Могут ли 147 человек увековечивать экономическую несправедливость — и даже усугублять её? Могут ли они извращать принципы демократии в Соединённых Штатах и за их пределами? Могут ли 147 человек захватить мировую экономику, построить мир для самих себя, который служит немногим и обездоливает многих?

Должны же быть какие-то объяснения для экономического безумия прошлой недели.

Кипр. Европейский союз действовал разрушительно — и саморазрушительно — когда он попытался захватить часть застрахованных сберегательных счетов граждан Кипра. Тем самым они говорили всем имеющим сберегательные счета в финансово проблемных странах еврозоны: забудьте ваши гарантированные вклады. Если нам нужны ваши деньги для финансовой помощи банкам — тем банкам, которые уже швыряли деньги на безрассудные аферы — мы заберём их.

Это не просто создаёт политическую бурю на Кипре. Это ставит под угрозу банковскую систему Европейского союза, и возможно, союз как таковой. Тот факт, что налог на депозиты будет частично снят, не отменяет главного вопроса: о чём они думали?

Большая сделка: как сообщается, президент и республиканцы в Конгрессе продвинулись в деле сокращения ассигнований на социальное обеспечение и здравоохранение и повышения налогов — в основном для среднего класса — не прилагая усилий для создания рабочих мест. Подобная «большая сделка» вызовет неприятие как со стороны общества, так и специалистов в области экономики.

Кому нужно введение убивающих экономику мер строгой экономии, когда столь очевидны свидетельства причиняемого ими вреда? С чего бы Белому дому брать на себя урезание социальных выплат, убивая политическую перспективу для своей партии на целое поколение вперёд?

Деривативы, продолжение: всего через четыре года после того, как банки-слишком-большие-чтобы-разориться разрушили мировую экономику, поскольку страна продолжает переживать последствия созданного ими кризиса, комитет Конгресса готовится отменить уже недостаточные гарантии в законе Додда-Франка (изменяющем регулирование в финансовой отрасли; прим.)

Всего через несколько дней после доклада Сената, в котором говорилось о лживости, крайнем риске и потенциальной криминализации, сопровождающей фиаско «лондонского кита» из банка JPMorgan Chase, Комиссия по сельскому хозяйству Палаты представителей утвердила новые законы, легализующие торги, подобные сделкам «лондонского кита».

Происходившее при Даймоне беззаконие стоило акционерам банка миллиардов, уплаченных за урегулирование споров и штрафы. Плохое управление рисками (и возможные другие махинации) обошлись ещё в $6,2 миллиардов убытков, связанных с «китом». И при этом на прошлой неделе собственный совет Даймона «энергично» поддержал его назначение на посты директора-распорядителя и председателя совета директоров — необычная концентрация власти в крупнейшем в мире (по некоторым оценкам) банке и похвалила «силу и независимость» своего руководства, добавив «фирма достигла высоких результатов в этом цикле, потому что м-р Даймон стал председателем и директором-распорядителем».

Откуда берётся число 147

Антрополог Робин Данбар попытался выяснить, сколько знакомых обычно есть у человека. Он проводил сравнение мозга приматов в разных социальных группах и опубликовал свои данные в документах, названных «Размер неокортекса, как ограничивающий фактор для численности группы приматов».

Данбар сделал вывод, что оптимальное число знакомых для человека составляет 147,5. Эта цифра, округлённая до 150, стала известна как «число Данбара». Группы численностью 150-200 человек он находил повсюду: религиозные поселения; подразделения армии у римлян; академические отделы. Данбар заключил, что это «когнитивный предел числа людей, с которыми один человек может поддерживать устойчивые отношения».

Примерно 150-200 человек из человеческой социальной среды. Эта группа формирует мировоззрение, мир человека.

Это означает, что 147 человек могут изменить ход истории. Конечно, не обязательно одни и те же 147 человек. Но небольшие социальные группы, окружающие наших мировых лидеров, обладают необычайной властью.

Экономист Саймон Джонсон на прошлой неделе упомянул число Данбара в статье о вступающем в должность секретаре казначейства Джейкобе Лью и новом председателе Комиссии по ценным бумагам и биржам Мэри Джо Уайт. «Вопрос не в их послужном списке, — пишет Джонсон, — поскольку ни один из них не работал непосредственно над вопросами стратегий финансового сектора; это скорее вопрос того, с кем они знакомы. Если большинство знакомых вам специалистов по финансам работают, например, в Ситигруп, тогда, по всей вероятности, будете видеть финансовый мир их глазами».

