«Нам часто пишут» – пожалуй, имеет смысл начать именно с этих слов. Ведь посетители сайта постоянно спрашивают – как относиться к гербам (а равно и к другим геральдически релевантным почестям – титулам, орденам), которые жалует дочь покойного Владимира Кирилловича – Мария Владимировна? По сравнению с «шедеврами» «Русской геральдической коллегии» или Бугаева-Понятовского её пожалования действительно выглядят неплохо; имя её известно; она принята в разных – в том числе и хороших – домах. Так не в ней ли следует видеть опору и надежду личной геральдики России?

Ответить односложным «нет» будет просто и точно, но неубедительно. Объяснить в двух словах – не получится. Случай Марии Владимировны требует подробного разбора.

Велико искушение сразу заговорить о собственно геральдической стороне дела: о гербах как таковых, о титулах и орденах, которые также имеют своё геральдическое отражение. Однако куда важнее другое: юридическая фиктивность, отсутствие оснований.

Как известно, свои пожалования Мария Владимировна осуществляет в качестве суверенного главы Российского Императорского дома.

Однако, во-первых, ее действия выходят далеко за пределы прерогатив, доступных главе суверенной, но более не правящей династии.

Во-вторых, сам статус главы династии, на который притязает Мария Владимировна, ей не принадлежит.

I. ДИНАСТИЧЕСКИЕ ПОЛНОМОЧИЯ

Что относится к формальной сфере ведения главы династии? Разумеется, сама династия: старшинство, титулы, гербы, брачные союзы. А также династические ордена. Вот, собственно, и все. Полномочия главы определяются фамильными обычаями и законами, а также обычаями и статутами орденов. Все остальное (лидерство по отношению к верноподданным, накопленный веками авторитет династии) имеет неформальную природу и должно оформляться соответственно: воззваниями и обращениями, подобающими авторитетному частному лицу, а не «указами» или «пожалованиями», подобающими правителю.

Общим международным принципом уже около двухсот лет является то, что лишенный реальной власти государь не может создавать новых почестей, а вправе лишь сохранять и модифицировать старые (так, нельзя пожаловать приверженцу династии титул или дворянство, хотя можно возвести в степень ордена, дающую дворянство в силу старой привилегии этого ордена; нельзя основать новый орден, но можно жаловать старый, и т.д.). Эти нормы не сводятся к условным приличиям; они имеют сугубо правовое происхождение и укоренены в венской системе обустройства посленаполеоновской Европы.

Пренебрежение подобными рамками возможно, но имеет конкретный смысл: претензию на реальную государственную власть. Когда в ХIХ веке карлистские претенденты на испанский трон жаловали титулы и учредили собственный орден, за этим стояли долгие и грозные годы гражданской войны, временное – но эффективное – овладение частью страны и готовность (то декларативная, то вполне серьезная) продолжить борьбу.

Изгнанный из страны король Никола I Черногорский жаловал титулы своим сторонникам, но только до тех пор, пока великие державы не перестали считать его законным главой государства и не признали вхождение его страны в югославскую монархию.

Король Умберто II, изгнанный из Италии, жаловал титулы, невзирая на международное признание республиканской власти. Король показывал этим, что считает свое свержение совершенно незаконным; такие действия монарха были, по крайней мере, логичными, хотя статус жалованных им титулов остался небесспорным. Эти люди боролись, как умели.

Но Мария Владимировна, имеющая неплохие отношения с российскими республиканскими властями, более того – испросившая себе паспорт Российской Федерации и принявшая гражданство республики, к этому ряду борцов явно не принадлежит. Это же относится и к ее приверженцам. Поэтому покушение Марии Владимировны на подлинно государственные полномочия является фарсом.

А покушение вполне очевидно. Жалуется дворянство, даруются титулы (иногда это оформляется как передача старого титула новым хозяевам, но разница фиктивна: ведь такая передача осуществляется не по праву наследования, а по воле жалующей особы). Кирилл и его сын основали в эмиграции два новых ордена – военный св. Николая (в 1929 году, через несколько лет после того, как гражданская война в России уже была трагически проиграна) и св. Михаила (в 1988 году). Мария Владимировна пошла еще дальше: даровала ордену св. Николая привилегию возведения кавалеров во дворянство, а буквально только что (в августе 2010 года) учредила еще один орден, посвященный св. Анастасии(1).

(1) Нельзя не упомянуть, что все ордена, основанные Кириллом и его потомками, довольно далеки от российских орденских традиций и оформлены под заметным влиянием немецкой фалеристики. Это служит зримым напоминанием о том, насколько претензия Кирилловичей чужда подлинным реалиям Российской империи.

Понимают ли сама Мария Владимировна и ее советчики, что эти действия либо являют собой мягко выраженную декларацию гражданской войны, либо откровенно несерьезны? По-видимому, понимают (поскольку время от времени маскируют пожалования, «даруя дворянство» не прямо, а по ордену, или «возрождая» старые титулы), но рассчитывают на невзыскательную, непытливую аудиторию.

Эти же соображения касаются и пожалования гербов. Глава династии вправе распоряжаться лишь гербами членов этой династии, да гербами их супруг и потомков, не вошедших в династию (морганатов и бастардов); в качестве главы династических орденов он может ведать гербами кавалеров. Это не так и мало. Но в остальных случаях утверждение чьего-либо герба выходит за пределы компетенции главы династии.

Итак, даже если считать Марию Владимировну подлинным главой династии, ее пожалования всё-таки оказываются необоснованными.

II. ПРЕСТОЛОНАСЛЕДИЕ

Между тем Мария Владимировна не является ни главой, ни даже членом Российского Императорского дома.

Она является вполне легитимной представительницей благородного рода Романовых, княжной Российской Империи с правом на титул «Светлость» и, возможно, также рядовым членом императорского дома Гогенцоллернов, принцессой Прусской (она в разводе с супругом, и нам неизвестно, как решился вопрос о проистекающих из их брака прав супруги). Иначе говоря, она – аристократка, но частное лицо. Отнюдь не государыня.

Да, она довольно широко признается в международном сообществе как представительница российской имперской традиции, глава Императорского дома и династических орденов Империи. Однако эти признания сами по себе не способны придать ей таковой статус.

