Человека, в наибольшей степени повлиявшего на шейха Хамада а-Тани в  критически важный момент принятия решения – летом 2011 года, зовут Азми Бишара.

На небольшом расстоянии от Вест Бей, Доха, над трехэтажной виллой, окруженной полицейскими автомобилями, развивается трехзвездочный флаг сирийской революции. Вилла – новое посольство Сирийской Арабской Республики в Катаре. Оно представляет не Башара Асада, но его оппонентов, сражающихся за его свержение. Это – единственное учреждение подобного рода в мире. Инаугурация была проведена два месяца назад с обычной дипломатической помпой катарским министром – после того, как Катар вынудил Арабскую Лигу передать место Сирии в организации сирийской оппозиции.

Катар - расположение

Катар - расположение

У людей внутри виллы нет ни ресурсов, ни возможностей обслуживать сирийцев за границей. Потенциальные дипломаты не могут даже обновить паспорт. Один из них бормочет “может быть, в скором будущем”. Но Катар – не то государство, которое позволяет мелким деталям встать на пути амбиций.

Открытие этого посольства стало театральным выражением целеустремленного рывка Катара в сирийский кризис. И в поставках оружия, и в финансовой поддержке мятежников Катар стремится быть лидером в деле уничтожения Дома Асад. Но, через три года кровавой бани, Катар обнаружил себя в скорее сложной дипломатической ситуации, где даже разрозненная сирийская оппозиция относится к нему минимум амбивалентно, а зачастую – и прямо враждебно.

Для Катара Сирия – кульминация оппортунистического курса внешней политики, в результате которого эмират стал невероятным спонсором арабских восстаний по всему региону – и другом победителей – главным образом, исламистов.

Правящий клан, а-Тани, не имеют какой-либо идеологической или религиозной привязанности к исламистам. Катарской элите просто наплевать на взгляды полезных друзей. Большинство соседей Катара в Заливе враждебны по отношению к исламистскому тренду, но их маленькому соседу доставляет видимое удовольствие демонстрировать обратное. А-Тани также нисколько не смущаются тем фактом, что автократия стала буревестником “революций”. Один из западных дипломатов так описывает их отношение к происходящему: “Катар говорит, что если на вас идет цунами, нужно его оседлать, а не ждать пока он вас сметет”.

Этот динамизм, и готовность рисковать, позволила Катару в течение считанных лет превратиться в региональную державу из дипломатического ничтожества. Но тупик, в который зашла война в Сирии, в ходе которой погибли уже более 70 тысяч человек, также демонстрируют безрассудство и импотенцию катарской политики. Это безрассудство, в конечном счете, подрывает сами ее цели.

Подробнее об истоках современного арабского терроризма в статье:
Арабский терроризм, нацистское подполье и советские спецслужбы
А так же в статье:
Связи арабов и нацистов

Другой дипломат комментирует: “Катарцы не могут проглотить такой большой кусок. Их система работает, но на верху слишком мало людей, и у них нет необходимой развитой бюрократической структуры”.

Правитель, 61-летний шейх Хамад, сделал по дороге на Дамаск потрясающий воображение разворот на 180 градусов. Не так давно Башара Асад и его супруга Асма были регулярными гостями в Дохе. Их принимали Хамад и его вторая жена, Моза. Катарские институты были крупными инвесторами в Сирии. В 2008 была основана катарская холдинговая компания, с капиталом в 5 миллиардов долларов, которая намеревалась построить в Сирии практически все – от ТЭЦ до отелей.

Эмир также был главным посредником, пытавшимся реабилитировать Асада на международной арене, в то время как Запад, скорее, склонялся к остракизму. Шейх Хамад был тем человеком, который сумел восстановить отношения между Францией и Сирией в годы, непосредственно предшествовавшие мятежу – благодаря его дружбе с президентом Николя Саркози. В тот период казалось что ось Иран-Сирия-”Хизбалла” усиливается. И Катар, с характерным для него прагматизмом, пытался взять на себя роль “модератора” сирийской политики.

