Влияние Ирана в Татарстане

Распад СССР и последующий за ним период «парада суверенитетов» в национальных регионах России привел к децентрализации внутреннего устройства страны. Сепаратистские тенденции в республиках Поволжья и Северного Кавказа, охватившие эти российские регионы, привели к превращению их фактически в почти независимые государства, нескрывающие в ряде случаев своих намерений к выходу из состава Российской Федерации.

В условиях слабости федерального центра в 1990-е годы, закрепление в Конституции России юридического неравноправия ее субъектов, когда в Основном Законе страны национальные республики получили статус государства (ст.5), многие из них считали логичным проведение своего курса в мировой геополитики и выходе на международную арену. «Парад суверенитетов» явился отражением внешнеполитических амбиций правящих элит регионов в их стремлении проводить независимую международную политику, минуя и нередко противореча позиции Москвы.

В этой связи не был исключением и Татарстан, который как раз стал тем примером, когда в условиях сепаратистски настроенного регионального руководства Казань стала проводить свою внешнюю политику, не считаясь с Москвой. Идеологи татарстанского суверенитета постарались найти этому обоснование, объясняя это тем, что «с децентрализацией власти в России происходит федерализация внешней политики» [1].

Ислам в России

Карта в полном размере: Расселение мусульман в России

«Рыночная экономика в такой огромной по территории и разнообразной по климатическим, географическим и экономическим условиям стране, как Россия, неизбежно толкает отдельные субъекты к прямым связям с зарубежными странами для решения своих проблем», — писал политический советник первого президента Татарстана Рафаэль Хакимов, при этом добавляя, что «термин „международная правосубъектность“ может применяться для характеристики внешней политики Татарстана, ибо республика свое право на международные отношения закрепила как внутренним законодательством, так и Договором с Россией (Договор о разграничении предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти Республики Татарстан от 15 февраля 1994 года. – прим. авт.), при этом республиканские органы власти самостоятельно отвечают по своим обязательствам» [2].

Для обоснования права национальных республик иметь свою внешнюю политику татарстанская элита апеллировала к понятию «парадипломатия». Этот термин был введен в научный оборот профессором Монреальского университета Панайотисом Солдатосом (Канада). Последний под парадипломатией подразумевал прямую международную деятельность субнациональных субъектов (федеративных образований, регионов, городских общин, городов), поддерживающую, дополняющую, корректирующую, дублирующую или противоречащую национально-государственной дипломатии. Приставка «пара» показывает использование термина «дипломатия», выходящего за традиционные рамки национального государства [3].

Тем не менее, несмотря на общую тенденцию к выстраиванию независимой внешней политики Татарстаном, регулирование международной деятельности регионов России прошло в конце ХХ века три этапа. На первом этапе (1991-1994) федеральное законодательство было недостаточным и имело самый общий характер; на втором этапе (1994-1998) Москва предпринимает более энергичные усилия по разработке соответствующего законодательства и усиливает свой контроль за международной деятельностью регионов. Третий этап начался с 1998 года. Это время характеризуется как начало централизации внешних связей субъектов России [4].

Политические предпосылки для начала сотрудничества Татарстана и Ирана

Выстраивая свою внешнюю политику, руководство Татарстана стремилось заручиться поддержкой зарубежных стран. Это, с одной стороны, позволяло наладить торгово-экономическое сотрудничество, выгодное Татарстану, а, с другой стороны, предоставляло политические дивиденды как свидетельство признания нового статуса Татарстана. Начавшиеся с 1991 года зарубежные визиты первого президента республики Минтимера Шаймиева, на наш взгляд, преследовали первоначально цель не столько заключения торгово-экономических отношений, сколько легитимизировать новый политический статус Татарстана, объявившего 30 августа 1990 года государственный суверенитет.