То, что претензия Кирилловичей на главенство в династии неосновательна, многократно обсуждалось во множестве публикаций, но слишком часто важные аргументы были недоговорены, а неважные и просто ошибочные – выдвигались на первый план. Поэтому имеет смысл заново расставить все акценты.

Как известно, претензия Марии Владимировны на сан и прерогативы главы Императорского дома основаны на претензии ее деда – Великого Князя Кирилла – на сан и прерогативы Императора (включающие в себя сан и прерогативы главы Императорского дома). Однако в 1907 году, вследствие вступления в брак вопреки протесту монарха и действовавшим нормам канонического права(2), Кирилл со всем потомством был отрешен от престолонаследия.

(2) Брак с двоюродной сестрой противоречил официально принятому Синодом толкованию 54 правила Шестого Вселенского Константинопольского Трулльского Собора (см. указы Святейшего Синода от 19 января 1810 г. и 9 августа 1885 г.).

Кроме того, 16 июля 1883 г. Александр III повелел, чтобы, «в случае возбуждения всеподданейших ходатайств о дозволении вступить в браки в подобном близком родстве, объявлялось, что эти ходатайства, как противные церковным канонам, Высочайше повелено оставлять без удовлетворения», а династическое законодательство вообще настаивало на точном соблюдении всех канонических норм. И в общегражданском законодательстве, и в церковном обиходе предусматривались разнообразные практические послабления, но по разным причинам все они были неприложимы к браку Кирилла.

Существуют и иные толкования 54 правила Трулльского Собора; но не они лежали в основе действовавшей на тот момент в России системы канонического права.

Воля Николая II была выражена в его резолюции от 15 января 1907 г., наложенной на журнал «Высочайше учрежденного Совещания для рассмотрения вопроса о возможности признания брака Его Императорского Высочества Великого Князя Кирилла Владимировича с бракоразведенной супругою Великого Герцога Гессен Дармштадтского Мелиттою». Эта резолюция гласила:

«Признать брак Вел. Кн. Кирилла Владимировича я не могу. Великий Князь и могущее произойти от него потомство лишаются прав на престолонаследие. В заботливости своей об участи потомства Великого Князя Кирилла Владимировича, в случае рождения от него детей, дарую сим последним фамилию князей Кирилловских, с титулом Светлости, и с отпуском на каждого из них из уделов на их воспитание и содержание по 12 500 руб. в год до достижения гражданского совершеннолетия».(3)

(3) ГАРФ, ф. 601, о. 1, ед. хр. 2141, л. 8.

На этом же документе, комментируя замечание одного из участников совещания о том, что детям Кирилла всё-таки могут «быть присвоены положение и титул, которые принадлежали бы им при условии законности в России брака их родителей, а именно положение Князей ИМПЕРАТОРСКОЙ Крови с титулом ВЫСОЧЕСТВА, но, конечно, без прав на престолонаследие, что и следовало бы оговорить в соответствующем Указе», Николай написал: «разумеется[,] надо оговорить». Документ был контрассигнован министром двора, и на следующий день председателю Совета министров было направлено отношение за номером 351 с официальным извещением на эту тему. Резолюция императора была полноценным монаршим указом, имевшим в принципе такую же силу, как и торжественно объявленный манифест.

Документ содержит три совершенно раздельных положения: помимо обустройства возможного потомства Кирилла, резолюция заявляет, во-первых, о непризнании брака (что подразумевает внебрачный статус потомков и совершенное отсутствие у них каких-либо потомственных прав) и, во-вторых, об отрешении от престолонаследия самого Кирилла и об исключении прав престолонаследия в отношении его потомков (последнее, казалось бы, можно было не оговаривать в случае непризнания брака – но Николай II счел необходимым, на случай обсуждавшегося совещанием «развития сюжета», исключить все возможные сомнения).

Уже 22 января 1907 г. было созвано новое совещание, на этот раз – для обсуждения вопроса о практических путях устранения Кирилла от престолонаследия. К этому времени было ясно, что и Кирилл, и его отец Великий Князь Владимир не собираются мириться с позицией императора и намерены добиваться ее пересмотра, вплоть до формальной апелляции к Основным законам. На мирное принятие Кириллом своей участи рассчитывать не приходилось. Между тем Николай II желал избежать развития скандала и его обнародования. Эта проблема и подлежала обсуждению на совещании.

Участники совещания разделились во мнениях. Одни полагали, что воля монарха уже изъявлена, и вопрос о праве Кирилла на престол более не актуален – этого права больше нет. Другие указывали на то, что исключение Кирилла из порядка престолонаследия противоречит Основным законам Империи (в которых был определен общий порядок престолонаследия, а в качестве конкретной меры предусматривалось не отрешение от престолонаследия монархом(4), а отречение самого члена династии); сторонники этого мнения полагали, что Кирилла необходимо вынудить к «добровольному» отречению.

Император не наложил на этот журнал никаких резолюций, однако дальнейшее развитие событий показало правоту первой группы участников совещания – тех, кто расширительно толковал полномочия императора относительно Основных законов в их частях, касающихся престолонаследия и Императорского дома.

(4) Право императора карать «преслушных» членов династии, лишая их – частично или полностью – династических преимуществ, также утверждалось Основными законами, но в более общих формулах, допускавших разные толкования.

В том же 1907 году – ровно через полгода после первой резолюции – последовало косвенное признание брака Кирилла через официальное наименование Виктории-Мелиты супругой и присвоение ей вместе с детьми династического статуса (вкупе с соответствующим титулованием; поэтому более скромным титулом светлейших князей Кирилловских его обладатели так и не воспользовались)(5).

Как явствует из материалов первого совещания, никакого автоматического признания Кирилла или его потомков в качестве способных наследовать престол это не подразумевало. Независимо от генеалогического старшинства ветвь Великого Князя Кирилла приобрела статус «навсегда младшей» ветви Императорского дома.

