"А если их спросить, почему таков закон, то они отвечают, что закон таков, потому, что такова Святая Европейская Конвенция, которая была принята какими-то небожителями в 1981 г., а разрабатывалась где-то в середине 70-х годов прошлого века."

Глава Конституционного суда РФ Валерий Зорькин возмутился (уже не в первый раз, заметим) девальвацией национального права – в противовес праву международному, прежде всего, праву США.

Конституция РФ, часть 4 статьи 15: "Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора."

См. в совокупности, например, с п. 1 ст. 23 Федерального закона от 15.07.1995 N 101-ФЗ "О международных договорах Российской Федерации": "Международный договор или часть договора до его вступления в силу могут применяться Российской Федерацией временно, если это предусмотрено в договоре или если об этом была достигнута договоренность со сторонами, подписавшими договор". Плюс ст. 11 и др. того же ФЗ.

А что думают о приоритете международных норм над национальным законодательством конституции других стран?

Конституция Франции:

Статья 53: Мирные договоры, торговые договоры, договоры или соглашения, относящиеся к международным организациям, договоры, касающиеся финансов государства, изменяющие положения законодательного характера, относящиеся к статусу личности, уступке, обмену или присоединению территории, могут быть ратифицированы или одобрены только на основании закона. Они вступают в силу только после ратификации или одобрения.

Статья 54: Если Конституционный совет, запрошенный Президентом Республики, Премьер-министром или председателем одной из палат, заявит, что международное обязательство содержит положение, противоречащее Конституции, то разрешение на его ратификацию или одобрение может быть дано только после пересмотра Конституции.

Статья 55: Договоры или соглашения, должным образом ратифицированные или одобренные, с момента их опубликования имеют силу, превышающую силу внутренних законов, при условии применения такого договора другой стороной.

Конституция Японии: Статья 98: Настоящая Конституция является Верховным законом страны, и никакие законы, указы, рескрипты или другие государственные акты, противоречащие в целом или в части ее положениям, не имеют законной силы. Заключенные Японией договоры и установленные нормы международного права должны добросовестно соблюдаться.

Конституция КНР: Статья 5 Государство поддерживает единообразие и достоинство социалистической правовой системы. Никакие законы, указы, или местные правила и инструкции не могут противоречить Конституции.

Конституция Индии: 51. Государство стремится: а) содействовать международному миру и безопасности; b) поддерживать справедливые и основанные на уважении отношения между государствами; с) поощрять уважение к международному праву и договорным обязательствам в отношениях между организованными народами и d) способствовать урегулированию международных споров путем арбитража.

Конституция Бразилии: Статья 5. Параграф 3. Международные договоры и конвенции по правам человека, которые были утверждены в каждой палате Конгресса, в два тура, тремя пятыми голосов его членов, должны быть эквивалентны поправкам к Конституции (пункт введен Конституционной поправкой № 45 от 2004 года).

Конституция Испании: Статья 95. Заключение международного договора, содержащего положения, противоречащие Конституции, требует предварительного пересмотра Конституции. Правительство или любая из Палат могут обратиться к Конституционному Суду с тем, чтобы получить от него заключение о том, имеется или нет такое противоречие.

Конституция СССР 1977 г.: Статья 29. Отношения СССР с другими государствами строятся на основе соблюдения принципов суверенного равенства; взаимного отказа от применения силы или угрозы силой; нерушимости границ; территориальной целостности государств; мирного урегулирования споров; невмешательства во внутренние дела; уважения прав человека и основных свобод; равноправия и права народов распоряжаться своей судьбой; сотрудничества между государствами; добросовестного выполнения обязательств, вытекающих из общепризнанных принципов и норм международного права, из заключенных СССР международных договоров.

А теперь самое интересное: США (и Великобритания с ее неписаной "конституцией").