Когда в марте 2011 начался сирийский мятеж, реакция Катара, как и Турции, была осторожной. Al-Jazeera подверглась критике за то, что не придала особого значения первым событиям сирийской войны в своих репортажах. За кулисами и шейх Хамад, и наследный принц, шейх Тамим, советовали Асаду не прибегать к военному решению. Но когда через месяц после начала протестов премьер-министр Хамад бин Ясим посетил Дамаск, Катару стало ясно, что Асад будет “убивать людей”.

Подробнее об арабской психологии глазами экспертов и исследователей в статье:
Арабская психология и национальный характер
а так же в статье:
Психология работы с арабами

Человека, в наибольшей степени повлиявшей на Хамада в этот критически важный момент, зовут Азми Бишара.

Бишара – известный израильский политический деятель, бывший депутат Кнессета. Его биография весьма и весьма поучительна, и тот факт, что именно он направляет политику Катара в отношении Сирии говорит о многом и на многое открывает глаза – и относительно Сирии, и относительно Катара, и относительно Леванта в целом.

Азми Бишара был создателем арабской партии БАЛАД (Национально-Демократический Альянс), члены которой до сего дня сидят в Кнессете. Некоторое представление о личности Бишары, его отношении к Израилю, арабам, Палестине, современной ситуации на Ближнем Востоке и Сирии дает нижеследующий фильм Ариэлы Азулай “Разговоры с Азми Бишара”. Фильм был снят до блистательного бегства Бишары из страны, но чрезвычайно интересен для понимания личности, которая, как теперь выясняется, была одним из архитекторов сирийской войны.

Почему восточные страны оказались в таком состоянии:
В чем причина отсталости восточных стран
а так же в статье:
Почему арабы не добиваются успеха?

Бишара был первым, кто ввел в израильский политический лексикон понятие “государство для всех граждан”. Побудительным мотивом для этого, по версии Бишары был тот факт, что “Израиль не был создан для его арабских граждан”. Бишара, некоторое время учившийся в Еврейском Университете Иерусалима, жаловался: “Вы чувствуете, что этот университет не ваш. Он не был построен не для вас. Вы можете учиться в нем – но вам делают одолжение”. Бишара пришел к выводу (скорее неудивительному), что “можно быть гражданином Израиля и арабом по национальности”, но, с его точки зрения, подобная ситуация, является “постоянным источником напряжения”.

Понятие “израильский араб” появилось не в результате того, что населяющие страну арабы стали израильтянами, но потому, что они “перестали быть чем-то иным, а именно – палестинцами”. В результате идет процесс производства “полулюдей” – наполовину израильтян, наполовину арабов. Бишара при этом дает убийственное определение арабской общины в Израиле: “Когда мне надо – я израильтянин. Когда мне надо – я араб”.

Бишара не признает понятие “палестинец” (и, обобщая – ливанец, сириец и т.п.): “Речь идет о семьях, о настоящих семьях, не о каких-то воображаемых общинах, о братьях, сестрах, о племянниках и племянницах, которые живут в Сирии, Ливане и израильской Галилее. Как ты можешь сделать из этого отдельный народ? Я не понимаю”.

Бишара был первым человеком, организовавшим визиты израильских арабов к родственникам в Сирию – при том, что два государства официально находятся в состоянии войны. Более тысячи израильских арабов и сам Бишара – без паспортов и виз посетили Сирию. Вне всякого сомнения, это было возможно только потому, что Бишара сумел установить связь с сирийской верхушкой – в чем он сам и признается в фильме. С той самой сирийской верхушкой, беспощадную войну за уничтожение которой Бишара позднее организовал. Бишара хвастался тем, что ему удалось добиться:

“То, что я там побывал – очень важно. В этом есть признание, есть легитимность, которой не было раньше. Кого приглашают туда говорить? – Лидеров, лидеров арабского мира”. Бишара добавил: “Сирия – враг государства Израиль. Сирия не может быть моим врагом. Я не могу относиться к Сирии, как к врагу, как бы сильно я не старался”.