(5) «Снисходя к просьбе Любезного Дяди Нашего, Его Императорского Высочества Великого Князя Владимира Александровича, Всемилостивейше повелеваем: Супругу Его Императорского Высочества Великого Князя Кирилла Владимировича именовать Великою Княгинею Викториею Федоровною, с титулом Императорского Высочества, а родившуюся от брака Великого Князя Кирилла Владимировича с Великою Княгинею Викториею Федоровною Дочь, нареченную при Св. Крещении Мариею, признавать Княжною Крови Императорской, с принадлежащим Правнукам Императора титулом Высочества» (РГИА., ф. 1276, оп. 3, д. 961, л. 5).

Замечательна формулировка – слов о признании брака нет, это лишь имплицируется, вопрос решается как бы мимоходом и в форме «снисхождения».

При этом Николай II вновь поставил себя «как бы выше» Основных законов, поскольку с формальной точки зрения на эти же законы брак члена династии, заключенный вопреки воле монарха, никак не мог считаться династическим браком, и его было невозможно легитимизировать post factum – Основные законы никак не предусматривали этого. Но, с точки зрения самого императора, он не нарушал Основных законов как общих норм государственного устройства, а принимал решения ad hoc – в отношении частных случаев применения этих общих норм и в рамках своих полномочий главы Императорского дома.

То, что решение Николая II о признании брака Кирилла было принято всем государственным аппаратом, показывает, что император был вправе принимать подобные решения, развивая и дополняя Основные законы. Следовательно, правомочно было и отрешение Кирилла от престолонаследия.

Сторонники претензии Кирилловичей обычно настаивают на превосходстве буквы Основных законов. Но тогда брак Кирилла вообще не мог быть признан действительным – даже в случае его собственного воцарения.

Так или иначе, потомство Кирилла не имеет никаких прав на престол (и на главенство в династии). Оба мнения, высказанных вторым совещанием, обозначают стенки того тупика, в котором находится претензия Кирилловичей.

Среди множества возражений(6), которые выдвигают сторонники этой претензии, есть минимум два заслуживающих внимания.

(6) В их числе – и элементарные фальсификации (например, широко распространенное утверждение о том, что Николай II утвердил журнал второго, а не первого совещания, якобы поддерживая мнение второй группы участников). Об этом здесь и говорить не стоит.

Первое состоит в утверждении, что династическое достоинство неразрывно сопряжено с правом наследования. Но это не так. Обратному много примеров и в истории иных европейских династий (например, антикатолические ограничения в британском династическом праве), и в российской истории (здесь уместно прежде всего вспомнить отрешение царевича Алексея Петровича от права на престол при сохранении за ним династического достоинства и титула; эпизод имел самые трагические последствия, но из песни слова не выкинешь).

Другое возражение гласит, что в истории европейских династий признание династических ранга и титулов всегда, по умолчанию, означало признание прав престолонаследия. Этот красивый и сильный аргумент, который, однако, к обсуждаемой ситуации попросту неприменим.

Во-первых, не было никакого «умолчания»: как мы знаем из материалов первого совещания, законодатель предусматривал возможность дарования потомкам Кирилла династических титулов и преимуществ, но – и именно! – за вычетом права на престол.

Во-вторых, и отказ в престолонаследии, и признание незаконного брака были не непосредственным следствием общих династических норм, а следствием конкретных и чрезвычайных решений императора, которые должны толковаться «так, как сказано».

Следует учитывать, что Основные законы специально оговаривали действительность любых узаконенных норм, если они не отменены прямо и однозначно последующими актами. Поэтому никакой автоматической отмены резолюции от 15 января 1907 г. последующий «прощающий» указ 15 июля 1907 г. не подразумевал.

Почему же после революции и гибели императорской семьи Кирилл позволил себе претендовать на императорский сан и не получил достойного отпора, основанного именно на отрешении его от престола Николаем II?

По двум причинам. Первая – практическая: следующий в порядке наследования, брат Кирилла Великий Князь Борис, лишенный амбиций и живущий в морганатическом браке, не был альтернативой Кириллу и поддерживал старшего брата (хотя никакого акта, который можно считать полноценным отречением в пользу Кирилла, Борис не подписал; но, возможно, подписал бы, если бы оппозиция к Кириллу слишком настаивала на юридической стороне дела). Это долго связывало руки «антикирилловцам».

Вторая причина – культурно-моральная. Романовы разделяли общее русское недоверие к моральной состоятельности буквы закона и стеснялись применять его в полной мере к своим семейным делам. Удобнее и спокойнее было рассматривать весь инцидент с Кириллом как исчерпанный «прощением» 15 июля 1907 г. Однако стоит заметить, что сам Кирилл и его преемники никогда не принимали подобного эмоционального подхода, основывая свои претензии на превратном толковании закона, а не на семейном согласии.

Итак, к потомкам Кирилла никогда не переходили права наследования престола, и, как следствие, Мария Владимировна – не глава Императорского дома(7).

(7) Достоинство главы Императорского дома неотделимо от престола, а в отсутствие престола (т.е. когда монархия фактически упразднена) наследуется по тем же самым нормам, что и престол. Тот аргумент, что можно не иметь прав престолонаследия, но встать во главе династии, абсурден и неприменим – по крайней мере, к большинству династий Европы и, в частности, к Российскому дому.

Но почему же нельзя считать Марию хотя бы рядовым членом Императорского дома?

III. РАВНОРОДСТВО

Причина – в неравнородном браке ее отца, князя крови императорской Владимира Кирилловича. Общая суть принципа равнородства – та, что династические браки должны совершаться с представителями владетельных (правящих или равных им по статусу свергнутых) династий; в случае неравнородства супруга и дети не получают никаких династических прав. Каждая династия может вносить свои особенности, уточнения и поправки в применение этого общего принципа. Идея равнородства была исконно чужда дому Романовых, но введена Александром I как заимствование из некоторых западных династических законов, а Александр III вообще запретил неравнородные браки членам династии(8).

(8) Император никогда не отказывался от права делать исключения из этого запрета в индивидуальном порядке, но стремился свести нарушения к минимуму.