Как борются с возвращением экстремистов в Европу

Впоследствии в ходе проведенного в регионе референдума 21 марта 1992 года Татарстан уже позиционировал себя в качестве «суверенного государства, субъекта международного права, строящее свои отношения с Российской Федерацией и другими республиками, государствами на основе равноправных договоров» (официальная формулировка вынесенного на всеобщее голосования вопроса, получившее одобрение 60% участвовавших в голосовании жителей региона). Новый статус республики был включен в Конституцию Татарстана, принятую 6 ноября 1992 года [5].

Исходя из этого, начались поездки делегации Татарстана во главе с Шаймиевым для выстраивания отношений, что должно было удовлетворять амбиции региональной элиты, позиционирующей себя в качестве руководства независимого татарского государства. В любом случае Шаймиева встречали на высоком уровне в зарубежных странах. Трудно представить ситуацию, когда руководителя какой-нибудь провинции Турции принимал бы президент России.

Однако при точно таком же раскладе статусных полномочий президента Татарстана встречал президент и премьер-министр Турции. Точно также происходило в Египте, Саудовской Аравии, Объединенных Арабских Эмиратах, Сирии, когда главу одного из регионов России, в данном случае Татарстана, принимали на уровне лидера независимого государства, что не вызывало одобрения в российском МИДе.

Выстраивая внешнюю политику Татарстана в 1990-е годы, Казанский Кремль стремился заручиться поддержкой стран Ближнего Востока, чему способствовало бы религиозная идентификация республики как мусульманского региона, «северного форпоста исламского мира». Именно на период конца ХХ века приходится усиления зарубежного религиозного влияния на мусульманскую умму Татарстана через деятельность различных турецких и арабских образовательных организаций, проповедников, благотворительных фондов, ставивших перед собой цель к политической переориентации мусульман Поволжья на свои страны.

Россия - ваххабитские регионы

Россия - наиболее ваххабитские регионы.
Подробнее в докладе
Карта этнорелигиозных угроз
И в статье
Ваххабизм в России

Поэтому визиты в исламские страны главы Татарстана, комплиментарное отношение к последнему со стороны элиты зарубежного мусульманского Востока [6], способствовали открытости Казанского Кремля к контактам и более близкому сотрудничеству. В итоге высокий международный авторитет президента Татарстана М.Шаймиева и широкая государственная поддержка международной деятельности на республиканском уровне способствует тому, что Татарстану удается эффективно использовать внешние ресурсы для решения задач собственного развития [7].

Однако у такого внешнеполитического курса имелся недостаток: открытость Татарстана к контактам со странами зарубежной Азии позволяла последним использовать это для усиления собственного влияния на Поволжье. Среди тех исламских государств Ближнего Востока, которые проявили интерес к Татарстану, была Исламская Республика Иран, чье присутствие ощущалось менее заметно в 1990-е – начале 2000-х годов в Казани, но ставшее ощутимым с 2007 года, когда в Казани было открыто Генеральное консульство Ирана.

Исторически связи между Средним Поволжьем и Ираном уходит во времена Волжской Булгарии – средневекового мусульманского государства, возникшего в IX-X вв. в междуречье Волги и Камы, населенного предками современных казанских татар. Помимо торговых отношений, между Персией и Поволжьем отношения развивались в культурном плане: творчество средневековых поэтов и философов Ирана таких, как Рудаки, Фирдоуси, Низами, Омар Хайям, Са'ади, Хафиз, Джами, Фарид ад-Дин Аттар были известны среди татар, а знание языка фарси было одним из признаков образованного человека в мусульманском обществе среди тюркских народов Евразии на протяжении средних веков и Нового времени.

В XIII-XIV вв. между Золотой Ордой и Ираном велись частые войны за обладание территории современного Азербайджана, несмотря на то, что во главе этих государств были монгольские династии – Джучиды и Хулагуиды [8]. В дальнейшем уже с момента вхождения Среднего Поволжья в состав Российской империи во второй половине XVI века контакты между татарами и Ираном продолжались также по линии торговли и культуры. Известный татарский богослов Габдрахим Утыз Имяни (1752-1834) составил два толковых словаря на персидском языке, заложил традицию каллиграфического переписывания персидских поэтов и философов.

