Турция официально вышла на передовую войны с «Исламским государством» (террористическая организация, запрещенная в России), одновременно открыв второй фронт против Рабочей партии Курдистана на севере Ирака. Откуда столь резкая смена стратегии в конфликте, когда она, на первый взгляд, не просто не нужна коалиции, а по большому счету опасна?

Казалось, к середине лета противники ИГИЛ наконец-то нащупали способ борьбы с ним, который более-менее всех устраивает. «Мечом» стал союз сирийских курдов из автономии Рожава и Сирийской свободной армии (ССА), оппозиционной режиму Асада. Антиигиловская коалиция во главе с США помогает ударами авиации.

По негласным законам войны каждая из сторон конфликта использует все доступные ей медиа для дезинформации противника и укрепления своих позиций на международной арене. Но в демонстрации побед над ИГИЛ союз курдов и ССА более убедителен, чем армия Башара Асада.

Террористов медленно, но эффективно отодвигают от границы с Турцией, перекрывая пути контрабанды и пополнения добровольцев. Ракка, столица ИГИЛ, уже не кажется столь неуязвимой, а вытеснение группировки обратно в Ирак рассматривается как реалистичный сценарий — не завтра, но в обозримом будущем.

Ближний Восток - религии

Карта в полном размере: Ближний Восток - религии

В общем, все шло удивительно удачно, пока в турецком городке Суруч, недалеко от границы с Сирией, не произошел крупный теракт. Власти Турции быстро возложили ответственность за трагедию на ИГИЛ (те так и не признались, что для них не характерно) и начали масштабную военную кампанию.

Раньше Турция предпочитала не вмешиваться, ограничиваясь логистической поддержкой операций коалиции, спорадическими авиаударами и участием в обучении отрядов пешмарга в Иракском Курдистане. Вашингтон долго и безуспешно пытался расшевелить союзника. Но для Анкары явно более приоритетной была помощь сирийской оппозиции в борьбе с Асадом.

И вдруг Турция поднимает в воздух самолеты и начинает бомбить на два фронта — не только ИГИЛ в Сирии, но и позиции Рабочей партии Курдистана на севере Ирака. Причем одна из главных мишеней турецких ВВС — сирийский приграничный город Джараблус, последний переход, который оставался под контролем ИГИЛ. В ближайшее время этот город мог быть захвачен курдами, и они полностью взяли бы под контроль границу с сирийской стороны. Поэтому целеполагание Турции в этой кампании начало вызывать закономерные вопросы и подозрения, вплоть до предположений о сговоре с ИГИЛ.

Широко известно, что пока ИГИЛ контролировало сотни километров границы с Турцией, в обе стороны шел траффик разнообразной контрабанды, от нефтепродуктов до оружия и живой силы, желающей принять участие в строительстве халифата. Граница казалась настолько прозрачной, что можно было подумать: деловые отношения у ИГИЛ сложились не только с рядовыми турецкими пограничниками, но и на более высоком уровне.

Ближний Восток - этническая карта

Карта в полном размере: Ближний Восток - национальности

Турцию объективно устраивала борьба между курдами и исламистами на севере Сирии, потому что она снижала шансы на объединение трех сирийских курдских анклавов. В последние годы Анкара наладила настолько сносные отношения с руководством Иракского Курдистана, что сценарии признания Турцией его независимости уже не выглядят фантастическими. Но монолитный курдский пояс на границе с Сирией явно не входит в турецкие планы. Руководители автономии Рожава, в отличие от правительства Иракского Курдистана, идейно близки Рабочей партии Курдистана, которую в Турции считают террористической организацией. Их полный контроль над границей, вероятный выход к морю и закрепление в роли незаменимого союзника Запада почти неизбежно привели бы к активизации сепаратистов РПК на юге Турции.

Сторонники Сирийской свободной армии, в отличие от курдов, рады активизации Анкары. Они надеются, что Турция будет адресно поддерживать ССА против режима Асада и ИГИЛ.

Турция не собирается отказываться от наработанных отношений с Иракским Курдистаном, борьба сейчас идет именно с РПК. Жесткие действия турецких спецслужб против сети ИГИЛ тоже не слова, а реальность.

НАТО вполне осознанно и однозначно поддержало турецкую кампанию в Сирии и Ираке.Катастрофической эскалации конфликта с курдами ждать не стоит. Планы коалиции против ИГИЛ остаются в силе.

