Призрак преследует быстро уходящий «Новый американский век» – возможность в будущем стратегического торгово-коммерческого союза Пекин – Москва – Берлин. Назовём его ПМБ.

Его вероятность всерьёз обсуждается на высшем уровне в Пекине и Москве, а также с интересом рассматривается в Берлине, Нью-Дели и Тегеране. Но не упоминайте о нём внутри Вашингтонской кольцевой автодороги или в штаб-квартире НАТО в Брюсселе. Там звездой сегодняшнего и завтрашнего шоу стал новый Усама бен Ладен – халиф Ибрагим, он же Абу Бакр аль-Багдади, неуловимый, самопровозглашённый пророк-усекновитель нового мини-государства и движения, устроившего праздник аббревиатур (ИГИШ/ИГИЛ/ИГ) для истеричек в Вашингтоне и других местах.

Россия - Китай сравнение армий

Россия - Китай сравнение

Однако вне зависимости от того, как часто Вашингтон подаёт под новым соусом свою «глобальную войну с терроризмом», процесс сдвига тектонических плит евразийской геополитики продолжается и не собирается прекращаться только из-за того, что американские элиты отказываются принять тот факт, что высшая точка их исторически непродолжительной «минуты однополярности» уже позади. Для них немыслимо, что эпоха «полного спектра доминирования», как любят её называть в Пентагоне, подходит к концу. Ведь потребность  в том, чтобы незаменимая нация контролировала всё пространство – военное, экономическое, культурное, кибернетическое и внеземное – мало чем отличается от религиозной догмы. Деятельность миссионеров исключительности не приводит к равенству. В самом лучшем случае она создаёт «коалиции доброй воли» вроде той, что сколочена из «более чем 40 стран», собранных для борьбы с ИГИШ/ИГИЛ/ИГ и, либо аплодирующих (и строящих планы) со скамейки запасных, либо отправляющих в Ирак или Сирию один-два свободных самолёта.

НАТО, которое в отличие от некоторых её членов не будет официально воевать с Джихадистаном, остаётся иерархически организованным хозяйством под контролем Вашингтона. Оно никогда особо не заморачивалось приёмом в свой состав Европейского Союза (ЕС) и не рассматривало возможность дать России «почувствовать» себя частью Европы. Что касается халифа, то он – всего лишь второстепенное отвлечение. Циник постмодерна мог бы даже  поспорить, что он был агентом, посланным Китаем и Россией на мировое игровое поле, чтобы отвести от мяча внимание планетарной гипердержавы.

Разделяй и изолируй

Так как же работает полный спектр доминирования, когда о своём присутствии начинают давать знать две реально конкурирующие державы, Россия и Китай? Подход Вашингтона к каждой – на Украине и в азиатских водах – может быть выражен правилом «разделяй и изолируй».

Для того чтобы Тихий океан продолжал оставаться традиционным «американским озером», администрация Обамы уже несколько лет «разворачивается» к Азии. Сюда вошли не только сдержанные военные шаги, но и нескромная попытка натравить китайский национализм на японское многообразие при одновременном укреплении альянсов и отношений по всей Юго-Восточной Азии с акцентом на споры из-за энергоресурсов в Южно-Китайском море. Наряду с этим, администрация начала работу над будущим торговым соглашением о Транс-Тихоокеанском партнёрстве (ТТП).

На западных окраинах России администрация Обамы разожгла из тлеющих угольков пожар смены режима в Киеве (раздутого местными подпевалами в лице Польши и стран Балтии), что для Владимира Путина и руководства России явно выглядит как экзистенциальная угроза Москве. В отличие от США, сфера влияния (и военные базы) которого находятся во всём мире, Россия не ставила целью сохранение сколько-нибудь значительного влияния в своём бывшем ближнем зарубежье, которое, если говорить о Киеве, для большинства русских никаким «зарубежьем» и не является.

