Понятие «Украинский вариант капитализма» — попытка охарактеризовать почти 25-летний путь украинской политико-экономической системы к современному кризису. Этот «кризис» был окончательно оформлен силовым изменением олигархических элит во время киевских революционных событий 2013-2014 годов. Его внутренняя суть, по нашему мнению, определяется чрезвычайно широким, но исторически неизбежным комплексом проблем, которые постепенно охватывали все сферы общественных отношений, в том числе и отношений экономических, в период с 1989 по 2015 годы.

Эта комплексность (как главная методологическая предпосылка для осмысления украинской ситуации) выражена достаточно широким спектром отраслевых кризисов, в частности: финансово-экономическим кризисом, кризисом государственно-правовых институтов, кризисом «государства» как института в коллективном сознании, кризисом судоустройства и правосудия в целом, кризисом этнонациональной идентичности. Следует отметить, что последний отраслевой кризис, во многом стал главным условием для появления в течение 2014 года целого ряда военно-политических, этнополитических, кланово-территориальных конфликтов.

В вышеупомянутом контексте, главной задачей украинских как молодых, так и опытных ученых, является исследование и глубокое изучение уже традиционного для нашего исторического процесса падения украинского общества в условиях непродолжительных периодов его государственного («огосударствленного») существование в бесконечные кризисные явления и феномены. В данном случае, следует говорить о детерминированном историческим процессом перманентном коллективно-психологическом кризисе сознания, который служит наиболее сдерживающим фактором в попытках реорганизации государственного механизма, политической и экономической систем.

Через изучение прошлого мы стремимся к тому, чтобы узнать пути как индивидуального, так и общественного развития в будущем. Это – аксиома исторической науки. В рамках доминирующего сегодня интегративного подхода, она может быть перенесена на всю социальную, социально-гуманитарную научную отрасль. Это особенно касается экономической истории, которая одновременно может изучаться под политологическим, правовым, государственно-управленческим, культурологическим, психологическим углами зрения, причем не столько в теоретическом смысле, сколько с ориентацией на практическую перспективу.

Изучение таких значимых для сегодняшнего состояния государственного организма или для состояния общественного сознания аспектов прошлого становится действительно важным только при условии практического применения полученных научных результатов. Именно поэтому, на наш взгляд, исследования экономической истории в сочетании со всей социально-гуманитарной методологией познания, превращается в современных украинских условиях действительно в дело государственного характера.

Экономическое мышление настоящего государственного уровня не может не учитывать ошибок прошлого. Грамотность, которая превращает отдельные структуры государственного управления в настоящую систему государственного менеджмента, заключается именно в умении просчитывать возможности будущего в соотношении с современными реалиями, которые признаются прямым следствием исторического процесса.

Экономическое мышление учитывает и просчитывает опираясь на ресурсный фундамент. Ресурсный фундамент представляет собой всю совокупность не только разноотраслевых капиталов, но и фактов, событий, вещей, феноменов, которые в зависимости от природно-географических, геополитических, этнополитических мотивов также могут превращаться в ресурсы.

Следовательно, для выявления путей преодоления украинского комплексного кризиса общественных отношений, надо прежде всего учиться мыслить экономически как обществу, так и государственному аппарату. Однако, для того, чтобы мыслить экономически, нужно на уровне коллективной структуры сознания аксиоматически закрепить понимание интегративной природы общественной жизни, сформировать понимание необходимости внедрения четких «правил игры» через совершенствование правосознания и правотворчества.

Закон – это формат взаимодействия общественной психологии с системой государственного управления, который служит единственным легитимным и способным к обретению такой легитимности способом совместного гражданско-государственного контроля над постоянной, перманентной борьбой за ресурсы, которая является закономерной частью человеческой природы в эволюционном контексте. Фактически, закон устанавливает для всех определенные правила игры, позволяющие минимизировать негативные последствия для общественной психологии в условиях бесконечной борьбы за ресурсы, регулируемой категорией «политика».

Бесспорно, что такие вещи как «закон» и «правила игры» не нужно объяснять европейской аудитории. Однако, когда речь идет об украинском обществе, о целом украинском государственном организме, то главной ошибкой европейской экспертной среды является бесспорное толкование украинских событий, социально-политических, даже исторических процессов с точки зрения наличия «здесь» аналогичного «западному» правосознания, примата правового над неправовым. Фундаментальная ошибка в условиях оценки и анализа украинской действительности – поиск «правил игры», которые работают на украинской территории. Их пытаются найти, систематизировать, конкретизировать, превратить в какую-то определенную пригодную для упрощенного понимания методологию.

На самом деле, в украинской кризисной действительности, в течение последних 25 лет, никаких правил игры, даже на психологическом, на подсознательном уровне, создано не было. Напротив, формат борьбы за ресурсы в течение 1990-2015 годов полностью уничтожил любые проявления таких правил, в том числе и партийно-советские («номенклатурные»), и государственно-властные. Показательным феноменом, своеобразным казусом в данном контексте, по нашему мнению, выступает также «дезорганизация коррупции» – явление утраты коррупционными экономическими схемами действовавших ранее правил.

