В предыдущих очерках мы рассматривали под лупой Турцию в двух ее ипостасях — в переходный период от Османской империи к кемалистской республике и как современное государство. Где-то там в прошлом были заложены «мины», которые рвутся сегодня в Сирии и на других направлениях, что грозит Турции развалом. И тогда, и сейчас остро стоял вопрос переформатирования геополитического пространства региона, сопровождавшегося появлением и исчезновением новых государств. В этом процессе активно принимали участие внешние силы, от соседей по Европе — России, Британии, Германии и Франции — до далеких Северо-Американских Соединенных Штатов. Пробужденные народы и только что образованные политические силы заключали удивительные союзы, которые в другой обстановке никогда бы не появились на свет. Об одном из таких союзов речь в этом очерке.

Продолжим. Итак, осенью 1919 года Кемаль появляется в Восточной Анатолии. Ататюрку удалось собрать остатки войск бывшего Кавказского фронта и сколотить их в «куввал-и миллие» — «национальные силы», создать националистическое движение, позже названное «кемалистским». 15 мая 1919 года греческие войска в соответствии с 7-м параграфом Мудросского перемирия под прикрытием эскадры Антанты высадились в Смирне. 25 июля 1919 года греки взяли Адрианополь и в июне-июле значительно расширили плацдарм в Малой Азии, заняв Ушак, Бандырму и Бурсу. К осени 1919 года греческие войска контролировали пространство между рекой Меандр на юге, Ахметли на востоке и Ванчико. Но потом почему-то остановились под предлогом отсутствия санкции союзников.

Турция - этническая карта

Карта в полном размере: Турция - национальный состав

28 мая 1919 года правительство Араратской Республики объявило Армению «объединенной и независимой республикой», заявив, что «для восстановления целостности Армении и обеспечения полной свободы и благосостояния народа Правительство Армении, согласно единой воле и желанию всего армянского народа, заявляет, что с сегодняшнего дня разрозненные части навсегда объединены в независимый государственный союз». В состав парламента Республики Армении были дополнительно введены 12 депутатов — представителей западных армян. В июне 1919 года войска Араратской республики начали боевые действия против Аракской республики и взяли Нахичевань. Аракская республика была ликвидирована. В первых числах августа в Нахичеванском районе было подписано соглашение о перемирии между армянскими и азербайджанскими войсками в Нахичевани.

Кто на самом деле создал эрдогановскую Турцию
в статье

Кто стоит за исламизацией Турции
А так же в статье
Исламский проект ЦРУ в Турции

Однако эти события развивались на необычном политическом фоне. Именно в момент активизации армянских и греческих войск на османском направлении, летом 1919 года английское правительство начало отзыв своих войск из Закавказья. В конце июля 1919 года представитель русских белых правительств в Лондоне Набоков в телеграмме на имя Деникина сообщил: «Черчилль просит предупредить о неизбежности постепенного отзыва войск со всех фронтов, начиная с зимней кампании. Помощь всяким снаряжением обещал продолжать в прежних размерах». Теперь слово азербайджанскому порталу Day.az:

«Вторжение весной 1919 года войск Деникина в Дагестан создало реальную угрозу для независимости Азербайджана и Грузии. Кроме этого, в ответ на настойчивые просьбы министра иностранных дел Азербайджанской Республики Хойского генерал Томсон резко ограничил деятельность политических и военных организаций Деникина в Азербайджане и предпринял ряд действий, целью которых было предостережение Деникина от попыток захвата Азербайджана изнутри. Однако Деникин не отказался от своей цели. Его войска продолжали оказывать давление на Азербайджан, в то время как его представители вели переговоры в Баку с правительством Усубекова. Представитель Деникина полковник Лазарев заявил правительству Азербайджана: «Мы считаем Азербайджан частью России».

Турция - карта религиозных предпочтений

Карта в полном размере: религия в Турции

В инструкциях генералу Баратову, своему официальному представителю в регионе, Деникин писал, что хотя Закавказье и должно рассматриваться как составная часть России, местное правительство пока можно терпеть. 16 июня 1919 года Азербайджан и Грузия подписали договор, согласно которому в случае нападения на одну из договаривающихся сторон другая принимала обязательство оказать ей помощь. Срок действия договора составлял три года. 10-м пунктом договора предусматривалось право Армении в двухнедельный срок присоединиться к этому соглашению.

Историческая роль России и роль русских в турецком менталитете
В статье:

Россия глазами турок

Однако Армения присоединиться не пожелала. Устами своего представителя, министра иностранных дел Тиграняна, она заявила: «Едва ли у Добровольческой армии стоит вопрос о занятии всего Закавказья… Армяне видят другую для себя опасность — именно со стороны Турции. От этого соглашения пахнет кровью». В политических кругах Азербайджана и Грузии сложилось твердое убеждение, что Армения заключила тайный военный союз с Деникиным, и в случае нападения его армии на Грузию и Азербайджан тыл последних окажется беззащитным перед армянской армией».

Так оно и было. Так 22 мая 1919 года Микоян в письме, адресованном Центральному Комитету РКП (б) сообщал, что правительство Республики Армения «вступило в тайный военный союз с Деникиным, а 2-я армянская дивизия считается его резервной силой и в любой момент готова к нападению». Кстати, Деникин в июле 1919 года отправил Армении, вступившей в войну с Аракской республикой, миллионов патронов.

