«Диктаторы стали довольно попу­лярны в наши дни, и, возможно, пройдет не так много времени, и нам в Англии потребуется свой».

Эдуард VIII,

В разговоре с прусским принцем Луи Фердинандом 13 июля 1933 года

Начинать историю высказывания настоятеля Кентерберийского собора Хьюлетта Джонсона о Второй Мировой и свободе Англии и России, решающейся «в этой великой битве». Архиепископом этого собора был Уильям Темпл, член команды профессора Лондонской школы экономики, историка Арнольда Тойнби, бессменного главы Chatham House или Королевского института международных отношений (Royal Institute of International Affairs). Структура появилась во время всё той же Парижской конференции по инициативе секретаря Роберта Сесила Лайонела Кертиса и лорда Альфреда Мильнера, которого в апреле 1917 года упомянул в своём дневнике глава французской военной миссии при царской Ставке Морис Жанен, отметив, что Февральская революция «руководилась англичанами и конкретно лордом Мильнером и сэром Бьюкененом».

Королевский институт международных отношений был представительской организацией созданного на деньги Ротшильдов «Круглого стола» и являлся ровесником американского «Института международных отношений», в котором вопросами единой Европы занимались Исайя Боуман и Никалас Спикмен, пророчески предрекавший в 1938 году: «Если только мечта о Европейской конфедерации не станет реальностью, то может легко оказаться, что через пятьдесят лет четверку мировых держав будут составлять Китай, Индия, США и СССР». В середине 20-х Тойнби едет в США к братьям Даллесам и экс-начальнику американского Генштаба Таскеру Блиссу. Вместе они формируют идею о том, как Объединённая Европа поглощает 25 суверенных государств. Формированием объединённого Европейского Союза и в Великобритании и в Германии занимались, скажем так - профашистские режимы.

«… Практически первой моделью Евросоюза был Третий Рейх, на самом деле Гитлер создал Евросоюз, это надо признать …»

А Фурсов,

радио Маяк "О мировых элитах и тех, кто правит миром" 30.08.2012

В Третьем Рейхе над объединением Европы через «мирное проникновение» немецкой промышленности трудился целый Центральноевропейский экономический совет (ЦЭС), основными спонсорами которого являлись I.G. Farben, Krupp AG, Немецкая Ассоциация машиностроения и влиятельная Имперская Ассоциация немецкой промышленности и прочие. Значительная роль отводилась Карлу Котцу и Герману Абсу, представителям Dresdner Bank и Deutsche Bank. Еще до того как Гитлер возглавил имперскую канцелярию, ЦЭС при поддержке МИД вел секретные переговоры с Бенито Муссолини о разделе сфер экономического влияния в Европе, при котором Италии отходили Юго-Восточная Европа и Сербия, а Германия получала Австрию, Словению, Хорватию, Венгрию и Румынию.

К середине 30-х идея объединения Европы становится столь популярной среди британского истеблишмента, что лидер лейбористской партии Клемент Эттли на съезде в 1934 году заявлял: «Мы сознательно ставим верность мировому порядку выше верности собственной стране». Сторонником объединения Европы становиться лидер британских фашистов баронет Освальд Мосли, о здоровье которого английское правосудие так заботилось, что выпустило последнего из тюрьмы из-за «внушённого опасения» ревматизма. В своей книге «Мы будем жить завтра» основатель Британского Союза Фашистов писал: «... Европа погибнет без объединенного эффективного руководства великих держав».

Интерес представляют финансовые источники организации Освальда Мосли, который в конце 1936 года в интервью Il Giornale d'Italia не скрывал, что «получает поддержку от английских промышленников». Покинувший в 1937 году Британский Союз Фашистов Александр Милз утверждал, что среди его финансовых источников, помимо «Совета 12 по использованию угля» была британская компания Imperial Chemical Industries, с 1932 году по сути являвшийся подразделением IG Farben. Кроме этого, по сообщению Специального отделения полиции, для сбора денег казначей БСФ совершал регулярные поездки в Женеву, где в декабре 1934 года прошел первый всемирный конгресс фашистов, собравший делегатов из Британии, Ирландии, Франции, Бельгии, Дании, Норвегии, Швейцарии, Греции, Австрии, Румынии, Литвы, Италии, Португалии, Испании.

В то время в Англии фашистские идеи приобретали такую популярность, что в ней были созданы партия Британских фашистов, Фашистская лига, Фашистское движение, Кенсингтонская фашистская партия, Йоркширские фашисты, Национальные фашисты. В Англии существовал и активно действовал Большой совет британских фашистов, член которого Джон Бейкер-Уайт находил «в лице господина Гиммлера …очаровательного хозяина дома, очень дельного шефа полиции». В 1934 году писатель Георг Шотт в книге «X. С. Чемберлен, провидец Третьего Рейха» писал: «Немецкий народ, не забудь, и всегда помни, что это «иностранец» Чемберлен назвал «иностранца» Адольфа Гитлера твоим фюрером».

Основатель Имперской фашистской лиги Арнольд Лиз в 1935 году, задолго до «хрустальной ночи», выступил за «решение еврейской проблемы с помощью "ка­мер смерти"», он же стал автором «мадагаскарского реше­ния». Впрочем, с решением «еврейского вопроса» у британских фашистов было неоднозначно: если в 1933 году их лидер и близкий друг А. Гитлера - Освальд Мосли ориентировался на итальянских фашистов, которые, как отмечалось в апреле 1933 г. в газете «Блэкшет» - «смогли избежать конфликта с евреями …». По его поводу «Дейли телеграф» в номере от 30 сентября уверяла, что на лондонской конференции фашистов 29 сентября 1933 г. было зачитано:

«как вы, вероятно, знаете, дед леди Цинтии Мосли был евреем и назывался Леви Лейтер. Хорошо известно также, что некто Кон, еврей, финансирует организацию сэра Освальда Мосли. В Англии антисемитизм является критическим пунктом в фашистском движении. И сэр Освальд Мосли уже категорически предписал всем членам организации, многие из которых убежденные антисемиты, совершенно отказаться от антисемитской позиции».

Однако уже в октябре 1934 года устами одного из вождей Британского Союза Фашистов Альберта Холла было публично заявлено, что Союз берет на вооружение антисемитизм, и все евреи исключаются из его состава. По утверждению одного из руководителей отдела политической разведки английского МИД Брюса Локхарта в июле 1933 года наследник британского трона Эдуард VIII заявил: «Мы не дол­жны вмешиваться во внутренние дела Германии ни в отношении еврейского вопроса, ни в отношении чего бы то ни было другого».

«Государственную власть олицетворяет узкая олигархическая группа — национал-социалистский орден, его совет и его вождь. Эта иерархия облекает властью сменяющих друг друга вождей ордена по принципу «король умер, да здравствует король!».

Генри Эрнст «Гитлер над Европой?», 1936 г.

Вскоре на историческом горизонте Третьего Рейха и в самом деле замаячит «назначенный король» Нового Европейского Порядка! Этот факт относиться к малоизвестным благодаря двум персонам: весной 1945 года на юге Германии, оккупированном американскими войсками, появился сотрудник британской разведки MI-5 Энтони Блант и королевский библиотекарь Оуэн Моршед. Они добрались до замка принца Филиппа Гессенского «Фридрихсхоф», владелец которого был взят под стражу как видный деятель нацистского режима, и потребовали доступа к личным бумагам хозяина замка, утверждая, что они являются собственностью британской королевской семьи. Не пожелав вникать в тонкости королевской генеалогии, а ландграфы Гессен-Кассельские действительно состояли в родстве с британскими монархами, американский офицер отказал посетителям.