Для Москвы всё выглядело так, как если бы Вашингтон и его союзники по НАТО становились всё более заинтересованными в опускании на их страну нового «железного занавеса» от Балтийского до Чёрного моря, в котором Украина играет роль простого наконечника копья. Что касается ПМБ, то указанные действия следует рассматривать как попытку изолировать Россию и возвести новую преграду её отношениям с Германией. Конечной целью в таком случае был бы раскол Евразии, исключающий дальнейшие шаги в сторону торгово-экономической интеграции через неподконтрольный Вашингтону процесс.

С точки зрения Пекина кризис на Украине был случаем нарушения Вашингтоном всех вообразимых красных линий для того, чтобы извести и изолировать Россию. Для его руководителей всё это напоминает организованную попытку дестабилизировать регион в выгодном американским интересам направлении при поддержке всего диапазона вашингтонской элиты от неоконов и «либералов» холодной войны до гуманитраных интервенционистов пошиба Сьюзан Райс и Саманты Пауэр. Само собой, если наблюдать за кризисом на Украине из Вашингтона, подобные представления кажутся чужеродными как точка зрения какого-нибудь марсианина. Но из сердца Евразии мир выглядит иначе, чем он видится из Вашингтона – особенно из растущего Китая с его новоизобретённой «китайской мечтой» (чжунго мэн).

США - Россия сравнение армий

США - Россия: сравнение армий

В изложении президента Си Цзиньпина, эта мечта подразумевает и будущую сеть организованных Китаем новых «шёлковых путей», которая станет для евразийской коммерции эквивалентом Трансазиатского экспресса. Поэтому если Пекин, например, ощущает давление со стороны Вашингтона и Токио на морском фронте, то частью его ответа является основанное на торговле наступление через евразийский материк, имеющее два главных направления удара: одно – через Сибирь, а другое – через центральноазиатские «станы».

В этом смысле, хотя вы бы и не узнали об этом, следя лишь за американскими СМИ или «дебатами» в Вашингтоне, потенциально мы вступаем в новый мир. Когда-то не так давно пекинское руководство заигрывало с идеей переписать совместно с США геополитическую/экономическую игру, а путинская Москва намекала на возможность вступления со временем в НАТО. Теперь с этим покончено. Сегодня той частью Запада, в которой заинтересованы обе страны, является возможная в будущем Германия, неподвластная более американской мощи и пожеланиям Вашингтона.

В сущности, Москва уже не меньше полувека участвует в стратегическом диалоге с Берлином, частью которого является сотрудничество в промышленности и всё бо́льшая энергетическая взаимозависимость. Это было подмечено во многих кабинетах Мирового Юга, и Германию теперь начинают рассматривать как «шестую в БРИКС» (после Бразилии, России, Индии, Китая и ЮАР).

В разгар мирового кризиса, бушующего от Сирии до Украины, геостратегические интересы Берлина, похоже, медленно расходятся с вашингтонскими. В частности, немецкие промышленники, кажется, готовы добиваться неограниченных коммерческих отношений с Россией и Китаем. Это может вывести свою страну на путь мировой державы, неограниченной границами ЕС, и, в долгосрочном отношении, возвестить об окончании эры, в которой Германия, каким бы вежливым ни было отношение к ней, оставалась, по сути, американским сателлитом.

Это будет долгий и тернистый путь. Немецкий парламент, Бундестаг всё ещё пребывает в зависимости от атлантистской повестки и предупредительно угодлив с Вашингтоном. На земле Германии по-прежнему находятся тысячи американских солдат. Однако немецкий канцлер Ангела Меркель впервые заколебалась по вопросу наложения на Россию всё более жёстких санкций в связи с ситуацией на Украине, потому что от отношений с этой страной зависит судьба не менее 300 тысяч рабочих мест в Германии. Лидеры промышленности и финансовые круги уже озвучили предупреждение в опасении, что такие санкции окажутся полностью контрпродуктивными.