Кроме этого, среди высшего и старшего офицерского состава Армении значительный процент составляли русские офицеры царской армии, к которым армянские власти относились вполне лояльно. В конце сентября 1919 года в Эриван прибыл официальный представитель генерала Деникина полковник Зинкевич, который вручил министру иностранных дел Хатисяну верительную грамоту об установлении официальных отношений Добровольческой армии Юга России с Арменией.

Помимо того, 4 августа 1918 года в Пришибе было сформировано правительство Временной военной диктатуры Мугани, которое объявило о признании власти ростовского Правительства Юга России генерала Деникина. В конце того же года, в Петровске (Махачкала) уполномоченные представители Муганской диктатуры объявили о подчинении Кавказско-Каспийскому правительству войскового старшины Бичерахова, которое в свою очередь признавало власть адмирала Колчака. 15 мая 1919 года в Ленкоранском уезде Бакинской губернии на юге Азербайджана (зона бывшего Тылышского ханства) была провозглашена Муганская Советская Республика. Планировалось использовать Мугань и как базу для высадки советского десанта в дальнейшем с целью организации наступлении на Баку. То есть по Азербайджану должны были ударить две силы — деникинцы, которые готовили переворот в Баку, и большевики из Мугани. Парадокс? Нет.

Как свидетельствуют документы, определенная часть бакинского правительства делала ставку на Деникина, о чем сообщал 23 января 1920 года наркоминдел РСФСР Чичерин в огромной радиотелеграмме Хойскому: «В Баку находится штаб, представляющий главное командование добровольной армии. Под руководством агента Деникина Подшебякина, при содействии азербайджанских властей в Баку и в других местностях Азербайджана производилась мобилизация русских офицеров для включения их в армию Деникина. В качестве представителя последнего в Баку и Тифлис отправился князь Баратов, к которому явился азербайджанский министр Уссубеков, причем князь Баратов потребовал от правительства Уссубекова участия в блокаде Советской России.

В результате переговоров с представителями Деникина министр Уссубеков официально заявил, что с занимаемыми Деникиным областями налажено железнодорожное и почтовое сообщение. Из этого не вытекает, что правительство Уссубекова и Ханхойского намеревались бороться против этого царского генерала. Неужели же министр Ханхойский полагает, что происходящая борьба между Деникиным и Советской властью не затрагивает судьбы Азербайджана?».

Карта геноцида армян

Карта геноцида армян

Англичане уговаривали Баку включить боевые части Деникина в состав азербайджанской армии для организации отпора московским большевикам. Азербайджан не согласился, опасаясь «русского переворота». Деникин в случае успеха операции намеревался перебросить войска на турецко-армянский фронт, что качественно меняло геополитическую ситуацию в регионе. Тем более что летом 1919 года британские войска покинули Баку. 9 сентября того же года между Добровольческой армией и Азербайджаном произошел формальный разрыв. Главнокомандующий Вооруженными Силами Юга России издал приказ: «Ввиду враждебного отношения азербайджанских властей к русской армии и ввиду вероломного покушения азербайджанских войск на земли Армении, приказываю всем офицерам русской службы, состоящим при азербайджанских войсках, покинуть их ряды».

19 сентября 1919 года Деникин объявил экономическую блокаду Грузии и Азербайджану и напомнил, что согласно восьмой статье Туркманчайского договора от 10 февраля 1828 года, торговые суда на Каспии могут плавать только под русским и персидским флагом, а военные — исключительно под русским. Баку усмотрел в этом возможный предлог для ввода Добровольческой армии в «независимую» республику. Сам Деникин подробно описывает сложившуюся тогда ситуацию в регионе в своих воспоминаниях, кроме одного — не называет того, кто помешал осуществлению намеченной операции, имевшей все шансы на успех.

14 мая 1919 года Совет четырех одобрил резолюцию, согласно которой президенту США Вильсону передавался от имени Соединенных Штатов мандат на Армению, Константинополь и проливы. Это выводило Ереван за пределы парижского «мирного процесса». Поэтому в Ереване провозгласили создание нового государства с включением в состав Западной Армении и Киликии. В июле 1919 года решением Совета Антанты верховным комиссаром Антанты в Армении был назначен полковник армии США Гаскель. Вскоре туда была направлена специальная американская миссия во главе с генералом Харбордом. Перед ним ставилась задача: собрать необходимую информацию для подготовки специального доклада конгрессу.

В октябре 1919 года умирает греческий король Александр — сторонник Антанты, к власти возвращается его отец Константин, придерживавшийся прогерманской ориентации. В ответ англичане отказываются от поддержки греческих действий в Анатолии, а французы покидают Киликию. 29 октября 1919 года между Османской империей и Азербайджанской Республикой был подписан оборонительно-наступательный военный Союз. Он состоял из 12 пунктов и предусматривал «в случае посягательства какой-либо внешней силы на территориальную целость означенных государств они должны поддержать друг друга, включая военную силу». Однако всплывают и другие факты.

В декабре 1918 года после капитуляции Османской империи лидеры партии «Единение и Прогресс» и ведущие деятели турецкого правительства Талаат, Энвер, Назим, Джемал, Бехаэтдин Шакир и другие были заочно приговорены к смертной казни. Энвера и Талаата — бывших министра обороны и министра внутренних дел — немецким офицерам удалось вывести на подводной лодке в Одессу. Согласно одной, наиболее циркулирующей из книги в книгу версии, из Одессы они якобы переправились в Германию. Однако ветеран революционного движения в России К. Исхаков утверждает в «Мемуарах», что в октябре 1918 года Энвер и Талаат, прибыв в Крым, сменили маршруты дальнейших передвижений.