Тогда Блант и Моршед вернулись к замку под покровом ночи и проникли в него тайно. Они быстро нашли бумаги, уложили их в два ящика и тотчас покинули «Фридрихсхоф». Неделю спустя документы были доставлены в Виндзорский замок, после чего их больше никто не видел. Но не так давно вышла книга об Эдуарде VIII, написанная Мартином Алленом (Martin Allen). В ней тот в частности утверждал, что тот помог нацистам оккупировать Францию, передав им секретные данные. Хотя при написании он использовал архивные документы, к делу тут же подключилась Королевская прокуратура и быстро установила, что все их Аллен подделал. Однако в связи с состоянием здоровья историка было принято решение не подвергать его преследованию.

"… пресловутая свобода английской печати, о которой так громко и навязчиво кричат заграницей и которая выражается в почти полном невмешательстве в ея область административных и полицейских властей, на самом деле есть фикция, ибо она скована по рукам и ногам угрозою репрессий"

барон Рауль де Ренне "Тайный смысл нынешних и грядущих событий»

В случае с Мартином Алленом некоторые английские историки пытались было возмущаться, вспоминая, что Эдуард Альберт Кристиан Джордж Эндрю Патрик Дэвид или если короче - Эдуард VIII дебютировал в роли пронацистского кандидата еще летом 1935 года в Тронном зале королевы, где, обращаясь к бывшим солдатам и офицерам Легиона, призвал их навсегда забыть порожденную Великой войной враждебность между Британией и Германией. Тогда присутствующие поднялись со своих мест и устроили принцу бурную овацию; британский флаг мир­но соседствовал с флагом со свастикой.

Флаги продолжали соседствовать и впоследствии, с 1940 — 1945 гг., развиваясь над Нормандскими островами — британской территорией, занятой вермахтом. А портрет венценосного наследника будет соседствовать с портретом рейхсфюрера СС Гиммлера в кабинете Джона Эмери, вербовщика британских добровольцев на службу Третьему Рейху. Правда, в самом Третьем Рейхе его отцу, Леопольду Эмери министру по делам колоний и Британской Индии приписывали «еврейские связи». В 1944 году члены Британского добровольческого корпуса («Легион святого Георгия») войдут в состав Waffen-SS, и на их эмблемах будет соседствовать мертвая голова и все три льва британского герба — под флагом «Юнион Джек» с венчающей его свастикой.

«Для того, чтобы защитить лиц, которые пострадали бы от раз­глашения информации, или их потомков... некоторые из самых важных документов... касающихся британского фашизма, были засекречены. […] Ходили слухи о том, что в отделе «М 16» пыла­ли костры, уничтожались целые груды дел, касавшихся уважаемых лиц и их роли в событиях 1939/1940 гг.[…]

Огласке было предано лишь несколько имен, и дела эти, главным образом, касались почивших в бозе. Для защиты репута­ции уважаемых представителей британского истеблишмента, тех, кто пытался договориться с Гитлером, доступ к архивным данным был закрыт. […] В послевоенный период Британское правительство также отказывалось публико­вать документы, связанные с деятельностью этой организации. Выяснилось, что доступ к информации о «Клубе правых» был зак­рыт не только в Лондоне — по просьбе британской стороны соот­ветствующие документы были изъяты и из государственных архи­вов в Вашингтоне».

Мануэль Саркисянц «Английские корни немецкого фашизма»

В 1936 году король Великобритании Эдуард VIII отрекся от престола ради американки миссис Симпсон. Не прошло и сорока восьми часов после официального отреченья как во­рота принадлежащего Юджину фон Ротшильду замка Энсфельд, рас­положенного в окрестностях Вены распахнулись и пропустили черный лимузин, со старыми друзьями Юджина - Эдуардом и миссис Симпсон. По просьбе Ротшильдов деревенский совет избрал герцога почетным главой Энсфельда, приняв на себя расходы по содержанию экс-монар­ха, превратив­шегося в герцога Виндзорского. Давние связи британской короны с институтом придворных факторов продолжались еще с дедушки Эдуарда VIII, близко дружившему с крупным финансистом и главой Еврейского колонизационного общества Эрнестом Касселем.

Еще через год, в октябре 1937 года герцог и герцогиня Виндзорские отправились с визитом в нацистскую Германию. На берлинской железнодорожной станции Фридрихштрассе их встречали, в числе других официальных лиц: глава МИДа Риббентроп и вождь Германского Трудового Фронта Роберт Лей, бывший сотрудник «Farben I.G.». На вечерний приём в его доме по случаю собрались Рудольф Гесс, Генрих Гиммлер, Ялмар Шахт и Йозеф Геббельс с женами.

В апреле 1941-го сотрудники ФБР доложат своему шефу Эдгару Гуверу о том, что Уоллис Симпсон состояла в интимных отношениях с Иоахимом фон Риббентропом. Симпсон была вообще довольно странная особа и по части интимных отношений, и по прочим личным аспектам. Поэтому как-то сомнительно, что от британской короны Эдуард VIII отрекся ради неё, а не ради чего-то большего. Не зря английский дипломат Невилл Гендерсон признался Гитлеру, что Англия желает оставить за собой заморские территории, а Германии предоставляется свобода действий в Европе:

«Германии суждено властвовать над Европой... Англия и Германия должны установить близкие отношения... и господствовать над миром».

«Только в союзе с Англией, прикрывающей наш тыл, мы могли бы начать новый великий германский поход. Наше право на это было бы не менее обосновано, нежели право наших предков.[…]Никакие жертвы не должны были показаться нам слишком большими, чтобы добиться благосклонности Англии. Мы должны были отказаться от колоний и от позиций морской державы и тем самым избавить английскую промышленность от необходимости конкуренции с нами».

Адольф Гитлер «Mein Kampf»

Но нужно обратить внимание и на вторую часть плана, в котором создание объединенной «Срединной Европы» было лишь первой ступенью. 3 мая 1941 года Эдгар Гувер направил докладную записку секретарю Рузвельта генерал‑майору Уотсону, в которой сообщал:

«… имеется информация о заключении герцогом Виндзорским соглашения, суть которого такова: после победы Германии Герман Геринг при помощи армии свергнет Гитлера, а на английский престол возведет герцога Виндзорского. Сообщается, что информация касательно герцога исходит от его личного друга Аллена Макинтоша, который организовывал увеселительную программу вельможной пары во время их недавнего пребывания в Майами».

Помимо этого известно, что Гитлер вполне открыто обсуждал реставрацию герцога Виндзорского на троне в случае оккупации Великобритании. Так может быть, именно по этой причине Банк Англии и лорд Монтегю Норман так потворствовали проекту под названием «Адольф Гитлер»? А старый друг Юджина фон Ротшильда - Эдвард VIII, в качестве губернатора Багамских островов, должен был лишь дождаться назначенного приза в виде «третьей империи» - «Нового Европейского Порядка». Каков должен был быть этот порядок? В феврале 1941 года Эдуард VIII даст интервью журналисту Фултону Ауэрслеру, в котором скажет:

«Что бы ни произошло, на нашей планете неизбежно установится „новый порядок“ … Он должен опираться на полицейскую власть … На этот раз вместе с миром воцарится новая социальная справедливость».

Освальд Мосли, «мой добрый друг» - как его называл Муссолини имел схожее с итальянским диктатором видение фашизма: «Фашизм не пытается примирить противоречия ни в отдельном человеке, ни в государстве. Фашистское государство — это деловое предприятие». В своём «Открытом письме представителям делового мира» Мосли обещает «В корпоративном государстве ваши предприятия останутся при вас», а в книге «Великая Англия» добавляет, что «извлечение прибылей будет, не только разрешено, оно будет поощряться». Чтобы обеспечить «извлечение прибылей» в качестве идеального государственного устройства предполагалась диктатура.