Торгово-экономические связи Ирана и Татарстана  в постсоветский период

Новейшая история отношений Ирана и Татарстана начинается с визита первого президента РТ Минтимера Шаймиева в Тегеран в декабре 1996 года, где прошли его встречи с премьер-министром и председателем парламента исламской республики, итогом чего стало подписание Меморандума о торговом сотрудничестве между Правительством РТ и Правительством ИРИ [9]. В 1997 году Казань посетила делегация во главе с Председателем Парламента Исламской Республики Иран Натеком Нури.

В марте 2001 года уже состоялся приезд президента Ирана Сейеда Мохаммада Хатами в Казань. Следующий на таком же высоком уровне встреча пройдет в декабре 2011 года, когда новый президент Татарстана Рустам Минниханов побывает в Иране, где встретится с тоже новым президентом Ирана Махмудом Ахмадинежадом. Минниханов в 2007 году посещал исламскую республику, будучи тогда премьер-министром Татарстана. Тогда он участвовал в открытии сборочного производства автомобилей «КАМАЗ» на территории Ирана [10].

Тем не менее, торгово-экономические отношения между Тегераном и Казанью оставляют желать лучшего. К примеру, если в 2005 году Иран занимал 32-е место среди стран — торговых партнеров Татарстана [11], то по итогам 2010 года он опустился на 43-е место среди стран-партнеров Республики Татарстан по объему внешнеторгового оборота, составив 25,4 млн. долларов, в том числе экспорт — 23,1 млн. долларов, импорт – 2,3 млн. долларов [12].

Низкие показатели торгово-экономического оборота между Ираном и Татарстаном можно объяснить и тем, что и российско-иранское экономическое сотрудничество не может похвастаться высокими показателями. К примеру, в 2006 году Россия занимала только 11 место среди всех внешнеторговых партнеров Ирана (совместный торговый оборот – около 2,1 млрд. долларов), уступив место даже таким странам как Нидерланды и Греция [13]. И ситуация не улучшилась с того времени. А после введения санкций Совета безопасности ООН в отношении Тегерана надежды на прорыв в торговле с Москвой еще менее реальны.

Среди других причин эксперты называет взаимную конкуренцию стран по поводу экспорта энергоресурсов, отсутствия налаженного сотрудничества между банковскими системами, а также недостоверность информации, которую получают российские и иранские предприниматели друг о друге, и дефицит специалистов в Иране, владеющих русским языком и разбирающихся в российских реалиях [14]. Не следует забывать и того обстоятельства, что Иран и Россия экспортируют схожие виды продукции – углеводороды.

Да и в самом Иране высказываются нередко скептические настроения по поводу надежности России как долгосрочного партнера, дескать, Москва поддерживает отношения с Тегераном только лишь для укрепления своих позиций в отношениях со странами Запада, т.е. использует Иран в качестве инструмента для обретения веса в глазах Вашингтона и Брюсселя.

В этой связи неудивительно, что и торговый оборот между Татарстаном и Ираном незначителен. Основное место во внешнеторговом обороте Республики Татарстан занимали экспортные операции. Средний показатель доли экспорта во внешнеторговом обороте Татарстана в 1990-е гг. составлял 75%, а импорта, соответственно, 25% [15].

Основной сферой, в которой наиболее интенсивно происходит экономическое сотрудничество Казани и Тегерана, является нефтедобыча. В ходе визита главы Татарстана Рустама Минниханова в Иран в декабре 2011 года был подписан меморандум о взаимопонимании между Национальной иранской нефтяной компанией и ОАО «Татнефтехиминвест-холдинг», предусматривающего сотрудничество в области освоения месторождения Загех [16]. В основном Татарстан развивает отношения с провинцией Восточный Азербайджан (столица – Тебриз), более промышленно развитым регионом Ирана, и, что немаловажно, населенным в основном этническими тюрками.