Американская Конституция на момент ее принятия не содержала каких-либо критериев, позволяющих отграничить международные договоры, нормы которых имели прямое действие внутри Соединенных Штатов, от соглашений, такой силой не обладающих. Такие критерии были сформулированы позднее американскими судебными органами в рамках доктрины "самоисполнимых" договоров (doctrine of self-executing treaties) на основе толкования соответствующих положений Конституции США.

С того времени в американской юридической практике стали признаваться различия между "самоисполнимыми" и "несамоисполнимыми" договорами. Разграничение международных договоров сегодня во многом зависит от усмотрения судебных органов Соединенных Штатов и требует в каждом конкретном случае тщательного анализа текста договора. Последний важен еще и потому, что в рамках одного и того же международного соглашения одни его положения могут быть признаны "самоисполнимыми", а другие - нет.

Кроме проблемы разграничения "самоисполнимых" и "несамоисполнимых" международных договоров американская юридическая практика постоянно сталкивается с вопросом о том, имеют ли положения международных договоров преимущество перед нормами федеральных законодательных актов США в случае возникновения противоречия между ними. Ведь формально в соответствии со ст. VI Конституции Соединенных Штатов они обладают одинаковой юридической силой.

Указанная проблема решается в США при помощи выработанного судебной практикой правила "последнего по времени акта" (last-in-time rule), основные тезисы которого сводятся к следующему: "Если более поздний по времени принятия договор вступает в противоречие с ранее принятым федеральным законом, то договорные положения отменяют действие соответствующего национального правового акта, но только в том случае, если нормы договора являются "самоисполнимыми". В том же случае, когда нормы международного договора "несамоисполнимы", они не будут иметь никакого преимущества до тех пор, пока Конгресс США не примет в рамках процесса имплементации договора новый федеральный законодательный акт".

Ситуация становится гораздо более сложной, когда последний по времени принятия федеральный закон вступает в противоречие с ранее принятым международным договором. В подобных случаях американская юридическая практика, как правило, исходит из того, что Конгресс США вправе отвергнуть или аннулировать внутригосударственный эффект международных обязательств США. При этом, однако, специально подчеркивается, что, хотя положения международного договора перестают обладать обязывающей силой для американских судов или административных органов, они сохраняют свою юридическую силу в международном плане.

Значительная часть международных договоров заключается вне рамок процедуры, определенной ст. II Конституции Соединенных Штатов. Количество такого рода актов, получивших наименование "исполнительные соглашения" (executive agreements), стало стремительно увеличиваться начиная с 30-х годов XX в. В американской юридической практике различают два вида исполнительных соглашений. Первый из них — исполнительные соглашения Конгресса (Congressional Executive Agreements). Они представляют собой разновидность законодательных актов, принятие которых обусловливается международными обязательствами США.

Второй вид исполнительных соглашений — исполнительные соглашения Президента США (Presidential Executive Agreements), которые он, как правило, заключает без участия Конгресса или Сената в областях, определенных в американской Конституции в качестве сферы его исключительных полномочий. Следует признать, что право Президента и Конгресса США на заключение международных исполнительных соглашений вне рамок процедуры, предусмотренной ст. II американской Конституции, до сих пор остается достаточно противоречивой областью права и судебной практики.

Предлагаю Вашему вниманию статью, которая даёт понимание, как происходит процесс обращения граждан России в международные суды в теории и на практике, а также какую роль играет статья 15 конституции РФ, которая устанавливает приоритет международных договоров над российскими законами. В статье проведён подробный правовой анализ, который констатирует факт: «в соответствии со ст.46 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, а также ч.4 ст.15 Конституции России, решения Европейского суда обязательны для исполнения Россией.». Однако на практике дела обстоят несколько иначе: «судам России не хочется признавать свои ошибки и осуществлять пересмотр приговоров, поэтому они находят различные уловки, только бы не исполнять решения Евросуда».

