Публикуем первую часть рассказа экономического советника кантона Джазира Абдурахмана Хемо. На английском языке речь А. Хемо опубликовала Джанет Биэль — социальный и экологический мыслитель и активист. В оригинале статья называлась Rojava’s Threefold Economy (Три уклада экономики Рожавы)

Презентация Абдурахмана Хемо, советника по экономическому развитию кантона Джазира, город Дерик

2 декабря 2014 года Академическая делегация в Рожаву посетила экономический центр в Дерике. Там мы прослушали доклад советника по экономическому развитию кантона Джазира Абдурахмана Хемо об экономике Рожавы.

Хемо объяснил, что он называет тремя параллельными экономиками: общественная экономика, военная экономика и открытая экономика.

I. Общественная экономика

Хемо: Наш экономический проект сходен с политическим. Мы называем это «общественная экономика», и в ней участвуют все части общества. Это кооперативы. Мы строим кооперативы в самых разных секторах: у нас есть торговые кооперативы, компании-кооперативы, строительные кооперативы. Кооперативы – это организационная модель нашей экономики. Наша цель – быть самодостаточными. Если здесь останется лишь одна хлебная лепёшка – мы все её разделим. Это главный принцип кооперативов.

В течение двух лет мы пытались развивать этот тип экономики. До [революции] культура была другой, поэтому сейчас мы открыли школы для поощрения кооперативного менталитета. Мы организовываем семинары и дискуссии для того, чтобы общество убедилось в преимуществах этой системы. Сейчас уровень вовлечённости местных жителей на хорошем уровне.

Основной вид экономической деятельности в этом регионе – сельское хозяйство, и именно этим занимается большинство кооперативов. Это наша общественная экономика. Другие кантоны функционируют схожим образом.

Курдистан

Давайте я объясню: все три кантона осаждены врагами – на нашу продукцию наложено эмбарго. В Рожаве в изобилии природные ресурсы и развито сельское хозяйство, но мы не получаем никаких инвестиций в инфраструктуру. На международном уровне здесь нет никаких инвестиций. Мировым сообществом Западный Курдистан не признан – и поэтому он не существует. Если мы хотим развивать Рожаву, то должны создавать все своими силами.

Воплощая этот принцип, во время революции мы создали компании по развитию сельского хозяйства и по обеспечению семенами крестьян для того, чтобы они могли продолжать обрабатывать свои земли. Мы также обеспечиваем их дизельным топливом для сельхозтехники.

Также мы создали компании для переработки нефти, производства дизельного топлива и других продуктов. Производство дизеля фактически обходится дешевле воды. Пол-литра воды стоит 25 центов, когда столько же стоит литр дизеля. Вода в два раза дороже нефти. В кантоне Джазира у нас сотни нефтяных месторождений. Но в данный момент только 200 из них используются – куда нам доставлять нефть? Из-за эмбарго мы не можем торговать с окружающим миром. Поэтому мы просто используем эту нефть для наших собственных нужд здесь, в Джазире.

Некоторые наши месторождения находятся под контролем ИГИЛ (запрещено в России) – один эмир владеет пятью или шестью месторождениями. ИГИЛ может продавать свою нефть Турции – они торгуют и поддерживают контакты с турецкой стороной. У нас тысячи нефтяных месторождений, но мы не можем разрабатывать их даже для использования в остальной части Сирии. Мы добываем нефть только для собственного использования, для удовлетворения собственных потребностей.

Ещё мы создали компании для развития инфраструктуры и строительства асфальтных дорог. Это всё местные компании, потому что мы ниоткуда не получаем помощи.

Вопрос: Кто решает, чего и сколько производить и как распределять излишки?

Хемо: Решения принимают разные органы: демократическое самоуправление, комитеты по сельскому хозяйству и финансам и различные компании.

В: Кто владеет этими компаниями?

