Снова осень, учебный год уже идёт полным ходом, и я подумал, что пора дать студентам и родителям внутреннее понимание того, что ожидать от получения высшего образования.

Я не заслужу похвал коллег-преподавателей и руководителей в сфере высшего образования, указав на мошенничество, каковым стал четырёхлетний курс, но надо же послать сигнал наивным, присутствующим среди нас. Условимся – я никогда не утверждал, что образование в объёме колледжа не имеет ценности. Скорее, главная проблема сегодня как раз в снижении ценности этого образования в сравнении с соответствующими расходами и отсутствием качества, которое ныне свойственно типичному  выпускнику.

США - студенческие долги

В полном размере: США - студенческие долги

Печально, но американское высшее образование всё больше напоминает пирамиду. Элитные учебные заведения борются за элитных студентов, обращаясь к перспективным кандидатам через создание массы удовольствий (феномен «маяться дурью от скуки») и предлагая уникальный «опыт» колледжа. Не-элитные колледжи и университеты в этом процессе проигрывают, сражаясь друг с другом за сокращающееся количество выделяемых государством налоговых долларов посреди впечатляющего роста платы за обучение из-за спада государственного финансирования и навязывания идеи «образования», основанного на комфортности.

Раздувание административного аппарата в американских школах привело к значительному росту платы за обучение. Администрации по всей Америке, элитные школы (и профессора этих школ) и элитные студенты (чьи семьи могут позволить себе непомерную оплату за обучение на уровне «Лиги Плюща») находятся на вершине пирамиды высшего образования. Преподаватели не-элитных школ и незажиточные студенты в большинстве образовательных учреждений составляют «рабочую прослойку» в самом низу этой пирамиды. Они всё больше влезают в долги, которые часто позволяют провести четырёх-пятилетний период славного потакания собственным прихотям, злоупотребления выпивкой и спасения от возможного перехода в «реальный мир».

Существует как минимум четыре причины, почему средний американец должен быть озабочен быстро деградирующим состоянием высшего образования. В их числе: широко распространённый уход от преподавания, как педагогического приоритета, нейтральность академических исследований с фокусированием на бессмысленных вопросах исследования малой социальной ценности, быстрый и опасный рост тарифов наставничества и печальное состояние занятости в высшем образовании, проявляющемся в двухполюсном распределении платы внутри школ и снижении гарантий занятости на факультетах. Никакой информированный наблюдатель не подумает, что вышеупомянутый ход событий жизнеспособен, нам не стоит делать вид, что он представляет собой что-то иное, а не высшее образование по схеме Понци.

Относительно упадка преподавания – состояние высшего образования ужасно. Прямо скажем, большинство образовательных учреждений (за исключением, пожалуй, местных колледжей) не самом деле больше не заботятся о преподавании. Все они заявляют, что ставят преподавание во главу угла, но немногие так делают. Во всех организациях высшего образования, с которыми я был связан много лет, я никогда не видел, чтобы качественное преподавание служило определяющим фактором при поиске работы (кроме, возможно, местных колледжей).

США - Студенческие долги выпускников и их заработок

США - Студенческие долги выпускников и их заработок

Исходя из личного опыта, в организациях, основанных на исследовательской работе, факультеты не отказывают в постоянном контракте имеющим посредственные или откровенно плохие оценки преподавания. И не берут на работу на основании преподавательской квалификации. Преподавание зачастую рассматривается, как «необходимое зло» для «продления» работы на факультетах, которые предпочли бы быть исследовательской организацией, если есть право выбора. В не ориентированных на исследования организациях навыков преподавания  среднего или ниже среднего уровня почти всегда достаточно, чтобы продлевать контракт, если это сопровождается «многообещающим» или даже сносным списком публикаций.

Здравый смысл (можно было бы подумать) предполагает, что подобные кандидаты с небольшим опытом или без такового в преподавании, приходя после магистратуры, дают ясный сигнал комитетам по найму, что они мало заинтересованы в преподавании. Если у большей части выпускников существует истинный интерес к преподаванию, почему же столь немногие пользуются дополнительными возможностями, имеющимися у студентов выпускного года, защищающих докторскую диссертацию? Почему недавние выпускники в целом обладают столь скудным опытом преподавания?