В 1934 году сподвижник Освальда Мосли, Ульям Джойс издал книгу с показательным названием «Диктатура»: «... при фашизме свобода слова не будет разрешена … Сейчас слишком много свободы, единственные новости, которые будут печататься, будут отражать позицию государства». Об установлении диктатуры прямо писал в своей работе «Чернорубашечная политика» вождь БСФ, причем прийти к власти «чернорубашечники» собирались, организовав молодёжный протест, как он сам предполагает в указанной книге: «чтобы достичь цели, наше движение должно представлять организованное восстание молодежи». Одним словом, ничего не ново под луной.

Шансов выиграть войну у СССР Германия из за нехватки ресурсов почти не имела, как заметил А. Фурсов в интервью «История Евразии и мировая система»: «исход войны был решен в первые три месяца, несмотря на все поражения, у Гитлера было два-три месяца на то, чтобы одержать победу, а если он не выигрывал в первые два-три месяца дальше он мог играть уже на ничью, но в 43-году и возможности на ничью тоже ушли».

С 1943 года в рамках исследовательского цента под крышей «имперской группы промышленности» разработкой экономической реформы, которая понадобиться после того, как рухнет нацистский режим, занимался ближайший ученик и последователь социолога Франца Оппенгеймера - Людвиг Эрхард - будущий канцлер и автор «экономического чуда» ФРГ, который считал: «Сформировавшееся общество — это не модель, которая может функционировать только в оболочке национального государства. Оно может выразиться и в картине объединенной Европы».

Реализация «Срединной Европы» продолжилась уже антигитлеровской коалицией, но по-прежнему не без участия структур аффилированных I.G. Farben. Родственником одного из основателей I.G. - Карла Боша был Роберт Бош, в течении 1942-43 годов совладелец одноимённого концерна «Роберт Бош» и представитель антигитлеровской коалиции - Карл Гёрделер представлял уже упоминавшемуся «шведскому банковскому и промышленному королю» Якобу Валленбергу обновлённый вариант создания Европейского Союза (ЕС), где «колонии европейских государств станут общеевропейскими колониями». В соответствии с проектом Карла Гёрделера Англия оставалась вольна вступать или не вступать в ЕС, который входил бы в Мировой Союз, включающий США, Панамериканский союз, Британскую империею, СССР, Китай, Союз мусульманских стран (- арабская дуга!) и Японию.

Во главе Мирового союза должен был стоять верховный орган власти над миром, располагающий «полицейской авиацией». С учётом ситуации на фронте Гёрделер считал, что на Востоке «плодотворное экономическое сотрудничество с большевистской Россией» не может развертываться и, более того, целью должно быть «постепенное втягивание России в европейское сообщество» – план, рождённый не без участия Британии. По воспоминаниям Ялмара Шахта, именно английская сторона, являвшаяся для него кредитором, напоминала правительству рейха:

«колоний [замор­ских] у вас быть не может, но перед вами — Восточная Европа».

«В конце концов, ни одно немецкое правительство в своей силовой политической экс­пансии никогда не получало такой поддержки со стороны Англии, как правительство Адольфа Гитлера, И, пожалуй, ни один глава немецкого государства так не идеализировал Англию, как Гитлер. Нацистский режим всегда относился к британской империи как к «старшему брату Третьего рейха, связанному с Германией об­щими постулатами о расовом превосходстве».

Мануэль Саркисянц «Английские корни немецкого фашизма»

15 сентября 1938 года фюрер Третьего Рейха в беседе с премьер-министром Великобритании Н. Чемберленом рассказал, «что у него с юношеских лет возникла идея тесного германо-английского сотрудничестваПричина, по которой он подобным образом выступал за эту дружбу, состоит в том, что он еще с 19 лет развил в себе определенные расовые идеалы». При Адольфе Гитлере развитие получила англистика – наука об английской культуре и английском языке. 5 ноября 1937 года Гитлер назвал англичан «народом германской расы, который обладает всеми ее качествами».

В распространённых «школах Адольфа Гитлера» и высших партийных школах учебное время перераспределялось за счёт всех предметов, кроме английского. В Английском королевском институте международных отношений в 1938 году был сделан доклад о «воспитании будущих вождей нацистов», в котором отмечалось, что нацистские заведения во многих отношениях построены по образцу английских. Йозеф Геббельс считал «отцом нашего духа» и «пионером» нацизма именно Хьюстона Чемберлена, которого ставили в один ряд с графом Жозефом Артуром де Гобино, который тоже, надо заметить, не был немцем.

Английская традиция расовых теорий берёт своё начало в работах Лорда Монбоддо (1714-1799), выпускника Шотландского Университета Эдинбурга. Он первым задолго до Дарвина назвал антропоидную обезьяну «братом человека» и выделил «получеловеческие расы» - «semi-human races», полагая, что их морфологическое строение указывает на то, что они еще не вполне очеловечились и застряли на пути от животного к человеку. На его взгляды тогда обратили внимание Эразм Дарвин и Жорж Бюффон. Начинание было подхвачено медиком из того же университета, что и Монбоддо - Чарльзом Уайтом (1728-1813):

«Каждый, кто делал естественную историю объектом своего исследования, имел возможность убедиться в том, что все существа представляют собой прекрасную градацию, простирающуюся от низших форм к высшим. Постепенно восходя, мы приходим, наконец, к белому европейцу, который, будучи наиболее удаленным от животной твари, вследствие этого может рассматриваться как наилучший продукт человеческих рас. Никто не усомнится в его интеллектуальном превосходстве. Где мы обнаружим, помимо европейца, эту прекрасную форму черепа, этот столь обширный мозг?».

В подтверждение своих тезисов Уайт показывал, что объем черепной коробки негров меньше, стопа его шире, а подбородок сильно выступает вперед, как это наблюдается у большинства обезьян. А далее пикантный ход развитию теории расового неравенства придал небезызвестный профессор политической экономии в Коллегии Ост-Индской Компании – Томас Мальтус, объяснивший, что приобщать к цивилизации «дикие» племена – занятие сомнительное, так как все они претенденты на исчерпаемые ресурсы, борьба за которые обеспечит выживание только более успешным. Так его стараниями расовая теория обрела форму противостояния.

Все в том же Эдинбурге, преподаватель Чарльза Дарвина в частной анатомической школе – Роберт Нокс, пояснял, что история учит тому, что гибридные расы нигде и никогда не достигали конечного преимущества, «равно как и беспородные стаи дворовых псов, они вечно влачат эволюционную лямку биологических изгоев», т.е. нужно блюсти расовую чистоту, чтобы сдерживать то самое расовое противостояние. Книга его ученика по-настоящему так и называется:

«Происхождение видов путем естественного отбора, или сохранение благоприятных рас в борьбе за жизнь».

« … смешение очень разных рас может привести к появлению типов, низших по сравнению с обеими исходными расами. Все уверены, что результат смешения именно таков во всех случаях».

председатель Евгенического общества Леонард Дарвин,

из письма участникам Имперской конференции 1923 года

Чарльз Дарвин происходил из семьи потомственных масонов: дед Эразм Дарвин был мастером объединённой масонской ложи, отец Роберт Дарвин главой нескольких лож Англии. Учение Дарвина распространялось при финансовой поддержке Великой масонской ложи Англии. Но существует версия, что свою знаменитую книгу Чарльз не писал, потому что не обладал достаточными знаниями и способностями, кроме того страдал синдромом Аспегера.

Существенная часть трудов Дарвина принадлежит его другу, члену-корреспонденту Петербургской Академии Наук и президенту Лондонского Королевского Общества, биологу Томасу Хаксли (Гексли), за восемь лет до Дарвина выпустившего книгу «Зоологические свидетельства о положении человека в природе». Томас Хаксли (Гексли) происходил из семьи главы банка Джорджа и Рахиль Хаксли (Гексли), и помимо всего прочего являлся сотрудником английских спецслужб. Благодаря его публичной позиции создавалось общественное мнение, что подлинный дарвинист обязательно должен быть и социальным дарвинистом.