Почему причина упадка арабских стран - мировоззрение, в статье:
Почему деградируют мусульмане?

Бишара пытался “расширить” фронт “борьбы с оккупацией”. Выступая в Сирии он сказал: “Израильское правительство пытается ограничить допустимый диапазон активности или подчинением израильскому диктату или тотальной войной. Вы не можете пойти по третьему пути – продолжить сопротивление, если вы не расширите его рамки и не дадите народу возможность бороться и противостоять”. Бишара выражался скорее туманно о том, что именно он имеет ввиду: “Вы не принимаете израильский политический диктат, но, в то же время, не допускаете войны. И потому сопротивление оно где-то посередине между миром и войной”.

Бишара открыто признавался в том, что встречался с главой “Хизбаллы” шейхом Хассаном Насраллой: “Хассан Насралла – можно спорить с ним о чем угодно, но я могу вам сказать, что мое сердце – и у интеллектуалов также есть сердце, было с ними в той войне, и не было с вами”.

Наиболее интересны взгляды Бишары на террор. Он естественно, говорит о палестинском терроре против Израиля, но замените слово “палестинский” на “революционный” (или, если угодно, “салафитский”) и “Израиль” на “Сирию” – получите знакомую картинку 2013 года. “Я не готов говорить о существовании террора в контексте палестино-израильского конфликта. Почему? – Потому что это часть контекста отношений оккупирующего и оккупированного. И на эти отношения нельзя наклеить ярлычок “террор”. Конечно, можно наклеить на оккупанта – но это уже другая история. Оккупация – это террор, потому что здесь много террора, ежедневного террора, скрытого и явного, и целью его является сломить волю оккупированного населения к самоопределению. И есть сопротивление оккупации, и оно может повлечь жертвы среди гражданского населения. И это не превращает его в террор. Это – сопротивление оккупации”.

Еще о психологии арабского человека в статье:
Почему арабы плохие солдаты
а так же в статье:
Как понять арабов

В мае 2007 Азми Бишара был обвинен в государственной измене, передаче информации врагу во время войны и оказании помощи “Хизбалле” во время второй ливанской войны летом 2006 года. Бишару подозревали в том, что он находился в контакте с агентами “Хизбаллы” во время 34-дневного конфликта. Представители ШАБАК (службы общей безопасности Израиля) заявили, что Бишара долгое время был связан с “Хизбаллой” и передавал ей “информацию, рекомендации и засекреченные материалы”. ШАБАК утверждал, что “Хизбалла” ставила перед Бишарой задачи – и он их выполнял. Бишара якобы советовал “Хизбалле” расширить зону ракетных обстрелов южнее Хайфы. Бишара также предупреждал о возможной попытке ликвидации шейха Насраллы израильтянами и давал советы по ведению психологической войны.

Бишару , кроме этого, обвинили в контактах с агентами секретной службы иностранного государства, которое не было названо. От агентов Бишара получал крупные денежные вознаграждения. Деньги переводились через банк в Иордании в Восточной Иерусалим. Там их получала арабская женщина, которая передавала их Бишаре. Речь шла о нескольких сотнях тысяч долларов.

Бишара сбежал из Израиля в конце марта 2007 года в Амман. Он заявил, что стал “жертвой полицейской охоты” и что боится того, что в Израиле его не ждет “честный суд”. Бишара обещал вернуться, но не сказал , когда.

5 мая 2007 заместитель генерального секретаря “Хизбаллы” шейх Наим Кассим заявил в интервью Al Jazeera (главари “Хизбаллы” еще были звездами этого канала), что его организация не получала информации от Бишары.