Акцент в современном найме в высшем образовании и подготовке выпускников – исследования, исследования и ещё раз исследования. Многие комитеты по найму просто предполагают (за глаза), что кандидаты будут знать, как преподавать, вступая в должность, и основное внимание обращают на исследовательское резюме кандидата при принятии окончательного решения о найме. Не столь уж необычно видеть нового сотрудника преподавательского состава в обычном институте в любое время за работой над полудюжиной или дюжиной исследовательских статей, предназначенных для возможной публикации. Это крайне тревожащее развитие событий везде, кроме ориентированных на исследования школ.

Невозможно, чтобы преподаватель обычного института, где требуются профессора с нагрузкой три или четыре курса в семестр, мог эффективно передавать квалифицированный преподавательский опыт студентам, при этом ещё справляясь с огромной исследовательской нагрузкой. В реальности, такие профессора просто-напросто быстренько расправляются с преподавательской ответственностью, фокусируясь на исследованиях. А почему бы и нет? Если организация не ценит преподавание, не наказывает плохих преподавателей и не нанимает или продвигает на более высокие должности, основываясь на качестве преподавания, зачем же «тратить» на это так много времени? Многие профессора считают, что пренебрежение преподаванием необходимо, чтобы «карабкаться по академической лестнице» в поисках «лучшей» (более престижной) должности в институтах с более высоким рейтингом.

Студенческие долги

Студенческие долги по возрастам

В борьбе за повышение рейтингов в U.S. News и World Report (USNWR) не-элитные институты ранее заботились о преподавании (требуя немногих публикаций или их отсутствия), а теперь они повышают административные стандарты среднего балла, повышают стоимость наставничества и ведут поиск сотрудников, основываясь на их исследовательской квалификации, ведь все это дает им более высокий рейтинг USNWR. Проблема этих «крысиных бегов» в том, что если все институты сдвигаются в сторону исследовательской работы, то не-элитные институты никогда не смогут догнать учебные заведения с более высоким рейтингом, лучше финансируемые и более престижные.

Институты с более низким рейтингом могли бы перейти к большему преподаванию и меньшей исследовательской работе, чтобы отличаться от элитных заведений, но фасад «престижности», который идет рука об руку с исследовательскими публикациями, будет «утерян». Университеты и колледжи могут выйти из трудного положения, отказавшись от образовательных стандартов, поскольку для студентов сложно отличить хорошее преподавание от плохого, когда само преподавание не ценится внутри учебного заведения. Если не брать на работу поистине талантливых преподавателей, а новых сотрудников не поощрять к серьёзному отношению к преподаванию, как студенты узнают, что такое – хороший преподаватель? Легко потерять понимание что такое – хороший преподаватель, если вы такого редко видите.

Я уже много говорил в прошлых статьях о нейтральности академических исследований. К несчастью, ценность современных исследований в социальных науках всё больше определяется тем, насколько неясен проект. Считается, что чем сложнее понять проект на языке статистического анализа и выбора слов, тем выше его академическая ценность. Может, это и жёстко звучит, но подавляющее большинство академических исследований в социальных науках имеют ничтожное значение. Горы исследований, проводимых сотнями учебных заведений в США, настолько велики, что большая их часть прочитывается не более чем несколькими людьми в каждом институте (если вообще читается).

В среднем лишь горстка специалистов  цитирует типичную академическую книгу или журнальную статью в собственных публикациях. Вероятно, тут не так уж много пародии, если учесть, что большая часть подобных исследований, для начала, сомнительного качества. Вот пример – я посещал главный государственный университет Иллинойса для получения степени бакалавра и магистра. Профессора, казалось, считали, что их исследования были интересны для стимулирования, но за более чем десять лет после своего выпуска я не видел ни единой их опубликованной статьи, которую бы читали, обсуждали или на которую ссылались бы многие специалисты, с которыми я общался или опубликованные работы, которые я читал. Такова реальность не только в моем университете, это общая проблема.