В 1890 году была опубликована его нашумевшая работа «Арийский вопрос и доисторический человек». По мнению Хаксли можно уверенно говорить о том, что исконные, древние формы арийских диалектов возникли еще в неолите, на территориях вокруг Северного и Балтийского морей, и их носителем был человек высокого роста с длинным черепом, светлыми волосами и голубыми глазами. Последователи Дарвина одними из первых, принялись в своих трудах подтверждать эти положения: различия между расами имеют эволюционное происхождение, они четко прослеживаются с глубокой древности и имеют прямые аналогии с животным царством. Поэтому расы людей, с точки зрения зоологической классификации, тождественны породам животных.

«Один из самых важных признаков, отличающих одну расу от другой, это форма черепа … Наряду с формой черепа, может быть, самый важный признак - расположение челюстей…. Чем выше раса, тем меньше выступают ее челюсти. … Важное значение для определения расовой принадлежности имеет цвет волос. Белая раса четко делится на три разновидности».

профессор ассириологии Оксфордского университета,

Арчибальд Генри Сейс «Расы Ветхого Завета» 1925 г.

Протеже Томаса, ставший под его протекцией профессором Королевского хирургического колледжа, сэр Уильям Генри Флауэр создал вариант расовой классификации на основании доминантных признаков цвета волос, глаз и кожи. Идею классификации людей развил коллега по институту Сэр Уильям Тернер разработав свой вариант на основании «крестцового индекса» («sacral indех») прямохождения: у гориллы он равен 72, у австралийских аборигенов - 98; у европейцев – 112.

Далее Президент Антропологического общества и глава Антропологического Института, бристонский этнолог Джон Биддоу ввел «индекс негpoподобности» (index of negrescence»), чтобы высчитать на шкале измерений генетическое расстояние тех или иных рас от северных европеоидов, которые в данном случае принимались за эталонную величину. Джон Биддоу проанализировал экспонаты портретных галерей аристократических родов, выявив, что процент долихоцефалов со светлыми волосами и глазами значительно выше, нежели среди низших классов, в которых интеллектуальная элита по видимому окончательно разочаровалась.

Таким образом «расовая теория» определилась с внешними параметрами той новой аристократической породы, которую предстояло вывести. Остальных же видимо ждала незавидная судьба, работавший на гранты фонда Рокфеллера, профессор в Манчестере и член Королевского общества сэр Графтон Эллиот Смит в результате своих изысканий «с большим скептицизмом стал относиться к такому абстрактно гуманитарному понятию, как «человечество». Так в среде интеллектуального английского истеблишмента оформилась расовая теория, которую позднее спишут строго на гитлеровские институты.

Практическое применение расологии даст кузен Чарльза Дарвина по материнской линии, Фрэнсис Гальтон, ставший отцом евгеники, введя прикладные принципы в практику социального дарвинизма:

«Нет никаких оснований предполагать, что выведение людей с умственной одаренностью высшего порядка приведет к образованию стерильной или слабой расы … какую галактику гениев мы мог ли бы создать. Слабые нации мира неизбежно должны уступить дорогу более благородным типам (вариететам) человечества».

Гальтон был крайне негативно настроен относительно христианства и выдвинул теорию, что людей можно селекционировать подобно животным. В 1883 г. он придумал слово «евгеника» (от греческого «еu» «хорошо» + «genes» – «рожденный»). Для практического применения своей теории он разработал различные инструменты и методики измерения интеллекта и частей тела человека.

Первая антропометрическая лаборатория Гальтона была открыта на Международной выставке здравоохранения в г. Кенсингтон в 1884 году, в самый короткий срок данную процедуру добровольно прошли 10 000 человек, заплатив за нее по три пенса каждый. Начинание вошло в моду и вскоре и в других крупных городах были основаны аналогичные учреждения, которые начали практическую деятельность.

Эта биометрическая программа Гальтона завершила теоретические конструкции о необходимости отборного лицензированного размножения. Задолго до немецкой «Lebensborn», в 1910 году в Британии уже существовала сеть социальных работников, решавших вопросы стерилизации и отбора детей из семей. Примечательным фактом здесь является подмеченное Элизабет Эдвардс в книге «Антропология и фотография. 1860-1920» обстоятельство: знаменитая «Kodak», преуспела только за счёт заказов правительства, которому требовалось оборудование, способное зафиксировать цветовые расовые различия: цвет глаз и тому подобное, для специальных биометрических картотек, в то время как портретная фотография продолжала существовать черно-белой и после середины прошлого века.

Сей факт, кстати заставляет задуматься о назначении современных биометрических паспортов, которые, естественно служат строго для профилактики терроризма. "Eastman Kodak" имел совместное с экономическим советником Гитлера Вильгельмом Кепплером предприятие "Odin-Werke", производящим фотоплёнку. Кепплер, видимо на заработанные деньги финансировал исследования Гиммлера.

Гальтон придерживался мнения, что бедняки не жертвы обстоятельств, а просто стоят на более низкой ступени биологического развития. В книге «Наследственная гениальность» (Hereditary Genius 1869г.) Гальтон высказывает предположение, что система браков по расчёту между мужчинами аристократического происхождения и знатными женщинами позволит в итоге «вывести» качественно другой народ. Английский экономист и социолог Бенджамин развил вывод в книге «Социальная эволюция»:

«Следует ожидать, что в умах западных народов все с большей и большей силой восстанет мысль о нецелесообразности оставлять незаселенными обширные области земного шара - именно: тропические страны, не эксплуатировать их естественных богатств; предоставить их неудовлетворительному хозяйничанью местного туземного населения, стоящего на весьма низком уровне общественного сознания».

По мнению Мануэля Саркисянца эту идею с незначительными изменениями, перенял гитлеровский идеолог Альфред Розенберг.

Гальтон был произведён в рыцари и получил почётные степени Кембриджского и Оксфордского университетов. Его крайне популярные идеи исповедовали президенты США Теодор Рузвельт и Кальвин Кулидж, премьер-министр Англии Уинстон Черчилль, экономист и Мэйнард Кейнз и писатель-фантаст Герберт Уэллс.

«В те времена об арийцах я думал в духе Гитлера. Чем больше я узнаю о нем, тем больше я убеждаюсь, что образ его мысли — копия моего, мышления тринадцатилетнего мальчишки из 1879 года, но в его случае — мысли, усиленной мегафоном, и воплотившейся. Не помню, из каких книг в моей голове возникли первые образы великих арийцев, скитавшихся по равнинам центральной Европы, заселявших восток, запад, север и юг … в экстазе сводивших счеты с евреями … Я встречал людей на самых ответственных постах, например, Л. С. Эймери (L. S. Amery), Уинстона Черчилля, Джорджа Тревеляна (George Trevelyan), Ч. Ф. Дж. Мастермана (C. F. G. Masterman), чье воображение питалось теми же образами…»

Герберт Уэллс «Опыт автобиографии»

«Субъект этот исходно возник как наднациональный спрут, в безопасной Англии покоилась лишь его голова, тогда как щупальца шарили по всей Европе и далеко за ее пределами; спрут этот был не только наднациональным, но и тайным, причем втройне - и как финансы, чья стихия тайна, и как спецслужбы, тоже действующие в тени, и как тайные общества. Фасадом была «британская монархия», которую новый субъект постоянно ограничивал ...».

А. Фурсов «De Conspiratione: Капитализм как заговор»

Г. Уэллс не был просто фантастом, он еще один протеже Томаса Хаксли (Гексли), будучи сыном садовника и служанки, Герберт в 1884 году получил стипендию Лондонского департамента образования для учебы в Педагогическом колледже, где выбрал для изучения биологию, а его наставником стал Томас Хаксли, он же свёл будущего знаменитого писателя с первым издателем - Pall Mall Gazette. Томас Хаксли был автором термина «агностицизм» и помимо прочего ввел Уэллса в Метафизическое общество, членом которого был лорд-председатель Тайного совета Его Величества Артур Бальфур. Далее список закрытых обществ, в которые вошел известный фантаст только ширился. Между 1902 и 1908 годами в лондонском отеле Св. Эрмина ежемесячно организовывались встречи элитарного клуба «Эффективников» (Coefficients).

