Писатель Лукьяненко написал:

Ну да, до юбилея еще две недели. Но там уже Новый год на носу, забудем, замотаемся.

А написать захотелось.

Дело в том, что стоит заговорить о чем-то, отличном от "сходил в кино" или "съел бутерброд" - обязательно возникнут две темы в комментах.

Первая - Путин, вторая - СССР. Да и если про кино и бутерброд - все равно они возникнут. Почему про Путина - понятно, интереснее - почему про СССР. Почему непременно "кино было лучше, а колбасы не было", или "кино было говно, а колбаса настоящая" - и прочие варианты. (Я не академик, не математик, но по-моему тут четыре возможных состояния взаимоотношений колбасы с кином).

Мне, в общем-то, все равно кто как думает. Человек имеет право думать по-своему.

И если для кого-то СССР - земля текущая молоком и нефтью, великие стройки и хорошие люди, сильная армия и космические высоты - его право.

И вообще он прав.

И если для кого-то СССР - страна за железным занавесом, безумные прожекты и население с промытыми мозгами, непомерные военные расходы и дефицит туалетной бумаги - его право. И вообще он прав.

Потому что в реальности оно было все вперемешку. Как оно на самом деле и бывает в реальной жизни. И как оно есть и сейчас - причем не только в России, а во всем мире.

Я другого очень не люблю. Когда меня лично обвиняют в нелюбви к СССР. Когда обвиняют, допустим, в том, что по моей вине повышается пенсионный возраст (не вру, вчера было) - то я смеюсь. Когда обвиняют в том, что мне лично хорошо, а другим плохо - развожу руками. А вот когда обвиняют в нелюбви к СССР или что "из-за таких как ты..." - злюсь.

Конечно, я виноват. Все мы, кто старше сорока, виноваты. Мы все давали присягу. Мы все рукоплескали. Мы все были пионерами-комсомольцами. Мы все клялись любить, защищать, высоко нести знамя, не посрамить.

И мы все хотели джинсы, видик, красивую машину, съездить в Париж и на тропические острова. И мы все не хотели быть ударниками коммунистических строек, проливать кровь за свободу африканских и арабских народов, старого генсека на трибуне и самодовольного парторга.

СССР рано состарился. Он был задорный и молодой, но мы этого не застали. Он был сильный и уверенный в себе - мы про это слышали. А застали подозрительного старого деда с комплексами и фобиями, ревностью и подозрительностью, домашнего тирана, по собственной воле устраивающего свадьбы и разводы, держащего впроголодь родных детей и раздаривающего добро чужакам, ввязывающегося в чужие драки и старательно красящего седые волосы.

Мы все хотели, чтобы он отошел от дел... ну или помер, если иначе не получается. Кто-то хотел этого громко, почти не скрывая, кто-то тишком. Но никакой Горбачев, будь он трижды дурак и предатель, не прибил бы СССР - если бы с этим не согласились военные и гэбэшники, врачи и учителя, рабочие и крестьяне, партаппарат и комсомол. Народ. Мы прибили СССР при полном консенсусе. Потому что каждый был уверен, что его ждут сверкающие машины, белоснежные яхты и виллы в Ницце. Что мы сейчас о-го-го и ух ты! Что мы самые умные, сильные, добрые и красивые - ведь этот старый хрыч нам так постоянно говорил и мы поверили, хоть давно его и не любили.

А когда оказалось, что старый хрыч СССР был прав в том, чему мы не верили, а неправ в том, что мы принимали за правду - было уже поздно. И зависть с ненавистью напополам к Абрамовичу с Вексельбергом не потому, что они приватизировали народное, а потому что мы этого не успели - не смогли. Иначе бы нашли для себя оправдания и яхтам, и футбольным командам, и яйцам Фаберже.

Так что не попрекайте меня развалом СССР и предательством идей коммунизма.

Если вы старше сорока - вы точно так же предали и развалили.

Если младше - вы сами не знаете, о чем говорите и судить не можете, как бы поступили.

P.S. Да, исключения есть. Я знаю тех, кто проливал кровь, пытаясь сохранить СССР. И я их глубоко уважаю.

И я знаю тех, кто выступал против СССР и отгре**л по полной, пытаясь его развалить. И я не могу назвать свое чувство уважением, но я признаю их честность.