Пиршество Великого Шёлкового пути Китая

Новая геополитическая силовая игра Китая в Евразии имеет мало параллелей в современной истории. Давно прошли те дни, когда «Малый кормчий» Дэн Сяопин настаивал на том, чтобы на мировой сцене его страна вела себя «тише воды, ниже травы». Разумеется, в отношении работы с болевыми точками страны (Тайвань, Гонконг, Тибет, Синьцзян, Южно-Китайское море, соперничающие Индия и Япония, а также трудные союзники вроде КНДР и Пакистана) есть разногласия и противоречащие друг другу стратегии. А массовые беспорядки в некоторых контролируемых Пекином «окраинах» достигают уровня провокации.

Главным приоритетом страны остаётся внутренний, и он сосредоточен на осуществлении экономических реформ президента Си при повышении «прозрачности» и борьбы с коррупцией внутри правящей Коммунистической партии. Менее насущным вторым приоритетом является вопрос о том, как последовательно обезопасить себя от планов Пентагона по «развороту» в регионе (наращиванием океанского флота, атомных подлодок и передовых в техническом отношении военно-воздушных сил), без агрессивности, которая бы вызвала истерику в помешанных на «китайской угрозе» вашингтонских кругах.

Тем временем, в связи с тем обстоятельством, что мировые морские пути контролирует американский флот, в темпе продолжается планирование указанных новых «шёлковых путей» по Евразии. Итоговый результат должен явить триумф единой инфраструктуры (дорог, высокоскоростных железнодорожных путей, трубопроводов, портов), которая всеми мыслимыми способами свяжет Китай с Западной Европой и Средиземным морем – старым Mare Nostrum Римской Империи.

США - Китай

США - Китай: Сравнение

По маршруту, напоминающему путешествие Марко Поло, но наоборот и в переложении для мира Google, одна ключевая ветка Великого Шёлкового пути пойдёт из бывшей имперской столицы Сиань в город Урумчи провинции Синьцзян, а затем через Центральную Азию, Иран, Ирак и турецкую Анатолию, заканчиваясь в Венеции. Другая будет морским «шёлковым путём», начинающимся в провинции Фуцзянь и проходящим через Малаккский пролив, Индийский океан, Найроби в Кении и, наконец, через Суэцкий канал до самого Средиземного моря. Всё это вместе взятое Пекин называет «Экономическим поясом Великого Шёлкового пути».

Стратегия Китая состоит в создании сети взаимосвязей между, как минимум, пятью основными регионами: Россией (основным мостом между Азией и Европой), центральноазиатскими «станами», Юго-Западной Азией (с Ираном, Ираком, Сирией, Саудовской Аравией и Турцией в главных ролях), Кавказом, и Восточной Европой (включая Беларусь, Молдову и, в зависимости от её стабильности, Украину). И нельзя забывать об Афганистане, Пакистане и Индии, которых можно рассматривать как «плюс» Великого Шёлкового пути).

«Великий Шёлковый путь плюс» предусматривал бы соединение экономического коридора Бангладеш – Китай – Индия – Мьянма с экономическим коридором Китай – Пакистан, и мог бы дать Пекину преимущественный доступ к Индийскому океану. И опять же, с Китаем регион бы связал полный пакет – дороги, высокоскоростные железнодорожные пути, трубопроводы и оптико-волоконные сети.

Си Цзиньпин сам вставил связку Индия-Китай в стройный ряд образов в своей статье, опубликованной в Hindu накануне его недавнего визита в Нью-Дели. «Сочетание «фабрики мира» и «офиса мира», писал он, «позволит создать наиболее конкурентоспособную производственную базу и самый привлекательный потребительский рынок».

Центральным узлом тщательно проработанного плана евразийского будущего выступает Урумчи, столица Синьцзян-Уйгурского автономного района и место проведения крупнейшей в Центральной Азии коммерческой ярмарки – «Китай-Евразия». Начиная с 2000 года одним из наивысших приоритетов Пекина была урбанизация этой преимущественно безлюдной, но богатой нефтью провинции и её индустриализация, чего бы это ни стоило. А сто́ит это, как понимает Пекин, полной китаизации региона – имеющей следствием подавление любого возможного национально-уйгурского несогласия. В этом смысле генерал НОАК Ли Ячжоу охарактеризовал Центральную Азию как «самый тонкий кусок пирога, дарованный небом современному Китаю».

