Зачем русскому человеку, русскому обывателю, чувствовать принадлежность к великому народу? Зачем нужно вообще величие? Зачем оно, без него же можно прекрасно обойтись, как обходятся, например, немцы?

Первым напрашивается ответ, что величие является компенсацией жизненных трудностей, коими полна российская жизнь. Построил, например, человек киоски, потратил кучу денег на взятки чиновникам, чтобы они разрешили их в Москве открыть – приехал дурак и снёс все. Только и остаётся думать: зато у нас страна великая. Как красиво стало, хрен с ним, с моим бизнесом. Величие - оно важнее.

Слетал в космос Гагарин. Народ ринулся на улицы его встречать. На улицах толпы восторженных людей. Живут люди в нищей стране, которая много сил потратила на восстановление после войны. Дорог нет, газификации села нет (началась она лишь к 70м годам, до сих пор не завершившись). Не везде есть даже электричество. Сельскому жителю, чтобы просто перекрыть крышу, требуется сдать государству уйму продукции за шифер, который свободно не купишь.

В этих условиях люди восторгаются. Что они хотят, что они чувствуют, что они выражают своим восхищением? Что у них происходит в бессознательном, когда они восторгаются полётом Гагарина?

Русский человек - человек трезвомыслящий: с одной стороны, он более эмоционален, чем те же немцы, но с другой, определенная рациональность в его мотивах, мыслях, поступках имеется. В глубине души он не может не задаваться вопросом: "Гагарин полетел, а мне-то что?”.

Действительно, что имеет для себя отдельный человек, стоящий на Ленинском проспекте и орущий “Га-га-рин!”, с этого полёта?

Такое поведение можно на первый взгляд объяснить чисто психологически: простой сопричастностью к великому человеку и событию: “Гагарин слетал, и я вместе с ним”. Но дело обстоит достаточно сложнее.

Дело в том, что в русском человеке парадоксальным образом уживаются религиозность и циничность. Стоит вспомнить поговорку по поводу иконы: “молиться – годится, не годится – горшки накрывать”. Таким образом, правы оказываются и те, кто поддерживает положения, которые сформулированы в тексте “Духовные скрепы”, и те, кто говорит, что русские – циничные эгоисты. Не в смысле, что часть русского народа религиозна,а часть цинична. Речь идёт о разных пластах бессознательного в отдельной личности. Эти пласты, религиозный и циничный, работают одновременно, человек как бы переключается между ним.

В концепции величия России, равно как и в восторге перед полётом Гагарина, работает религиозный пласт.

Это не психологический феномен, когда человек может к этому величию приобщиться, что он будто вместе с Гагариным слетал и поэтому СССР лучше сраных американцев. Это рушится, когда люди узнают, как на самом деле живут американцы.

Идеалистами могут быть отдельные выскочки, вся нация идеалистами быть в принципе не может. Русский, когда приветствует полёт Гагарина, бессознательно ожидает, что ему что-то перепадёт с этого величия. Грубо говоря: он слетает – мы щас как заживём.

Величие – это форма языческой религиозности. Великая Россия – сакральный объект. “Гагарин слетал, и мы теперь заживём, я теперь что-то с этого величия поимею”. “Россия – великая страна, и мы теперь заживём, я теперь что-то с этого величия поимею”.

Не стоит думать, что каждый в толпе цинично думает “вот я щас заживу”, потирая ладони. Это процесс бессознательный. В Евангелии толпа говорила Христу: “Яви нам чудо”, Он ей отвечал “Уверуйте сами, без чуда, с чудом уверовать - несерьёзно”. В нашем же случае Великая Русь явила чудо в виде Гагарина, и эти люди приветствуют Гагарина как чудо. Когда люди верят в величие России, они верят в то, что Россия совершит некое чудо, прорыв, и тогда-то они все заживут.

В пользу религиозной природы данного чаяния говорит его парадоксальность. Парадокс заключается в том, что Величие России и интересы обывателя – вещи взаимоисключающие. Чтобы Гагарин полетел в космос, экономика должна была так мобилизоваться, что на туалет в доме, газ и хорошие дороги для простого селянина явно не хватит ресурсов. Десятилетиями надо было напрягаться, чтобы тощая экономика совершила прорыв.

Дело не ограничивалось военными интересами, нуждой в военно-техническом превосходстве. Требовалось доказать всему миру, в том числе и своему народу, что социалистическая система лучше западного капитализма.

Аналогичная ситуация и сегодня, в наше время. Олимпиада в Сочи и присоединение Крыма обернулись для простых людей немалыми потерями. Если судить цинично, то величие оборачивается для простых людей, обывателей, минусами. Но они-то считают наоборот.