Подробнее о братьях-мусульманах, в статьях:
Братья-мусульмане в Египте
Братья-мусульмане - проект ЦРУ

В апреле 2008 года, отмечая год с момента исчезновения Бишары, Мирон Раппопорт писал: “Он не стал великой звездой арабского мира. Когда он принял решение остаться в Иордании, многие говорили, что Бишара почувствовал что роль “лидера арабов 1948 года”, или даже “палестинских арабов” слишком мала для него. Он видел себя пан-арабским лидером, наподобие Гамаля-Абдель Насера”.

Бишара, однако, “лег на дно” и о нем долго ничего не было слышно. Начали говорить, что его значение “увядает” и что он более неинтересен арабскому миру. Это было ошибкой и недооценкой амбиций и возможностей палестинского интеллектуала. Он приземлился при дворе эмира Катара Хамада и возглавил исследовательский центр Arab Center for Research and Policy Studies . Бишара превратился в некое подобие придворного интеллектуала. По сведениям аналитиков Financial Times именно он был одним из организаторов Сирийской Национальной Коалиции и занимался “тестированием” ее потенциальных членов. Бишара, советник эмира и принцев хорошо знаком с Асадом, и как и его патрон эмир, также превратился в энтузиаста “Арабской Весны”. Летом 2011 Бишара написал то, что сейчас выглядит приговором: “Асад мог бы остаться у власти, в случае, если бы он возглавил реформы. Режим, однако, предпочел отказаться от изменений, и теперь режим будет изменен народом”.

Несмотря на то, что Катар официально хранил молчание на протяжении всего кровавого лета 2011 года, и выступил против Асада только в августе – после того, как это сделала Саудовская Аравия, в Дохе уже было сформировано определенное мнение – а именно, что в Сирии речь идет о такой же революции, как и в остальных странах региона. Следуя установившемуся паттерну, Катар поставил на оппозицию. В январе 2012 эмир сделал заявление о необходимости посылки в Сирию арабского контингента “ради того, чтобы остановить убийства”.

Основы работы экстремистов Халифата с населением
в статье
Как работает пропаганда ИГИЛ

Катар был вдохновлен успехом в Ливии, где он сыграл ключевую роль в организации интервенции НАТО и свержении Каддафи. Несмотря на то, что правители эмирата осознавали, что свержение Асада представляется более сложным делом, они надеялись на то, что в конечном итоге снова вмешается Запад. Один из высокопоставленных дипломатов Катара в сентябре 2012 предположил, что Асад пойдет по пути Каддафи, хотя это и потребует гораздо больше времени. Устранение Асада, в конце концов, послужит стратегическому ослаблению Ирана. Но расчет на то, что это окажется достаточным стимулом для Запада, оказался неверным. Премьер-министр бин Яссим не так давно пожаловался: “Мы не хотели брать на себя ведущую роль. Мы умоляли многие страны возглавить этот процесс. Нас устраивало место в заднем ряду. Но так получилось, что мы оказались в первом ряду”.

В самой Сирии количество трупов растет и Башар Асад мертвой хваткой вцепился во власть. Принесет ли катарское приключение в Сирии дивиденды будет зависеть от того, выживет ли Сирия, как государство. В теории, Катар может приобрести множество точек влияния – через исламистов и лояльные бригады мятежников. На практике он уже сумел создать множество врагов внутри Сирии, и не только среди тех, кто поддерживает режим. Ткани сирийского общества разорваны, и население радикализовано и измучено войной. Очень скоро Катар может обнаружить, что его здесь не ждут, не хотят и не благодарят.

На изрытых воронками полях сражений Сирии немногие думают о тех суммах, которые вложил в войну Катар. Независимо от этого, среди все большего числа сирийцев развивается убеждение в том, что Катар использует свои финансовые мускулы для того, чтобы создать сети лоялистов в пост-Асадовской Сирии. Мятежный офицер в Идлибе говорит: “У Катара много денег. Он может купить все, что захочет этими деньгами, но на них останутся его отпечатки пальцев”.