Бо́льшая часть видения Китаем новой Евразии, связанной с Пекином всеми видами транспорта и коммуникаций, была наглядно и детально изложена в знаковом очерке 2012 года «Наступление на Запад. Перебалансировка геостратегии Китая», опубликованном научным сотрудником Центра международных и стратегических исследований Пекинского университета Ваном Цзисы. Самое лучшее, что могла предложить администрация Обамы в ответ на подобный будущий комплекс евразийских связей, это вариант сдерживания военно-морскими силами от Индийского океана до Южно-Китайского моря при одновременном обострении конфликтов с Китаем и укреплении направленных против него стратегических альянсов, от Японии до Индии. (На НАТО же, естественно, продолжает лежать задача сдерживания России в Восточной Европе.)

«Железный занавес» против «шёлковых путей»

«Газовая сделка века» стоимостью 400 миллиардов долларов, подписанная в мае Путиным и председателем КНР, заложила фундамент для строительства газопровода «Сила Сибири», строительство которого уже идёт в Якутске. Трубопровод принесёт поток российского природного газа на китайский рынок. Данное событие даёт ясное представление всего лишь о начале оснащённого турбонаддувом стратегического альянса между двумя странами, в основу которого положена энергетика. Между тем, немецкие бизнесмены и промышленники различают ещё одну новую реалию – в той же мере, в какой конечным рынком для товаров китайского производства, путешествующих по будущим новым «шёлковым путям», будет Европа, справедливо и обратное. Согласно одному из возможных вариантов коммерческого будущего, к 2018 году Китай должен стать главным торговым партнёром Германии, оставив позади США и Францию.

Потенциальной преградой для такого развития событий, которую приветствует Вашингтон, является холодная война 2.0, уже разрывающая на части ЕС, но не НАТО. На данный момент к антироссийскому лагерю в Евросоюзе относится Британия, Швеция, Польша, Румыния и прибалтийские страны. Италию и Венгрию, с другой стороны, можно причислить к пророссийскому лагерю, и от всё ещё непредсказуемой Германии зависит, возобладает ли в будущем философия «железного занавеса» или «движения на Восток». В связи с этим ключевое значение сохраняет Украина. Если, как предлагает Москва, она будет успешно «финляндизирована» (при существенной автономии регионов), что является анафемой Вашингтону, путь на Восток останется открыт. А если нет, то будущее  плана ПМБ будет менее определённым.

Следует отметить, что на горизонте маячит и другая перспектива экономического будущего Евразии. Вашингтон пытается навязать Трансатлантическое торговое и инвестиционное партнёрство (ТТИП) Европе и подобное ему Транс-Тихоокеанское партнёрство (ТТП) –  Азии. И то, и другое благоприятствуют глобализирующимся американским корпорациям, и их назначение явно состоит в том, чтобы помешать росту экономик стран БРИКС и подъёму других развивающихся рынков, укрепляя при этом американское экономическое господство во всём мире.

Два голых факта, которых особо отметили в Москве, Пекине и Берлине, свидетельствуют о том, что за двумя этими «коммерческими» соглашениями стоит чистой воды геополитика. В ТТП нет мест для Китая, а в ТТИП – России. То есть, они представляют собой слабо завуалированные орудия будущей торгово-денежной войны. Во время моих собственных недавних поездок квалифицированные сельхозпроизводители из Испании, Италии и Франции не раз мне говорили, что ТТИП – это просто экономический аналог НАТО, военного альянса, который Си Цзиньпин, возможно выдавая желаемое за действительное, называет «изжившей себя структурой».

Среди стран ЕС существует значительное сопротивление проекту ТТИП (особенно в странах Средиземноморского клуба Южной Европы), так же как и проекту ТТП – среди азиатских стран (в первую очередь это Япония и Малайзия). Именно это даёт китайцам и русским надежду на их новые «шёлковые пути» и новый стиль ведения торговли в евразийском хартленде, пользующийся поддержкой Евразийского Союза, за которым стоит Россия. Ключевые фигуры в немецких деловых и промышленных кругах, для которых отношения с Россией остаются принципиально важными, уделяют этому пристальное внимание.