Не смотря на то, что существует множество препятствий для исполнения решения Европейского суда, как утверждает автор, статья наглядно показывает, какой правовой статус имеет Российская Федерация, а именно, статус вторичной инстанции в правовой системе. Т.е. Европейский суд стоит выше Российского суда, что уже о многом говорит. Хочу также обратить ваше внимание на то, что статья взята с либерального ресурса. Автор статьи, адвокат Михаил Трепашкин, по сути, сетует на то, как Российские суды плохо исполняют решения Европейских судов, и предлагает пути решения того, как можно усилить влияние международного права в России. Но не так важно, с какого ресурса взята статья, главное — оценка эксперта и правовой анализ по данному вопросу. А выводы вы можете уже сделать сами.

«Верховный Суд Российской Федерации не оправдывает надежд граждан России, обращающихся с надзорными жалобами на пересмотр приговоров, в большей части вынесенных с грубейшими нарушениями норм УПК РФ. Когда смотришь, что отвечают судьи, чтобы не пропустить надзорную жалобу в Президиум Верховного Суда России, то возникают сомнения, а имеют ли они вообще юридическое образование. На подробные аргументы защиты, изложенные по пунктам на десяток и более страниц, они отвечают несколькими строками абсурда – формальным перечнем неизвестно откуда взятых «доказательств», показаний свидетелей, которые как раз говорят об обратном, и придуманными фразами отказного заключения. Все это вмещается часто всего лишь на неполную страницу (достаточно посмотреть ответы первого заместителя Председателя Верховного Суда РФ Петроченкова А.Я.). Поэтому люди обращаются в Европейский суд по правам человека и ждут годами его решения. По официальным данным в подавляющем большинстве случаев Европейским судом выносятся решения против Российской Федерации. И вот тут возникают проблемы для наших сограждан.

С одной стороны, в соответствии со ст.46 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, а также ч.4 ст.15 Конституции России, решения Европейского суда обязательны для исполнения Россией.

С другой стороны, судам России не хочется признавать свои ошибки и осуществлять пересмотр приговоров, поэтому они находят различные уловки, только бы не исполнять решения Евросуда (например, «Бровченко против России», «Андреевский против России» и др.).

Попробуем дать небольшой правовой анализ ситуации.

Статья 15 Конституции Российской Федерации гласит:

«1. Конституция Российской Федерации имеет высшую юридическую силу, прямое действие и применяется на всей территории Российской Федерации. Законы и иные правовые акты, принимаемые в Российской Федерации, не должны противоречить Конституции Российской Федерации.

2. Органы государственной власти, органы местного самоуправления, должностные лица, граждане и их объединения обязаны соблюдать Конституцию Российской Федерации и законы...

4. Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора».

Непосредственное действие конституционных норм характерно для всех форм государственной деятельности - законодательной, исполнительной, судебной, а также для процесса осуществления гражданами принадлежащих им прав, свобод и обязанностей.

Из прямого действия Конституции вытекает, что конкретизация конституционных норм осуществляется не только законодателем, но и правоприменительными органами, в том числе судами. Отсюда, однако, не следует, что суды общей юрисдикции вправе сами устанавливать противоречие федерального закона или иного нормативного акта Конституции и на этом основании не применять такой акт. Из высшей юридической силы Конституции, ее прямого действия и применения на всей территории РФ естественно вытекает положение о том, что законы и иные правовые акты, принимаемые в Российской Федерации, не должны противоречить Конституции.

Следует обратить внимание, что Конституция России иначе, чем это было в ранее действовавшем законодательстве, решает проблему соотношения правовой системы РФ и общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров РФ: они являются составной частью правовой системы России.

Конституция, развивая отечественный опыт взаимодействия национального и международного права и учитывая практику конституционного регулирования других государств, преодолела многие препятствия к открытости внутреннего правопорядка для норм международного права. В данном контексте весьма примечательны многие положения преамбулы Конституции, в том числе об осознании многонациональным народом РФ себя частью мирового сообщества, уважении к общепризнанным принципам равноправия и самоопределения народов, утверждении прав и свобод человека и гражданина как свидетельства ясного понимания объективного характера региональных, континентальных и планетарных интеграционных процессов и ориентации Российского государства на участие в них.