Талаат решил добираться до Москвы, где рассчитывал восстановить связи с верхушкой московских большевиков, наработанные еще в довоенный период с помощью своего бывшего советника Парвуса (во время войны Талаат предоставлял ему возможность заключать выгодные военные контракты по хлебным поставкам и зарабатывать на этом большие деньги «на революцию»). Что же касается Энвера, то он, по сведениям турецкого историка Алана Мурхеда, некоторое время проживал в Феодосии, в гостинице «Астория», откуда ему удалось связаться с разведкой генерала Деникина. Генерал Иван Эрдели, который был командирован генералом Деникиным в Закавказье для поддержания связи с представителями английского командования, не выдал им Энвера, а переправил его в Азербайджан. Там он нашел убежище в карабахском имении министра внутренних дел Азербайджана Бебута Джеваншира, который, как выяснилось позднее, являлся сотрудником советской разведки.

В предыдущем очерке мы говорили о парадоксальных вещах. Кемалисты, создававшие республиканскую Турцию, которая сегодня в Сирии схлестнулась с Россией, в 1920-х годах шли на альянс с большевиками, а большевики — с белогвардейцами Деникина. Наследники Константинополя и Санкт-Петербурга решали сложнейшие задачи, которые периодически сменяли друг друга. Восстанавливать страну в прежних пределах или остановиться на других рубежах, помогать народам окраины в их национально-государственном строительстве или задушить в «ласковых» объятьях, использовать в своих интересах страны Запада или решительно выставить их вон из региона — на все эти вопросы приходилось отвечать сразу и на ходу, без уверенности, что выбранный ответ окажется в перспективе правильным. Во многом подобные проблемы мучили и политические силы пробужденного Закавказья…

В 1918—1920-х годах стратегическую ситуацию на территории, именуемой сегодня Большим Ближним Востоком, просчитывать было сложно. Все решалось на марше и война полыхала на огромных пространствах. Гражданская — на землях бывшей Российской империи, национально-освободительная — Османской. Переломный характер времени, сложные социальные и международные коллизии в определенных исторических условиях остро ставили проблему о выработке системы координат, которая в приграничных зонах приобретала весьма оригинальный характер. Общее между двумя бывшими империями заключалось в том, что конфликты проходили при активном вмешательстве иностранных государств и попытках местных народов использовать выпавший исторический шанс для национально-государственного строительства. Процессы системной дезинтеграции, происходившие в экономике, социальной структуре, общественной и политической сфере, привели в итоге к дезинтеграции территориальной.

Большевики, помимо внутренней модернизации, восстанавливали еще и контроль над большей частью земель бывшей Российской империи. В этом смысле не было разницы между «красными» и «белыми» империалистами, хотя «красные» и признавали самоопределение национальных окраин, но в случае, если те брали (или в перспективе должны были взять) за основу большевистскую идеологию. Кстати, этот фактор создавал коридор возможностей для тактических компромиссов с «белыми» в целях организации двойного давления на провинциалов. Распад Османской империи шел по другому сценарию в силу особенностей генезиса турецкой нации, что вело к более жесткому проявлению межнационального и межконфессионального антагонизма. Конечно, близкие воспоминания об утраченном имперском величии служили фактором консолидации национал-патриотов, но у них не было идеологии типа большевистской, а на догматах тюркизма было возможно лишь выстроить нечто другое, но не восстановить — как у большевиков — империю в прежних границах.

«К 1914 году среди образованного турецкого населения резко выросли националистические настроения, — пишет лектор Лондонской школы экономики и потомок офицера российской службы Доминик Ливен. — Теперь его большинство уже считало своей настоящей родиной Анатолию, а не всю Османскую империю целиком. Хотя это ничуть не означало, что оно хотело бы избавиться от империи как таковой или не чувствовало по отношению к ней привязанности. Однако к 1918 году империя была безвозвратно утрачена, лояльность населения Анатолии стала еще сильнее, а все его помыслы были сконцентрированы исключительно на турецком национализме». Доктрины большевизма отрабатывались российскими интеллектуалами годами, в то время как единственным фактором, который резко стимулировал возрождение турецкого национализма, стало вторжение Антанты в Анатолию в 1919—1921 годах и планы по расчленению страны.

По завершении Первой мировой войны Версальским мирным договором выстраивалась так называемая версальско-вашингтонская система международных отношений. К ней примыкал целый пакет договоров. Помимо Версальского и тесно связанного с ним Сен-Жерменского договоров — Нейиский мирный договор (1919), Трианонский мирный договор (1920) и, наконец, Севрский мирный договор (1920), напрямую касающийся Османской империи. От нее были отделены Сирия, Ливан, Ирак, Палестина и переданы в качестве подмандатных территорий Англии и Франции. Помимо протекторатных арабских государств, речь шла о создании Большой Армении и курдского государства.