Что ни говори, но Берлин не продемонстрировал подавляющего единодушия остальному охваченному кризисом Евросоюзу (три рецессии за пять лет). Через сильно презираемую тройку – Европейский центральный банк, Международный валютный фонд и Европейскую комиссию – Берлин, для всех практических задач, уже у руля Европы, преуспевающий и ищущий большего на Востоке.

Три месяца назад немецкий канцлер Ангела Меркель посетила Пекин. В новостях получило слабое освещение то политическое ускорение, которое было придано потенциально прорывному проекту непрерывного высокоскоростного железнодорожного сообщения между Пекином и Берлином. После окончательной постройки этот путь станет транспортным и торговым магнитом для десятков стран вдоль своего маршрута из Азии в Европу. Проходя через Москву, он может стать основным средством интеграции Европы и, возможно, абсолютным кошмаром Вашингтона.

Россия, которую они потеряли

Недавний саммит НАТО в Уэльсе, щедро избалованный вниманием СМИ, родил всего лишь «силы быстрого реагирования» для развёртывания в ситуациях, аналогичных украинской. А в это время расширяющаяся Шанхайская организация сотрудничества (ШОС), вероятный азиатский оппонент НАТО, встречалась в Душанбе в Таджикистане. В Вашингтоне и Западной Европе этого по большому счёту никто не заметил. А зря. Там, Китай, Россия и четыре центральноазиатских «стана» договорились о проведении внушительного набора новых членов: Индии, Пакистана и Ирана – и у этого решения могут быть далеко идущие последствия. Ведь Индия при премьер-министре Нарендре Моди находится сейчас на грани своего собственного варианта одержимости Великим Шёлковым путём. А за этим кроется возможность «киндийского» экономического сближения, которое может изменить геополитическую карту Евразии. Причём Иран тоже включён в «киндийский» круг.

Итак, ШОС медленно, но верно оформляется в качестве самой важной международной организации в Азии. Уже понятно, что одной из главных долгосрочных целей её деятельности будет прекращение расчётов в долларах США с одновременным продвижением использования нефтеюаня и нефтерубля в торговле энергоресурсами. Соединённым Штатам, разумеется, в этой организации никогда не будут рады.

Вместе с тем, всё это лежит в будущем. Пока же Кремль продолжает подавать сигналы о том, что в очередной раз хочет начать переговоры с Вашингтоном, а Пекин никогда и не думал о том, чтобы перестать это делать. Однако администрация Обамы остаётся близоруко зацикленной на своей собственной версии игры с нулевой суммой, уповая в сохранении благоприятного положения в Евразии на свою технологическую и военную мощь. Однако Пекин имеет доступ к рынкам и обилию наличности, а у Москвы полно энергоресурсов. Треугольник сотрудничества между Вашингтоном, Пекином и Москвой несомненно был бы, как сказали бы китайцы, игрой в тройной выигрыш, но мечтать не вредно.

Вместо этого следует ожидать углубления стратегического партнёрства между Китаем и Россией, и втягивания в него других региональных держав. Пекин поставил всё, что у него есть, на то, что конфронтация США-НАТО с Россией из-за Украины заставит Владимира Путин повернуться на Восток. В то же время Москва тщательно уточняет, что будет значить её текущая переориентация на такой экономический центр как Китай. Когда-нибудь, быть может, голоса разума в Вашингтоне будут громко удивляться, как же США «потеряли» Россию в пользу Китая.

Тем временем, Китай следует рассматривать в качестве центра притяжения в новом мировом порядке будущего евразийского века. Судя по всему, тот же интеграционный процесс, с которым имеет дело Россия, всё больше распространяется на другие евразийские страны, например, Индию, и рано или поздно может охватить и Германию. На финальной стадии подобного процесса США могут обнаружить, что их всё больше вытесняют из Евразии, а ПМБ становится фактором, способным изменить ход игры. Спешите делать ставки. К 2025 году они будут уравнены.