В развитие положений преамбулы ч.4 ст.15 Конституции России устанавливает, что общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры РФ являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором РФ установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора. Словосочетание «общепризнанные принципы и нормы международного права» содержатся также в ст.17, 63 и 69 Конституции России.

К сожалению, Конституция России, различая общепризнанные принципы и общепризнанные нормы международного права, не содержит определения понятия этих принципов и норм, как не называет и их источников. В ней нет также прямых указаний на методы их выявления и способы установления содержания, что само по себе предполагает достаточно широкую дискрецию федерального законодателя, главы государства, правительства, других органов исполнительной власти РФ. В связи с этим существенно возрастает и роль судов РФ, особенно высших.

В частности, в постановлении Пленума ВС РФ от 10.10.2003 года № 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации» впервые в отечественной юридической практике сделаны попытки дать легальное определение понятия общепризнанных принципов международного права как основополагающих императивных норм международного права, принимаемых и признаваемых международным сообществом государств в целом, отклонение от которых недопустимо. Тем самым Верховный Суд указал на главные конститутивные признаки общепризнанных принципов международного права, в числе которых - основополагающий характер, императивность содержащихся в них велений и всеобщность признания в качестве таковых. При этом обращает на себя внимание известное совпадение данного определения с характеристикой императивных норм jus cogens («неоспоримое право»), которая содержится в ст. 53 Венской конвенции о праве международных договоров: jus cogens - это норма общего международного права, которая принимается и признается международным сообществом государств в целом как норма, отклонение от которой недопустимо и которая может быть изменена только последующей нормой общего международного права, носящей такой же характер.

Несмотря на огромное количество международных договоров и обычаев, число действительно универсальных международно-правовых принципов и норм, получивших всеобщее признание, относительно невелико. Сосредоточенные главным образом в Уставе ООН, они занимают главенствующее в иерархии норм международного права положение. Эти принципы и нормы, в основном покрывающие сферу межгосударственных отношений, не могут быть отменены государствами ни в индивидуальном порядке, ни по взаимному согласию. При этом Устав ООН, закрепляя в ст.2 комплекс принципов в качестве обязательных для государств - членов ООН, в ее п.6 особо оговаривает, что ООН «обеспечивает, чтобы государства, которые не являются ее членами, действовали в соответствии с этими принципами, поскольку это может оказаться необходимым для поддержания международного мира и безопасности». А согласно ст.103 Устава «в том случае, когда обязательства членов Организации по настоящему Уставу окажутся в противоречии с их обязательствами по какому-либо другому международному соглашению, преимущественную силу имеют обязательства по настоящему Уставу».

В Российской Федерации «государственная защита прав и свобод человека и гражданина» - гарантируется (ч.1 ст.45 Конституции России).

Статья 46 Конституции России указывает:

«1. Каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод…

3. Каждый вправе в соответствии с международными договорами Российской Федерации обращаться в межгосударственные органы по защите прав и свобод человека, если исчерпаны все имеющиеся внутригосударственные средства правовой защиты».

Соответственно, после того, как гражданин получил решение межгосударственного органа по защите прав и свобод человека, государство должно, по установленной внутригосударственным законодательством процедуре, отменить то свое решение, которое межгосударственный орган признал как вынесенное с нарушением прав гражданина. В этой связи на практике возникает несколько вопросов.

 

Вопрос первый: В какие межгосударственные органы по защите прав и свобод человека могут обращаться граждане России, чтобы решения этих органов в соответствии с подписанными международными договорами являлись обязательными для исполнения Россией?