Курды в Сирии

Курды в Сирии

Хемо: Некоторые компании являются частными, и самоуправление кантона их никак не контролирует. Некоторые заключили соглашения с самоуправлением, поэтому они сотрудничают. Допустим, нефтяная компания может быть частной, но при этом иметь договор с самоуправлением. Нам принадлежит нефть, а они дают нам дизельное топливо. Комитет по энергетике решает, насколько чистым должен быть продукт и какую цену за него платить. Аналогично с сельским хозяйством – частные компании также заключают договоры с самоуправлением.

В: Как люди зарабатывают себе на жизнь? Какие занятия являются здесь основными? Как изменились роли мужчин и женщин в связи с изменениями в экономике?

Хемо: Гендерного разделения труда нет. Основное занятие – сельское хозяйство. Это экономика выживания. Зарплат нет. У некоторых людей корова единственный способ выжить.

II. Военная экономика

Второй большой сектор экономики Рожавы – военная экономика. В рамках демократического самоуправления 70% бюджета тратится на оборону – на отряды народной самообороны, отряды женской самооброны и службу охраны (YPG, YPJ и Асайш). Война обходится нам в 20 миллионов долларов ежегодно. Мы сами покупаем оружие, которое очень дорого стоит. У нас есть армия, которой необходима одежда и продовольствие. Необходимость финансировать армию вынуждает нас централизовать военную экономику – иначе бойцы не смогут существовать в таких условиях.

Курды - пешмерга в Ираке

В полном размере: Курды - пешмерга в Ираке

Остававшаяся часть бюджета используется самоуправлением для собственных нужд и предоставления коммунальных услуг. Самоуправление покрывает все расходы школ в Рожаве. Мы обеспечиваем школы дизельным топливом. До революции школы финансировал режим, но сейчас это должны делать мы. Также мы обеспечиваем тепло в помещениях.

Еще мы обеспечиваем жителей хлебом. Каждая семья может получить три лепешки в день. Каждая лепешка стоит 100 сирийских лир, а мы даем их людям за 60 лир. И мы должны покрывать эту разницу. Только для того, чтобы на месяц обеспечить население хлебом, мы тратим 20 миллионов сирийских лир.

В: Вы сказали, что 70% бюджета идет на оборону, а 30% на коммунальные услуги. Но откуда вы берете средства в бюджет? Вы не можете экспортировать нефть, а выращенного урожая хватает только для собственных нужд.

Хемо: Доход поступает от продажи нефтепродуктов на внутреннем рынке.

В: Люди должны платить за нефть?

Хемо: Да. Все, что мы получаем, только для нас.

В: У вас только один источник внутреннего дохода – нефть?

Хемо: Мы также получаем некоторый доход от погранпереходов.

В: Должно быть, с довоенного времени здесь остались состоятельные люди, у которых денег больше чем у других. Почему вы не обложите их чем-то вроде налогов или обязательных взносов?

Хемо: Мы собираемся это сделать. Но большая часть людей живёт очень бедно. Мы решили не собирать налоги. Если бы мы начали этим заниматься – всему бы быстро пришёл конец. Поэтому у нас нет фиксированного дохода в форме налогов, чтобы поддерживать финансами систему.

С тех пор, как мы живём в условиях экономической блокады, мы не получаем помощь из-за рубежа. Всё, что мы производим, расходуется на наши собственные нужды. У нас ограничены запасы электроэнергии, чистой воды, товаров первой необходимости для бытовых потребностей. Раньше мы получали электроэнергию из Ракки, но теперь Ракка под контролем ДАИШ. Дизельные электрогенераторы – всё, на что нам приходится полагаться.

Курды

Разделение иракского Курдистана между партиями

Сюда, в земли курдов приходит множество беженцев, и они находятся на грани выживания. В условиях войны, службы ООН обязаны обеспечить доступ к электроэнергии и чистой воде. Образование и здоровье – основные потребности человека. В лагерях беженцев действует несколько международных организаций, и им следовало бы помочь нам обеспечить удовлетворение этих потребностей, но они присутствуют здесь чисто символически.