Кстати, сегодня многие эксперты считают эту систему «не универсальной, но отличающейся несколько большим равновесием». В том случае, конечно, если бы она завершилась логической трансформацией геополитического пространства Османской империи. В Закавказье образованные в 1918 году новые независимые государства — Азербайджан, Армения и Грузия — в принципе вписывались в версальскую систему. Так, пришедшая к власти в Ереване армянская партия «Дашнакцутюн» являлась одной из старейших партий Российской и Османской империй. Она была интегрирована в национально-освободительное движение Западной (Турецкой) Армении, разработала идеологию, стратегию и методы практической деятельности. Что касается внутренней политики, то предусматривалось введение в правлении демократических институтов западного типа, в аграрной части — предоставление земли неимущим крестьянам, в промышленности — экономических свобод.

Экстерриториальное положение партии диктовало принятие в организационной структуре принципа децентрализации. Для руководства организациями были созданы бюро на Кавказе (Тифлис), в Европе (Женева) и на Ближнем Востоке (Бейрут). В этом заключалась главная специфика этой партии. В Грузии правившие меньшевики до февраля 1918 года считались составной частью российской партии РСДРП и сохранили главные доктринальные позиции её программы-минимум: демократические и экономические свободы, установление парламентской системы и т.д. Только потом главной проблемой для грузинских меньшевиков стало строительство национального государства. Правда, в 1917 году один из лидеров грузинских меньшевиков Церетели, рассматривавший Кавказ как единый экономический и исторический комплекс, предлагал решать проблему безопасности региона путем образования Кавказской республики («Кавказской Швейцарии») через формирование национальных кантонов.

В 1917 году ряд деятелей грузинской социал-демократии принял участие в российской революции. Чхеидзе с февраля по октябрь 1917 года возглавлял Исполнительный комитет Петроградского Совета, коллегиального представительного органа власти, пользовавшегося огромным влиянием не только в Петрограде, но и по всей России. Церетели с мая по октябрь занимал должность вначале министра почт и телеграфов, а затем министра внутренних дел Временного правительства России. Чхенкели в марте 1917 года был назначен членом Особого Закавказского Комитета (ОЗАКОМ), органа Временного правительства России по управлению Закавказьем. С ноября 1917 года по февраль 1918 года Гегечкори руководил Закавказским комиссариатом, правительством Закавказья, созданным грузинскими меньшевиками, эсерами, армянскими дашнаками и азербайджанскими мусаватистами и заменившим ОЗАКОМ.

Что касается пришедшей к власти в Азербайджане партии, появление которой относится только к периоду 1911−1912 годов, то это было связано со многими «загадочными» обстоятельствами, не совсем раскрытыми советскими историками и высокопоставленными большевистскими функционерами конца 1920-х — начала 1930-х годов. Они называли эту партию «таинственной». Формально ее основателем считают Мамед Эмина Расулзаде, который ранее состоял в рядах социал-демократов, бывал вместе со Сталиным, Микояном, Орджоникидзе, Мдивани в 1908 году в Иране с целью «свержения существующего там строя» и спасался от преследования иранских властей при содействии царского российского МИД.

ИА REGNUM уже писало об этом, отмечая, что «Мусават» была тогда единственной на Ближнем Востоке партией европейского типа, но все же не европейской. Хотя, как и «Дашнацутюн» в отношении армян, она претендовала на роль лидера среди тюрок — мусульман. Лидер «Мусавата» Расулзаде в годы Первой мировой войны ратовал за федерализацию России, затем говорил о федерализации, охватывающей все тюркские народы, в чем шел значительно впереди младотурок, разрабатывавших параллельно доктрину тюркизма. По логике «Мусавата», она, а не Кемаль Ататюрк, должна была идти в авангарде развития тюркизма. Не случайно одно время возглавлявший Наркомнац Сталин готовил азербайджанских мусаватистов к роли возможных дублеров режима Ататюрка.

«Азербайджанский идеал, рожденный вследствие мировой войны и российской революции и делающий первый шаг на арене политической жизни, переживает невыразимо важные минуты, — говорил Расулзаде на заседании Азербайджанского национального совета. — Дойдет ли это новорожденное тюркское политическое дитя до совершеннолетия… или погибнет как хилый ребенок?.. Вот момент, когда на долю лиц, взявших в свои руки судьбу Азербайджана, выпадает… самый важный долг — не дать погибнуть Азербайджану… Азербайджан будет полностью пользоваться положительными принципами и свободами российской революции и, не сомневаюсь, что в независимом Азербайджане общественные и личные свободы… будут шире, чем в прежней деспотической России».

Причем, в отличие от Ататюрка, который в строительстве национального государства опирался исключительно на авторитарные методы, азербайджанские лидеры строго придерживались демократических принципов и процедур. В программе азербайджанской государственности задачи национального освобождения органически увязывались с одновременным осуществлением демократических преобразований на правовой основе. Правда, по форме правления республика во многом под давлением английской оккупационной администрации, строилась в соответствии с классической моделью парламентской республики на основе политического плюрализма и многопартийности. Парламент определял функции и деятельность всех государственно-правовых институтов страны. Правительство формировалось парламентом и было ответственно перед ним. Азербайджан законодательно утвердил принцип разделения властей. Так, одним из первых решений Азербайджанского парламента стал закон, запрещавший членам парламента занимать должности в исполнительных структурах. Подобное совмещение должностей разрешалось только министрам. Основатели республики придерживались секуляристских взглядов. Что мог в тот момент противопоставить идеям мусаватистов Кемаль?