В декабре прошлого года, когда президент России Владимир Путин во время официального визита в Турцию неожиданно заявил о прекращении продвижения газопровода «Южный поток» и переориентации его на турецкий вариант, казалось, что благодаря такому ходу будут сняты все претензии Евросоюза к «Газпрому» и можно праздновать победу. «Южный поток» спешно переименовали в «Турецкий». Газпромовские представители различного уровня уверенно обещали, что вот-вот приступят к прокладке труб, а к 2019 году «Турецкий поток» позволит полностью исключить транзит российского газа через территорию Украины.

Ближний Восток сегодня

Ближний Восток сегодня

Однако турки оказались жесткими переговорщиками и выдвинули свои условия, главное из которых — существенная скидка на российский газ для внутреннего потребления в обмен на разрешение на строительство. К тому же турецкая сторона, соглашаясь на начальном этапе только на прокладку одной трубы, когда «Газпром» планировал четыре, явно демонстрировала, что делает России скорее политическое одолжение, чем экономически заинтересована в российских энергоносителях.

Тем временем, пока тянулись переговорные баталии, в Турции изменилась политическая ситуация. 20 июля этого года в пограничном с Сирией турецком городке Суруч на митинге курдских волонтеров произошел взрыв, предположительно организованный боевиками «Исламского государства», запрещенного в России. Более 30 человек погибло, около 100 были ранены.

Власти Анкары воспользовались терактом, чтобы нанести авиационные удары по сирийским позициям исламистов. Но не только. Заодно подверглись бомбардировке контролируемые вооруженными отрядами Рабочей партии Курдистана (РПК) районы на севере Ирака. Тем самым было нарушено последнее перемирие 2013 года с РПК. На этот шаг президент Турции Эрдоган, по мнению многих наблюдателей, пошел сознательно.

Реджеп Эрдоган представляет собой тот тип политического деятеля, который стремится к авторитарному правлению, и ему нравится позиционировать себя в роли «отца нации». У власти Эрдоган находится с 2003 года: сначала в качестве премьер-министра, а с августа 2014 года — президента Турции. Идея такой рокировки предполагала, что на очередных парламентских выборах созданная в свое время Эрдоганом Партия справедливости и развития (ПСР) получит абсолютное большинство и проведет конституционную реформу, заменив парламентскую форму правления на президентскую.

Новый Ближний Восток

Карта предположительного раздела Ближнего востока

Итоги прошедших в июне выборов нанесли чувствительный удар по этим планам. Партия Эрдогана неожиданно получила серьезного конкурента в лице основанной в 2012 году Демократической партии народов (ДПН), которая смогла преодолеть 10-процентный барьер и получить 80 депутатских мест в парламенте. За ДПН, выступающую против гендерной, национальной и религиозной дискриминации, активно голосовали национальные меньшинства, в том числе и курды.

Мечта ПСР и Эрдогана об абсолютном большинстве в парламенте не состоялась, однако ни он, ни его сторонники во власти не пожелали мириться с поражением. В ход была пущен старый испытанный прием: образ врага — курдская угроза политической стабильности и целостности Турции. Для актуализации этого образа и был нанесен удар по курдам, провоцируя их на ответные действия.

И провокация сработала. В местах компактного проживания курдов на турецкой территории обстановка накалилась до открытого противостояния, появились первые убитые среди турецких солдат. Анкара тут же ответила массовыми арестами курдских активистов. Более того, Демократическую партию народов обвинили в поддержке курдского сепаратизма, в отношении ее лидера Селахаттина Демирташа начали расследование — он якобы в прошлом неоднократно встречался с «террористами» из РПК.

Эскалация конфликта турецкой армии с боевой частью РПК, полагают международные наблюдатели и эксперты, после того, как вновь пролилась кровь, будет только расти. На бомбежки и репрессии курды ответят терактами. Не исключается, что в такой ситуации власти пойдут на отмену итогов последних выборов и объявят новое голосование. На фоне развернувшейся в Турции пропагандисткой кампании ПСР будет проще добиться желаемого результата и привести Эрдогана к фактически неограниченной авторитарной власти.

И хотя европейские союзники Турции по НАТО, приветствуя начало активных боевых действий турецких ВВС против радикальных исламистов, пока не проявили внятной реакции по поводу бомбежки курдских районов северного Ирака, общественное мнение в Европе симпатизирует курдской борьбе с боевиками «ИГ», запрещенного в России. О том, каким эффективным может быть давление оппозиции и масс-медиа на политиков, свидетельствует казус с немецким министром обороны Урсулой фон дер Ляйен, которая, похвалив Турцию, ни словом не обмолвилась об одновременной атаке курдских позиций. Ей тут же напомнили, что курды официально признаны союзниками Германии: еще весной бундестаг одобрил им поставки оружия и отправку военных инструкторов, а сама фрау министр посетила зону боевых действий на севере Ирака. Буквально на следующий день фон дер Ляйен пришлось оправдываться за политическую некорректность.