«В 1899 году британцы провели войну с помощью Сесила Родса … чтобы вырвать у буров контроль над обширными золотыми богатствами Трансвааля в Южной Африке … Верховный комиссар Капской колонии в Южной Африке Альфред Милнер был близким партнёром лорда Ротшильда и Сесила Родса, причем оба принадлежали к секретной группе, называющей себя «Общество избранных». … «Н. М. Ротшильд и К°» в Лондоне тайно финансировала Родса, Милнера и южноафриканские военные поводы. … Родс, Милнер и элитный круг стратегов империи основали в 1910 году тайное общество … Они называли свою группу Круглым столом, а также издавали свой журнал с тем же самым названием».

Уильям Ф. Энгдаль «Боги денег. Уолл-стрит и смерть Американского века»

Участником застолий в Св. Эрмине был старейший член могущественной семьи Англии, кузен Артура Бальфура - лорд Роберт Сесил, лорд Альфред Милнер - комиссар в Южной Африке, стоявший у основания «Круглого стола» и глава Лондонской школы экономики, отец теории геополитики, генерал-майор Карл Хаусхофер, стоявший за спиной у Гитлера, когда тот писал Mein Kampf и воспитавший личного секретаря Гитлера – Рудольфа Гесса. Английский полёт Гесса был спланирован Хаусхофером, игравшим роль связного между Гессом и президентом Международного Красного Креста в Швейцарии Карлом Буркхардтом.

В это время из-под пера Уэллса выйдет описание будущего, где «толпы черных, коричневых и желтых народов, не соответствующие требованиям эффективности», должны «уступить дорогу»:

«Их судьба — вымирание и исчезновение». Ведь, в конечном счете «мир — не благотворительное учреждение», так что: «единственным разумным и логичным решением в отношении низшей расы является ее уничтожение»

. В его «Облике будущего» носящие черные рубахи ветераны мировой войны навязывают массам единое мировое правительство, историк, глядя из будущего понимает, что «воздушная диктатура» берет свое начало в фашизме Муссолини.

«Многое из того, что придумал и описал Уэллс, нашло реальное воплощение в нацистской Германии»

- считал Дж. Оруэлл в 1941 году.

С 1921 года Уэллс будет привлечён к деятельности еще одного закрытого клуба – футурологического общества "Киббо Кифт". Вдохновивший Олдоса Хаксли на написание романа «О новый, дивный мир…», Уэллс вместе с «эффективниками» и «утопистами» он разрабатывал стратегию будущего подчинения суверенных наций наднациональному правительству — со своей армией, флотом, ВВС и монополией на современные вооружения.

"В 30-е годы интеллектуал-социалист Герберт Уэллс призывал к созданию "либерального фашизма", который он представлял как тоталитарное государство под управлением могущественной группы благожелательных экспертов".

Рональд Бейли "Биология освобождения".

В своей речи, произнесённой в Оксфорде, в 1932 году Уэллс говорил, что "Прогрессивисты должны стать "либеральными фашистами" и "просвещенными нацистами", введя в оборот еще один знакомый нашей стране `на собственной шкуре` термин - «либеральный фашизм». «Я хочу видеть либеральных фашистов, просвещенных нацистов» - выступал Уэллс.

В 1930 году вышел его четырехтомный труд под названием «Наука жизни» (The Science of Life). Вторая часть, которая писалась в соавторстве с Джулианом Хаксли и собственным сыном, посвящена космогонии и «теологическому» анализу старой веры, которая уже неубедительна, неосновательна и неискренняя, а концепцией Новой Мировой Религии должен стать социал-дарвинизм Томаса Хаксли. На читателя была обрушена масса подробностей, с одной целью — обосновать социальную направленность евгеники и контроля рождаемости в целях выведения высшей расы. Уэллс умер не дописав третьей части, посвященной Науке Труда и Просвещения - исследование «экономической и общественной организации, рассматриваемой как проблемы использования человеком лишней энергии для служения виду».

В этой части Уэллс собирался описать то, что понимал под, им же придуманным и популяризованным термином «Новый мировой порядок»: ликвидация национальных правительств и абсолютный контроль над рождаемостью. Репрезентёром программы должна была стать «Оксвордская группа» вероятного сотрудника английских спецслужб - Фрэнка Бакмэна. В 1921 году он возглавит организацию «Моральное перевооружение», которая будет создана во время вашингтонской международной конференции по контролю над вооружениями, где Англию представляли Герберт Уэллс и Артур Бальфур. Фрэнк Бакмэн не только встречался с главным эзотериком Третьего Рейха Гиммлером, но последний вместе с Рудольфом Гессом станут членами общества «Моральное перевооружение».

И хотя Уэллс не дописал раздел «Науки жизни», касавшийся общественного устройства, кое-что ясно из его фантастической повести «Машина времени». В будущем, которое он видел, «человек разделился на два различных вида», это было двухэтажное человечество «дневной и ночной рас» в прямом смысле: «изящные дети Верхнего Мира» - «элои» и подземные «морлоки».

«… в искусственном подземном мире шла работа, необходимая для благосостояния дневной расы?… В конце концов на земной поверхности должны будут остаться только Имущие, наслаждающиеся в жизни исключительно удовольствиями и красотой, а под землей окажутся все Неимущие - рабочие, приспособившиеся к подземным условиям труда. А раз, очутившись там, они, без сомнения, должны будут платить Имущим дань за вентиляцию своих жилищ. Если они откажутся от этого, то умрут с голода или задохнутся. Неприспособленные или непокорные вымрут. Мало-помалу при установившемся равновесии такого порядка вещей выжившие Неимущие сделаются такими же счастливыми на свой собственный лад, как и жители Верхнего Мира».

Герберт Уэллс «Машина времени»

В своём исследовании английских корней немецкого фашизма М. Саркисянц обращает внимание, что

«ведь именно в Англии общество не в последнюю очередь рассчитывало на то, что фашизм оградит собственников от угрозы со стороны неимущих, заставит «отдельного человека [из низших классов] признать верховенство государства», заставит признать «общность собратьев по расе», а также окончательно закрепит сис­тему подчинения и найдет новые средства для укрепления старого — чтобы удержать бедняков на своем месте» - и далее: «это был «социализм» как «преддверие отделения новой расы господ от расы скотов». Ведь «нынешние массы — предварительная форма той самой породы людей, которую Гитлер назвал выродившейся».

Чтобы фантастические морлоки не казались беспредметной фантазией достаточно вспомнить вотчину члена общества «Моральное перевооружение» Генриха Гиммлера. В феврале 1944 года он получил от Геринга телеграмму, содержащую такие строки

«Я хотел бы просить, чтобы Вы послали в мое распоряжение в максимально возможном количестве заключенных из концлагерей … Мероприятия по переводу производства под землю сделались категорически обязательными».

На подземном заводе в Пенемюнде рабочая смена продолжалась 18 часов, аккуратные штабеля трупов складировались в конце рабочего дня, так как подобный темп военнопленные выдерживали два-три месяца.

«Фашизм, представлявший до сих пор плохо замаскированное смешение всевозможных, трудно сочетаемых лоскутьев и отбросов корпоративизма, цезаризма, бонапартизма, монархизма, военной диктатуры и даже теократизма (в католических странах), нашел здесь, наконец, свою безукоризненно соответствующую фундаментальную форму государства — олигархический деспотизм».

Генри Эрнст «Гитлер против СССР», 1936 г.