В результате ежегодный внешнеторговый оборот Татарстана и Ирана не превышает 30 млн. долларов (для сравнения: с Турцией этот показатель только в 2006 году составлял 1,3-1,5 млрд. долларов [17]). Неудивительно, что в Турцию главы Татарстана ездили гораздо чаще, чем в Иран.

Сотрудничество Ирана и Татарстана в гуманитарной сфере

Именно этим и объясняется публичная активность в Казани иранских консулов Реза Багбана Кондори (занимал пост с 2007 по 2011 годы) и Расула Шаяна (с 2011 года и по настоящее время), цель которых компенсировать работу диппредставительства, которое не может похвастаться прорывом в экономических отношениях. Иранские дипломаты охотно принимают участие практически в любых культурных и научно-образовательных мероприятиях: от выставок картин до оглашения приветствий на научных форумах и фестивалей кино.

Для сравнения: турецких консулов бывает крайне сложно пригласить на какую-нибудь научную конференцию, поскольку те больше концентрируют внимание на экономических проектах. Наибольший расцвет гуманитарное сотрудничество Ирана и Татарстана произошло при первом консуле исламской республики. Исследователи отмечают, что «деятельность господина Кондори является хорошим примером роли личности в истории: если бы не его неуемная энергия, татарстано-иранские отношения вряд ли приобрели бы нынешнюю динамику. Не забывая об экономических связях, генконсул поставил во главу угла гуманитарные вопросы» [18].

Используя как трибуну любую научную конференцию, на которую организаторы приглашали иранских дипломатов выступать в качестве почетных гостей, последние стремились повернуть тональность дискуссии на позиции, выгодные Ирану. Стоит добавить, что иранцы во многом сами дали толчок развитию в Татарстане такого направления в востоковедении как иранистика.

В 2000 году по инициативе руководства Республики Татарстан и Культурного центра Посольства Ирана в России в Казани была проведена Международная научная конференция «Иранистика в Татарстане» [19], на которой высказывалось предложение о необходимости открытия научного центра по изучению Ирана в Казани. В результате при поддержке Посольства Ирана в России в декабре 2001 года в Татарском государственном гуманитарно-педагогическом университета был открыт Поволжский межрегиональный центр иранистики (руководитель – Рамиль Юзмухаметов).

28 марта 2008 года в Институте истории Академии наук Республики Татарстан при активном участии иранской стороны был открыт Центр иранистики, который возглавила историк Алсу Арсланова, специализирующейся на изучении средневековых персидских рукописей. Годом ранее она была удостоена государственной премии «Книга года Исламской Республики Иран» за книгу «Описание рукописей на персидском языке научной библиотеки им. Лобачевского Казанского государственного университета» [20].

Премии вручил в Тегеране лично президент Ирана Махмуд Ахмадинежад. За эту же работу Арсланова была удостоена литературной премии им.Фирдоуси в 2006 году. В декабре 2010 года в Российском исламском университете в Казани был открыт Центр персидского языка (преподаватели Мехди Вахеди и Сирус Борзу), который организует бесплатные курсы по его изучению.  Стоит отметить, что до периода ХХI века иранистика в Татарстане процветала только в первой половине XIX века, что было связано с открытием в 1804 году Казанского университета.

С 1818 года приехавшим в Казань немецким профессором Францом Эрдманом (1793-1862) велось преподавание персидского языка студентам этого вуза [21]. В дальнейшем это было продолжено крупным востоковедом Мирзой Казем-Беком (1801-1870) [22]. Однако в 1855 году Восточный разряд (отделение) Казанского университета был переведен в Петербургский университет, после чего иранистика, равно как и все востоковедение, в Казани переживает спад в своем развитии.

Несмотря на попытки возродить в ХХ веке преподавание дисциплин, связанных с персидской культурой (в 1960-е годы преподаванием персидского языка на татарском отделении историко-филологического факультета Казанского языка занимался Мустафа Нугманов (1912-1976), иранистика до начала XXI века в Татарстане была развита слабо.