Так что будущее сделки по «Турецкому потоку», если она состоится, вряд ли будет безоблачным. Обострение внутриполитической обстановки уже оборачивается жесткими репрессивными мерами в отношении оппозиции, что только усилит международную критику в адрес Эрдогана, а вместе с ней будут расти и политические риски для проекта поставок российского газа в Европу через Турцию.

В борьбе с ИГИЛ самые успешные воины — курды. Они стойко защищают свои территории, малыми силами им удается освобождать стратегические пункты, в то время как другие противники халифата либо сдают города почти без боя, либо толкутся на месте, пытаясь в очередной раз собрать что-то похожее на армию.

Хотят ли курды жертвовать собой ради счастья всего человечества? Конечно же, хотят — а как иначе. Ведь огромный разделенный народ давно мечтает о собственном государстве и готов отстаивать свои прогрессивные светские идеалы против черных знамен Средневековья. Однако этот дежурный ответ только на первый взгляд логичен, а на деле является рационализацией образов, не всегда адекватных реальности.

Курдская тема в борьбе против ИГИЛ обросла таким количеством мифов, что начала заметно дрейфовать из области рационального анализа в сферу эмоционально-художественную. Этому способствуют и яркие идеолого-пропагандистские проекты, формирующие образ Курдистана как секулярной альтернативы для Среднего Востока. Эти проекты исторически сконцентрированы в левой части политического спектра, поэтому уже надежно проникли в миры симпатиков социал-демократии, социализма и анархизма.

Воображение рисует скорую победу над ИГИЛ, независимость Курдистана и интересный социальный эксперимент на пухлой нефтяной подушке.

Самый известный из этих проектов — «автономия Рожава», возникшая в Западном Курдистане (Сирия) в ноябре 2013 г. на территории с населением примерно в 4,5 млн. В Основном законе автономии декларируется строительство общества на принципах прямой демократии, мирного сосуществования всех социальных слоев, гендерного равенства. Независимость целью не является, автономного статуса в составе Сирии достаточно.

Именно Рожаву защищают Отряды национальной самообороны (до 65 тыс.), отстоявшие два важнейших города на турецкой границе — Кобани и Тель-Абьяд. По официальным данным, они выбирают командиров прямым голосованием и называют себя демократическим народным ополчением, дистанцируясь от партийной аффилиации. У них есть легендарные женские бригады, реальная боевая эффективность которых покрыта толстым слоем пиара, зато о них с энтузиазмом пишет прогрессивная пресса первого мира. Нет достоверных данных и о том, как проходит в автономии реализация проекта «прямой демократии».

Де-факто отряды являются боевым крылом партии «Демократический союз» (ПДС), верхушка которой на деле и правит регионом, имея в своей истории «тактическую кооперацию» и с режимом Асада, и с оппозиционными военизированными группами. ПДС считается тесно связанной с непримиримым врагом турецкого правительства — Рабочей партией Курдистана (РПК), откуда заимствовала основу своей идеологии. Поэтому отношения с Турцией у ПДС напряженные:

Анкара требует отказаться от связей с РПК и режимом Асада и влиться в ряды Свободной сирийской армии.
Понятно, что у Рожавы нет ни внутренних ресурсов для независимости, ни желания погибнуть за дело мира во всем мире, ни возможностей быть воспринятой мировым сообществом как потенциально суверенное государство. Рожава похожа на удачный, но бесперспективный стартап, ищущий инвесторов или возможности выгодно объединиться с другим проектом.

Такой кандидат есть, его потенциал намного выше и меньше связан с борьбой с ИГИЛ. Это Иракский Курдистан (около 8,5 млн человек, вооруженные формирования около 200 тыс.).

Получив в Ираке автономию с 1991 г., курды вдохновленно встретили американское вторжение и падение режима Саддама Хусейна в 2003-м, понимая эти события как шанс на независимость. В составе федеративного Ирака, который пытаются строить американцы, курды себя так и не увидели и четко следовали курсу на независимость, сначала экономическую, что вызывало серьезные противоречия с Багдадом и устойчивое недовольство Штатов, которые поддерживали иракское правительство.