С 1911 года в Лондоне работал Первый Интернациональный Евгенический Конгресс, его готовил выходец из немецких евреев Густав Шпиллер, в то же время работавший на кайзеровскую разведку. Заседание 500 членов элитарного Евгенического общества в 1912 году проходило под председательством сына Чарльза Дарвина, а вице президентом Евгенического Конгресса являлся первый лорд Адмиралтейства Уинстон Черчилль. Лекции по евгенике читал его ближайший друг, постоянный советник Черчилля Фредерик Линдеман (Lindemann), будущий лорд Черуэлл (Cherwell). Несмотря на декларируемую доктрину расовой чистоты у самого Линдеманна было крайне смешанное происхождение: он родился в Германии, в американской семье состоятельных банкиров, учился в Шотландии и был евреем.

В своих лекциях Линдеманн считал, что различия между людьми очевидны и должны быть усилены с помощью науки: «У нижней расовой и классовой части спектра возможно удалить способность испытывать страдания и амбиции …». Его руками был спровоцирован голод в Индии летом 1943 года, когда вице-король Индии, в связи со сложной ситуацией с продовольствием запросил 500 тонн пшеницы, которые было возможно доставить из Австралии. Однако Линдеманн убедил Черчилля не предоставлять транспорт для снабжения Индии продовольствием. В результате продовольственные резервы Великобритании в 1943 году выросли до 18,5 млн. тонн, а английских колониях в районе Индийского Океана и Африки разразился голод, унесший жизнь по меньшей мере трёх миллионов человек.

Через четыре года последствием Евгенического конгресса появилась "Лига ассоциации свободных наций". Организована она была главой английского отделения фабианского общества фантастом Гербертом Уэллсом при поддержке двух членов влиятельной организации «Круглый стол» - франк-масона Лионела Куртиса и лорда Эдварда Грея, членами организации также являлись британский министр иностранных дел А. Бальфур и семейство Ротшильдов. Близкой к фабианским кругам была ученица З. Фрейда - Эмма Гольдман, она же наставница Маргарет Зангер – любовницы, по мнению американского ведущего Алекса Джонса, Герберта Уэллса, а также основательница «Лиги контроля над рождаемостью», консультантом которой являлся Эрнст Рудин, автор гитлеровской системной программы медицинской евгеники. Он был уроженцем Швейцарии и с 1925 по 1928 занимал должность профессора в Базеле, изучая психиатрию и наследственность.

Таким образом, дарвинистская теория вольно или невольно послужила обоснованием экспансионной стратегии, закреплённой в 22 статье устава Лиги Наций:

«Следующие принципы применяются к колониям и территориям … которые населены народами, еще не способными самостоятельно руководить собой в особо трудных условиях современного мира … Лучший метод практически провести этот принцип - это доверить опеку над этими народами передовым нациям».

Лидер британских фашистов Освальд Мосли планировал использовать Лигу Наций, как инструмент с помощью которого

«в международных делах, как и во внутренних, должен быть установлен принцип власти», где «малые нации получат эффективное представительство в этом механизме», чтобы «... мирно и рационально обсуждать распределение сырья и рынков».

Лига Наций явилась порождением Версальского договора и была первой надгосударственной структурой, в которую, однако не вошли США, несмотря на то, что сами же и предложили её создание. Лидер республиканцев Генри Кэбот Лодж-старший назвал её «изуродованным экспериментом, начатым с благородной целью, но запятнанным закулисными сделками».

Версальский договор, в том числе регулировал репарации Германии, из которых 23%, составляющих 149 млн. 760 тыс. долларов получала Великобритания, обязанная переводить из полученной суммы 138 млн. долларов в США в счёт гашения одолженных на ведение Первой Мировой 4 млрд. 600 млн. долларов. Просьба министра финансов и Ллойд Джорджа пересмотреть условия выплат не нашли понимания у американского финансового ведомства и Вудро Вильсона. Кроме того в августе 1921 года США заключили с Германией договор, идентичный Версальскому, но без статей о Лиге Наций, структура которой лишала стран финансового суверенитета.

Пошатнувшаяся финансовая система Англии согласно акта Роберта Пиля с 1844 года до начала Первой Мировой на 100 % обеспечивалась золотом. И у этой системы были свои бенефициары:

«Вот уже два столетия Ротшильды и примкнувшие к ним мировые ростовщики контролируют запасы золота и рынки этого металла. А тот, кто сегодня контролирует рынок золота, тот контролирует в конечном счете все финансовые рынки, а значит, и рынки нефинансовых активов и товаров. Золото - «ось» мировой «рыночной экономики».

В. Ю. Катасонов "Капитализм. История и идеология «денежной цивилизации»

В годы Первой Мировой обмен бумажных денег на золото был приостановлен, так как из-за потребностей войны объем денежных знаков в обращении возрос с £35 млн. до £399 млн., а к 1920 году достиг £555 млн. Для их обеспечения требуется или очень много золота или контроль над большим количеством ресурсов, или абсолютно другая денежная система, например ФРС. Это и был тот камень преткновения, из-за которого борьба Великобритании и США явилась причиной провала Женевской конференция 1927 года, теперь новая мировая война была лишь вопросом времени. Англию бы спасла новая пересдача карт, для инициации которой она и разделилась на антинацистскую и пронацистскую фракции.

«Британии пришлось «раздвоиться», так сказать, на антинацистскую и пронацистскую фракции, причем обе были составными частями одного и того же жульничества…»

Гвидо Джакомо Препарата «Гитлер Inc.»

«Премьер-министр консерваторов Невилл Чемберлен, например, считал, что Гитлера можно просто «развернуть». … Тогда Гитлер мог бы стать более разумным и управляемым. Некоторых консерваторов вообще очень мало заботили соображения о каких-либо пределах, если Гитлер желал насыщаться за счет Советского Союза. Очень открыто выразился по этому поводу один член парламента от консерваторов: «Пусть доблестная маленькая Германия обожрется ... красными на Востоке».

Майкл Карлей "1939. Альянс, который не состоялся и приближение Второй мировой войны"

Лидер британских фашистов Освальд Мосли считал необходимым предоставить Германии и Италии возможность осуществить военную экспансию на восток в направлении Советского Союза, которого он считал главным врагом цивилизованного человечества. Если Чемберлен основной держатель акций «Imperial Chemical Industries», а финансирующий Освальда Мосли британский химический трест входит в осевую корпорацию Третьего рейха «I.G. Farben», то с этой линией британской политики всё относительно понятно. Примечательно, что в начале 1930-х в английской печати появилось заявление лорда Бальфура:

«Будут ли немцы снова воевать? Я твердо уверовал, что в один прекрасный день либо мы позволим немцам перевооружиться, либо сами вооружим их. Перед лицом грозной опасности с Востока невооруженная Германия была бы подобна созревшему плоду, который только того и ждет, чтобы русские сорвали его. Если бы немцы не смогли защитить себя, мы должны были бы выступить в их защиту».

Придя к власти Гитлер отказывается от совместных военных школ, устроенных согласно рапалльского договора. В апреле 1933 года, а также 10 августа и 1 ноября 1934 года были подписаны англо-германские соглашения: об угле, валютные, торговое, платёжное и т.д., притом, что денонсировано англо-советское торговое соглашение 1930 года. На 70% немецкая промышленность зависела от экспортной меди, поставлявшейся Англией из Южной Африки, Канады, Чили, Бельгийского Конго. 50% потребляемого Германией никеля ввозил концерн «Farbenindustrie», остальные 50% покрывались английскими фирмами.

После того, как в феврале 1935 года Гитлер односторонним решением разорвал военные статьи Версальского договора, в июне появилось англо-германское морское соглашение, дававшего Германии право на 35 % тоннажа военно-морского флота Великобритании и равный с нею подводный флот. Как пишет посол И. Майский:

«Официозные комментарии не оставляли сомнения в том, что важнейшим мотивом для заключения такого соглашения было стремление Англии обеспечить Германии господство на Балтийском море против СССР».