С присоединением Кавказа к России престолов лишились многочисленные местные династии, включая два имеющих общее происхождение грузинских царских дома (собственно Грузинский [Карталинско-Кахетинский] и Имеретинский, оба – ветви древнего рода Багратионов) и несколько княжеских. Большинство представителей этих династий присоединилось к российскому дворянству. В силу политических соображений российская верховная власть упорно отказывалась рассматривать эти династии как «равные» и теоретически суверенные, хотя это и было явной несправедливостью, произволом и «неевропейским поведением».

Так, в 1911 году княжна крови императорской Татьяна Константиновна получила высочайшее дозволение вступить в брак с князем Константином Багратион-Мухранским (представителем одной из линий рода Багратионов; Грузинская царская династия признавала эту ветвь – саму по себе невладетельную – в качестве своего «подразделения», т.е. на Багратион-Мухранских должен был распространяться династический статус). Первоначально Николай II заверил семью невесты, что готов рассматривать жениха как равного по происхождению. Но это заверение имело неформальный характер. Специально по случаю свадьбы император, наоборот, отменил запрет на неравнородные браки для князей и княжон крови, оставив его в силе лишь для великих князей.

В 1946 году князь Владимир Кириллович (в своем качестве «главы династии» и «Великого Князя») по запросу Фердинанда Баварского, инфанта Испанского, желавшего отдать дочь за князя Ираклия Багратион-Мухранского, официально объявил о признании за последним (и за всем его родом) династического достоинства. Многие детали этого признания вызывают вопросы и возражения(9), но по своей основной сути – в части признания равнородства Багратионов – оно было похвальным и справедливым.

Позже, в 1948 году, женясь на сестре Ираклия Леониде, Владимир, казалось бы, имел основания объявить свой брак равнородным. Однако, не будучи законным главой династии, Владимир не мог менять критерии равнородства по своему усмотрению, и, как следствие, его брак в рамках российского имперского права должен рассматриваться как неравнородный, а потомство от этого брака – как нединастическое.

(9) Так, Владимир Кириллович относил свое признание только к Мухранской ветви, совершенно игнорируя собственно царские.

IV. ГЕРАЛЬДИЧЕСКИЕ СООБРАЖЕНИЯ

Все перечисленные обстоятельства означают, что на Марию Владимировну не распространяются права ни на герб Империи, ни на императорский герб, ни на великокняжеский, ни на какой-либо иной из династических гербов.

Однако, как и другие Романовы наших дней, она вполне может считать гербом своего рода соединенный герб с романовским грифоном и шлезвиг-голштинскими символами, помещенными на груди российского орла. В 1850-х годах этот герб был введен в действие как «родовой Его Императорского Величества герб» (двуглавый орел в этом гербе может показаться щитодержателем, но на самом деле за ним подразумевается золотое поле).

С исключением из него андреевской цепи такой герб (см. рис. справа) является наследственным достоянием монаршего потомства – невзирая на барьеры неравнородных союзов.

Кроме того, Мария Владимировна могла бы украшать свой герб княжескими шапкой и мантией, а также избрать себе каких-нибудь щитодержателей – право на все эти элементы ей даёт титул и происхождение. Каковы после развода ее права на прусские символы – это уже вопрос к дому Гогенцоллернов.

Это – то, что касается собственных гербовых прав и преимуществ Марии Владимировны. Будучи частным лицом, она не может устанавливать чужих гербовых прав. В принципе она могла бы «делиться» своим гербом, то есть раздавать друзьям и близким право на включение какого-то элемента своего родового герба в их собственные гербы (это – общее право «дарить своё», принадлежащее любому из нас). Но есть одна проблема: в гербе княжны нет ничего, что принадлежало бы исключительно её ветви рода. Ничего «своего» – все общее, а то и заёмное (российский орел и великолепные короны входят в общефамильный герб Романовых не как собственное достояние, а исключительно как знак монаршей милости). Делиться в этом случае затруднительно…

Впрочем, это теория: на практике Мария Владимировна жалует не добавления к гербам, а гербы целиком. И, независимо от их правовой состоятельности, эти пожалования нередко упоминаются в качестве «довольно приличных» с гербоведческой точки зрения.

К сожалению, образцом благопристойности пожалования Марии Владимировны могут казаться лишь на общем плачевном фоне. Чего стоят введенные ею в 2004 году правила оформления гербов для личных дворян! Казалось бы, всё в порядке: то, что в таких случаях предписан не решетчатый шлем, а закрытый – это даже традиционно и остроумно. Но далее устанавливающий текст гласит: «…непременным отличительным признаком герба личного дворянина является лента с девизом "Лично и пожизненно"».

Это смехотворно. Девиз в гербе по определению является не статусным, а личным знаком. Известны «коллективные» девизы, но они – как лейб-кампанский – обозначали причастность к общему событию, принадлежность к конкретному сообществу, а никак не к безличной категории. Более того, девиз, как и герб вообще, призван быть носителем позитивного пафоса. А здесь он выступает орудием ограничения. Как будто человеку официально дозволили носить мундир, но с ярлыком – «Взято напрокат».

Это – не единственный пример пренебрежения элементарной гербоведческой логикой. Хорошо известен (благодаря довольно изящному дизайну художника А. Яблокова) герб рода Сапожниковых, сочиненный в «Российском Дворянском Собрании» еще при фантазере В. Рикмане, а позже утвержденный Марией Владимировной. В основу герба были положены измененные символы родственного семейства Анастасиевых (ОГ VI, 146).

К ним были добавлены кайма (в знак перехода гербовых символов по женской линии) и лазоревая глава щита с короной (в знак принятия герба членом Собрания); но при этом главу с короной добавили внутри каймы, как если бы новая версия герба уже была принята Анастасиевыми в Собрании и лишь затем передана Сапожниковым – а ведь этого отнюдь не было.

Или возьмем герб, вместе с княжеским титулом дарованный москвичу В. Лопухину: мало того, что он отражает ничем не доказанную версию о происхождении В. Лопухина из потомков князя Редеди; но уж если эта версия принята, В. Лопухин и без титула, в силу одного лишь происхождения от Редеди, может украшать герб княжескими шапкой и мантией; а в чем же тогда именно княжеские особенности дарованного герба? Конечно, на фоне таких глубин, как «Гербовый матрикул РГО», всё это кажется мелочами, но ведь нельзя всё время занижать критерии!