Основными из них являются две структуры: Европейский суд по правам человека, куда подаются жалобы в связи с нарушениями Конвенции о защите прав человека и основных свобод, и Совет по правам человека ООН, куда подаются жалобы на нарушения Международного пакта о гражданских и политических правах.

Среди межгосударственных органов по защите прав и свобод человека и гражданина наиболее востребованным у российских граждан является Европейский Суд по правам человека, куда они получили возможность обращаться с 5 мая 1998 года после ратификации Российской Федерацией Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Свою деятельность он осуществляет на основе принципа субсидиарности, подключаясь к вопросу реализации конвенционных положений, являющихся составной частью российской правовой системы, лишь в спорных ситуациях после исчерпания всех внутригосударственных средств правовой защиты.

Российской Федерацией признается также компетенция Совета по правам человека, созданного в соответствии с Международным пактом о гражданских и политических правах 1966 года. В соответствии с установленной процедурой Совет (ранее Комитет по правам человека ООН) рассматривает индивидуальные жалобы лиц, утверждающих о нарушении государством какого-либо из прав, предусмотренных Пактом. Жалоба принимается к рассмотрению, если соответствующий вопрос не рассматривается с другой процедурой международного разбирательства и данное лицо исчерпало все внутренние средства правовой защиты за исключением случаев, когда применение таких средств неоправданно затягивается. По результатам разрешения жалобы Совет сообщает свое мнение по ней государству и соответствующему лицу и в свой ежегодный доклад Генеральной Ассамблее ООН включает краткий отчет о рассмотрении жалоб, что при установлении фактов нарушения прав и свобод негативно отражается на репутации государства.

Обращения о нарушении прав человека рассматриваются и другими органами ООН. В частности, Совет по правам человека ООН, который с февраля 1946 года действует как вспомогательный орган Экономического и Социального Совета ООН (ОКОСОС), в соответствии с резолюцией 1503 от 27 мая 1970 года вправе рассматривать индивидуальные и коллективные сообщения о массовых и серьезных нарушениях прав человека в любой стране, являющейся членом ООН.

Вопрос второй: Какими нормами российского закона предусмотрен порядок пересмотра приговоров по уголовному делу в случае признания межгосударственными органами по защите прав и свобод человека нарушений Конвенции или Пакта?

В УПК РФ есть отдельная глава - 49 «Возобновление производства по уголовному делу ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств» и отдельная статья - 413 «Основания возобновления производства по уголовному делу ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств», в которой указывается:

«1. Вступившие в законную силу приговор, определение и постановление суда могут быть отменены и производство по уголовному делу возобновлено ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств...

2. Основаниями возобновления производства по уголовному делу в порядке, установленном настоящей главой, являются:

2) новые обстоятельства - указанные в части четвертой настоящей статьи обстоятельства, не известные суду на момент вынесения судебного решения, устраняющие преступность и наказуемость деяния.

4. Новыми обстоятельствами являются:

1) признание Конституционным Судом Российской Федерации закона, примененного судом в данном уголовном деле, не соответствующим Конституции Российской Федерации;

2) установленное Европейским Судом по правам человека нарушение положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод при рассмотрении судом Российской Федерации уголовного дела, связанное с:

а) применением федерального закона, не соответствующего положениям Конвенции о защите прав человека и основных свобод;

б) иными нарушениями положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод;

3) иные новые обстоятельства».

Статья 415 УПК РФ («Возбуждение производства») разъясняет:

«…2. Поводами для возбуждения производства ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств могут быть сообщения граждан, должностных лиц, а также данные, полученные в ходе предварительного расследования и судебного рассмотрения других уголовных дел...

4. Если в сообщении имеется ссылка на наличие обстоятельств, указанных в пункте 3 части четвертой статьи 413 настоящего Кодекса, то прокурор выносит постановление о возбуждении производства ввиду новых обстоятельств и направляет соответствующие материалы руководителю следственного органа для производства расследования этих обстоятельств и решения вопроса об уголовном преследовании по фактам выявленных нарушений уголовного законодательства. При расследовании новых обстоятельств могут производиться следственные и иные процессуальные действия в порядке, установленном настоящим Кодексом.