Обладая патентами во всех областях изобретений, связанных с подводными лодками, английский концерн «Vickers-Armstrongs» имел прямое отношение к строительству германского подводного флота. Подводные мины и заряды могли быть изготовлены только с согласия этой фирмы, владевшей долями во многих немецких предприятиях, включая «I.G. Farben». Значительной немецкой собственностью обладала английская фирма «Babcock and Wilcox», второй по величине шинный завод в Германии принадлежал «Dunlop Rubber». Поставки снарядов для морской артиллерии осуществляла английская «Hadfield's Limited».

Кожаная немецкая военная летная униформа была «сфотографирована» с английской, эксперт «Bristol Aeroplane Company» Рой Федден (Roy Fedden) инспектировал подконтрольные Герингу заводы. Начинаются поставки в Германию авиационных моторов английскими фирмами «Armstrong Siddeley» и «Rolls-Royce Motor», продавшей лицензию одного из своих моторов «Bayerische Motorenwerke». В те годы «The Manchester Guardian» подбадривала:

«Красная армия находится в совершенно отчаянном состоянии... Советский Союз не может вести победоносную войну...».

В начале 1936 года идею нападения на СССР Гитлер озвучивал лорду Лондондерри и Арнольду Тойнби:

«Германия и Япония могли сообща... напасть с двух сторон на Советский Союз и разгромить его. Таким образом, они освободили бы не только Британскую империю от острой угрозы, но и существующий порядок, старую Европу от ее самого заклятого врага и, кроме того, обеспечили бы себе необходимое «жизненное пространство».

Под такие разговоры Гитлеру выкраивали необходимое жизненное пространство в Европе: получение саарского угольного бассейна было улажено Эрнстом Ханфштенгелем и сыном будущего премьер-министра Ренделлом Черчиллем. На нюренбергском трибунале Ялмар Шахт возмущался:

«До заключения Мюнхенского пакта Гитлер не осмеливался даже мечтать о включении Судетской области в империю... А затем эти глупцы, Даладье и Чемберлен, все преподнесли ему на золотом блюдце».

В стенограмме беседы советника посольства Германии Т. Кордта с советником правительства Великобритании по вопросам промышленности Х. Вильсоном прямо говориться, что

«Чехословакия — препятствие для «Drang nach Osten». Оккупация Германией Богемии и Моравии привела бы к весьма значительному увеличению германского военного потенциала».

«Настоящее английское правительство в качестве первого послевоенного кабинета сделало поиски компромисса с Германией одним из существеннейших пунктов своей программы; поэтому данное правительство по отношению к Германии проявляет такой максимум понимания, какой только может проявить какая-либо из возможных комбинаций английских политиков. Это правительство … приблизилось к пониманию наиболее существенных пунктов основных требований, выставляемых Германией в отношении отстранения Советского Союза от решения судеб Европы, отстранения Лиги наций в этом же смысле, целесообразности двусторонних переговоров и договоров».

донесение посла Германии в Великобритании Г. Дирксена в МИД Германии 10 июня 1938 г.

Как указывал в донесении Дирксен:

«Чемберлен в качестве основной цели своей деятельности поставил достижение соглашения с авторитарными государствами, помимо Лиги наций…».

30 сентября 1938 года появляется пакт Гитлера-Чемберлена:

«Мы, германский фюрер и канцлер и английский премьер-министр … пришли к согласию о том, что вопрос англо-германских отношений имеет первостепенное значение для обеих стран и для Европы. Мы рассматриваем подписанное вчера вечером соглашение и англо-германское морское соглашение как символизирующие желание наших двух народов никогда более не воевать друг с другом. Мы приняли твердое решение … продолжать наши усилия по устранению возможных источников разногласий и таким образом содействовать обеспечению мира в Европе».

Адольф Гитлер

Невиль Чемберлен

В марте 1939 года в Дюссельдорфе Федерация британской промышленности и немецкая имперская группа промышленности подписали соглашение устранить «нездоровую конкуренцию» и «обеспечить как можно более тесное сотрудничество по всей про­мышленной системе их стран». Летом под видом участия в заседании китобойной комиссии сотрудник Геринга X. Вольтат приступил к переговорам с советником Чемберлена Г. Вильсоном и министром торговли Р.Хадсоном о разделе сфер влияния в мировом масштабе и об устранении "убийственной конкуренции на общих рынках".

21 июля 1939 года германский посол в Лондоне фон Дирксен докладывал, что программа, обсуждавшаяся Вольтатом и Вильсоном, охватывала политические, военные и экономические положения, обсуждался пакт о ненападении, пакт о невмешательстве, включающий в себя «разграничение жизненных пространств между великими державами». Летом 1939 года Ллойд Джордж во французской газете «Се soir» отметил, что "Невиль Чемберлен, Галифакс и Джон Саймон не желают никакого соглашения с Россией". 3 сентября 1939 года фон Дирксен в своём донесении писал: «Англия хочет посредством вооружений и приобретения союзников усилиться и поравняться с осью, но в то же время она хочет попытаться путём переговоров прийти к полюбовному соглашению с Германией».

Примечательно, что доклад написан в день объявления войны Германии. Однако Гитлер и ранее, в августе заметил, что «он, как и Англия блефуют насчёт войны». Генерал Ф. Гальдер с мемуарах отметил, отметил слова Гитлера, что тот «не обидится, если Англия будет делать вид, что ведет войну». Видимо договорённости и привели к явлению, получившему название «странная война», когда переброшенные во Францию Британские экспедиционные силы с сентября 1939 по февраль 1940 года просто бездействовали.

Во время вторжения в Польшу французские войска на германской границе насчитывали 3253 тысячи человек, 17,5 тыс. орудий и миномётов, 2850 танков и 1400 самолётов которым противостояли германские войска численностью 915 тысяч, имевших на вооружении 8640 миномётов и орудий, 1359 самолётов и ни одного танка. За 14 дней войны с Польшей немецкая бомбардировочная авиация истратила весь запас бомб. «Наши запасы снаряжения были до смешного ничтожны, и мы вылезли из беды единственно благодаря тому, что на западе не было боев» - признавал генерал Йодль, предположив, что наступление даже вполсилы привело бы Германию к поражению перед так называемыми «союзниками». С 3 по 27 сентября английские ВВС сбросили на немцев 18 миллионов листовок, обеспечив, по меткому замечанию маршала авиации А. Харриса «потребности Европейского континента в туалетной бумаге на пять долгих лет войны».

«Связь война – революция была доминантой высказанных и оставленных про себя умозаключений англо-французских политиков в отношении Советского Союза в годы между мировыми войнами. Нельзя сказать, что эта доминанта не встречала сопротивления; наоборот, читатель слышал голоса Эррио, Манделя, Черчилля, Ванситтарта, Коллье и других. Но в решающие моменты верх брал антикоммунизм…»

М. Карлей "1939. Альянс, который не состоялся и приближение Второй мировой войны"

Всё это время Чемберлен упорствовал, что Россия, а не Германия представляет угрозу западной цивилизации, заявив в парламенте что «скорее подаст в отставку, чем заключит союз с Советами». Еще откровеннее был его личный секретарь сэр Артур Рукер: «Коммунизм представляет сейчас огромную опасность, он опаснее, чем нацистская Германия...». Неуспех августовских англо-франко-советских переговоров по коллективной безопасности в Европе раскрыл секретарь Галифакса, объяснив, что они были «просто уловкой... Это правительство никогда ни на что не согласится с Советской Россией». Их имитация понадобилась для того, чтобы снизить нарастающее общественное давление, не только советские историки, но и Дэвид Ирвинг в книге «Война Черчилля» пишет о том, что после захвата Австрии протестующие англичане заполнили Park-lane скандируя: «Chamberlain Must Go!».