Нам скажут, что с тех пор, как гербовыми делами при Марии Владимировне занимается управляющий её Герольдией С.В. Думин (входящий также в Геральдический совет при Президенте РФ и имеющий серьезный опыт в гербоведении), дела пошли лучше. Но намного ли? За самим С.В. Думиным Мария Владимировна закрепила герб (версию польско-татарского герба «Мухля»), некогда употреблявшийся его предками по женской линии; Рикман, тот хотя бы добавил каёмочку.

Будем, однако, справедливы. Не ошибается лишь тот, кто ничего не делает; а стремление к солидности и традиционности (пусть иногда спорно понятое) служит «кирилловским» геральдистам не самую плохую службу. Часть созданных ими гербов имеет шанс, независимо от несостоятельности самих актов пожалования, войти в актив российской геральдики.

Конечно, если герб дан роду, возведенному во дворянство самой Марией Владимировной или получившему от нее титул – тогда, как минимум, ранговые (дворянские и титульные) атрибуты в этом гербе несостоятельны. Но если герб с дворянскими атрибутами утвержден Марией Владимировной за подлинно дворянским родом, этот герб вполне можно рассматривать как подлинный – только не в силу пожалования герба, а в силу его принятия самим родом. У Марии Владимировны нет права установить герб для какого-либо рода, но род наделен этим правом сам.

V. ЗАКЛЮЧЕНИЕ

При этом остается немало открытых вопросов.

Например, как следует рассматривать «правление» Кирилла в качестве главы династии (когда он располагал поддержкой большинства членов династии): как совершенно незаконное явление (все последствия которого ничтожны) – или же как своего рода фактическое регентство, в ходе которого Кирилл, используя в своих интересах согласие династии, в известной мере оказывался и ее, династии, спонтанным орудием?

А как рассматривать династические ордена, до сих пор жалуемые преемниками Кирилла: как фальшивки - или как настоящие ордена, хоть и попавшие под незаконное управление?

В этих и в некоторых иных случаях статус и действия Кирилла и его преемников могут быть рассмотрены в далеко не нигилистическом духе, с волей к наиболее мягким взглядам и решениям.

Именно в этом ключе поступают многие из тех, кто, из вежливости оказывая Марии Владимировне монаршие почести или принимая от нее награды, видит в ней «лишь» традиционного, наиболее общепризнанного представителя романовской традиции. Но здесь следует вспомнить о той непримиримой оппозиции, в которой Мария Владимировна находится по отношении к остальным Романовым, и о том, как критически воспринимается ее образ в России. Оказание ей подчеркнуто особого внимания оскорбительно для Романовых в целом и для многих не принимающих ее россиян – как в отечестве, так и в рассеянии.

Тут уместно вспомнить заявление, сделанное весной 2006 года Русской Православной Церковью. По случаю разговоров о формальной реабилитации Николая II и его семьи (с этой инициативой выступила Мария Владимировна) заместитель председателя Отдела внешних церковных связей Московской патриархата епископ Марк назвал эту инициативу «рекламной кампанией», выгодной «людям, которые пытаются монопольно выступать от имени семьи Романовых». Эта резкая оценка может резюмировать и приведенные в настоящей справке соображения.

Комментарий:

«Русская мысль» продолжает серию интервью с русскими аристократами, среди которых – князь Никита Дмитриевич Лобанов-Ростовский, барон Эдуард Александрович Фальц-Фейн, граф Петр Петрович Шереметев, князь Александр Александрович Трубецкой, граф Сергей Алексеевич Капнист, князь Дмитрий Михайлович Шаховской и Юрий Александрович Трубников.

О.К.: Петр Петрович, как представитель древнейшего именитого рода, что Вы можете сказать по поводу престолонаследия дома Романовых?

Граф П. Ш.: Во-первых, хочу сказать следующее: у меня есть все права говорить и защищать то, к чему имею отношение, потому что, хотя я Шереметев, мой род один из самых близких к роду Романовых. Это очень важно знать, потому что я не посторонний человек. Я тот, который может фактами объяснить, что на сегодняшний день Романовых, настоящих Романовых, осталось очень мало. Мой троюродный брат Николай Романович Романов[1] справедливо считался главой романовской семьи, а теперь его брат Дмитрий Романович, но не Владимир Кириллович и его потомки, которые четыре поколения не являются династами. И я объясню почему.

Все законы романовской семьи, установленные самими Романовыми, были прописаны очень четко. В законе о престолонаследии 1797 года, утвержденном императором Павлом I, говорится о браках только с членами других монарших фамилий. Кроме того, чтобы оставаться великим князем и потомком, который может претендовать на престол, нужно соблюдать несколько правил, основанных на простой этике, из которых можно выделить два: во-первых, не жениться на разведенной даме, даже будь она принцесса; во-вторых, не позволять, чтобы твои дети не были православными.

Если эти правила не соблюдены, все права на престол отпадают – потомство становится вне линии. Необходимо напомнить, что царствующее лицо принято считать помазанником Бога. Вот почему Российский монарх и его супруга должны быть православными.

«Прежде всего, следует отметить, что российское законодательство об императорской фамилии в целом, и о престолонаследии в частности, было одним из самых строгих в мире, так как совершенно однозначно определяло вопрос о браках членов Императорского дома, если они хотели, чтобы они сами и их потомки могли иметь право на наследование престола. <…>

Это правило заключалось в том, что брак такого лица мог быть заключен только с представителем царствующего (правящего) или владетельного дома, т.е. дома, который не находился у власти, но сохранял определенные атрибуты былой суверенности. <…> При этом владетельный статус того или иного рода всегда обязательно оформлялся юридически, т.е. в законодательстве страны, в состав которой входило некогда независимое государство, четко оговаривалось, сколько и каких владетельных прав оставалось за его бывшим сувереном».[2]

Кирилл Владимирович, хоть и был великим князем, но потерял право на престол, как и другие великие князья, потому что либо были женаты на разведенных дамах, либо жены не соглашались крестить детей в православие. У них у всех отпали права на династическую преемственность, так как у них были морганатические браки. Кирилл Владимирович и его потомки нарушили правила семьи. Николай II потребовал отречения Кирилла от прав и тот подписал заявление, что отказывается от престола для себя и своего потомства, так как он нарушил закон престолонаследия.