Системологический взгляд на общественные процессы предлагает нам рассматривать все явления с позиций системности. Однако, украинская коррупция на протяжении последней четверти века прошла этап распада. Постсоветская коррупционная система не смогла оформиться в единый, соединенный с государственной властью и финансово-экономическими структурами организм. Она распалась и атомизировалась согласно доминирующему в обществе принципу «каждый сам себе коррупционер». Безусловно, что украинская коррупция, как и любая аналогичная система, является клановой, имеет свою иерархию и логические последовательности, которые позволяют ссылаться на нее почти как на определенный інститут.

Однако, ее институциональная природа прошла этап своеобразной «децентрализации»: от властно-партийного характера с четкой иерархией «снизу-вверх» к полной независимости сотен провинциальных клановых организмов, которые в свою очередь сегодня переживают внутренний распад. Коррупция реорганизовалось в философию украинской управленческой жизни.

Все граждане в разных формах принимают участие в коррупционных процессах различного уровня и объема. При этом мы говорим не столько о феномене «взятки», сколько о примате теневой экономики над открытой, о психологическом отторжении украинским общественным сознанием необходимости какого-либо взаимодействия с государственными институтами, о всенародном сокрытии своих доходов как от государственных институтов, так и друг от друга.

Борьба с «коррупцией», в свою очередь, абсолютно дискредитирует саму украинскую власть в условиях, когда заработную плату работникам Верховной Рады Украины – законодательного органа государства, выдают «в конвертах». Официально, эксперт по экономическим или финансовым вопросам в украинском парламенте получает лишь 40-55% от той суммы, которую ему выплачивают на самом деле. Этот случай, хотя и анекдотический, но, на наш взгляд, наиболее показателен. Он демонстрирует всю абсурдность декларируемой властью «борьбы с коррупцией», показывает полную идеологическую слабость имеющихся сегодня государственных институтов.

Итак, когда мы говорим о «украинском варианте капитализма», мы должны понять, прежде всего, что мы имеем в виду «украинский подход к внедрению капитализма», который характеризуется исключительной декларативностью, неоправданным использованием западной экономической терминологии, тягой к непрерывному внешнему копированию западных моделей при полном сохранении преобразованного в настоящую традицию (в настоящий элемент коллективно-психологического консерватизма) коррупционного фундамента общественного сознания.

Речь идет об украинском квазикапитализмe, который принял за основу своего существования исключительно внешние капиталистические атрибуты, взятые в течение 1990-х годов у западных экономических моделей, но при полном согласии общества и государственно-властного аппарата сохранил все детерминированные исторически и этнополитически традиционные элементы украинской экономической жизни, наиболее разветвленным феноменом которой и наиболее интегрированным явлением во все сферы жизни людей стала именно коррупция. Она и выступила своеобразным традиционным, социально-психологическим фундаментом, на основе которого выстраивался украинский квазикапитализм.

Под понятием «традиционная экономическая система» (на украинском примере), мы понимаем именно соответствующий социально-психологический традиционный фундамент, то есть традицию в ее консервативном социально-культурном и экономическом смыслах.

Любая традиция – это конгломерат соответствующих, в том числе и экономических, обычаев, сложившихся исторически и закрепленных в коллективной (социальной, этнической и т.д.) психологии. В одной из своих предыдущих научных статей мы также отмечали, что традиция может исторически эволюционировать как в положительном, так и в негативном для общества значении.

С позиций такого традиционалистского подхода гораздо проще анализировать, в том числе и украинскую коррупцию как фундамент украинского квазикапитализма. «Украинская коррупционная традиция» называется «традицией» потому, что она отражает сложившийся исторически и отраженный психологически в течение многих веков, обязательный элемент и фактор украинской жизни, украинского государственно-политического или экономического развития.

Однако, вместе с тем в современной экономической теории существуют достаточно фундаментальные определения традиционной экономической системы, в сравнении, например, с рыночной экономической системой, командной экономической системой, смешанной экономической системой. Так, российские авторы В. С. Баликоев и В. А. Ковалев, отмечают: «Традиционная экономика – это экономическая система, основанная на соблюдении исторически оформленных обычаев, канонов религии, традиций, которые определяют технологию и средства производства, обмен, распределение и потребление экономических благ. Роль экономических агентов в экономической системе, во многом, определяется наследственностью экономических отношений, а также распределением общества на классы. Экономические проблемы – что производить, как производить и для кого производить – определяются в основном сложившимися веками традициями».

Московская академическая школа подает нам следующее определение традиционной экономической системы: «Традиционная экономика – это экономическая система, в которой традиции, обычаи определяют широкое использование ограниченных природных ресурсов».

В свою очередь, украинские экономисты дают следующее определение: «Наиболее характерными чертами традиционных экономических систем является то, что им присуще господство натурально-общинных форм хозяйствования, многоукладность экономики, производство, распределение и обмен осуществляются на основе обычаев, традиций и культовых обрядов, которые являются первичными по сравнению с новыми формами экономической деятельности. Производство материальных и нематериальных благ осуществляется с помощью примитивной техники с широким применением ручного неквалифицированного труда с простейшими формами ее организации и при наличии слаборазвитой инфраструктуры.