Студенческие долги

В полном размере: Студенческие долги

Большая часть опубликованных исследований просто не так уж значима для прочтения, и такая действительность говорит об огромных ресурсах, которые впустую тратятся в государственных и частных колледжах и университетах. Распространённость журналов и публикаций в них по всем социальным наукам существует потому, что профессора полагаются на многословие в резюме, чтобы получить должность, длительную занятость и надёжное продвижение. Растущий объёмом исследований выстраивает фасад университетской скрупулезности и престижности, несмотря на ничтожную или вообще несуществующую ценность большей части публикаций.

Почему же подавляющее большинство исследований в социальных науках – просто хлам? Ответ в том, как подготавливаются учёные выпускных курсов. Вероятно, самое тревожное – полная незаинтересованность профессоров, подготавливающих студентов к защите диссертаций, в акценте на значимость практических исследований, которые должны быть каким-то образом использованы для улучшения демократии и общества. Эта цель редко когда идеализируется при подготовке выпускников. Обычно студенты случайным образом выбирают темы, которые лично они считают «интересными», несмотря на то, что большая часть тем на выбор столь узки и неясны, что не представляют интереса даже большинству тех, кто сам занимается этой областью знаний. Чрезмерная специализация ведет к несоответствию между программой исследований и преподаванием. Большая часть исследований имеют небольшое значение для обычного студента, что оставляет многих профессоров плохо-подготовленными к выполнению своих преподавательских обязанностей.

Профессора, которые отдают приоритет тому, чтобы оказаться интеллектуалами в обществе, пишущие ради популярности, как и для академической аудитории, зачастую отфильтровываются во время процесса найма во многих учебных заведениях (в самом лучшем случае это их качество редко ценится). По-видимому, в высшем образовании сегодня нет места тем, кто старается сделать наш мир немного лучше. Нейтрализация исследований, однако, служит более широким социальным целям. Если профессора – с большими ресурсами разоблачение социальной несправедливости и улучшения качества демократии – потеряют интерес к применимым исследованиям, они будут играть роль инструмента в молчаливом укреплении официальной пропаганды, обмана и социального воспитания. Политические и экономические элиты могут не волноваться относительно интеллектуального вызова со стороны академии, в социальных науках воспроизводится академическая тарабарщина и невнятный лепет.

Третья растущая проблема в высшем образовании – резкий рост стоимости наставничества. Расскажу недавнюю, но примечательную историю. Я разговаривал с другом семьи прошлым летом о будущем обучении его дочери (обсуждение случилось на выпускном вечере молодой леди). Друг мой сказал, что дочь будет посещать осенью уважаемый (хотя и далёкий от высоких рейтингов) государственный университет. Поскольку я сам посещал это заведение, то проинформировал моего друга, насколько меня встревожил резкий рост платы за наставничество за прошедшее десятилетие (от $12,500 в год в 2002 до $24,500  в 2014).

Студенческие долги

Студенческие долги по типам школ

Он ответил, что «понятия не имеет», сколько должно стоить образование. Комментарий меня встревожил, если учесть, что средний студент теперь учится в колледже более 5 лет, что обходится в невероятную общую сумму  $125,000. Многие родители хотят перетерпеть эти расходы (за счёт собственных пенсионных накоплений и уменьшения благосостояния семьи), ведь они исторически убеждены, что степень бакалавра – пропуск в средний класс. Для некоторых это ещё может оказаться правдой, но вопрос, приемлема ли цена  $125,000 за диплом бакалавра, большинство родителей, с которыми я разговаривал и у кого есть дети возраста колледжа, не рассматривают.

Неподъёмный рост стоимости четырёх лет обучения может быть смягчён желанием части студентов и родителей пойти в местные колледжи. Если администраторы в колледжах четырёхлетнего обучения всё больше беспечны в отношении ассигнований (учитывая бесконечный поток доходов из-за федеральных студенческих займов), перспективные студенты могут уйти,  проголосовав своими долларами и выбрав обучение в менее дорогих двухлетних колледжах. К несчастью, большинство недавних выпускников, с которыми я говорил, убеждены, что этот вариант «ниже их достоинства».