США проигрывает гонку вооружений России и Китаю

В США всё ещё самый большой военный бюджет в мире — примерно в три раза больше, чем в Китае и примерно на 500 миллиардов долларов больше, чем в России. И так будет долгие годы. Однако особенности освоения бюджета в каждой из стран даёт России и Китаю преимущество перед США в назревающей глобальной гонке вооружений.

Расходы США на оборону резко возросли во время войны с терроризмом, но если не случится каких-либо резких стратегических изменений, в течение следующего десятилетия расходы министерства обороны сократятся до 600 миллиардов.

В течение следующих шести лет Россия планирует увеличить бюджет дополнительных расходов почти до 700 миллиардов долларов.

В Китае, как и в России, расходы на оборону растут, в то время как в США падают.

«Реальные военные расходы Китая с поправкой на инфляцию росли на 10-12% в год за последние десять лет», — сообщил The Fiscal Times Роберт Хэддик, наёмник в спецвойсках США и автор книги «Огонь на воде: Китай, Америка и будущее Тихого океана». «Китайский оборонный бюджет удваивается каждые 7-8 лет. Показатель скорректирован с учётом инфляции».

Кто-то возможно приведёт довод в пользу Америки: несмотря на то, что военные расходы России и Китая растут, их бюджеты ничто по сравнению с военным бюджетом США. Однако важно не то, сколько денег тратится, а как они тратятся.

Россия и Китай инвестируют в новое высокотехнологичное оборудование. Например, у обеих стран есть новые ультрасовременные атомные подлодки. У России есть танк, который, не уступая в возможностях, на 14 тонн легче, чем американский танк Abrams. Китай добился больших успехов в создании военных беспилотников и развитии ракетных технологий, чтобы контролировать свои ближайшие окрестности. Кроме того, есть и кибер-война, где Китай и Россия имеют определённое преимущество перед США.

В то же время Пентагон инвестирует в неудачное вооружение типа F-35 или в модернизацию старых систем вооружения. Всё это побудило министра обороны Чака Хейгла пересмотреть подход к разработке технологий в Пентагоне, чтобы сделать его более рентабельным, позволяя министерству обороны идти в ногу с зарубежными конкурентами.

«В настоящее время США имеют решающее военное и технологическое преимущество перед любым потенциальным противником, в будущем же наше превосходство под вопросом», — сказал Хейгл в начале сентября. «Китай и Россия пытаются сократить технологический разрыв, проводя и финансируя долгосрочные, комплексные программы модернизации вооруженных сил.

Они также разрабатывают технологии для поражения надводных кораблей, противовоздушной и противокосмической обороны, виртуальную и радиоэлектронную технику, которые, по всей видимости, предназначены для борьбы с традиционными военными преимуществами США. Хэддик предупредил, что без изменений американская стратегия в Юго-Восточной Азии может устареть.

«Это действительно ставит под растущую угрозу оперативные концепции США, которые мы используем», — сказал он.

Единственая вещь, которую китайцы и русские не могут сделать, — это промотать выделенные им деньги. В то время как министерство обороны — один из главных растратчиков денег налогоплательщиков.

Конец империи: план дедолларизации, на который надеются Китай и Россия

«Геополитический множитель» Америки начал уменьшаться, ослабляя господство США на мировой арене и приближая мир к такому распределению геополитических сил, какого он не видел с конца холодной войны.

История не закончилась на холодной войне, и как подметил Марк Твен, «история не повторяется, она рифмуется». Равно как свои позиции абсолютного мирового господства потеряли Александр, Рим и Британия, также начали скользить вниз и США. Мировое экономическое господство Америки пошло на спад с 1998 года, задолго до мирового экономического кризиса. По большей части, этот упадок связан не с действиями США, а скорее с развитием вековой экономической аномалии. Китай начал возвращаться в то положение в мировой экономике, которое он тысячелетиями занимал до промышленного переворота. На основании приведённого ниже графика можно предположить, что усиливающееся стремление к дедолларизации по «всему остальному изолированному миру» может быть разумным решением.