Следствием такого положения основных составляющих традиционной экономической системы является социально-экономический застой, бедность и обнищание основной части населения... В современных условиях, страны со значительными остатками традиционной экономики развиваются под влиянием иностранного капитала, являются поставщиками сырья и материалов для мирового хозяйства, служат рынками сбыта готовой продукции экономически развитых стран мира».

Возникает вполне закономерный вопрос: можем ли мы анализировать украинскую социально-экономическую, политико-экономическую действительность именно в вышеуказанных контекстах? На наш взгляд, постсоветские теоретические определения экономических систем страдают определенным схематизмом, присущим для всего массива заимствованных «на западе» идей, методологий, «внешних фасадов». Говоря об Украине, мы не можем отбросить тот факт, что наше государство до последнего времени позиционировало себя в качестве «развивающегося», однако, реальное положение дел позволяет говорить именно о наличии серьезного «традиционного», даже «традиционалистского» фундамента в украинской экономической системе.

Например, украинская экономика в коллективной психологии украинского общества находится в постоянной конфронтации с государством и государственностью. Украинцы на коллективно-психологическом уровне признают и культивируют примат частной собственности над любой другой. При этом, частной собственностью признается не только то, что определено юридически, а все, что имеет отношение к доходам конкретного человека («владельца»).

Для западного восприятия, такой украинский обычай (этнопсихологический обычай) покажется чрезвычайно искаженным. Однако, для среднестатистического украинского гражданина иначе быть не может. И это даже сложно назвать «негативным традиционализмом», поскольку yкраинцы не усматривают в таких неформализованных, несанкционированныx юридически отношениях между «индивидом» и «собственностью» чего то преступного. В обществе, глубоко, на подсознательном уровне положительным считается то, что «правильно», а не то, что «законно».

Нормы права обычая в украинской общественной жизни продолжают оставаться на достаточно прочных позициях. В условиях, когда государственный аппарат и общество жили совершенно дифференцированной жизнью (начиная от 1990 года), государственные управленцы потеряли свою «руководящую роль» в обществе, а следовательно, и в его традициях. «Государство» и «общество» поляризовались, но одновременно достигли определенного психологического неформального консенсуса: не вводить никаких «правил игры». В таких условиях, децентрализация общества состоялась даже не на уровне классовых структур или территориальных общин, а на уровне индивидуальном.

Полностью исчез авторитет государственных институтов в массовом общественном сознании, исчез авторитет политических, культурных элит. В течение 25 лет жизнь строилась на основании тезиса: «каждый авторитет сам для себя». Это привело к самоуничтожению украинского промышленного потенциала, который был получен в наследство от СССР в 1992 году, до полного нивелирования роли «производства» во внутриэкономических отношениях, что, впрочем, только усиливало постоянную борьбу всех против всех за ресурсы.

Украинское общество приобрело очень серьезную «болезнь» социально-психологического плана. Оно потеряло веру в авторитеты и возможность авторитетности, полностью исчерпало доверие друг к другу. Единственным объединяющим элементом, как это ни парадоксально, остается вера в традицию. Однако, в условиях подсознательного отсутствии «веры в себя», «вера в традицию» также превращается в явление скорее негативного смысла. Негативизм, который царит в современном украинском обществе формирует закономерные процессы саморазрушения, которые могут быть остановлены только через внедрение на внутриполитическом и внутриэкономических полях специализированных, легитимных «правил игры».

Таким образом, украинское общество, сегодня поляризованное по всем возможным признакам, сохраняет остатки единения только достаточно сильным господством в социальной психологии склонности к консерватизму, что выражено влечением к традиционности в любой деятельности. Украинская экономическая система – это смешанный организм с внешним капиталистическим, рыночным фасадом и внутренней традиционной начинкой. Украинская экономика – это экономика теневых рынков, которые регулируются определенным трансформируемым гибридом права обычая и политического процесса.

Однако, опираясь на методологию Эрнандо де Сото, которую он сформулировал в книге «Иной путь», современная традиционная экономическая система – это «широкий круг примитивной неформальной экономики, который процветает во многих развивающихся странах». Соответственно, украинскую экономическую систему вполне справедливо можно называть традиционной, если пользоваться подходом Э. де Сото.

Кстати, основания признания украинской экономической системы именно традиционной достаточно хорошо проанализировал известный украинский ученый И. Данилюк в своем фундаментальном исследовании «Этническая психология как отрасль научного знания: историко-теоретическое измерение».

Мы должны охарактеризовать украинскую экономическую систему как капиталистическую внешне и традиционную, полностью неформализованную внутри. В условиях развития отечественной модели квазикапитализма состоялась полная «товаризация» общественной жизни как таковой.

http://russiancouncil.ru/blogs/victor-melnyk/?id_4=2273

http://russiancouncil.ru/blogs/victor-melnyk/?id_4=2267