«8 октября 1905 года, великий князь Кирилл Владимирович вступил в брак со своей двоюродной сестрой – Викторией Мелитой, дочерью герцога Эдинбургского, разведенной супругой герцога Эрнста Гессена-Дармштадтского, отказавшейся принять при заключении брака православие (ст. 185), брак не был разрешен Императором (ст. 183).

Николай II лишил Кирилла всех прав члена Императорской Фамилии, включая права на наследование Престола. В ГАРФе хранятся архивные документы двух секретных совещаний 1906–1907гг. (ГАРФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 2141. Л. 8-15 об.; Д. 2139. Л. 119-127 об.), на основании которых Николаем II был поставлен вопрос о лишении прав престолонаследия всего потомства великого князя Кирилла Владимировича из-за недопустимого брака, нарушившего фамильные, церковные и гражданские законы Империи.

Архивные материалы обсуждения данного вопроса в Государственном совете указывают на то, что Николай II решительно настоял на лишении кузена прав престолонаследия, однако члены Госсовета предлагали не объявлять этого решения публично, ибо очередь на престол, по всему человеческому рассуждению, никогда до него не дойдет».[3] (После принятия православия в 1907 г. Виктории Мелите был дарован титул великой княгини Виктории Федоровны, а Кирилл Владимирович был восстановлен в правах члена Императорского дома О.К.).

Но для меня самое страшное, это то, что Кирилл, отец Владимира, пришел в Думу с красным бантом. Присягая Временному правительству, он предал свою страну и своего императора, тем более родственника. Он продал своего государя этим революционным символом, опозорив имя Романовых.

«Великий князь Кирилл Владимирович объявил себя за Думу. – записал в дневнике французский посол в России Морис Палеолог. – Он сделал больше. Забыв присягу верности и звание флигель-адъютанта, которое он получил от императора, он пошел сегодня (14 марта) в четыре часа преклониться перед властью народа. Видели, как он в своей форме капитана 1-го ранга отвел в Таврический дворец флотские гвардейские экипажи, коих шефом он состоит, и представил их в распоряжении мятежной власти».[4]

Как только Николай II был расстрелян, Кирилл, который давным-давно был в Европе, отрекся от своего обещания и объявил себя в 1922 году блюстителем Русского престола, не считаясь с мнением других великих князей и императрицы Марии Федоровны. Сын великого князя Кирилла Владимир Кириллович тоже сыграл позорную роль, призывая русских бороться на стороне Германии против России в 1941 году.

Его брак тоже является морганатическим. Он почему-то тайно женился в Лозанне накануне Успенского поста на княгине Леониде Багратион-Мухранской, разведенной после брака с евреем в Америке, и почему-то в греческой православной церкви, хотя в соседнем городе Веве есть русская православная церковь. Вероятно, по этой причине РПЦЗ справедливо отказалась их венчать.

«В 1934 г., в Ницце, Леонида вступила в первый брак с американским евреем Самнером Муром Керби. <…> Первым браком Кирби был женат на племяннице банкира Якова Шиффа, директора банка Кун, Лейб и Ко., отпустившего деньги на революции 1905–1917 гг. в России. <…> В 1937 г., брак Леониды с Кирби распался, но от него осталась дочь Хелена, живущая в США. Кирби, находившийся в Германии, был арестован немцами и посажен в лагерь как еврей, благодаря доносу, сделанному Ираклием, братом Леониды».[5]

«Ираклий Багратион-Мухранский, брат Леониды, в 1942 году приехал в Германию при Альфреде Розенберге, который руководил Высшим органом управления захваченными территориями СССР с 17.07.1941 г. <…> Ираклий занимал пост советника по грузинским делам и сформировал грузинскую бригаду. <…> В 1943 г. грузинские самостийники, поверив обещаниям Гитлера создать самостоятельную Грузию под гестаповским покровительством, выбрали Ираклия царем Грузии».[6]

(В 1946 г. инфант Фердинанд принц Баварский, член Испанского Королевского дома обратился с просьбой к Владимиру Кирилловичу сообщить, являются ли Багратионы-Мухранские владетельным домом, в связи с женитьбой Ираклия Мухранского на его дочери, испанской инфанте донье Марии де лас Мерседес де Бавария де Бурбон, племянницы короля Альфонса XIII, одной из самых богатых невест ИспанииО.К.).

«Владимир Кириллович издал очень странный – для документов подобного рода – манифест, который положил начало многочисленным нарушениям Российских законов о престолонаследии, допущенным им и его преемниками в дальнейшем. В манифесте говорилось, что он считает полезным и справедливым (обращаем внимание – не законным, а полезным и справедливым) признать царское достоинство Багратионов-Мухранских, как и их право именоваться князьями Грузинскими и титуловаться Царскими Высочествами. И это при том, что потомки настоящих светлейших князей Грузинских<…> здравствовали в то время и здравствуют поныне. <…>

Иными словами, морганатический брак остался браком морганатическим, а невладетельный род князей Багратионов-Мухранских не стал родом владетельным, за исключением того обстоятельства, что кроме самого Владимира Кирилловича в морганатический брак по его вине вступила и испанская инфанта Мерседес. Остается лишь сожалеть, что Испанский Королевский дом столь доверчиво отнесся к заявлению Владимира Кирилловича и не проверил этот вопрос самостоятельно, тем более что сделать это было совсем не трудно – достаточно было вспомнить упоминавшийся пример с отречением в 1911 г. от прав на престол княжны Татьяны Константиновны.