А вот к тем, кто сменил цвет флага и идеалы, не вылезая из начальственного кресла - у меня уважения нет. И тем, кто тогда радовался, а ныне кричит "обманули" - сочувствовать не могу.

Комментарии:

Очередной раз Лукьяненко дал мне основания для небольшого рассуждения. Вот тут у него очередной текст об СССР. Суть текста в том, что де все мы, кто старше 40 лет виновны в гибели страны – и тут я с автором в общем согласен. С другими высказываниями согласен частично или вовсе не согласен. Но есть и еще один момент, а именно следующее суждение Лукьяненко: «И зависть с ненавистью напополам к Абрамовичу с Вексельбергом не потому, что они приватизировали народное, а потому что мы этого не успели - не смогли». Тут важно даже не то, что я не согласен и с этим суждением, а то, почему именно я с ним не согласен.

Этот вопрос связан с куда более фундаментальной проблемой легитимности собственности в России. Ведь весьма распространено мнение, и не без оснований, что институт собственности в нашей культуре весьма далек по своему содержанию от «священного права» Запада. Собственность у нас не священная, а скорее, функциональна. И такая особенность нашей культуры связана со служилым, или иначе, тягловым принципом социальной организации русского общества на этапе его становления

Суть тяглового принципа заключается в том, что все сословия отличаются не правами, а обязанностями, формами и способами службы. То есть, например, дворяне (служилое сословие) служат саблею, а крестьяне – сохою тянут тягло. Права же определяются обязанностями. Т.е. сколько прав нужно для исполнения определенных обязанностей, столько и предоставляется.

Отношение к собственности в России прямо связано и выводится из тяглового принципа. Собственность тут рассматривается не как право, а как средство, обеспечивающее возможность службы. Например, в феодальную эпоху на западе феодал получал поместье ЗА службу, а в России ДЛЯ службы. А сама служба была безусловной. Служба же определяет статус – чем более значима служба, тем выше статус, и тем большие ресурсы придаются для службы.

Таким образом, никакого священного ПРАВА частной собственности в России на раннем этапе ее становления не сложилось. Собственность во владении того или иного человека легитимна постольку, поскольку этот человек несет службу. Надо сказать, что этот принцип (его можно назвать московским принципом) выдержал жесточайшую борьбу с основаниями собственности, куда более подобными европейским. Я говорю о боярском вотчинном землевладении, корни которого лежали в родоплеменном праве эпохи начала Древней Руси. Это борьба была одной из составляющих социальных катаклизмов эпохи Ивана Грозного и последующей смуты. И московский принцип победил, сделавшись идеалом социального устройства в массовом сознании.

Другое дело, что европейские веяния постоянно соблазняли российские элиты, наводили на мысль считать ресурсы, находящиеся в распоряжении элитариев, собственностью, на которую они имеют ПРАВО. Так, с утверждением европейского права после реформ Петра крепостные установления, бывшие до этого формой государственной повинности крестьян, странным образом превратились чуть ли не в право собственности на крестьян. Так, указом о вольности дворянству при Екатерине была разорвана связь земельной собственности и службы. И так в глазах русского народа помещичья собственность постепенно утрачивала легитимность.

В советскую эпоху принцип собственности не как права, а как ресурсов для службы утвердился в своем наиболее чистом виде. И, парадоксально, во многом именно это облегчило элитам приватизацию общенародной собственности. Там, где собственность есть священное право, ее куда сложнее отобрать, в том числе и у народа. В СССР же хватило убедить массы в том, что собственность (ресурсы) используются неэффективно, то есть, если говорить по-старомосковски, служить «обществу» с тех же ресурсов можно гораздо лучше, если служить будет частник, а не гадкий советский номенклатурный бюрократ.