Открытие в декабре 2007 года Генерального консульства Ирана в Казани дало толчок началу проведения серии научных мероприятий по истории и современному положению Ирана. Так, 22 мая 2008 года в столице Татарстана прошла конференция, посвященная иранскому философу Садру ад-Дину аш-Ширази (1570-1640). Однако наряду с мероприятиями культурно-просветительского характера иранские дипломаты стремятся к проведению научных форумов подчеркнуто политической направленности.

Например, такими стали международные конференции «Имам Хомейни и многополярный мир» (6 мая 2008 года) в Татарском государственном гуманитарно-педагогическом университете и «Исламская революция в Иране: цивилизационный феномен и его перспективы» (8-10 февраля 2010 года) в Казанском государственном университете, организованная совместно с Международным университетом имени Имама Хомейни (г.Казвин, Иран).

Последнюю можно считать весьма эпохальным событием: к ее открытию был специально подготовлены и изданы нарусском языке отдельным сборником  впервые избранные речи иранского президента Махмуда Ахмадинежада [23]. Иранцы стремятся через научные мероприятия продвигать свою идеологические ценности, одной из которых является идея исламской революции.

Несмотря на подобные достижения в области развития иранистики, специалистов по современному Ирану в Казани крайне мало: казанские иранисты преимущественно занимаются изучением рукописей на персидском языке, хранящимися в библиотеках Татарстана. Определенные надежды подавал Исмагил Гибадуллин, защитивший 15 марта 2012 годадиссертацию по одному из идеологов исламской революции 1979 года Мортазе Мотаххари [24], однако он переехал работать в Москву, где является редактором и переводчиком в представительстве иранского университета «Аль-Мустафа» в России (им подготовлены на русском языке книги Алирезы Арафи «Фикх образования» и «История образования в Исламе» Хасана Хосейнзаде Шанечи).

Стоит отметить, что это всего лишь вторая по времени защищенная диссертация в Казани по иранистике [25]. Впрочем, есть уверенность, что интерес к Ирану приведет в дальнейшем к появлению в Татарстане новых специалистов по истории и современному положению этой страны, на что указывает, например, тот факт, что в 2012 году персидский язык в Татарстане здесь изучали около 70 студентов. В рамках образовательного обмена 10 человек ездили на зимнюю стажировку в Международный университет имени Имама Хомейни в г. Казвин [26].

Гуманитарное сотрудничество Татарстана и Ирана также проходит в культурной сфере. Периодически проводятся Дни культуры Ирана в Татарстане, сопровождающиеся выставками произведений персидского искусства (ковров, посуды, живописи), выступлениями иранских ансамблей, ежегодно организуется День поэзии Хафиза, в 2010 году состоялись гастроли иранского кукольного театра в Казане, а фильмы иранских кинорежиссеров выставляются на ежегодном Международном фестивале мусульманского кино, проходящим в Казани с 2005 года, занимая постоянно призовые места; в феврале 2013 года открылась выставка «Татарстан и Иран: история в документах» в Главном архивном управлении при Кабинете министров Татарстана, а его сотрудники ранее посещали Иран для налаживания научных контактов [27].

Отметим, что одним из лоббистов Ирана в регионе можно считать президента Академии наук Республики Татарстан Ахмета Мазгарова, имеющего по нефтехимической отрасли связи с Ираном. Лицензию на созданную в АН РТ технологию по очистке легкой нефти от сернистых соединений приобрел в этом году Иран – там строятся по этой технологии три комплекса мощностью по 4 млн. т в год [28]. Мазгаров, химик по образованию, неоднократно включался в правительственные делегации Татарстана, отправляющиеся в Иран, и во многом продвигает сближение в экономической области между Казанью и Тегераном.