Однако может возникнуть вопрос: может быть, глава Императорского дома имел право изменять законы? – Нет, не имел. <…>Таким образом, брак Владимира Кирилловича с Леонидой Георгиевной Кирби‑Багратион-Мухранской – отец которой Георгий Александрович приходился троюродным братом упомянутому мужу княжны Татьяны Константиновны Константину Александровичу Багратиону-Мухранскому и родным прапрадедом которых является Иван Константинович Багратион-Мухранский, подписавший Георгиевский трактат, – является морганатическим и, следовательно, по законам Российской империи ни сама морганатическая супруга Леонида Георгиевна, ни ее дочь Мария Владимировна, ни, тем более, внук Георгий не имеют никаких прав на престолонаследие (ст. 188 Свода законов)».[7]

Далее, эта семья, опозоренная и дискредитированная несколькими предыдущими поколениями подряд, вдруг становится в династическую очередь на престол. Все это идет из поколения в поколение. Каким образом она в пятый раз может нарушить романовские правила? Ведь Мария, дочь Владимира Кирилловича, вышла замуж за прусского принца Франца Гогенцоллерна. Я с ним дружен. Он мой друг, но нигде не появляется. Семья была счастлива, что они выдали ее замуж за титулованного кронпринца. Но рождается Георгий. Тут Владимир Кириллович и Леонида разводят Марию с Францем и отсылают его в Америку, чтобы он там затерялся.

О.К.: Владимир Кириллович пожаловал мужу Марии Владимировны прусскому принцу Францу-Вильгельму Гогенцоллерну титул «великого» князя Михаила Павловича, но после развода в 1985 году тот снова вернулся в лютеранство.

Кн. Н. Л.-Р.: С какой целью был пожалован титул?

Граф П. Ш.: Чтоб назначить Марию Владимировну цесаревной Русского престола, а ее сына от Франца цесаревичем. Я всегда говорю – как немецкий принц, предки которого погубили империю, может объявлять себя императором в России? Я как Шереметев, будучи в родстве с Романовыми, не могу это допустить. Я этого не признаю. Как она могла получить благословение от патриарха Алексия II, проникнуть во все круги России, чтобы ее семью признали единственными потомками императорской семьи?! Я должен сказать, что не понимаю российское правительство, которое поддалось на такую мистификацию, на такую позорную провокацию.

Кн. Н. Л.-Р.: Она просто всех обманывает! То, что Вы сейчас говорите, нужно оглашать, печатать! Эту позицию поддерживает и наш друг князь Александр Александрович Трубецкой, живущий во Франции.

Граф П. Ш.: Кроме того, она появляется где может, раздает титулы, награждает орденами Андрея Первозванного или Святой Анны. Ее отец, и это мало кто знает, вообще продавал эти ордена, когда жил в Мадриде. После чего Франко запретил ему даже находиться на территории Испании и выслал его во Францию.

Кн. Н. Л.-Р.: Знаете, почему получился этот скандал? Владимир Кириллович, в общем-то, был мошенником. Генерал Франко помогал известным людям, и Министерство торговли выдало ему лицензию на ввоз двух моторов в Испанию, чтобы продать их по спекулятивной цене и на этом заработать. Князь же добавил два нуля к этой лицензии. И попался на этом.

Вместо двух получилось двести!!! Случился грандиозный государственный скандал, так как представителям немецкой фирмы, которые эти моторы выпускали, было отказано продавать их на территории Испании. Ираклия, брата Леониды и пособника Владимира Кирилловича в этом деле, арестовали при вручении взятки чиновнику, но вскоре выпустили. Видимо, по ходатайству родственников жены. После ее смерти ему было отказано иметь какие-либо отношения с домом Бурбонов. А Владимира Кирилловича после суда по этому делу «обалдевший» генерал Франко выслал из Испании.

Граф П. Ш.: Вот тебе и «великий князь»! Мошенники! Это очень беспринципная семья. Я Вас уверяю, эти люди показали себя как последние проходимцы. Она беспрестанно пытается посещать Посольство России в Париже. И посол Александр Константинович Орлов вынужден ее приглашать.

О. К.: Но откуда у них деньги?

Кн. Н.Л.-Р.: Еще со времен революции, когда семья Ротшильдов сделала ставку на Кирилла Владимировича. Так что это можно назвать проектом, который реализуется издавна и, думаю, по сей день. Уж слишком она активна. Значит, чувствует за собой силу.

Граф П.Ш.: Им помогали очень многие люди. Они жили на милости громадного количества богатых людей, чаще всего ожидающих титул или награду, или просто любителей польстить. И ясно, что это либо наивные, либо непорядочные люди.

О.К.: Но почему представители аристократической эмиграции не противятся этому и молчат?

Кн. Н.Л.-Р.: Многие люди, зная все это, продолжают общаться с ними из чувства такта. Ведь в парижской эмиграции нашего возраста все это известно. Вообще, многие молчат, только чтобы не осквернить само имя Романовых, или до того их презирают, что не считают нужным о ней говорить.

Граф П.Ш.: К сожалению, наши русопяты прожили такие ужасные периоды своей жизни, что устали от всего этого. Сколько было склок во время эмиграции. Мой отец жил в ужасных условиях после революции на Воздвиженке № 8. Арестовали всю нашу семью, десять человек: восемь детей, мой дед и моя бабушка. Как-то, в 1917 году, они ужинали в своей столовой, и тут ворвались большевики и арестовали их. Они сидели под арестом семь лет. Моему отцу было только 10 лет. Чудом их выпустили в 1924 году.

Кн. Н.Л.-Р.: Это во время НЭПа.

Граф П.Ш.: Их выпустили. Они жили в ужасных условиях, двенадцать человек в двух комнатах. Когда мой дед умер, а бабушка овдовела, она решила покинуть Россию, заключив брак со шведским послом, который вывез ее с шестью из восьми детей за границу на поезде. Они уехали после семи лет ужасной жизни. Каждый из наших семей может рассказать подобное. Так было со всеми. Это не единичная история из событий того времени. Они расстались в Стокгольме. В 18 лет мой отец приехал в Париж.

Во Франции он тут же закончил свой бакалавриат и поступил в школу сельскохозяйственных наук в университете. Получил диплом и, в ужасе от всех бесконечных склок между эмигрантами в Париже, которых было тогда около 300 тысяч, решил покинуть Францию и обосноваться в Марокко, в Африке. Привез туда свою жену, мою мать, и умер несколько лет тому назад там же после свободной и очень радостной жизни. Мы были действительно счастливыми и свободными детьми.