5. Пересмотр приговора, определения или постановления суда по обстоятельствам, указанным в пунктах 1 и 2 части четвертой статьи 413 настоящего Кодекса, осуществляется Президиумом Верховного Суда Российской Федерации по представлению Председателя Верховного Суда Российской Федерации не позднее одного месяца со дня поступления данного представления. По результатам рассмотрения представления Президиум Верховного Суда Российской Федерации отменяет или изменяет судебные решения по уголовному делу в соответствии с постановлением Конституционного Суда Российской Федерации или постановлением Европейского Суда по правам человека. Копии постановления Президиума Верховного Суда Российской Федерации в течение 3 суток направляются в Конституционный Суд Российской Федерации, лицу, в отношении которого принято данное постановление, прокурору и Уполномоченному Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека».

Таким образом, в уголовно-процессуальном законодательстве вообще не предусмотрено, как могут быть пересмотрены приговоры судов, если граждане России обратятся с жалобами не в Европейский суд по правам человека, а в Совет по правам человека ООН и там будет вынесено решение о нарушении прав и свобод обвиняемого (осужденного). «Иные новые обстоятельства» дают, конечно, основания для просьбы о пересмотре уголовного дела по новым обстоятельствам, однако из-за неконкретности закона, вряд ли обращение гражданина будет удовлетворено. Ведь сейчас даже по прямому указанию в законе, что уголовное дело должно быть пересмотрено в случае нарушения Конвенции о защите прав человека и основных свобод (надо понимать нарушения любой из указанных статей Конвенции и протоколов к ней), Верховный Суд России в лице отдельных судей умудряется отказывать в пересмотре дела, ссылаясь на то, что приговор может быть отменен только если будет установлено нарушение статьи 6 Конвенции. Такая трактовка явно противоречит смыслу статьи 413 УПК РФ. Приходится писать в Комитет Министров Совета Европы о невыполнении Россией постановлений Европейского суда по правам человека. После этого некоторые дела пересматриваются, но далеко не все.

В ближайшее время, с учетом загруженности Европейского суда по правам человека жалобами из России, многие граждане будут направлять свои жалобы в Совет по правам человека ООН. Тем более что там нет таких жестких сроков, как при подаче жалоб в ЕСПЧ (6 месяцев со дня кассационного рассмотрения жалоб). Уверен, что по многим из них будут выноситься решения не в пользу судов России. И при отсутствии прямого указания в УПК РФ, в каком порядке пересматривать уголовные дела после жалоб на несоблюдение МПГПП, гражданам придется с большими трудностями добиваться исполнения этих решений, обязательных для России.

 

Считаю, что перечень новых обстоятельств, по которым должно быть пересмотрено уголовное дело, указанных в ч.4 ст.413 УПК РФ, необходимо расширить, изменив формулировку пункта 2 ч.4 ст.413 УПК РФ с ныне действующей:

«2) установленное Европейским Судом по правам человека нарушение положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод при рассмотрении судом Российской Федерации уголовного дела, связанное с:

а) применением федерального закона, не соответствующего положениям Конвенции о защите прав человека и основных свобод;

б) иными нарушениями положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод;»

на другую:

«2) установленное Европейским Судом по правам человека нарушение положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод или установленное Советом по правам человека ООН нарушение положений Международного пакта о гражданских и политических правах при рассмотрении судом Российской Федерации уголовного дела, связанное с:

а) применением федерального закона, не соответствующего положениям Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Международного пакта о гражданских и политических правах;

б) иными нарушениями положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод или Международного пакта о гражданских и политических правах;»

Такие формулировки будут в большей степени соответствовать ч.3 ст.46, ч.4 ст.15 Конституции России и подписанным международным договорам об обязательном исполнении Конвенции о защите прав граждан и основных свобод и Международного пакта о гражданских и политических правах, а также защите гражданами России своих прав.»