Подробно об организации ИГИЛ
в статье:
Анатомия ИГИЛ подробно

Министр иностранных дел Катара Халид аль-Аттиа начисто опровергает подобные измышления: “Мы зрелое государство. Если бы мы только и делали, что слушали, что о нас говорят, мы бы не оказались сейчас там, где мы есть, и Катар не был бы процветающей страной”. Но роль Катара в сирийском кризисе кажется слишком выдающейся для страны с отсутствием дипломатического опыта – особенно на фоне более скромного поведения традиционного тяжеловеса региона – Саудовской Аравии.

В годы, предшествовавшие арабскому мятежу, Катар культивировал свой имидж посредника, способного говорить со всеми сторонами конфликта на поляризованном Ближнем Востоке. На его территории находится самая большая американская военная база в регионе – и в то же время, Катар поддерживал сердечные отношения с Ираном. Катар мог контактировать с Израилем – не забывая при этом о поддержке ХАМАСа и “Хизбаллы”. Но, в отношении Сирии, Катар быстро превратился, по словам одного из западных дипломатов, “в активного протагониста”. Катар очень долго стремился стать “Норвегией Персидского Залива”. Но, после начала сирийской войны, Катар пожелал также быть “версией Британии и Франции – и одновременно это невозможно”.

Поддержка вооруженного мятежа стала следующей неизбежной стадией углублявшегося участия Катара в Сирии. С начала 2012 Катар рыскал по всей планете в поисках стрелкового оружия, скупая его в Ливии и странах Восточной Европы. Оружие самолетами переправлялось в Турцию, где секретные службы организовали его переброску через границу. Люди с прямым доступом к информации о поставках оружия говорят, что сначала Катар работал через турецкую разведку для идентификации получателей. Позднее к этой тайной операции присоединилась Саудовская Аравия – через ливийских посредников. По данным Stockholm International Peace Research Institute, между апрелем 2012 и мартом этого года в Турции приземлились 70 транспортных самолетов с оружием, закупленным Катаром.

Элизабет О’Баги, сотрудник американского Institute for the Study of War, говорит, что Катар работал для идентификации получателей через “Братьев-Мусульман”. Именно так были установлены связи с “Бригадами аль-Фарук” – одной из крупнейших группировок мятежников. Есть также те, кто утверждает, что катарский спецназ был послан в Сирию для того, чтобы прояснить ситуацию на месте. Задача координации поставки оружия якобы возложена на катарского генерала, который сидит в командном пункте, организованном в Стамбуле, а позднее перенесенном в Анкару.

Одним из главных получателей катарской помощи считается Лива а-Тавхид. Но ее бойцы на местах – в провинции Алеппо, утверждают, что Катар больше говорит о поставках оружия, нежели осуществляет их. По словам боевиков, большая часть используемого ими оружия или захвачена на базах правительственных войск, или куплена на черном рынке. Один из лидеров мятежной группировки в Алеппо говорит, что Лива а-Тавхид также получает оружие от саудовцев. О’Баги комментирует: “Группы получают финансирование и от Катара и от Саудовской Аравии, и иногда обманывают своих спонсоров”. И действительно, противники Катара говорят, что его попытки создать подконтрольные себе силы для претворения в жизнь своей агенды осуществляются в окружении , не способствующим развитию ни лояльности ни сплоченности. С таким количеством внешних источников поддержки и без какой-либо стабильной организационной структуры, группы мятежников метаются от альянса к альянсу, занимаясь постоянным ребрэндингом в поисках нового спонсора.

По иронии судьбы, несмотря на то, что отношения Эр-Рияда и Дохи всегда отличались взаимной подозрительностью, они работают в Сирии вместе. Но критический разлом – отношение к “Братьям-Мусульманам”, несомненно, ведет их к тому, что они преследуют различные цели на поле боя – и это имеет самые нехорошие последствия для единства оппозиции. Для Саудов несколько светских групп, плюс салафиты, исповедующие ваххабизм, намного более предпочтительны чем “Братья-Мусульмане”. Рияд аш-Шакфа, лидер сирийских “Братьев-Мусульман” комментирует: “Сауды говорят “нет” “Братьям-Мусульманам”. В тоже время, Катар играет позитивную роль”. Шакфа. тем не менее, настаивает на том, что “Братьев” финансируют члены организации и исламские доброхоты, а не Катар.