Недавно я был в резиденции посла в Париже на вечере, посвященном Первой мировой войне, куда Мария Владимировна тоже была приглашена. Я решил с ней не общаться, вообще игнорировал ее. Потом вижу, что она меня замечает, но прошел мимо, даже не посмотрев на нее. Вдруг слышу шум: бежит эта Мария за мной, хватает за пиджак и кричит: «Как Вы смеете со мной не здороваться»? Я ей отвечаю: «Мадам, я Вас не знаю». И ухожу. Она, ошеломленная, догоняет меня, хватает за шиворот и говорит: «Вы – хам»! Тут я сбросил ее руку с моего плеча и, не сказав ничего, ушел. Знаю, что она начала меня преследовать в разных докладах от ее «императорского» секретариата, что есть недостойные такие-то люди… Уверен, что это относится ко мне.

Кн. Н. Л.-Р.: Петр Петрович, значит, ее сын, как и она, абсолютно не имеют права называть себя «великими» князьями? Несмотря на то что сын юридически переменил фамилию с Гогенцоллерна на Романова?

«Пунктом 3) Акта от 21 июля 1976 г. Владимир Кириллович еще до брака своей дочери Марии Владимировны установил, что его будущие внуки будут носить в качестве первой фамилию Романов и великокняжеский титул, с последующим присоединением фамилии и титула принца или принцессы Прусской. Однако при рождении Георгий Михайлович получил фамилию Романов и титул Его Императорского Высочества Великого Князя – титул же Принца Прусского упомянут уже не был. С 1992 г. сторонниками Марии Владимировны титулуется как Его Императорское Высочество Государь Наследник Цесаревич и Великий Князь. Они же предполагают, что Георгий Михайлович станет родоначальником новой российской династии – Романовых-Гогенцоллернов».[8]

Граф П.Ш.: Не имеют никакого права. Я видел ее недавно на балу в Монако. Она приехала на свадьбу принца Альберта с императорской короной на голове, выдавая себя за цесаревну Русской империи и требуя, чтобы к ней все так обращались. Он был в шоке. Ему было стыдно за нее… А своего сына она навязывает как будущего императора России. Дай Бог, не выйдет. Даже если бы Мария Владимировна продолжила династию, она не имеет права появляться в таком виде на светских вечерах, тем более в другом европейском королевском доме, так как корона Российской империи находится в Москве. Значит, она приспособила себе такую корону, чтобы везде в ней появляться. Это непозволительно и очень глупо. Так никто не поступает.

О.К.: Петр Петрович, как Вы считаете, возможно ли восстановление монархии в России?

Граф П.Ш.: В связи с нашим разговором и затронутой темой хочу сказать, я, граф Петр Петрович Шереметев, настаиваю на том, что нужно дать право русскому народу демократично, через референдум, выразить свое желание – стоит ли возвращать монархию, или нет. Это одно из важных условий. Несмотря на то что я один из тех редких людей, которые близки к семье Романовых с конца XIV века (у нас общие корни от боярина Ф.А. Кошки, сподвижника Дмитрия Донского, нашего общего предка), считаю неуместным возвращение Романовых на престол.

Кто привел на престол нашего первого царя? В 1613-х годах мой предок боярин Федор Иванович Шереметев и его шурин, будущий Филарет, патриарх Всея Руси, которые решили посадить на русский престол своего племянника и сына, чтобы в «смутные времена» найти замену наследнику Бориса Годунова. Это было умно и полезно! Всем известно, что в Ипатьевском монастыре Костромы был избран на царство первый царь из рода Романовых – Михаил Федорович Романов. Я хотел Вам сказать, что мои предки создали романовскую семью, мы те, которые принадлежим этой семье, которые на протяжении всех веков показали, что мы преданы нашему государству. Но наша семья оказалась слишком уязвимой и слабой в 1910-е годы и не смогла удержать мою Родину от переворота в 1917 году.

Несмотря на мою преданность и присягу всем нашим мученикам и родственникам, только после референдума по всей Руси (конечно, положительного) можно будет собрать Земской собор, как в 1613 году, и решить, кого избрать на царство. И, без сомнения, это должен быть не изменник, подобный Кириллу Владимировичу, а человек достойный, без крови на руках. Фантазийные кандидатуры неприемлемы.

Великий генеалог, специалист по русскому дворянству, французский ученый Жак Ферран написал всю историю не только ветви «Кирилловичей», но всего рода Романовых. В своих знаменитых книгах (их можно найти во Французской национальной библиотеке) он пишет, что эта семья нарушила все уставы Романовского рода еще четыре поколения назад. Они не династы и не могут ими быть.

Ферран очень прагматично и жестко в своих исследованиях обосновал, что Мария Владимировна (которую, к сожалению, Патриарх Алексий II поддержал и ошибся) не имеет ни малейшего права выдвигать себя на русский престол. И еще больше – ее сын Георг Гогенцоллерн. Барон Фальц-Фейн совершенно прав. Нужно прекратить эту ложь и все претензии Марии Владимировны!

[1]Николай Романович Романов (26 сентября1922, Антиб – 15 сентября 2014, Тоскана) – праправнук по мужской линии российского императора Николая I (ветвь «Николаевичей» рода Романовых).

[2]Алексеев Г., Кисилев М. Позиция Всероссийского Монархического Центра. Кто займет вдовствующий Российский Императорский Престол? Главное, чтоб это был бы не самозванец!

[3]Жиленков С.И. Наследница Третьего Рейха Мария Гогенцоллерн

[4]Седов П. Матильда Кшесинская. АСТ. М.С. 180.

[5]Жиленков С.И. Наследница Третьего Рейха Мария Гогенцоллерн /

[6]Там же

[7]Алексеев Г., Кисилев М. Позиция Всероссийского Монархического Центра. Кто займет вдовствующий Российский Императорский Престол? Главное, чтоб это был бы не самозванец!

[8]https://ru.wikipedia.org/wiki/Романов,_Георгий_Михайлович

Источники:

http://sovet.geraldika.ru/article/27586

http://russianmind.org/beseda-s-grafom-p-p-sheremetevyim-i-knyazem-n-d-lobanovyim-rostovskim/