С начала гражданской войны в Сирии, режим Асада получил от ООН, США и Евросоюза миллионы долларов в качестве гуманитарной помощи. При этом курдские территории не получают никакой поддержки со стороны международных организаций.

Ни одно государство не помогает нам защитить себя и не оказывает помощь. Мы все едим общий хлеб, а когда хлеба нет, нам неоткуда его взять.

Публикуем вторую часть беседы членов академической делегации в Рожаву с Абдурахманом Хемо, экономическим советником кантона Джазира. Рассказ Абдурахмана Хемо опубликовала на английском языке Джанет Биэль под заголовком Rojava’s Threefold Economy (Три уклада экономики Рожавы)

Турция курды

Сравнение рождаемости курдских и турецких провинций

Открытая экономика

Абдурахман Хемо: Экономика в кантоне Джазира, да и во всей Рожаве, работает на обеспечение базовых потребностей для выживания. Другие кантоны, Африн и Кобани, зависят от благосостояния Джазиры. Наша экономика жизненно необходима для них.

Мы оплачиваем все издержки на организацию самоуправления и общественные службы.

У нас нет избытков для реинвестиций в экономику. У нас нет средств, чтобы её развивать. Эти средства необходимо вкладывать в другие сферы, но мы не можем это осуществить.

Сейчас мы не можем создать ситуацию, в которой каждый имеет возможность трудиться, где специалисты могут получить работу, потому что у нас нет возможностей для создания компаний.

Доход с общественной экономики – всё, что мы имеем. Издержки растут по причине войны. И аппарат самоуправления, который нам приходится финансировать, тоже разрастается.

Если мы не получим доступа к внешнему миру, наша экономика останется в том же положении. Развития не будет. Нам нужны инвестиции из-за рубежа. Чтобы привлечь их, администрация приняла закон об «открытой экономике». Любому инвестору пришлось бы уважать принципы общественной экономики.

Турция курды

Заключение браков в курдских и турецких провинциях

Однако развития не последовало. Сопротивление Кобани муссировалось мировыми СМИ, но с официальной точки зрения Рожавы не существует. Международным организациям, которые хотят осуществлять свою деятельность здесь, заявляют, что им необходимо действовать через Региональное правительство Иракского Курдистана или через Дамаск.

Мы в политической изоляции. Турецкие власти не видят ничего хорошего в происходящем здесь. Наша граница с Турцией составляет около 900 километров. В Африне есть контрольно-пропускной пункт, но он закрыт. В Кобане есть один, в Джазире – три, но все они официально закрыты.

Когда «Джабхат ан-Нусра» занимала Рас-аль-Айн (Serê Kaniyê) [в 2012-2013гг.], переход через границу был открыт. Когда же ан-Нусра была вытеснена, турецкие власти закрыли границу, выстроив бетонную стену. Нам нужно открытие границ с Турцией — так наши кантоны получат связь с внешним миром. В Сирии мы граничим с ДАИШ. На границе с Ираком под нашим контролем лишь маленький участок. Три месяца назад, после того, как ДАИШ оккупировало Синджарские горы, Иракский Курдистан открыл границы, но неохотно. На данный момент на границе с Ираком у нас есть только переход Семалка. Те, кого мы называем братьями в Иракском Курдистане (Южном Курдистане), действуют в собственных интересах, открывая границу; если бы это нарушало их интересы, они бы просто её закрыли.

Нам надо менять эту ситуацию в глобальном масштабе, чтобы добиться признания со стороны международного сообщества и заставить Турцию открыть границы.

В: Звучит так, будто вы призываете внешний мир вкладываться в существующую систему. Вы заявляете, что не можете быть самодостаточны в экономическом отношении, хотя автономия, «демократическая автономия», подразумевает независимость. Всё же вы просите людей извне о помощи. Также противоречит концепции «демократической автономии» то, что Вы говорили о централизованной экономике, которая неизбежно будет экономикой, опирающейся на государство. Разве не налицо серьёзное противоречие между политической и экономической парадигмами?