Халид аль-Аттиа отрицает наличие всякой напряженности в отношениях с Саудовской Аравией, и утверждает, что кооперация между двумя государствами – гораздо более сильная, чем это принято считать. Тем не менее, источники среди мятежников утверждают, что соперничество в сентябре прошлого года достигло такого уровня накала, что Катар и Сауды начали создавать раздельные альянсы и военные структуры. Когда жалобы мятежников на это достигли ушей западных лидеров, два государства согласились создать единое военное командование под предводительством поддерживаемого Западом генерала Селима Идрисса.

Несмотря на это, командиры, работающие с Идриссом, утверждают, что не получают обещанной помощи, которая по-прежнему идет напрямую к тем группам, которые и ранее поддерживали Катар или Саудовская Аравия. Одной из причин этого называют опасение того, что ограниченные ресурсы, выделяемые обоими государствами, в случае, если они будут идти через объединенное командование не достигнут наиболее эффективных групп. Но подобное поведение рождает отчуждение и неприязнь. Абдуль Джабар Акайди, глава Военного Совета Алеппо, говорит, сидя на своей базе близ границы с Турцией:” Саудовская Аравия и Катар играют тут в свое соперничество. Люди запомнят тех, кто давал без всякой задней мысли. Сирийцы умны, они видят, когда в дело вступает борьба за чужие интересы”.

К концу 2012 в Сирии возник новый фактор – и такой, который мог потенциально осложнить отношения Катара с Западом. Экстремистская группировка Джабхат ан-Нусра становилась все более влиятельной, выбивая у режима из под ног почву на севере страны. В декабре США были встревожены до такой степени, что добавили ан-Нусру в список террористических организаций.

В тоже время, уровень толерантности Катара в отношении радикальных исламистов – на несколько порядков выше, чем у американцев. Проблема, по словам одного американского дипломата “в том, что катарцам безразлично, кому давать в руки оружие – лишь бы они свергли Асада”.

Дипломат утверждает, что теперь целью американцев было “удерживать катарцев, и не давать им делать, что вздумается”. С этой целью был инициирован ” консультативный процесс”. Были организованы два оперативных штаба, решавших, кому идет оружие – один в Турции, и второй – совсем недавно – в Иордании. Но обвинения в том, что Катар продолжает помогать Джабхат ан-Нусра, не смолкают. По крайней мере, правительство одного арабского государства их открыто высказывает – несмотря на то, что эксперты по джихадистским движениям полагают, что ан-Нусру финансируют “аль-Каида” в Ираке и частные доноры Залива.

В любом случае, вне зависимости от ограничений “консультативного процесса” и позиции Катара, оружие может попадать в руки джихадистов. Энтони Хиггинс, анализировавший поставки оружия в его хорошо известном блоге Brown Moses говорит: “Свободная Сирийская Армия тесно сотрудничает с фракциями, не входящими в ССА. Из-за того, что они воюют бок о бок, предотвратить распространение оружия невозможно, и есть вероятность того, эти группировки торгуют оружием друг с другом”.

Катарский министр Аттиа клянется, что никогда не поддерживал Нусру, и обвиняет в ее усилении бездействие международного сообщества: “По моему мнению – это бездействие Совета Безопасности, его неспособность принять жесткую резолюцию в отношении Сирии помогло возникновению ан-Нусры”.

Под этими гримасами, однако, скрывается новая реальность, в которой влияние Катара слабеет, и он оттесняется на второй план Саудовской Аравией. У Рияда – более развитые сети поставок оружия, и его влияние на Иорданию достаточно для того, чтобы поддержать группировки, не связанные с ан-Нусрой.