Только в статье 2 заключенного в 1921 году Карского договора вводилось понятие «Турция». Сообщалось, что «под Турцией в настоящем договоре подразумевается территории, включенные в Национальное Турецкое Соглашение от 2-го января 1920 (1336) года, выработанное и провозглашенное Оттоманской Палатой Депутатов в Константинополе и сообщенное прессе и всем державам». В ноябре 1922 года халифат и султанат были отделены друг от друга, султанат позже упразднен. 30 октября 1923 года было создано первое республиканское правительство во главе с Ататюрком. Тогда же появилась первая и остававшаяся долгое время единственной Народно-Республиканская партия. К тому же национализм Кемаля имел определенную специфику по сравнению с национализмом иттихадистов и мусаватистов. Национализм Ататюрка, для обозначения которого предпочитался термин «миллиетчилик» (от «миллет» — «нация»), вместо прежнего «тюркчюлюк» («тюркизм»), дистанцировался от пантюркизма и понимался как идеология нации только в политических национальных границах. Здесь, как ни парадоксально, и таилась ловушка, причем, весьма опасная для участников этой геополитической интриги.

Что пошло не так и почему тогда стала формироваться еще одна острая региональная повестка дня, которая оказалась чревата перспективой разворота региона в сторону не столько демократии, сколько тюркизма, замешанного на большевизме? У кого иссякли ресурсы, что не позволило сделать следующего шага вперед? Или проблема в другом и кто-то серьезно проиграл, и вместо будущего вновь оказался в империалистическом прошлом? Почему отстававшая даже от закавказских государств в политическом развитии Турция позже стала медленно и сложно эволюционировать в сторону разновидности западного общества, а большевизм застыл в каменном оцепенении? И почему потом все поменялось местами и уже Анкара начала впадать в тюркскую архаику?

Ранее мы рассказывали об историческом опыте Турции, наделавшей сегодня ошибок в Сирии, который доказывал возможность совместной работы и кооперации турок и русских в Закавказье. Наследников Российской и Османской империй сплотило общее желание выдавить на обочину геополитического процесса внешних игроков — страны Запада, от Британии, Германии и Франции до североамериканских Соединенных Штатов. В этой тактической борьбе за влияние в регионе одновременно решались и важнейшие стратегические вопросы государственного строительства народами Закавказья и государственного модерна бывших империй. Архаика уступала место демократическим решениям, однако недолгий триумф демократических решений уступал в итоге перед напором бытовавших традиций. Но то, что почти сто лет назад казалось верным, в наши дни оборачивается цивилизационным провалом…

15 января 1919 года было учреждено Карабахское генерал-губернаторство. Британское военное командование утвердило назначение Хосров-бека Султанова генерал-губернатором Карабаха и Зангезура, однако Армянский национальный совет Карабаха отказался с ним сотрудничать. Со своей стороны правительство Республики Армении назначило генерал-губернатором Карабаха и Зангезура капитана Арсена Шахмазяна, не признанного британскими военными властями, которые требовали его отзыва. 9 мая 1919 года Мустафа Кемаль — тогда еще инспектор 9-й армии — высаживается в Самсуне. Спустя месяц в Амасье он выступает с циркуляром «Независимость народа будет спасена по воле и решению самого народа», а также объявляет о созыве депутатов на Сивасский конгресс. Вслед за этим у самых границ Армении в Эрзеруме проводится еще один национальный конгресс. Это означало, что внутри Восточной Анатолии создается центр силы.

В мае 1919-го войска Араратской республики начали боевые действия против Аракской республики. Так началась армяно-азербайджанская война. 25 июля 1919 года они взяли Адрианополь (Эдирне) и в дальнейшем стали расширять плацдарм в Малой Азии, заняв Ушак, Бандырму и Бурсу. Не случайно, что эти действия совпали с объявлением Лондоном о начале вывода своих войск из Закавказья, что создавало определенный геополитический вакуум в регионе. Его мог заполнить генерал Деникин. 22 мая 1919 года Микоян в письме, адресованном Центральному Комитету РКП (б), докладывает, что правительство Республики Армения «вступило в тайный военный союз с Деникиным, 2-я армянская дивизия считается его резервной силой и в любой момент готова к нападению». Тогда же Орджоникидзе в своей докладной в Совет народных комиссаров, ЦК РКП (б) и Военно-революционный совет указывал: «Армения подписала секретный военно-политический договор с Деникиным и может с тыла нанести удар по Грузии и Азербайджану, чтобы присоединить Борчалинский уезд и Карабах к Армении». Но Деникин планировал сначала организовать переворот в Баку, выйти в Армению и вступить в прямое боевое соприкосновение с войсками Кемаля. Либо прорваться в Армению и оттуда, возможно, совместно с армянскими войсками начать наступление на Баку.

В июле 1919 года Комитет Государственной Обороны Азербайджана объявил в стране чрезвычайное положение. Тогда же соответствующим указом впервые в государственной системе Азербайджана был учрежден независимый орган специальной службы — «Организация по борьбе с контрреволюцией». В официальной справке о создании этого ведомства борьба с деникинцами выводится на первое место, на второе — противодействие большевикам. В конце сентября 1919 года в Эривань прибыл официальный представитель Деникина полковник Зинкевич, который вручил министру иностранных дел Хатисяну верительную грамоту об установлении официальных отношений Добровольческой армии Юга России с Арменией. Деникин в главе 18 «Очерков русской смуты» пишет следующее: «Бывали неоднократно моменты, когда занятие всей территории Азербайджана в военном отношении не представляло затруднений, и этим положен был бы, без сомнения, конец волнениям на Северном Кавказе… Политика Азербайджана являлась как будто сплошной провокацией в этом отношении главного командования. Но за этим актом явно виделась перспектива всеобщего закавказского пожара, в котором легко было опалить зарождающуюся мощь армий Юга. На чашки весов поставлено было — на одну достоинство вождей и Армии, на другую — успех Белого движения. Естественно, что вторая перетянула».