Хемо: Да, даже в военных условиях, мы хотим быть самодостаточны. Но давайте проясним ситуацию. Чтобы поднять качество жизни в целом, нам нужна определённая промышленность, нужно электричество. Наша нефтяная промышленность чрезвычайно примитивна – мы едва можем производить дизель. Нам необходимо построить нефтеперерабатывающий завод, но на это уйдёт больше 300 миллионов долларов. К сожалению, общественные кооперативы не могут найти такие суммы.

Нам нужно электричество. Постройка собственной электростанции обойдётся в 400 миллионов долларов, но у нас нет таких денег. Кооперативы не могут оплатить постройку. Но нам по-прежнему нужно электричество. Так что внешняя помощь, частная или общественная, нам просто необходима.

У нас нет фабрик по производству удобрений для фермеров. У нас есть сырье для производства удобрений, но нет фабрик. Сейчас нам приходится закупать удобрения из Ирака. Нам нужно 5 миллионов долларов на постройку фабрики по производству удобрений. Кооперативы не могут предоставить нам этих денег.
А они нам нужны, чтобы мы смогли совместными усилиями построить общественную экономику.

Поэтому я и описывал систему, подразделяя её на три различных сектора. Все три взаиимодополняют нашу экономическую систему, и нам надо развивать все три её составные части. Основным полем действия остаётся общественный сектор, но в одиночку ему не выстоять. Если бы мы ограничивались лишь им, система продержалась бы от силы год-два. Нам приходится расходовать средства на войну. Если военное положение достаточно стабилизируется, для того чтобы мы могли развить производство, мы откроемся для внешнего мира, в качестве открытой экономики. Если мы будем открыты для мира, нам нужно развивать промышленность.

В: Насколько велик сектор «открытой экономики»? Каким образом он воплощается в жизнь?

Хемо: Мы приняли закон об открытой экономике, но у нас до сих пор нет инвесторов. У них просто нет доступа к нашей стране. Нет ни одного инвестора из-за границы, который бы вкладывал сюда средства. Все инвестиции являются внутренними. Все действующие частные предприятия – местные.

В: Что же насчёт курдской диаспоры? Может ли она помочь открытой экономике?

Хемо: Мы открыты для них, но никто не горит желанием помочь. Напрямую помощь не поступает. Возможно, это реально. Пожалуйста, займитесь организацией помощи.

В: Могут ли другие нефтепроизводящие страны, вроде Венесуэлы, помочь в обработке нефти?

Хемо: У нас имеются несколько контактов, и некоторые люди обещали помощь, но на практике они не сделали ничего. Общение по этому поводу шло… но если вы знаете какую-нибудь готовую помочь компанию, пожалуйста, сообщите.

В: А что с аэропортом?

Хемо: Аэропорт в Камышло занят войсками режима. Постройка аэропорта могло бы стать проектом по развитию местной экономики, если бы кто-нибудь был готов этим заняться.

В: Какой, в вашем представлении, была бы идеально работающая экономическая система?

Хемо: Мы бы сконцентрировались на развитии общественного сектора экономики, но он бы уживался с открытой экономикой и частным сектором. В настоящий момент, нам нужны заводы для сельскохозяйственного производства. Нужны перерабатывающие производственные мощности: для производства удобрений, переработки хлопка. Мы производим сырую нефть, но нам нужно перерабатывать её в пластмассы и бензин. Открытость для внешнего мира помогла бы нам создать эти предприятия. Мы строим общественную экономику и заводы должны находиться в общественном владении. Однако мы не собираемся создавать государственную экономику или централизованную экономику. Она должна организовываться на местном уровне.

Абдурахман Хемо: если здесь останется лишь одна хлебная лепёшка – мы все её разделим

Абдурахман Хемо: заводы должны находиться в общественном владении