За этой, казалось бы, позитивной работой иранской дипломатии в Татарстане стоит и настойчивое продвижение в общественно-политическое пространство Поволжья внешнеполитических ориентиров исламской республики. Одним из таковых можно считать попытки распространить антиизраильские настроения в среде татарской общественности. В частности, первый генерал консул Реза Багбан Кондори организовал встречу с журналистами татарских изданий с целью организовать публикацию статей, посвященных израильско-палестинской проблематике с апологетикой ХАМАСа, на что татарские журналисты было согласились, но с условием проплаты подобных материалов, чем, мягко говоря, обескуражили иранских дипломатов, наивно полагавших, что татарские журналисты проявят общемусульманскую солидарность, которая подразумевает бескорыстность.

Навязывать свою позицию иранцы пытаются и дипломатическими способами. Так, например, в 2008 году в Нижнекамске ваххабитами были выпущены видео-диски с лекциями террориста Саида Бурятского, в которых тот сравнил аятоллу Хомейни и вообще шиитов с педофилами (на видео были изображены религиозные иранцы, целующие подростков в губы). Тогда иранские дипломаты направили ноту протеста, и видео-диски были изъяты из продажи [29].

Другой случай имел место быть в 2010 году, когда в Казанском университете планировалось провести конференцию «Восприятие Холокоста в мусульманском мире». По задумке организаторов, она должна была продемонстрировать, что не все мусульмане согласны с позицией президента Ирана Махмуда Ахмадинежада, отрицающего факт геноцида евреев в годы Второй мировой войны. Иранское консульство и здесь же направило ноту протеста в республиканские органы власти. Чтобы не доводить ситуацию до международного скандала, власти запретили проводить научную конференцию. Как видим, пока влияние иранцев в Татарстане ограничивается сугубо дипломатическими механизмами, с которыми региональное руководство вынуждено считаться [30].

Политика Ирана в отношении мусульманской уммы Татарстана

Однако главная сфера, в которой иранские дипломаты постарались выступить в роли активных проводников в Татарстане идеологии исламской революции, стала религиозная сфера.

Сама исламская революция в Иране в 1979 году имела лишь косвенное влияние на мусульман Поволжья. Например, исследователи объясняли именно этим тот факт, что в 1980 году муфтий Духовного управления мусульман Европейской части СССР и Сибири Габдулбари Исаев был отправлен на покой (хотя умер он в 1986 году), а на его место избирается молодой и энергичный 32-летний Талгат Таджуддин. Определённая небольшая группа татар обучалась в 1979 году в Бухарском медресе, один из которых Камиль Бикчентаев, ныне работающий имамом Казанской мечети «Султан» вспоминал, что среди шакирдов было обсуждение исламской революции в Иране, давалась ей положительная характеристика [31].

В начале 1990-х годов в условиях дефицита мусульманской религиозной литературы иранское посольство присылало много переведенных на русский язык исламских книг в Татарстан. В 1994 году в Баку была издана на русском языке книга Мусави Лари «Западная цивилизация глазами мусульманина», которая распространялась и в Татарстане (в 2003 году ее перевели на татарский язык). Впоследствии несколько работ иранских богословов выходило в казанском издательстве «Иман»: в 1992 году вышел на русском языке Али Мухаммада Накави «Ислам и национализм», а также «Завещание» аятоллы Хомейни на татарском языке.

Впрочем, это издательство выпускало и критические в оценках шиизма работы, например, в 2003 году на русском языке вышло сочинение татарского богослова Джаруллы Мусы Бигиева (1875-1949) «Критика шиитских воззрений». Правда, через три года в 2006 году была издана книга шиитского автора Абдулхусейна Мавсуви «Ответы на вопросы Джаруллы (Бигиева)».

Иран неоднократно посещали по приглашению иранской стороны мусульманские религиозные деятели Татарстана. Так, 2-7 сентября 2003 года делегация Духовного управления мусульман Татарстана побывала в Иране, где посетила Международный центр исламских исследований, который является отделением Исламской академии г.Кум – духовной столицы мирового шиизма. В ходе визита состоялись встречи с высокопоставленным исламским духовенством Ирана: аятоллой Мусави Лари (автор книги «Западная цивилизация глазами мусульманина», изданная в 1992 году на русском языке), Макаримом Ширази и Ахмадом Сабри Хамадани [32].