Но как бы то ни было, 29 октября 1919 года между Оттоманской империей и Азербайджанской республикой был подписан оборонительно-наступательный военный союз, то есть по сути первый документ с Константинополем после Мудросского соглашения, согласно которому османские войска покинули пределы Закавказья. Впрочем, свои суверенные права Баку передавал Стамбулу. Основанием для этого предположения является сохранившийся в архивах текст турецко-азербайджанского военного союза от 29 октября 1919 года, статья 10 которого указывает на абсолютную подчиненность Азербайджанской республики Турции: «Азербайджанское Правительство обязуется не заключать какое бы то ни было соглашение с внешними Государствами без ведома и одобрения Оттоманского Правительства». Это был поворотный момент, стала выстраиваться любопытная комбинация.

В работе Махмуда Исмаила «История Азербайджана (Краткий обзор с древнейших времен до 1920 года)», изданной в Баку в 1995 году, констатируется, что московские большевики начали выстраивать альянс с дашнакским правительством в Армении. Чтобы обеспечить проход на территорию этой страны своей армии, они вступили в переговоры с грузинским премьер-министром Жордания о признании независимости Грузии. Московские большевики не отменили декрет «О Турецкой Армении» и в принципе на определенных условиях могли поддержать готовившийся Севрский договор. Такие хитросплетения политики большевиков в Закавказье серьезно беспокоили Кемаля, который понимал, что при осуществлении намеченного сценария Москва изолирует и Баку.

«В начале февраля 1920 года Кемаль обратился к войсковым командирам с посланием, в котором анализировал ситуацию, высказывая свое мнение и ожидая реакции соратников, — пишет французский историк Александр Жевахов. — Оценивая обстановку в Анкаре, Кемаль отмечал, что «нас пытаются взять в окружение». Чтобы противостоять этому, «мы должны либо договориться с правительством Стамбула, либо вступить в контакт с большевиками с целью координации военных операций и получения новых ресурсов». Именно эти обстоятельства толкнули Кемаля в итоге в сторону Москвы. Была поставлена задача сорвать Севрский договор о расчленении Турции и создании Большой Армении. «А что с большевиками, — спрашивал один из соратников Кемаля, — Для нас Восток — это точка опоры против политики Запада, стремящегося нас уничтожить. Но это сближение нас пугает. Кавказ враждебен нам — они признают Армению. Если на Кавказе вступят в соглашение с большевиками раньше нас, что будем делать мы? В интересах нашей страны и нашего народа как можно скорее заключить соглашение с большевиками. Пусть этим займется правительство». В свою очередь московские большевики, вступая в контакт с Кемалем, решили разыграть азербайджанскую «карту». И успешно сделали это, завершая «план Ширван».

6 января 1920 года в газете «Известия» появилось сообщение: «С целью положить конец двусмысленности и колебаниям в политике Грузии и Азербайджана по отношению к Деникину, Народный Комиссариат по иностранным делам 2 января обратился по радио к Грузии и грузинскому народу, а также к Азербайджану и азербайджанскому народу с предложением о заключении военного соглашения между их военными командованиями и нашим военным командованием с целью совместных действий против Деникина». Баку молчал целую неделю, поскольку утратил полномочия самостоятельно вести какие-либо переговоры с другими странами. 12 марта 1920 года из Тифлиса в Лондон лорду Керзону посылается депеша Верховного Комиссара Великобритании в Завкавказье Уордропа: «Кемаль имеет соглашение с Лениным, которое предоставляет большевикам свободу рук на Северном Кавказе и в Азербайджане с целью обеспечить свободный провоз оружия для него. Турки предлагают вскоре совершить государственный переворот в Баку».

В ответ 16 марта 1920 года Великобритания решила оккупировать Стамбул, генерал Милн начал проводить аресты иттихадистов, часть из которых была сослана на Мальту, а другие скрылись в Анкаре у Кемаля, многие из которых потом перебрались в Азербайджан. Султан своим указом распустил тот самый парламент, который принял выработанный на Эрзерумском и Сивасском собраниях «Национальный обет», что предусматривал «объединение и освобождение от чужеземного ига всех османов-мусульман и их столицы — Константинополя». Более того, чтобы упредить развитие событий в Закавказье, он предписал обеспечить решение вопроса о трех восточных вилайетах (Карс, Ардаган, Батум) и западной Фракии свободным волеизъявлением (плебисцитом).

23 апреля 1920 года наркоминдел РСФСР Чичерин сообщил члену Кавказского бюро ЦК РКП (б) и РВС Кавказского фронта Орджоникидзе: «Руководитель национального движения в Турции Мустафа Кемаль-паша требует от Азербайджана пропуска советских войск к границам Турции для обороны их от английских нападений. При этом не исключена возможность бескровного нашего вхождения в Баку и объявления его советским». Этой же датой помечена и радиограмма-инструкция заместителя Наркоминдела Карахана тому же Орджоникидзе: «Я лично считаю, что наши войска должны получить полную возможность контакта с Турцией, эта задача должна быть выполнена, но необходимо избрать путь наименьшей затраты военных сил. Надо потребовать у армянского правительства согласия на занятие местностей со смешанным армяно-мусульманским населением русскими воинскими силами. Это означало бы, что наши войска должны быть пропущены на границу Турции. Сделать это надо открыто, чтобы вся Армения знала бы об этом нашем требовании и понимала бы наше желание предупредить всякую провокацию и национальную резню».