Религиозный пласт противоречит здравому смыслу. Обыватели считают, что великая Россия – это не просто компенсация удобств, которые есть на Западе, а это именно величие, которое им что-то даст – некий Deus ex machina, который явится и даст все желаемые блага.

Представление о России как Великой стало своеобразным светским аналогом Святой Руси. Раньше была Святая Русь. Она лучшая, ведь у неё самая правильная вера, самые святые угодники Божии, самые красивые храмы. На Святой Руси всё хорошо – Бог всё даёт, Бог не бросит в беде тех, кто хранит правильную веру в Него.

Теперь мы имеем секуляризированный вариант Святой Руси – Великая Россия.

Это переключение с одной Руси на другую произошло примерно при Петре – выход к морю, новая столица, Петербург, вся его архитектура: всё это плоды и сакральные символы нового секуляризированного величия. Достаточно взять любой артефакт Петербурга, вот эти величественные колонны. Все они выражают идею величия.

Россия – не первая страна, имеющая такую светскую религиозную идею. В Европе в условиях позднего Средневековья и Нового Времени люди национально самоопределялись по признаку территории, языка, культуры. Религия как национальная скрепа сдавала свои позиции. Немцы раскололись по религиозному признаку после Реформации – и смогли преодолеть этот раскол, следуя идее единой великой Германии.

Перед петровскими временами аналогичный раскол был у нас: после никонианских реформ 1656 года сотни тысяч старообрядцев ушли в леса от гонений, немалое их число влилось в движение Степана Разина.

Для обывателя идея величия России – соломинка, за которую хватается утопающий. По действиям правительства последних 25 (если не 50) лет не видно, что до простого человека дойдёт такое же благосостояние, как на Западе.

Благосостояние, как на Западе– ещё одна религиозная данность для русского человека. “Надо жить так, как у них, так жить правильно”. Именно с такой мыслью в 1970-е годы советские люди с завистью смотрели на импортные каталоги Otto, Qelle, Neckermann.

Очень часто коммунисты-сталинисты призывают затягивать пояса. Они не понимают, что данность качественной жизни у нас уже есть. В сознании русского человека уже есть этот образ: "надо жить, как на Западе". Пример Запада вошёл в нашу плоть и кровь.

И когда наша властная элита покупает на Западе недвижимость, она это делает не противопоставляя себя народу, а наоборот: она делает то, что делал бы каждый, будь у него много денег. У нас есть идеал этой жизни.

Реальная же жизнь противоречит этому идеалу: через 25 лет перестройки мы стали лучше жить? Что лично нам с того, что у нас провели Олимпиаду и присоединили Крым? В реальной жизни нет зацепок, которые говорят о том, что что-то сильно улучшится.

Не предвидится качественных изменений, поэтому простому человеку остаётся, как за соломинку, цепляться за идею величия России. “Россия же великая, значит потом-то всё будет, потом-то мы заживём”.

Если нет этого религиозного звена в цепочке мыслей, то тогда остаётся надевать белое платье и ползти в сторону кладбища. Всё ползёт-катится в тартарары, но Россия великая, поэтому я продолжаю жить. За счёт величия мы преодолеем все неурядицы.

Но ведь на самом-то деле, как уже сказано, величие противоречит простому обывательскому счастью. Оно в каком-то смысле даже препятствует. Но бороться с тягой к величию России невозможно так же, как невозможно вытравить из русского человека православие – это наша душа. Для неверующих "Величие России"– такая же разновидность веры, как вера в Святую Русь. Это данность религиозной жизни русского человека.

Вера в величие России работает, несмотря на то, что оно противоречит материальным интересам отдельного человека. Не имеет значения то, что обыватель этого не понимает. Это одна из форм низовой религиозности, и государство, власть, на ней паразитирует, чтобы свою власть сохранить. Отсюда возникает понимание, зачем вся эта гигантомания, все эти мегалитические объекты.

Олимпиада, присоединение Крыма, “защита русского мира” в Донбассе, “война с терроризмом” в Сирии, ЧМ 2018 – это кости, которую власть бросает народу, чтобы поддерживать в нём идеологию величия, когда рассыпаются важнейшие социальные институты: образование, здравоохранение, наука, промышленность. Где наша промышленность, когда токари высшего разряда вынуждены покупать себе резцы через eBay? Разве это величие?

Для реального величия не делается ничего, оно остаётся на уровне каких-то атрибутов да символов, подачек народу, чтобы поддержать их религиозность. Власть отлично всё понимает, там бал правят явно не идеалисты. Путин на днях навал русских людей "немного наивными". Во властном аппарате, где с нижних ступеней надо брать взятки, идеалисты попросту нефункциональны. Народ же остаётся в благодушных мечтаниях, что Россия – великая страна. Но для истинного величия недостаточно присоединить Крым.

http://kot-begemott.livejournal.com/2623868.html