Как поясняет Джим Рейд из Deutsche Bank, в 1950 году доля граждан Китая в мировом населении составляла 29 процентов, а его доля в мировом производстве (по ППС) составляла примерно 5 процентов (график 2). У США ситуация была почти полностью противоположная: с долей американцев в мировом населении в 8 процентов США владели 28 процентами мирового производства.

К 2008 году Китай встал на путь преодоления многовековой слабой экономической активности.

Основываясь на современных тенденциях, за следующие пять лет китайская экономика обгонит американскую по показателю покупательной способности. Соединённые Штаты больше не являются единственной в мире экономической сверхдержавой, их доля мирового производства (по ППС) упала ниже двадцатипроцентного уровня, а ведь она была исторически важным признаком единственной господствующей экономической сверхдержавы. В экономическом плане мы уже живём в двуполярном мире. Сегодня между собой США и Китай контролируют больше трети мирового производства (по ППС).

Однако, как мы уже подчеркнули, относительный размер экономики страны является не единственным фактором, определяющим статус сверхдержавы. Также нужно учитывать «геополитический множитель», который может позволить странам повышать или уменьшать свою экономическую силу на мировой геополитической арене. Мы уже упомянули как во первых нежелание США взаимодействовать с остальным миром перед Второй мировой войной означало, что Америка не была сверхдержавой, не смотря на огромные экономические преимущества, и во вторых как способность и готовность СССР пожертвовать другими целями в попытках укрепить свой статус сверхдержавы позволили ему соревноваться с США за геополитическую власть несмотря на то, что экономика Советского Союза была намного меньше. Глядя на сегодняшний мир можно поспорить с тем, что США по-прежнему имеют несоразмерно большое, по сравнению с относительным размером их экономики, влияние, в то время как геополитически экономика Китая показывает слабые результаты. Используя термин, введённый нами в данном параграфе, можно сказать, что геополитический множитель США больше единицы, в то время как у Китая он меньше единицы. Почему?

Со стороны США, почти век экономического господства и полвека в статусе сверхдержавы наложили на мир свой отпечаток. Сила оставляет наследие. Сначала «мягкая сила» США не имела равных – американская культура стала повсеместной. Затем президент США был назван «лидером свободного мира», а Америка оставалась привержена защите этого мира.

Что касается геополитической слабости Китая, есть несколько вероятных причин, по которым экономика Китая остаётся слабой на мировой арене. Прежде всего, это список приоритетов Китая. Главной заботой Китая остаётся внутренний рост, несмотря на все остальные проблемы, например на нищету, в которой живут граждане, даже с учётом недавнего прогресса страны. Таким образом, Китай пока не готов положить экономический рост на алтарь мировой власти. Во-вторых, у Китая нет мягкой силы такого уровня, как у Америки. Китайский коммунизм не обладал привлекательностью, характерной для советского коммунизма, и до сих пор восхождение Китая в основном пугало его соседей, а не превращало их в союзников. Поэтому в геополитическом смысле США оставались единственной мировой сверхдержавой, а геополитическое напряжение было сравнительно низким, по крайней мере, до начала мирового экономического кризиса.

Однако за последние пять лет ситуация изменилась. Дело не только в том, что экономика Китая начала расти намного быстрее американской. Ещё более важно то, что геополитический множитель Америки начал уменьшаться, ослабляя господство США на мировой арене и приближая мир к такому распределению геополитических сил, какого он не видел с конца холодной войны. Если это так, тогда возможно, что мир находится в процессе структурного, не временного, усиления геополитического напряжения.