Комментарий:

Когда-то я писал много современных умных слов про закон «О персональных данных». А потом вообще ушёл в сферу образования, чтоб глаза мои больше таких законов не видели. И такого права, которое строится на таких законах. А теперь все законы такими становятся. Не может в России заниматься правом человек, который считает, что право есть искусство добра и справедливости (про право и справедливость – это не я сказал, это много веков тому назад).
Так же, как здоровый на голову врач не может заниматься медициной, если медицина целенаправленно приспосабливается не для того, чтобы людей лечить.

Вернусь к закону, потому, что он такой первый и потому, что больше других знаю, как он устроен, как делался и какими спорами теперь заражает систему образования. Зоной заражения становится то самое место, в котором я намеревался укрыться от этого кошмара.

Современным языком это описать не получится (я пробовал). Не получается потому, что у тех, кто пишет и внедряет такие нормы, совершенно средневековое мышление. Они верят в колдовство, призраков и вампиров (конечно, у них хватает фантазии придумать наукообразные названия мифическим явлениям, которые он изобретают).

Они верят в то, что если вокруг больного с перитонитом попрыгать с бубном и произнести нужные слова, то это поможет. И они далдонят «нужные» слова и переписывают их в «важные» директивы.

Проблема в том, что не помогает. Может утешает, может отвлекает, может вдохновляет… Но бубен от перитонита ну никак не помогает. Но они ведь верят.

Они верят в то, что данные, неправильно размещённые в интернете, могут быть уничтожены, если это персональные данные. Они легко соглашаются с тем, что любые другие данные в интернете не могут быть уничтожены, но продолжают настаивать на том, что персональные данные надо уничтожать потому, что таков закон.

А ещё они верят в идентификацию, в то, что можно информацию о человеке хранить отдельно от человека так, чтоб машина могла безошибочно сравнивать человека с этой информацией. При этом они не верят в то, что у человека есть воля. И не понимают, почему эта самая воля, которую они отрицают как понятие, была положена в основу всех ранее существующих правовых систем. Для них это бессмысленная абстракция. Потому, что таков, видите ли, закон.

Отрицая человеческую волю и человеческую ответственность, они не понимают, для чего раньше каждый бумажный документ (вплоть до самой захудалой жековской справки) обязательно должен был заверяться подписью ответственного лица. Они думают, что это просто устаревшая традиция и электронные документы гоняют из системы в систему без всякой электронной цифровой подписи. Видите ли, закон им позволяет потому, что таков закон.

А если их спросить, почему таков закон, то они отвечают, что закон таков, потому, что такова Святая Европейская Конвенция, которая была принята какими-то небожителями в 1981 г., а разрабатывалась где-то в середине 70-х годов прошлого века. В те былинные времена, когда компьютеры были большими и даже слова «интернет» никто ещё не знал.

Эту конвенцию европейцы придумали для того, чтобы защититься от злоупотреблений при централизованной автоматизированной обработке больших массивов персональных данных, которые только начинали появляться. Собственно, тогда (в начале 80-х годов прошлого века) это была здравая мера, хотя и временная. Но эта идея уже не работает в условиях, когда данные могут храниться где угодно и как угодно, но зато могут в реальном времени сливаться из разных территориально и функционально распределённых систем.

И эту ржавую неработоспособную европейскую правовую рухлядь притащили к нам в Россию в качестве эталона современного права. И ладно бы, если бы была обеспечена хоть какая-то предпродажная подготовка, прежде чем импортировать эту религиозную чушь. Ведь европейцы всё время корректируют нормы этой конвенции всякими разными евродирективами. Так нет же.

