением армии США) сегодня отсутствует целостное понимание приемов и способов его эффективного применения.

Ливийская кампания отчетливо продемонстрировала потерю способности к стратегическому военно-политическому планированию. Как результат – применение военной силы в ходе кампании было осуществлено без наличия четко определенной политической цели.

В частности, по мнению западных военных аналитиков, применение Францией военной силы в Ливии было основано на ошибочной стратегии, а именно - нечеткое определение целей кампании, что препятствовало эффективному использованию доступных ограниченных средств. Как результат – планировавшиеся значительные долгосрочные положительные эффекты на экономику и политическую ситуацию в регионе и мире в целом были нейтрализованы негативом от чрезмерных финансовых затрат на кампанию, ростом социального недовольства европейских народов от неадекватности применения силы и ухудшением общей политической конъюнктуры действующих европейских администраций.

Первоначальные планы применения военной силы исходили из оценок, согласно которым ливийская кампания должна была закончиться достаточно быстро. И до тех пор, пока эта идея доминировала в сознании военных стратегов, считалось, что лишь устранение Каддафи способно изменить ситуацию в Ливии. Однако продемонстрированная стойкость ливийского руководства посеяла сомнения в среде европейской политической элиты. Сам факт появления таких брожений – результат отсутствия четкого военно-политического планирования и несоответствие поставленных целей и привлеченных для их достижения ресурсов. Согласно некоторым источникам в западной прессе, в то время как в марте 2011 года 66% населения Франции были за военное вмешательство, то уже к июлю 76% категорически не соглашались с тем, что война была единственным способом заставить Каддафи оставить власть.

Такая статистика подводит экспертов к выводу о том, что за последние годы западное общество отказывается признавать военную силу в качестве действенного инструмента достижения политических целей, что само по себе является крайне важным следствием ливийской кампании.

Проблема восприятия военной силы в европейском обществе в ливийской кампании столкнулась еще с одной - это проблема организации и ведения коалиционной войны. Ключевой принцип коалиционной войны – обязательное наличие точек соприкосновения и общих политических целей с союзниками. Если учесть, что коалиционная война - основной прием ведения военных действий западными армиями со времен Второй мировой войны, то отсутствие единого взгляда на ход и исход кампании в Ливии в среде союзников изначально не сулили ничего хорошего, что и показали дальнейшие развития.

Эффективное ведение коалиционной войны в условиях, когда Франция и Великобритания начинают претендовать на лидерство по отношению к сопоставимым странам, таким как Испания или Италия, оказалось невозможным. Предпринятые попытки привели к противоречивому поведению, когда, например, в одностороннем порядке Италией было заявлено о прекращении огня 21 июня 2011 года. Этот вариант заранее был категорически неприемлемым для НАТО.

Без сомнения то, что внутренняя политика и дипломатические факторы не позволили французскому руководству определить политическую цель кампании до момента ее начала есть наиболее существенный «прокол» в стратегическом военном планировании. Конечно, желание Николя Саркози объявить о победе в День взятия Бастилии оказало крайне пагубное воздействие на и без того неадекватное военное управление.

Однако ливийская кампания – это вполне ожидавшийся результат «самостоятельности» европейских вооруженных сил. Европейские армии с момента своего формирования в новом облике в составе блока НАТО предполагали, что они будут являться исключительно исполнительными элементами в возглавляемой США операции. Однако эта роль противоречит тому, что было в Ливии, где США явно предпочли не предпринимать никаких политических действий и не брать на себя руководящую роль. Такое поведение «боса» оставило европейцев не только в качестве стратегических планировщиков, но и исполнителей своих замыслов.

Тревожный звонок был болезненным. Давно признанные пробелы в европейских возможностях в таких областях, как разведка и рекогносцировка, непосредственная авиационная поддержка, стратегическая дозаправка самолетов вновь были продемонстрированы и в Ливии.

В настоящее время американские силы выполняют более двух третей всех операций по дозаправке топливом в воздухе и 80% миссий по разведке и рекогносцировке. Это однозначно говорит о том, что любая мало-мальски серьезная операция не может проводиться без благословения Штатов.

Конечно, французские войска продемонстрировали вполне приемлемые действия на уровне тактического звена. В частности, по результатам ливийской кампании, некоторые военные аналитики считают, что истребители-бомбардировщики Rafale показали свое превосходство над конкурентом - Eurofighter. Также достаточно эффективны были действия фрегатов класса Forbin в решении задач ПВО, а также по управлению и координации операций воздушных сил. Были неплохо показаны возможности десантных кораблей класса Mistral в качестве боевых платформ для ударных вертолетов. По совокупным оценкам в последние несколько недель кампании французский вклад в боевых действиях доходил до 25% в воздушных миссиях и до 35% от общего количества нанесенных ударов.

Однако, несмотря на хорошие показатели, продемонстрированные Rafale, по итогу кампании сказалась одна из серьезнейших технических проблем – усталость техники. В силу ограниченного числа самолетов в строевых частях французских ВВС, имеющиеся образцы эксплуатировались на пределе возможностей. Самолеты Rafale, как сообщается, имели налет более 140 часов в месяц. Результат – необходимость серьезных восстановительных работ и работ по продлению ресурса. Единственный французский авианосец «Шарль де Голль», находился в море в течение 220 дней за все девять месяцев. В одном из публичных заявлений главкома французских ВМС отмечалось, что чрезмерное использование корабля привело к усиленному износу механизмов, и он окажется недоступным в 2012 году гораздо дольше, чем это было ранее запланировано. Таким образом, то, что было сделано в Ливии, – это максимально возможное напряжение сил, повлекшее за собой длительный период восстановления. Именно по этой причине сегодня Францию практически не слышно в сирийском (а, тем более, иранском) вопросе – «имперская гвардия» все еще восстанавливает силы.

На этом фоне финансовые расходы в условиях финансового кризиса оказались весьма значительными для французского бюджета - расходы оцениваются примерно в один миллион евро в день и в 87 миллионов евро в течение первых трех месяцев. И это без учета стоимости восстановления боеспособности ВВС и ВМС.

Основной вывод по завершению оценки эффективности действий французских сил в Ливии, состоит в том, что французские силы продемонстрировали неплохую эффективность на тактическом уровне, но полное отсутствие стратегического мышления в определении политических целей и в планировании применения соответствующих им сил и средств. Это, впрочем, полностью соответствует любимому изречению маршала Наполеона: «Сначала мы ввяжемся в схватку, а там видно будет… ".

http://www.csef.ru/studies/defence/projects/military_strategy_revew/articles/2813/