Ну и пришла пора вернуться к тезису Лукьяненко. Во-первых, я хочу сказать, что делигитимация собственности олигархов произошла вовсе не в тот момент, когда они эту собственность «присвоили». Массы решили, что их попросту обокрали тогда, когда выяснилось, что служить обществу «частник» вовсе не собирается, ни прямо (ну, это, положим, предполагалось), ни опосредованно, посредством невидимой руки рынка. Тут есть два аспекта. Во-первых, как я неоднократно писал, на самом деле не человек «рулит» капиталом, а капитал человеком. Так что частник вовсе не свободен. А во-вторых, сам способ приватизации общенародной собственности происходил по таким моделям, что в соответствии с ними в «частники» был скрупулезно отобран самый гадкий, самый недостойный человеческий материал. Так что капитализм в России обанкротился сразу, как только стало ясно, что России он служить не собирается.

Кроме того, о зависти. Конечно, есть и те, кто просто завидует, и предполагает, что имел бы в случае успеха яхту, большую, чем у Абрамовича и шлюх, обильнее, чем у Прохорова. Но я полагаю, что таких граждан не так уж и много. А большинство искренне не понимает, как можно, обладая такими ресурсами растрачивать их на такое дерьмо. Поэтому я сомневаюсь, что представления о том, насколько более достойно человек мог бы распорядиться доставшимися ресурсами (послужить) по сравнению с представителями отечественных элит, можно назвать завистью.

Впрочем, пора понять уже всем. «Частник» может послужить обществу только случайно, поскольку в конкретный момент интересы капитала, которому на самом деле служит «частник» совпадут с интересами общества. Такое совпадение еще иногда встречается в центрах капитализма и почти никогда на периферии. И это не зависит от лиц. Так что для общества лучше посредственный чиновник-служака, который посредственно служит обществу, чем гениальный капиталист, который самоотверженно служит капиталу.

Александр Юсуповский, этнополитолог:

Такие проблемы,  всё же, результативней обсуждать на строгом понятийном языке, а не на отчасти метафорическом языке публицистики или в формате блога. А каждый вывод, тем более попытка говорить от имени "народа", должны быть хорошо обоснованы цифрами, данными статистики, социологических исследований. Эссеистика хороша на этапе постановки проблемы, а не на этапе попыток ответить на вопрос.

И такие данные  существуют. Пропорции владения национальным богатством и активами разными стратами, распределение собственности. Индексами бедности и социальных диспропорций (Индекс Джини, децильный коэффициент и прочие, ставшие стандартными и общеизвестные показатели, что в РФ, что за рубежом) - всё это имеет отношение к реальной картине отношений собственности в нашей экономике.

Но главный вопрос даже не этический, пусть он явно не сформулирован. Возможно ли при таких диспропорциях  вообще целостное развитие страны, кроме деформированного и достаточно уродливого т.н. "роста"? А это даже важнее вопроса о справедливости, легитимности и прочих важных, но производных вопросах.

Мы уже 20 лет убеждаемся, что нерешённый вопрос о легитимности есть родовая непреодолённая травма российского капитализма, непреодолённость её висит над элитой, государством и его перспективами дамокловым мечом.

Поскольку генезис собственности, напоминающий старую формулу Прудона ("Собственность - это кража") во многом детерминирует её функционирование. И все наблюдаемые бесконечные переделы собственности, рейдерские захваты, физическое устранение конкурентов, увод в безопасную оффшорную гавань это попытка сохранить полученное по каким-нибудь залоговым аукционам и с помощью коррупционных схем и криминальной крыши (см. суд Березовского и Абрамовича в Лондоне) миллиардных активов.

Есть ещё один сюжет, содержащий стратегически важные неизвестные величины и параметры собственности и влияющий на перспективы и тип развития. Какой процент нашей экономики выведен и выводится в оффшоры и не работает на страну? Какой процент (и какие стратегические отрасли) вообще перешёл в иностранные руки и какие стратегические решения, затрагивающие сущностные вопросы нашей жизни, принимаются вне страны в зарубежных центрах принятия решений. Не секрет что многие заглатывали "плохо лежащие" куски собственности, не собираясь сами ей пользоваться, а сугубо с целью перепродажи (нередко иностранцам). Можно иллюстрировать это конкретными примерами.

Таким образом, "по гамбургском счёту", проблема не сводится к банальной зависти к удачливым приближённым олигархам, присвоившим созданное природой и поколениями наших предков. Проблема в том как "без битья посуды" и потрясений  разминировать ту мину замедленного действия, которая заложена в экономический фундамент российского общества приватизацией, проведённой Чубайсом и К. Над этой проблемой размышляют и эксперты и неглупые олигархи (включая сидящих в отдалённых местах) и государственные мужи, действительно озабоченные проблемами развития страны.