Евродирективы оставили европейцам, ибо, по мнению тех, кто это сюда к нам это притащил, мы не доросли ещё до таких высот, чтобы сразу всё внедрить и уж тем более не доросли что-то менять в Святом Европейском Писании. Нам, видите ли, надо сначала попрыгать с высокой вышки в бассейн, из которого вся вода давно выпарилась.

Получается, что европейцы когда-то на скорую руку соорудили некое правовое приспособление для решения конкретных сиюминутных задач, а в России сформировался религиозный культ, объявивший святость каждого криво вбитого в эту конструкцию гвоздя. И теперь догмы этой религии ложатся в основу реформы всего права. А точнее, не реформы, а утилизации. Вот почему юридические научные труды стали так похожи на богословские. Все рассуждения, все доводы и выводы веточками сходятся и упираются в догмы той или иной конвенции, как в непреложную истину. Я не могу это читать. И я перестал это читать.

Ровно то же и с конвенциями, регулирующими всякий разный копирайт и авторское право. Такая же петрушка с ювенальными идеями. Разница в том, что ювенальные технологии - это уже чистое правовое шаманство, которое не нуждается даже в писании. Догмами становятся сами идеи (независимо от существования конвенций). Очевидно, что, опустив общество в такие древние шаманские практики, можно уже говорить и делать всё, что угодно, ибо кто может указывать шаману как ему бубен вращать.

Язык права перестал восприниматься вообще. Суды превращаются в какие-то обрядовые мероприятия, ритуал которых обязывает наряжаться определённым образом и в определённой последовательности говорить какие-то важные слова, смысл которых уже утрачен.

И я ещё по старой памяти иногда участвую в отправлении этих обрядов. И даже пытаюсь напомнить, что когда-то я тоже был великим шаманом и учился у шаманов ещё более грозных и древних. И я ещё помню, что в каких-то ныне забытых сказаниях говорилось, что от такого колдунства очень помогает великое знание и великая сила, заключённая в древнем писании, где сказано, что Мы, многонациональный народ России, утверждая право на своей земле, можем и должны жить своим умом, своей волей и своей властью. И всё это колдунство развеется в прах, если международные акты будут приниматься, исходя из соответствия этому древнему писанию.

А они смеются. Говорят, что раз у меня вместо бубна какие то книжки, то никакой я не шаман. Что древние боги повержены и никто уже не помнит, что значат все эти слова про власть, волю и суверенитет. Современные, говорят, технологии таковы, что ничего с этим колдунством поделать нельзя. И никакие древние тексты не устоят против международных конвенций. А если я такой сильный шаман, то почему бы мне не написать правильные конвенции так, чтобы в мои конвенции поверили сами европейцы.

Нет понимания того, что европейцы никогда не поверят в российские разработки до тех пор, пока в России не начнутся разработки. До тех пор, пока в России не начнётся разработка внутренних законов, соответствующих реалиям современности. Международные акты должны расти из здравых внутренних практик, получивших мировое признание в качестве адекватных мер, а не наоборот. Если прямо сказать, то при нынешних коммуникационных возможностях международные акты и вовсе не нужны (ой, сказал крамолу – сейчас придут конвенциальные богословы и подденут на вилы за колдовство и ересь).

Европейцы, в отличие, от российских правовых богословов, не могут поверить в то, чего нет. До тех пор, пока за эталон принимаются устаревшие европейские нормы. Россия просто не может сделать ничего нового и предложить ничего не может.

Так и получается, что Россия, отрицая волю и суверенитет своего народа, может инициировать международные правовые акты только для тех стран, у которых дела обстоят ещё хуже. И эти страны, с подачи России, делают ещё более кривые копии с перекособоченных копий, которые Россия бездумно калькирует с устаревших разработок западных стран.

Простая вещь - чтобы предложить что-то надо начать жить своим умом и своей волей. Для этого нужно добиться признания этой воли. А это уже не право – это уже политика.

http://i-contester.livejournal.com/78751.html

http://vestnikcivitas.ru/pbls/1198

http://david-gor.livejournal.com/130820.html