Но 10 июня 2014 г. боевиками ИГИЛ был захвачен 2-миллионный Мосул, и в этой новой реальности «после Мосула» обозначились сразу два крупных актора, которых невозможно игнорировать: халифат, который весь мир признает угрозой для человечества, и Курдистан, без союза с которым справиться с распространением ИГИЛ практически невозможно.

А союз не будет прочным без гарантий реконфигурации Ирака, с риском новых затяжных конфликтов.

Но пока великие державы застыли в раздумьях, что делать с этим гордиевым узлом, Курдистан подошел к своей независимости ближе, чем когда-либо за историю. Не имея союзников среди великих держав, курды, привыкшие рассчитывать лишь на собственные силы, раньше остальных поняли, насколько опасно ИГИЛ. Сразу после Мосула курдская армия пешмарга была развернута для защиты крупных городов, захвачена техника вооруженных сил Ирака к западу от Киркука, оперативно — и несколько шире границ курдской автономии — выстроена линия обороны.

В результате под контролем Иракского Курдистана оказались важнейшие объекты: город Киркук, центральные и южные купола нефтяного месторождения Киркук, концессии ExxonMobil, плотина к западу от Мосула и территории на границе с автономией Рожава. В считаные часы без какого-либо сопротивления территория Иракского Курдистана была расширена почти в полтора раза. Вопрос о спорных землях, стоявший между Багдадом и Курдистаном с 2003 г., был решен — с точки зрения курдов, но не Багдада, который до сих пор не инициировал референдум о статусе Киркука, предусмотренный конституцией.

Вплоть до недавнего времени мечтам Иракского Курдистана о государственности препятствовала финансовая зависимость от Багдада, который забирал доходы от экспорта нефти и газа и часто возвращал меньше, чем было оговорено.
Проблему мог решить подконтрольный нефтегазовый сектор, который был, наконец, обретен год назад. Но легальный экспорт остается в руках Багдада, который даже в постмосульских реалиях продолжает недоплачивать региону, толкая его к поискам жестких стратегических решений.

Такие вполне возможны, учитывая не только нефтяные поля и эффективные вооруженные силы на фоне общего хаоса в Ираке, но и возможность играть с великими державами на борьбе с ИГИЛ. Потому что, например, пешмарга с ним героически воевала, но только за территории, которые курды считают своими. А до поздней осени 2014 г. через Курдистан в Турцию и Иран проходили большие объемы нефти, произведенной в ИГИЛ, и только благодаря международным усилиям удалось их заметно снизить.

Если Иракский Курдистан будет модернизировать нефтегазовое производство и дальше извлекать выгоды из военно-политического кризиса, он может добиться экономической независимости в ближайшем будущем и требовать конфедерации или суверенитета. Для этого даже необязательно активно участвовать в операциях против ИГИЛ на чужих территориях.

Бытует мнение, что на пути курдского государства непреодолимой стеной стоит Турция, на территории которой находится самый большой курдский анклав.

Но сейчас Турция уже не противник, а влиятельный сторонник самоопределения Иракского Курдистана.
Анкара с конца нулевых присматривается к Эрбилю, постепенно налаживая связи. На последних выборах курды впервые получили представительство в парламенте Турции, что снижает напряженность внутри страны.

Если в результате распада Ирака возникнет независимый Курдистан, Турция не будет препятствовать его признанию, потому что в нынешнем хаосе на Среднем Востоке он будет играть роль не рычага дестабилизации, а скорее одного из гарантов стабильности и безопасности Турции. Роль союзника Запада в борьбе против радикального исламизма, экономические возможности, которые откроются перед страной, — все это заставит руководство Курдистана надолго забыть о разжигании сепаратизма у соседей.

Тем более не возникнет проблем с арабским миром: два главных антагониста курдского государства — Ирак и Сирия сами находятся в состоянии failed state, а для монархий Залива новая страна будет рассматриваться как привлекательный объект для инвестиций, если создаст эффективную систему управления.

Если основные игроки, прежде всего Запад, примут решение, что независимый Курдистан поможет стабилизации Среднего Востока, новая страна может появиться достаточно быстро. Но региональной альтернативой исламистам он не станет и в крестовом походе цивилизации против варварства участвовать не будет. Строительство национального государства гораздо интереснее.

http://www.novayagazeta.ru/economy/69403.html

http://www.novayagazeta.ru/comments/69408.html

http://www.novayagazeta.ru/politics/68944.html