Павел Крупкин, научный руководитель Центра изучения современности (Париж, Франция):

Начнем с фиксации определяющего качества: право собственности на актив отражает собой приоритет в праве распоряжения активом, т.е. воля именно собственника по отношению к активу является определяющей в судьбе актива. Зафиксировав это дело, мы сразу же увидим, что единственным различием в праве собственности для широких народных масс в России, в отличие от Запада, является ее незащищенность: собственность может быть изъята "высокостатусным" у "низкостатусного" без особого труда, и единственное, что может защитить "низкостатусного" при рейдерском захвате его собственности - это то, что данный "высокостатусный"  "не по чину берет".

Далее посмотрим на миф "об особенностях служения в России", тиражируемый В. Смирновым. Например, взяв это: "Например, в феодальную эпоху на западе феодал получал поместье ЗА службу, а в России ДЛЯ службы" - спросим себя, а чем различаются статусы, которые автор старается различить? Что, вотчины в России не передавались по наследству? Или западный феодал мог проигнорировать призыв сеньора прийти повоевать? И как-то ничего кроме ощущения о том, что "нам дурят мозги".

И даже центральное рассуждение Смирнова - нарратив о том, что собственность Абрамовича нелегитимна, поскольку он де урвал себе что-то отнюдь не для службы обществу - в логике самого же Смирнова, увы, не выдерживает критики. Цели обществу по Смирнову задают "большие люди" - и потому разве это его смердячье дело - трепать языком, что есть для пользы общества, а что нет? Большие люди решили, что Абрамович есть для пользы общества - и в этом есть его, Абрамовича, служение, потому смирновым надо бы заткнуться, и встать в позу "ку", воспев мудрость больших людей.

В общем-то, проблема "приватизации как неправедного дела" будируется главным образом претендующими на элитность, но не включенными туда - тут, пожалуй, Лукьяненко прав. Что, впрочем, не должно мешать обществу так воспользоваться талантами и возможностями своих членов, и имеющимися активами на контролируемой территории, чтобы вклад этого всего в общее благо был бы максимальным. И вот тут (как пример конкретного решения) нельзя признать, что при том выводе капиталов за рубеж, который наблюдается у нас, доля "верхних парней" в доходах страны адекватна. Эту долю вполне можно уменьшить на величину выводимого на Запад, передав ее тем, кто потратит деньги здесь... И в таком конструктивном духе можно было бы подкорректировать состояние дел в стране в сторону улучшения.

Юрий Юрьев, политконструктор:

Это давний вопрос, "собственность как часть государственности" или "государственность как общая собственность" или вообще "собственность это внегосударственность". Во все времена работали три принципа одновременно. Есть и "джокеры" - люди без собственности, они же "пролетарии", способные быть оружием против собственников, когда их назначают главными в государствах.

Возьмём классический Рим в эпоху образования "римского права". Юлий Цезарь и Октавиан Август (весьма значимые фигуры в Истории, учитывая, что их именами названы месяцы в календаре) порой поощряли резню бывшими легионерами обывателей с целью захвата собственности, и делали это от имени государства. Резали тех, чья родня не служила в легионах. Но в это же время вдовы - были неприкосновенны, Рим охранял имущество вдов силами легионов. А потом - была великая Империя, сконцентрировавшая в себе дееспособную для государства собственность и создавшая права именно для дееспособной для государства собственности, верной и патриотичной. Иную - резали. К сожалению, это кончилось печально, поскольку власть легионов стала властью наёмных легионов, а тем уже мало было дела до собственно Рима, они избирали своих императоров ради себя, любимых, и Рим ослабел и был разрушен.

Спартанское же государство было "общей собственностью", причём настолько, что извне получить "спартанское гражданство" было невероятным. За всю историю Эллады лишь несколько греков смогли стать гражданами Спарты. Но и это стальное сообщество рухнуло, по технологическим причинам. Фаланга уступила манипулам, что разорвали её строй на поле боя, и вслед за крушением фаланги рухнула и Спарта со всеми её теориями и достижениями.