Причина очевидна. «Мама и папа» закончили четырёхлетний колледж, поэтому пойти в местный колледж (даже на два года до перехода куда-либо) было бы «несправедливо». Для таких семей четырёхлетнее обучение – «ритуал перехода», причем студенты ожидают получить опыт «вечеринок» вкупе с проживанием в кампусе и получить «опыт» колледжа «в полной мере». Не помогает и то, что многие кураторы и преподаватели вбивают в головы студентов ложь, что всё меньшее, чем четырёхлетнее обучение – признак меньшего ума и академический провал. Благодаря такой невосприимчивой культуре элитизма и мгновенного удовольствия, многие американцы подготовлены к неудачам. Набирая намного большие займы, чем когда-либо в прошлом требовалось для студентов, многие не осознают тех проблем, которые они получат, как только начнут искать работу.

Государственные чиновники всё больше действуют согласно неолиберальным предположениям, что допустимое высшее образование более не является общественным товаром. Процветание может обеспечить диплом Гарварда, Йеля или Принстона, вне зависимости от стоимости, так имеет ли значение, если штаты обрубают финансирование государственных учреждений? Всё лучшее, приходят они к выводу, – в крупных программах, ведь чиновники могут перенаправить образовательные финансы на то, чтобы увеличить налоговые льготы для богатых. Этого кризиса с финансированием образования до некоторой степени можно было избежать. С одной стороны, учебные заведения столкнулись с разрастающимся кризисом, ведь если государство урежет финансирование образования, оригинальным учреждениям будет трудно получить прибыль иначе, чем подняв стоимость наставничества.

Студенческие долги

В полном размере: Студенческие долги

Но и это не всё. В прошлом десятилетии администраторы много раз делали выбор, который запутывал проблему спада государственной помощи. Учебные учреждения могли отказаться от чрезмерных инвестиций в такие удобства, как новый бассейн, заново отделанные общежития, новые стены для скалолазания и дорогие базы отдыха (помимо других подобных расходов). Местные колледжи  вполне обходились без этого, ведь студенты понимают – учреждение высшего образования считается тем местом, где, прежде всего, учат, а не потакают чьим-то прихотям. Однако в современную «эру удовольствий» студенты покупаются на «роскошь» опыта высшего образования, даже если это означает на долгие годы ввергнуть себя в долговое рабство.

Администраторы четырёхлетних колледжей могли бы следовать примеру местных колледжей, ведь те уже пережили сокращение государственного финансирования. Эта модель делает приоритетом доступное наставничество и оценивает преподавание выше исследований, имеющих малое значение для реального мира. Обычный профессор местного колледжа преподает, как минимум, пять курсов в семестр (иногда и больше, если система позволяет сверхурочные). И наоборот, типичный государственный университет, и многие либеральные гуманитарные колледжи позволяют нагрузку из трёх курсов в семестр, при этом разрешая постоянные «свободные курсы» для тех, кто занят исследованиями.

Такой акцент на снижении преподавания ставит колледж в тяжёлое финансовое положение, ведь студенты вынуждены субсидировать обычные программы исследований во имя профессорского удовольствия (и администраторского), а последние убеждены, что их исследования имеют большую значимость, чем на самом деле. Местные колледжи прекрасно справляются,  просто  устанавливая посильную плату за наставничество, поскольку у них нет претензий или иллюзий величия, связанных с требованиями исследований или публикаций. Преподаватели местных колледжей понимают, что их работа – преподавание, и они выполняют её, как могут. С этой точки зрения двухлетние колледжи вполне справились с контролем расходов студентов и обеспечением доступного образования.

Завершающая область озабоченности на сегодня – крайняя поляризация университетов в смысле оплаты. Администраторы решили дать приоритет студентам, специализирующимся на частных прибылях капиталистической экономики, над теми, кто специализируется на общественных товарах. Например, хорошо известно, что профессора по бизнесу, экономисты и преподаватели компьютерных наук стремятся получить оплату по самым высоким ставкам по образовательным нормативам колледжей, а профессора английской литературы, политологи и социологи (наряду с другими) получают намного меньше средней оплаты. Учреждения образования отдают приоритет тому, что считается значимым для капиталистического рынка. Профессора экономики, имеющие дипломы по бизнесу и владеющие компьютерными навыками, могут получить работу в частном секторе и использовать свои способности вести переговоры для повышения оплаты по академическим ставкам. И наоборот, те профессора, кто стремится к знаниям ради самих знаний, и служат обществу (профессора литературы, историки, философы, социологи и политологи наряду с остальными) мало ценятся на академическом рынке.