Последний участвовал в международной научной конференции 1989 года, проходившей в Казани и посвященной 1100-летию (по хиджре) официального принятия ислама Волжской Булгарией. 13-15 мая 2009 года муфтий Гусман Исхаков принимает участие в ХХII Международной конференции по сближению мазхабов в Тегеране и участвует в мероприятиях, посвященных Дням Единения. Тогдашний руководитель международного отдела ДУМ Татарстана Джамиль Юскаев участвует в Иране в конференции, посвященной палестинской проблеме (4-6 марта 2009 года) [33].

29-30 апреля 2013 года в Тегеране прошла международная конференция «Богословы и исламское пробуждение», организованная Всемирной ассамблеей исламского пробуждения с участием верховного лидера Ирана аятоллы Али Хаменеи и президента исламской республики Махмуда Ахмадинежада. Участие в конференции принял первый заместитель муфтия Татарстана Рустам Батров, который также имел встречи с генеральным секретарем Всемирной ассамблеи исламского пробуждения Али Акбаром Велаяти и с главой Всемирной ассамблеи по сближению исламских мазхабов аятоллой Мохаммадом Али Тасхири [34].

Другой формой расширения своего влияния является практика приглашений иранской стороны женских мусульманских организаций Татарстана. Так, в октябре 2011 года состоялся визит председателя Союза мусульманок Татарстана Наили Зиганшиной и председателя Союза мусульманских женщин Татарстана «Муслима» Альмира Адиатуллиной в Тегеран и Кум. Итогом визита лидеров женских мусульманских организаций в Иран стало проведение круглого стола «Роль женщины в исламе. Современный мир и место женщины в обществе. Влияние традиций» в Казани с участием генерального директора Управления по женским и семейным вопросам Организации культуры и исламских связей Ирана Седиге Хеджази [35].

Иранцы признают актуальную для Татарстана проблему как распространение ваххабизма. Выступая на научном симпозиуме «Исламоведческие исследования в современной России и СНГ: достижения, проблемы, перспективы» в 2009 году в Казанском университете, второй консул исламской республики в Казани Саед Мохаммад Реза Зареи отметил: «Многие переведенные (исламские) книги не соответствуют интересам мусульман России, необходимы достойные и верные переводы исламских источников, воспитание исламских кадров и преподавателей посредством увеличения авторитета учебных заведений внутри страны и направления учащихся за границу». При этом, указал иранский гость, необходимо «воздерживаться от направления их в экстремистские центры» [36].

Шиитская община Татарстана и иранский фактор

Шиитскую общину иранская дипломатия в Татарстане пытается взять под свой контроль. Более того, имели место быть попытки усилить шиитское присутствие в Поволжье путем строительство отдельной шиитской мечети в Казани. Однако против этого были, в первую очередь, настроены светские власти региона, вполне резонно считавшие, что это будет способствовать усилению религиозного влияния Ирана в Татарстане [37].

Шииты в республике представлены азербайджанцами (98%) и небольшой группой таджиков из Узбекистана и Таджикистана, а также хазарейцами из Афганистана. Духовным лидером азербайджанской диаспоры является 64-летний Иса Аскеров (Аскерзаде), уроженец г.Масаллы на юго-востоке Азербайджана и его сын Фариз Аскеров, больше десяти лет учившийся в Куме (Иран), который написал по приезду в Казань в 2007 году две книги «Акыда ва Амал» ( «Вероубеждение и действие», 2007) и «Секты раскола» (2011) на азербайджанском языке (последняя переведена на русский), направленные против ваххабизма.

Шииты собираются на свои религиозные мероприятия в казанских мечетях «Нурулла» и «Закабанная», нередко арендуют под это конференц-залы гостиниц. Для пятничного намаза под молельный зал второй этаж продуктового магазина «Асмар» (ул.Нариманова, 31) на Центральном рынке Казани. Минимаркет принадлежит Субхану Ахадзаде, председателю азербайджанской национально-культурной автономии Татарстана. После депортации из Татарстана Фариза Аскерзаде в 2012 году в Азербайджан, исполнять обязанности имама стал его соплеменник Шахсувар, обучавшийся в шиитском медресе в Дамаске (Сирия).