И там и там выжили в итоге те, кто мог существовать и без государственности. То есть - обладал собственностью, которую можно было применить и в отсутствии всяких государств. Пусть эта собственность была невелика, похожа на собственность кочевников, не оставивших после себя ничего, кроме курганов вождей, но она позволила выжить людям.

Так что в Европе издревле живы три концепции собственности, не считая подвидов  и подвариантов. Эти группы собственников можно назвать "вождизмом", "гражданством" и "обывателями". Во всех иных странах ситуация схожа. Права вождей, граждан и обывателей находятся в постоянной борьбе между собой.

В России с 1990 года права вождей подчинили права граждан и победили права обывателей. Гражданская война 1993 года была следствием ельцинского вождизма, провозгласившего развал СССР и создание России. Республики в 1991 лишь детонировали после объявленной в 1990 году России без них и провала путча 1991 года. Вожди создали себе олигархов, олигархам удобно считать себя гражданами, а обыватель может защититься лишь будучи хорошим гражданином, то есть либо наняв юриста либо будучи им. Учитывая что в 21-м веке жизнь гораздо сложнее жизни в 1-м веке, не каждый обыватель может позволить себе стать компетентным в законах гражданином, ведь даже на рядового стрелка нужно учиться год. А чтобы безупречно знать и применять законы, влиять на суд присяжных и вообще спорить с государством - нужно потратить пару лет на квалификацию "самозащитника". Что крайне сложно при международной конкуренции, быть хорошим специалистом сразу по нескольким специальностям. Поэтому обыватель пока безопасен, он может быть стрелком, но он не совсем понимает в кого стрелять и зачем. Но всё это лишь временно...

Обыватели, а попросту - люди, в сумме - народ, никогда не простят вождям и их олигархам расстрела 1993 года и дальнейшего заговора в виде "залоговых аукционов". И чем меньше будет работы, доходов и развлечений - тем большее количество людей получат время и стимулы стать "гражданами", то есть - заниматься созиданием прав. Их могло бы утешить реальное лидерство олигархов в созидательности, им могло бы даже понравиться, что вожди создают олигархов не только в 90-е с целью прибрать собственность, но и в любом году, чтобы опережать иные страны. Но наличие олигархов, не способных созидать и более того, похожих на самих обывателей, готовых чуть что переехать в иную страну со сбережениями, обывателей раздражает.

Можно простить избыток прав и имущества боярину, если он способен идти и вести в бой. Можно и с дворянами ужиться, если этот двор в секунды способен стать крепостью. Но как ужиться с теми, кто бесполезен и даже вреден - не могут понять, ни обыватели, ни граждане. И если вожди не смогут объяснить смысла всех этих олигархов лучшего, чем у классического Мецената, то народ перестанет понимать и вождей. А метод завоза вместо граждан и обывателей кого-то подешевле и побесправней - уже сгубил не только Рим, этот метод даже не отсрочка, этот метод похож на найм чуждой охраны, которая может быть опасней врагов. И этот метод лишь ускоряет противоречие собственностей, а значит - и семей, а значит и родов, а значит - и народов.

Где полыхнёт раньше, в Англии, где уже были бунты "джокеров" (я сознательно ввожу этот термин для обозначения "даже не пролетариев"), во Франции, или в России - пока неизвестно. Россия по ст.7 Конституции - социальное государство, что в принципе позволяет вождям договариваться с гражданами и обывателями к довольствию и удовольствию таковых. И это в принципе даёт России запас прочности в сравнении с Европой, где в любой момент снова может вспыхнуть резня, и где предыдущая мировая война привела всех к банкротству, преодолённому лишь инвестициями по "Плану Маршалла". Но если эту социальность России заблокировать на практике, то возможно, что Россия повторит опыт столетней давности, а лозунги вполне могут быть и иными. Впрочем, лозунги могут быть такими же, ведь с ростом робототехники общество всё ближе к теоретическому коммунизму, где тяжёлый труд передаётся на долю машин, а от людей требуются способности.