Большинство сирийцев, возможно, никогда не слышали о человеке по имени Мустафа Саббах, хотя он является наиболее влиятельной фигурой политической оппозиции. 48-летний владелец строительной компании, генеральный секретарь Национальной Коалиции на протяжении последнего десятилетия жил в Саудовской Аравии. Он не произносит речей и не делает громких заявлений. Он заведует бюджетом Коалиции, крупнейшим донором которой является Катар. И друзья, и враги рассматривают его в качестве жесткого и практичного манипулятора, который нравится катарским принцам-бизнесменам. Саббаха в последнее время все чаще критикуют за то, что он позволяет Катару расширить контроль над сирийской оппозицией.

Участие Катара в делах сирийской политической оппозиции породило еще больше противоречий и ненависти, чем поддержка мятежных групп. Диссиденты – вздорное сборище клик, но они играют важную роль в формировании международной политики. Турция помогла в организации первой коалиции – Сирийского Национального Совета летом 2011, Катар быстро присоединился к этому мероприятию – и начал его финансировать. СНС, однако, развалился – благодаря интригам самой сильной и организованной группы – “Братьев-Мусульман”. Светские диссиденты начали выпадать из коалиции, и обеспокоенные этим американцы убедили Катар в необходимости создания более представительного объединения, прототип которого был предложен хорошо известным сирийским диссидентом Риадом Сеифом.

Новое образование – Национальная Коалиция – было организовано в ноябре 2012 в Дохе. Катар, в отличие от американцев, вовсе не считал доминирование “Братьев-Мусульман” большой проблемой. Американский представитель, участвовавший в переговорах, вспоминает, что споры с катарцами “больше напоминали войну на истощение”. Несмотря на то, что в новой коалиции роль “Братьев-Мусульман” была существенно меньшей, обвинения в том, что она контролируется эмиратом, никуда не делись. В новом блоке оказались десятки лоялистов Катара, приглашенных Саббахом. Они представляли “местные советы” мятежных сирийских провинций. Немедленно после формирования Коалиции “советы” получили от Катара 8 миллионов долларов. Катар был первой – и возможно, единственной страной, финансирующей Коалицию. Ей перевели 20 миллионов долларов и обещают еще сто миллионов для департамента гуманитарных операций.

Сам Саббах отрицает слухи о том, что является “человеком Катара” и воспевает дифирамбы Саудовской Аравии. Саббах утверждает, что роль Катара сводится к “предоставлению помощи в организации бизнес-форума, через который сирийские доноры в Сирии и за ее пределами могут жертвовать деньги Сирийской Свободной Армии”. Саббах утверждает, что приглашение членов “местных советов” (которых, разумеется, никто не выбирал) было “попыткой, пусть и несовершенной, повысить представительство людей из самой Сирии”.

Министр иностранных дел Аттиа, между тем, говорит, что его отношения с Саббахом – не более близкие, чем с любым другим членом Коалиции, что сама Коалиция была создана не одним Катаром, но многими странами, с благословения арабского мира и западных представителей.

В самой Сирии количество трупов растет и Башар Асад мертвой хваткой вцепился во власть. Принесет ли катарское приключение в Сирии дивиденды будет зависеть от того, выживет ли Сирия, как государство. Это выживание ни в коем случае не гарантировано. Возможно, для эмира Катара свержение Асада будет достаточным удовлетворением. В теории, Катар может приобрести множество точек влияния – через исламистов и лояльные бригады мятежников. На практике он уже сумел создать множество врагов внутри Сирии, и не только среди тех, кто поддерживает режим. Ткани сирийского общества разорваны, и население радикализовано и измучено войной. Очень скоро Катар может обнаружить, что его здесь не ждут, не хотят и не благодарят.

http://postskriptum.me/2013/05/20/bishara/

http://postskriptum.me/2013/05/22/longway2/

Примечание админа сайта: статья тенденциозная, но как пример образа мыслей и источник информации, сойдет.