В Иране российских шиитов курирует Искандер Хусейнзаде, уроженец Азербайджана, работающий в Исламской академии г.Кум. «Его человеком» в Москве был Матлаб Бакиров, через которого шло распределение финансов на финансирование деятельности проиранских шиитских религиозных деятелей. С Хусейнзаде в Иране взаимодействовали сыновья председателя азербайджанской диаспоры Татарстана Илькин (ныне покойный) и Эльчин Ахадзаде, Самир Шукуров (брат жены Субхана Ахадзаде) и  Рамиль Халилов.

Впоследствии Матлаб Бакиров предложил членам семьи Ахадзаде сменить Фариза Аскерзаде, ориентирующимся на Азербайджан и выступавший противником проиранских настроений в среде шиитов Татарстана, на другого духовного лидера азербайджанцев Татарстана – Шахсувара, который поддерживал бы курс на проиранскую ориентацию азербайджанцев Татарстана. При этом депортацию российскими властями Аскерзаде, по мнению последнего, было осуществлено действиями Эльчина Ахадзаде.

Среди татар шиизм мало распространен, за исключением тех, кто выходит замуж за азербайджанцев. Сами азербайджанские шииты не стремятся к прозелитизму, сконцентрировавшись свое внимание на противостоянии распространению ваххабизма в среде азербайджанской общины [38]. В Чистополе (город в 135 км от Казани) со стороны таджиков-шиитов (их неофициальным лидером является Бихишти, работающий на местном базаре, но организующий религиозные уроки на дому) была осуществлена попытка распространить свое влияние на мечети «Нур» и «Анас». Мечеть де-факто стала шиитской, а таджики начало вести пропаганду среди татар.

Это вызвало протест у мухтасиба Чистополя Ильнура Хуснутдинова, который стал бить тревогу относительно попыткам шиитизации татар, однако в итоге тогдашний муфтий Татарстана Гусман Исхаков, явно недовольный выступлениями Хуснутдинова добился его смещения и отъезда из Чистополя. Тем не менее, влияние шиитских проповедников таджикского происхождения снизилось [39]. Исследователи отмечают, что формирующаяся и набирающая вес шиитская община России является проводником иранского влияния в российском обществе [40].

Таким образом, иранское влияние в Татарстане осуществляется в трех направлениях: экономическом, гуманитарном (наука, образования, культура) и религиозном. Однако скромные успехи в сфере торговли между Казанью и Тегераном иранские дипломаты стремятся компенсировать за счет усиления своего присутствия в гуманитарной сфере, достигая в этой области неплохих результатов. В борьбе за влияние на Татарстан Иран, очевидно, проигрывает Саудовской Аравии и Турции, имеющий как куда более развитые торгово-экономические отношения с Поволжьем и более сильное религиозное влияние (последнее удалось добиться путем активной миссионерской экспансии нетрадиционных для татар течений радикального ислама).

Вот почему в религиозном плане задать свой идеологический курс иранцам удается лишь в попытках установить контроль за шиитской общиной Татарстана, численно небольшой и ограниченной преимущественно азербайджанской диаспорой, религиозные лидеры которой не стремятся к прозелитизму в отношении коренного населения региона, в первую очередь, татар. Последнее делает Иран более привлекательным по сравнению с арабскими или турецкими партнерами для Татарстана и более спокойнее для национальной безопасности России, что, впрочем, не означает, что нет необходимости контроля за деятельностью иранской дипломатической миссии в Татарстане.

http://www.kazan-center.ru/osnovnye-razdely/13/387/

Опубликовано 26 Июл 2017 в 08:00. Рубрика: Внутренняя политика. Вы можете следить за ответами к записи через RSS.
Вы можете оставить свой отзыв, пинг пока закрыт.