Сандра Новикова, журналист и блогер:

Сергей Лукьяненко во всем прав: все, кто старше сорока лет, повинны  в гибели СССР -  все они прибили СССР при полном консенсусе, прибили потому, что не хотели быть ударниками  коммунистических  строек и не хотели  проливать  кровь за свободу африканских народов, а  хотели джинсы, видик,  красивую  машину,  триста сортов колбасы  и ездить в Париж и на тропические острова.И никогда бы   предатель Горбачев не  уничтожил бы  так  легко  СССР, если бы с  этим  не согласился весь народ.

Однако народ, между  нами говоря, дурак. Когда народу говорили, что  иметь одновременно  бесплатные  медицину и  образование,  символическую квартплату, nbsp; гарантированную  работу,  уверенность в завтрашнем днем, и  иномарки  и поездки  на отдых за границу невозможно,  он в  это  не верил, и воображал, что  все  будет как при Союзе -  и плюс к этому джинсы, жвачки,  поездки за границу и легендарные триста сортов колбасы.  Те же, у кого  шевелились  крохотные червячки сомнения («А вдруг и  в самом  будет безработица и за все придется платить?!!») давили этих червячков в зародыше  и говорили себе: «Ничего, даже если  даже так, то уж я-то смогу заработать  себе и на квартиру, и на машину, и на заграничные поездки – я ведь самый  лучший, самый умный и я  этого достоин! Я вообще  буду буржуем, а всякое быдло пусть на меня  горбатится!»

Но все получилось с точностью до наоборот: дураки, вообразившие, что вот сейчас они схватят  Бога за  бороду, оказались у разбитого  корыта.  И оказались  они там не из-за происков  врагов, а по совершенно объективным причинам:  дело в том, что при капитализме, тем  более при капитализме периферийном,  не могут все  быть  абрамовичами и вексельбергами –абрамовичей  где-то один  процент,  обслуги – процентов десять, а остальные  девяносто или около того процентов населения – ну, скажем так, пролетариат.

А вот понять, что  «долю такую они выбрали сами»  дураки не смогли (на то они  и дураки) и потому неудовлетворенность своим  новым  положением  превратилась у дураков, как верно заметил С. Лукьяненко, в  дикую ненависть  к абрамовичам и вексельбергам.  И ненавидят  дураки абрамовичей  вовсе  не потому, что «абрамовичи ограбили народ и  приватизировали общенародную собственность»,  а потому, что дико завидуют  этим  абрамовичам: «Как же так,  он награбил, он обогатился, а я не смог! Это несправедливо, я,  самый лучший и самый умный в мире человек, тоже хочу  быть долларовым миллиардером –  ведь я  этого достоин!»

А  поскольку признаваться в том,  что «мы  были дураками, сами предали  и продали свою Родину и теперь  до колик завидуем абрамовичам»,  никто не хочет, nbsp;  дуракам остается одно – делать вид, что они  за все хорошее против всего плохого и  изображать борьбу против «коррупции, олигархов и за социальную справедливость».   И даже если  дурак  пробьется в так называемый «средний класс»,  получит свои вожделенные квартиру, машину и поездки  за границу,  он все равно будет всем  недоволен: «Как же так, у абрамовичей яхты и самолеты, а у меня только машина!  Несправедливо!»

Итак,  повторяю, С. Лукьяненко во всем прав, а вот  статья  блоггера В. Смирнова – ни что иное, как неуклюжая попытка оправдать  дурака: дескать,  дурак  вовсе не  дурак, и не корчащийся от зависти и ненависти  лузер, а народ-богоносец с обостренным чувством социальной справедливости, считающий, что тот, кто имеет собственность, должен служить.

А я на это отвечу так: при  СССР существовала так называемая номенклатура, получающая за свою  службу  служебные  машины, дачи, квартиры,  доступ к nbsp; спецраспределителям и т.д. Что тогда делали дураки?  Правильно: проклинали номенклатуру  и кричали «Долой привилегии!»

Партноменклатуры  уже нет, а дураки  по-прежнему недовольны  - они всегда недовольны.

Так что надо не защищать дураков, как делает В. Смирнов, а сказать им правду в глаза, как  сделал С. Лукьяненко, и, конечно же, разрабатывать защиту от дурака.

http://dr-piliulkin.livejournal.com/384655.html

http://smirnoff-v.livejournal.com/181203.html

http://www.iarex.ru/interviews/33592.html