Предоставляя привилегии некоторым за счёт других, администраторы обеспечивают ясный сигнал относительно ценности одних дисциплин и малой значимости других. Одно из последствий состоит в том, что становится сложно обеспечить долговременную жизнестойкость некоторых дисциплин (с акцентом на общественное благо), когда плата столь нищенская, и студенты вынуждены занимать огромные суммы просто чтобы подправить подготовку в этих областях. И преподавателей деморализует, когда они видят несоразмерность вознаграждения внутри организации.

Тревожно то, что так и будет, и это ведёт профессоров в недооцененных областях к тому, что они отговаривают потенциальных студентов выбирать те дисциплины, которые могут более не дать шансов получить прожиточный минимум. Организация профсоюзов четырёхлетних институтов могла бы послужить способом обеспечения более справедливого и гарантированного подъёма дисциплин, но, по-видимому, это вряд ли случится. Специалисты по большей части в целом разделяют веру в миф о «справедливом обществе», где те, кто «работает достаточно усердно» вознаграждаются той платой, которую они «заслуживают». Такой интеллектуальный снобизм в отношении «рабочего класса» вроде профсоюзов, позволяет университетам просто пользоваться преподавательским составом. Что, вероятно, произойдёт в будущем – качество многих академических наук просто пострадает.

Поскольку работа профессора всё менее и менее ценится обществом (за исключением нескольких ключевых дисциплин, которые неплохо оплачиваются), стоимость подготовки по многим  предметам, которые больше не ценятся в высшем образовании, вероятно, перестанет соответствовать работе. Многие профессора начинают поощрять своих студентов не стремиться получить диплом магистра из-за массового сокращения доступности работы в недавние годы, низкой оплаты в большей части дисциплин и огромных студенческих займов, которые обязательно последуют. Этот ядовитый бульон – рецепт долгосрочного организационного провала, даже если люди, возглавляющие университеты и не видят этого.

У всех выше обозначенных проблем есть одно общее. Они говорят о провале попытки отдать предпочтение образованию, как общественному благу – которое единственно несёт ответственность за содействие обогащению американского народа и общества. Я не думаю, что большая часть этих проблем станет предвестником кончины высшего образования в краткосрочном плане, но они угрожают качественным образовательным учреждениям в долговременном плане. Однако проблема накручивания студенческих долгов – вопрос, который потенциально в ближайшем будущем ударит по высшему образованию. Мы находимся на расстоянии одного экономического кризиса от того, что высшее образование войдет в ужасающее финансовое положение.

Ещё один кризис обеспечит рост безработицы и дальнейшее ухудшение существующего маленького семейного процветания на «главных улицах» Америки. В этом смысле $25,000 в год за диплом бакалавра станут выглядеть  для многих семей несбыточной мечтой. Когда рванёт следующий экономический пузырь, нынешняя экономическая модель управления высшим образованием начнёт рушиться. Помимо дальнейшего спада помощи штатов государственным образовательным учреждениям, многим родителям окажется сложно переварить выплату  $125,000 за диплом, который, скорее всего, будет сопровождаться снижением занятости и отсутствием карьерных перспектив  новых выпускников.

Если образовательные учреждения прекратят выполнять обязанности преподавания, продолжая штамповать бесполезные исследования, и при этом вынуждая студентов платить за второстепенный образовательный опыт, тогда высшее образование почти наверняка провалится. Посеяны семена окончательной гибели высшего образования. Потребуются огромные усилия организаций внутри и вне их, чтобы развернуть многие вредоносные тенденции, представленные выше. Качество американского образования, однако, требует, чтобы было что-то сделано до того, как станет слишком поздно.

Об авторе:

Энтони ДиМаджио – доктор политологии университета Иллинойса, Чикаго. Преподавал американскую и глобальную политику во многих колледжах и университетах и написал много книг, в том числе «Масс-медиа, массовая пропаганда» (2009), Когда СМИ идут на войну (2010), «Крушение Движения Чаепития (2011) и Подъём Движения Чаепития (2011).

http://polismi.ru/politika/obratnaya-storona-zemli/767-akademicheskoe-moshennichestvo.html