Этот плохо управляемый мегабанк также является бывшим корпоративным домом секретаря казначейства при Клинтоне Роберта Рубина и нынешним домом бывшего директора Административно-бюджетного управления Обамы — Петера Орзага. В свою очередь, Уайт перешла от судебного преследования преступников к защите банкиров Уолл-стрит. Это была также профессия генерального прокурора Эрика Холдера до его назначения на теперешний пост.

Эти люди — окружение нашего президента, сенаторов, представителей. Они общаются с ними каждый день, и говорят: «вот как работает этот мир». Они говорят, «это же всем известно».

Их европейские коллеги увидели эффект от мер строгой экономии в своём Союзе: безработица выросла, ВВП упал. Даже бюджетный дефицит, который меры строгой экономии призваны были сократить, выросли в результате этих неразумных сокращений. Но, говорят они, мы знаем Ангелу Меркель. Мы знаем Джорджа Осборна и Кристин Лагард. Мы доверяем их мнению. Как случилось, что был утверждён предсказуемо пагубный план обложения налогом гарантированных сберегательных счетов? Нетрудно догадаться: «все, кого мы знаем», решили, что это замечательная идея.

Вот так же это работает и в США. Ларри Саммерс, Алан Гринспен и Роберт Рубин делали оглушительные ошибки во всём: дерегулирование, жилищный пузырь, государственные расходы. Но мы их знаем.

Лауреаты Нобелевской премии экономисты Пол Кругман и Джозеф Стиглиц объясняют, почему нужно больше бюджетных расходов. Но мы не знаем их — мы знаем Ларри, Алана и Боба.

А когда мы не знаем кого-то достаточно близко, их критика нам не нравится.

Триангуляция «Третий путь» Билла Клинтона привела к «реформе» благосостояния, оказавшейся катастрофической. Его дерегулирование Уолл-стрит разрушило экономику, и его фирменный старомодный псевдо-центризм оторван от сегодняшних политических и экономических реалий. Но мы его знаем.

Билл Клинтон не причиняет нам неудобств.

Расследовать Джейми Даймона, или Ллойда Бланкфейна, или Роберта Рубина? Но они были нашими клиентами, и снова станут ими, когда мы оставим государственные посты. Расследовать их? Мы их знаем.

Совет директоров Даймона — это иллюстрация к «числу Данбара». В него входит глава корпорации Honeywell Дэвид Коут, член Комиссии Симпсона-Боулза (по бюджетной рефрме; прим.) Присутствует также бывший руководитель высшего звена ещё одного крупного подрядчика из оборонной отрасли — Boeing. Вместе с Даймоном три главных управляющих получают свои деньги от щедрот государства.

Глава Comcast также входит в совет директоров Даймона. (Руководители СМИ всегда присутствуют среди 147). Одно место принадлежит главе одной из бухгалтерских групп, которая смотрела сквозь пальцы на массовое мошенничество банков, подписывая их годовые отчёты. Ещё одно место занимает бывший глава  Exxon Mobil.

Эти «147″ управляют компаниями. Они также организуют сбор средств для финансирования политиков — из обеих партий.

Когда сенатор Обама стал президентом Обамой, во время тяжелейшего кризиса безработицы со времён Великой депрессии, одним из его первых действий было создание «Комиссии по дефициту» вместо «Комиссии по занятости». Почему? Потому что «люди из 147″ считали это приоритетным.

Есть также ведущие новостей и журналисты, которые говорят: все знают, что нам надо сократить расходы на социальное обеспечение. Все знают, что самой неотложной проблемой является дефицит бюджета.

Все знали также, что у Саддама было оружие массового поражения.

И когда придёт следующий кризис, реакция «людей 147″ будет точно такой же, как в прошлый раз. Вы прямо слышите их, правда? Они скажут, вы не можете нас винить. Никто не мог это предвидеть. Откуда нам знать?

Мы ведь спрашивали всех, кого знаем.

147 человек, которые уничтожают мир