26 апреля 1920 года на Большом национальном собрании Турции в Анкаре было принято предложение советскому правительству: «Первое. Мы принимаем на себя обязательство соединить всю нашу работу и все наши военные операции с российскими большевиками, имеющими целью борьбу с империалистическими правительствами и освобождение всех угнетенных из-под их власти. Второе. Если советские силы предполагают военные операции против Грузии или дипломатическим путем, посредством своего влияния заставят Грузию войти в союз и предпринять изгнание англичан с территории Кавказа, турецкое правительство берет на себя военные операции против империалистской Армении и обязывается заставить Азербайджанскую Республику войти в круг советских государств».

В ночь с 27 на 28 апреля 1920 года Баку без боя был занят частями Красной армии. Примечательно, что военный министр Азербайджана Мехмандаров сдал свои полномочия (28 апреля) вполне миролюбиво, причем уже в августе он переехал в советскую Москву, где поступил в распоряжение Всероссийского Главного штаба, затем — Артиллерийской уставной комиссии. Его заместитель в правительстве генерал Шихлинский был назначен помощником наркома по военным и морским делам советского Азербайджана. Известно письмо одного из известных азербайджанских политиков Агаева на имя Энвер-паши: «Весной 1920 года среди азербайджанских тюрков велась энергичная пропаганда о том, что будто на основании состоявшегося между Вами и советским правительством соглашения армии договорившихся сторон, соединившись в Анатолии, поведут войну против Антанты за освобождение мусульманского мира, и в частности Турции.

В этих слухах самым основным и важным мне представляется следующее: русская армия проследует через Азербайджан, не заходя в Баку, по направлению Карабах — Армения в Анатолию. В начале апреля 1920 года советское правительство стало подвигать свою армию к северной границе Азербайджана. На ноту Министерства иностранных дел азербайджанского правительства о причинах, побуждающих советское правительство направлять столь многочисленную армию к нашим границам, от Чичерина так и не было получено ответа. 27 апреля 1920 года вечером русская армия была уже в 15 км от Баку. А как только ее части вступили в город, то были встречены приветственными словами Халил-паши и доктора Фуада, называвшими красных «нашими союзниками» и удерживавшими население от всякого сопротивления».

Таким образом, 27 апреля в 1−2 часа ночи власть в Баку фактически перешла в руки большевиков.

Турция и Россия сто лет назад и сейчас. Как же интересно иногда проворачивается круг истории! В 1920-х годах большевики в союзе с белыми и кемалистами чертили карту Закавказья, стараясь максимально плотно прикрыть «геополитическую дверь», чтобы в нее не мог просунуться европейский или американский штиблет. И верные ленинцы, и верные ататюркисты сегодня вроде бы не актуальны. Напротив, уже Москва вместе с Западом изменила правила игры — и Анкаре приходится разгребать накопленные ею на сирийском (читай, ближневосточном) направлении внешнеполитические ошибки. Сто лет перед большевиками стояла задача максимального сохранения пространства павшей Российской империи, что было для Москвы внутренней проблемой. Сто лет спустя удержание единства страны стало делом жизни и смерти Турецкой Республики. Кому в Закавказье и на Ближнем Востоке это даст возможность приумножить выданные некогда богатства, а у кого отнимется и то немногое, что было? Будем разбираться.

Мустафа Кемаль, вступая в альянс с московскими большевиками, играл на историческом поле Российской империи. В тот момент, пишет доктор исторических наук Фарид Алекперли, его действия в Закавказье носили символический характер. Большевики были на подъеме, Красная армия, насчитывавшая около 5 миллионов бойцов, контролировала большую часть территории бывшей Российской империи. Поэтому переход Закавказья фактически под контроль Москвы являлся вопросом времени. Ангора (так называлась тогда Анкара, где располагалось правительство Кемаля) по логике договора о военном союзе, подписанного в октябре 1919 года, должна была выступить на защиту Азербайджана. Но открывать фронт против Красной армии в Закавказье кемалисты не стали. Наоборот, вступив в альянс с московскими большевиками, они разыграли закавказскую карту.

В принципе, Красная армия могла перейти на территорию Османской империи, чтобы поддержать терпящих поражение на всех фронтах кемалистов, особенно после того, как в начале 1920 года англичане захватили Стамбул, следствием чего могло стать падение революционного движения кемалистов. Однако Москва решила ограничиться военной и финансовой помощью Кемалю. Летом 1920 года он получил 6 тысяч винтовок, 5 миллионов патронов, 17.600 артиллерийских снарядов, а также 1 миллион рублей золотом. Но отношения между большевиками и кемалистами не столь однозначные. Кемаль понимал, что после Азербайджана советизация Армении и Грузии — это не военная задача, а вопрос осуществления большевиками геополитической технологии. В апреле — июне 1920 года Анкара и Москва обменялись письмами, что означало взаимное признание де-юре правительств Советской России и Великого национального собрания Турции (ВСНТ). Одновременно турецкая сторона согласилась на посредничество России в урегулировании вопроса о границе с Арменией. Это крайне важный нюанс.