В результате уменьшения американского геополитического множителя, то есть способности США превращать сравнительную экономическую мощь в геополитическую силу, уменьшается глобальное геополитическое господство Америки. Это подчеркнули события последних пяти с лишним лет. Глядя на четыре основных геополитических проблемы этого периода –  итоги Арабской весны (особенно в Сирии), активизация ИГИЛ, действия России на Украине и региональная морская демонстрация силы Китая – можно сделать вывод, что США продемонстрировали свою слабость. Президент Обама отступил от своей «красной линии» касательно использования химического оружия сирийским правительством. Соединённые Штаты исключили серьёзную интервенцию в Северный Ирак в борьбе с ИГИЛ.

Геополитические последствия ослабевания мирового господства США

Все эти события продемонстрировали нежелание Америки предпринимать активные действия в области внешней политики, а также подчеркнули их нежелание использовать силу. Союзники и соперники Америки наблюдали за развитием событий и сделали выводы.

С учётом всего вышесказанного можно предположить, что сегодня мы переживаем разгар крайне редкого исторического события – сравнительного упадка мировой сверхдержавы. Глобальное геополитическое господство США идёт на спад – с одной стороны благодаря историческому восхождению Китая с несоразмерно-низких показателей, а с другой из-за внутренних проблем США, начиная от кризиса уверенности в ядре американской экономической модели и заканчивая общей усталостью от войн. Это не означает, что положение Америки в мировой системе находится на грани краха. Это совсем не так. В ближайшем будущем США останутся величайшей из двух великих держав, поскольку их геополитический множитель позволяет им увеличивать свою сравнительную экономическую силу.

Соединённые Штаты теряют свой статус единственной господствующей геополитической сверхдержавы, а история показывает, что во время таких изменений структурно увеличивается геополитическое напряжение. Если данный анализ верен, значит рост мирового геополитического напряжения в нынешней мировой системе за последние пять лет, а особенно за последний год, вполне может стать не временным, а в структурным, и возможно мир п переживать более частые, длительные и масштабные геополитические стрессы, чем те, которые он видел за последние двадцать лет. Если это действительно так, тогда возможно в этом году, составляя прогнозы на будущие годы, рынкам стоит учесть более высокий процент геополитического риска.

США вступают в гонку подводных вооружений с Россией и Китаем

США вступают в гонку подводных вооружений с Россией и Китаем, пишет в комментарии для австралийского издания International Business Times политический аналитик из Нью-Дели Калян Кумар. 

По словам командира Атлантического подводного флота ВМС США вице-адмирала Майкла Коннора, стремительные разработки подводных лодок с баллистическими ракетами на борту в России и Китае заставляют США ускорить процесс создания новых субмарин. Россия объявила о решении обновить свой подводный флот и даже продемонстрировала на прошлой неделе фотографии АПЛ класса Akula II.

По словам Кумара, США озабочены тем, что Россия сохраняет свой ядерный потенциал с советских времен. Россия культивирует это преимущество и, кажется, стремится к захвату большей территории и усилению влияния. Китай также увеличивает число субмарин, оснащенных баллистическими ракетами. В докладе Управления военно-морской разведки отмечается, что китайские ВМС превратились в силу, способную справиться с широким кругом задач.

Китай работает над укреплением своих возможностей поражать цели за сотни километров от материковой части Китая, говорится в докладе. Также там сказано, что Народно-освободительная армия Китая в ближайшее время планирует начать сдерживание патрулей с помощью подводных лодок Type 094 Jin-класса c баллистическими ракетами JL-2 межконтинентальной дальности на борту, предназначенными для ответного ядерного удара по США.

В 1960-е годы у Соединенных Штатов была 41 АПЛ, оснащенная баллистическими ракетами, — больше, чем у любой другой страны в мире. Теперь их 14. Коннор говорит, что с выпуском подводных лодок нового поколения класса «Огайо», оснащенных ядерным оружием, в 2021 году, станет ясно, какого сценария ожидать. США также заключили крупный контракт с General Dynamics Electric Boat на строительство новых атомных подводных лодок.

http://mixednews.ru/archives/66343

http://mixednews.ru/archives/64787

http://mixednews.ru/archives/64606

http://mixednews.ru/archives/66266