В апреле 1920 года в итальянском городе Сан-Ремо была созвана конференция союзников для заключения мирного договора с побежденной Османской империей. В конференции участвовала делегация Армении. 10 августа 1920 года в Севре (Франция) был подписан договор, согласно которому Стамбул признавал Армению самостоятельным государством. Она получала выход к Черному морю. При этом правительством США предусматривалось право определения границ между Арменией и Османской империей. В силу этого, на наш взгляд, 1 июня 1920 года американский сенат большинством отклонил предложение президента Вильсона о принятии мандата над Арменией. На этом направлении обозначается серьезная интрига, раскрыть которую одни историки не стремятся в силу определенных политических представлений, другие из-за отсутствия дополнительного исторического материала. Попытаемся разобраться в ситуации.

Дело в том, что в то время в Османской империи существовало два правительства — одно султанское в Стамбуле, официально признанное и легитимное с точки зрения международного права, другое — Кемаля в Анкаре. Двойственность ситуации не могли не видеть в Ереване. В июле 1920 года делегация во главе с министром иностранных дел кемалистского правительства Бекиром Сами прибыла в Москву. Цель визита состояла в подписании с Россией договора о дружбе, а также в том, чтобы договориться о предоставлении Турции помощи деньгами и оружием. К тому моменту Анкара заключила перемирие с Францией и стала сближаться с Англией. Поэтому в момент подготовки к подписанию Севрского договора представители дащнакцаканского правительства Армении вступили в контакт с московскими большевиками с целью, чтобы те выступили в качестве посредника в отношениях с Кемалем. С этими переговорами связаны некоторые окутанные тайной факты отношений Армении и Кемаля, Кемаля и Москвы.

Однако параллельные переговоры по Севру и через посредничество Москвы потенциально могли дискредитировать один из этих вариантов. Неслучайно нарком иностранных дел России Чичерин предлагал армянской делегации отказаться от европейской дипломатии и передать полномочия Москве по разрешению армяно-турецких проблем. Анкару и Москву это устраивало, так как они получали возможность осуществить с Ереваном «бакинский сценарий», но уже в сторону Анкары, стремящейся во что бы то ни стало сорвать севрский процесс. В сентябре 1920 года кемалисты начинают вооруженное вторжение в Армению. Война закончилась поражением армян.

3 декабря 1920 года в Александрополе подписан мирный договор с дашнакским правительством, по которому территория Армении ограничивалась районами Араратской долины и Севанского бассейна; Турции возвращались Карсский округ и прилегающие к нему земли, которые отошли к России по Берлинскому соглашению 1878-го. Вскоре в Армении провозгласили новую, «рабоче-крестьянскую» власть, но ни для кого это уже не являлось неожиданностью. Правда, правительства Советской России и Советской Армении отказались признать Александропольский договор. Тем не менее Кемаль с выводом Еревана из «игры» через разрешение севрского процесса снимал с повестки дня сразу две проблемы — армянскую и курдскую, что стало очевидным после советизации Армении, когда Россия и кемалисты оказались перед необходимостью новых переговоров для решения вопроса о границе.

В новых условиях сущность армянского вопроса уже не связывалась с территорий Турецкой Армении. А после советизации Грузии начинался новый этап, когда Закавказье уже практически полностью находилось в сфере влияния большевистской России. Москва выигрывала кавказскую геополитику, но с продолжением, в котором особая роль стала отводиться Азербайджану. Троцкий и его соратники, которые на тот момент оттеснили Сталина от практического решения проблем в отношении Закавказья и кемалистов, продвигали проект создания Тюркской Советской Социалистической Федеративной Республики, охватывавшей бывшую территорию Османской империи — Малую Азию, Балканы, Месопотамию и Северную Африку.

Вот что писал в этой связи в ИА REGNUM доктор исторических наук, профессор Джамиль Гасанлы: «Большевики рассматривали захват Азербайджана с его богатым нефтью Баку как начало широкомасштабного расширения на Восток. После поражения революций в Германии, Венгрии, Финляндии, Австрии и других странах большевики укрепились во мнении, что потери в Европе можно возместить за счет продвижения социалистических идей и даже революций в Азии, в первую очередь на Ближнем и Среднем Востоке. Поэтому Иран и Турция постепенно стали превращаться в своеобразный полигон для распространения коммунистической идеологии».

С точки зрения Ленина, который, по правде говоря, поверхностно разбирался в проблемах Ближнего Востока, национально-освободительное движение в этом регионе мира должно было подорвать экономические основы западного империализма, откуда тот постоянно черпал огромные ресурсы — полезные ископаемые, дешевую рабочую силу и так далее. Он понимал, что сближение двух, казалось бы, идеологически непохожих государств: интернационально-коммунистической России и буржуазно-националистической Турции на определенном, возможно, достаточно длительном этапе может носить исключительно тактический, а не стратегический характер. В Москве долго взвешивали «за» и «против», пока принимали решение, так как многие понимали цену удачных и провальных решений. Однако, как показали последующие события, Турция союзником новой России так и не стала. Тактический союз не превратился в союз стратегический, поскольку разными оказались не только идеологии, но и геополитика двух стран.

http://regnum.ru/news/polit/2090361.html

http://regnum.ru/news/polit/2089400.html

http://regnum.ru/news/polit/2087973.html

http://regnum.ru/news/polit/2087740.html