Командующий ВВС Франции в Сирии генерал Ж. Жюно считал, что исход будущей войны решится на Кавказе, а не на Западном фронте» и уже в сентябре, сразу после подписания советско-германского соглашения о ненападении в Генштабе Франции прозвучало предложение о нанесении бомбовых ударов по советским нефтяным месторождениям. Положение СССР осложнилось 30 ноября 1939 года, с началом советско-финской войны, к которой стремились подключиться Англия и Франция. Еще в марте Чемберлен писал: «У меня нет веры в способность России осуществить эффективное наступление», такого же мнения придерживались в своём докладе британские военные атташе в СССР, который представлялся им легкой добычей.

«С самого начала 1939 года советское правительство старалось заключить договор с Финляндией, чтобы обеспечить безопасность Ленинграда и улучшить обстановку на Балтийском море. Финская граница проходила всего в двадцати милях от города, вполне в пределах досягаемости дальнобойных орудий. Финское правительство … упорно не соглашалось на советские требования об обмене территорий, прилегающих к Ленинграду, на гораздо менее привлекательные по своей восточной границе.

Обстановка на переговорах по этим вопросам и вовсе накалилась, после того как в октябре 1939 года финны мобилизовали свою армию и высказали полное пренебрежение к требованиям Москвы. Молотов интерпретировал эти акты как провокацию, и даже некоторые чиновники британского Форин офиса находили поведение финнов «вызывающим»

М. Карлей "1939. Альянс, который не состоялся и приближение Второй мировой войны"

Это уже позже английский историк Э. Хьюз напишет: «… экспедиции в Финляндию не поддаются разумному анализу. Провоцирование Англией и Францией войны с Советской Россией в то время, когда они уже находились в войне с Германией, представляется продуктом сумасшедшего дома», а в то время, если бы Швеция не отказалась пропустить их войска через свою территорию, Франция и Англия оказались бы втянутыми в войну против Советского Союза, который планировалось взять «в клещи» одновременным ударом с юга:

«Однако эта странная война против гитлеровской Германии сопровождалась отнюдь не странными военными приготовлениями против Советского Союза. На Ближнем Востоке, под командованием генерала Вейгана, формировалась большая англо-французская армия, предназначенная для нападения на советские земли. Туда посылались все новые и новые транспорты вооружения, которого не хватало союзным армиям в Европе, свежие войска.

Штаб Вейгана лихорадочно разрабатывал план захвата с помощью Турции советского Кавказа. В Европе в феврале 1940 года союзный военный совет, собравшись в Версале, поспешно вынес решение послать англо-французский экспедиционный корпус в Финляндию для войны против Советского Союза».

Д. Краминов «Правда о втором фронте»

31 октября 1939 года министр снабжения Великобритании составил для министра иностранных дел документ, в котором подчёркивалась «уязвимость советских нефтяных источников - Баку, Майкопа и Грозного»: «Если уничтожить русские нефтепромыслы … нефти лишится не только Россия, но и любой союзник России, который надеется получить ее у этой страны». 24 января 1940 года начальник генерального штаба Великобритании генерал Э. Айронсайд представил военному кабинету меморандум «Главная стратегия войны», где указывал следующее: «На мой взгляд, мы сможем оказывать эффективную помощь Финляндии лишь в том случае, если атакуем Россию по возможности с большего количества направлений и, что особенно важно, нанесем удар по Баку – району добычи нефти, чтобы вызвать серьезный государственный кризис в России», тогда же английское посольство в Москве сообщило в Лондон, что «акция на Кавказе может поставить Россию на колени в кратчайшие сроки».

Иранский министр обороны А. Нахджаван выразил «готовность пожертвовать половину бомбардировочной авиации Ирана ради разрушения или повреждения Баку». 8 марта английский комитет начальников штабов представил правительству доклад под названием «Последствия военных действий против России в 1940 г.» Канадский историк М. Карлей признаёт, что «советская нефть мало что значила для Германии», а значит разрушение советских нефтяных источников не могло быть направлено против Германии. О причинах 30 марта на заседании Верховного Совета СССР сказал В. Молотов: «Враждебные акты в отношении Советского Союза со стороны Англии и Франции объясняются не торговлей СССР с Германией, а тем, что у англо-французских правящих кругов сорвались расчеты насчет использования нашей страны в войне против Германии…». Более того мемуары греческого премьер министра генерала Метаксаса содержат информацию о «Южном плане», предусматривающем вовлечение в войну с СССР Турции и Греции.

«Германское консульство, Женева, 8 января 1940 г. К №62.

… Англия намерена нанести внезапный удар не только по русским нефтяным районам, но и попытается одновременно лишить Германию на Балканах румынских нефтяных источников. Агент во Франции сообщает, что англичане планируют через группу Троцкого во Франции установить связь с людьми Троцкого в самой России и попытаться организовать путч против Сталина. Эти попытки переворота должны рассматриваться как находящиеся в тесной связи с намерением англичан прибрать к рукам русские нефтяные источники».

Крауэль»

Несмотря на подписание 12 марта 1940 г советско-финского мирного договора, после чего повод напасть на СССР с целью остановить агрессию против «маленького миролюбивого государства» уже становился несостоятельным, 30 марта английская авиация произвела разведку районов Батуми и Поти, где находились нефтеперегонные заводы. Первая бомбардировка Баку была назначена на 15 мая.

Однако 13 мая генералы вермахта перешли от «сидячей войны» (Sitzkrieg) к «молниеносной» (Blitzkrieg), танковая группа генерала Клейста форсировав реку Маас устремилась к побережью Ла-Манша, оказавшись возле него в ночь на 20 мая. «Союзников» не спасло даже предупреждение о наступлении своевременно переданное им адмиралом Канарисом. 22 мая немецкие танки были на расстоянии 15 км от Дюнкерка, единственного крупного порта на побережье, взятие которого лишили бы отступавшие английские и французские войска возможности эвакуации, но 24 мая Гитлер отдал свой загадочный «стоп-приказ» (Halt Befehl), удивительно, но ему предшествовал такой же приказ со стороны командующего британскими экспедиционными силами Джона Стендиша Горта.

Благодаря этим приказам из попавших в окружение 1 миллиона 300 тысяч англичан удалось эвакуировать около 370 тысяч в основном военнослужащих английской армии. Французский главнокомандующий Вейган констатировал: «Три четверти, если не четыре пятых нашего наиболее современного вооружения было захвачено». В октябре 1940 года Риббентроп поддел Сталина: «…советский нефтяной центр в Баку и нефтепорт в Батуми, несомненно, уже в этом году сделались бы жертвой британских покушений, если бы разгром Франции и изгнание английской армии из Европы не сломили бы английский дух нападения как таковой и не положили бы внезапный конец всем этим махинациям». Так получается, что именно немцы остановили франко-английскую агрессию против СССР. Чтобы понять как буквально через год немецкие танки оказались под Москвой необходимо вернуться в судьбоносный 1937 год.

«Отмечу только, что вкладывая средства в Германию, решая таким образом свои экономические проблемы и в то же время готовя ее к схватке с СССР, американский капитал, прежде всего Рокфеллеры продолжали свою борьбу с Ротшильдами, готовя ослабление и подрыв их детища – Британской империи. Одной из главных целей США, Рокфеллеров во Второй мировой войне был демонтаж Британской империи. Об этом откровенно говорили люди Рокфеллеров, тот же Ален Даллес»

А.И. Фурсов «Психоисторическая война»

Чтобы понять как немецкие танки всё же оказались под Москвой необходимо вернуться в судьбоносный 1937 год. Несмотря на то, что 23 мая 1937 года умер основатель клана и «Standard Oil» Джон Рокфеллер «компромисс и взаимное заигрывание между Ротшильдами и СССР в 1933-1937 гг., завершился в 1937 г. Сигналом завершения стал приход к власти в ноябре 1937 г., в Англии правоконсервативного правительства Чемберлена» - пишет научный сотрудник отдела «Истории ВОВ» К. Колонтаев. Отражением этого становится тот факт, что в тот же год советский рубль жестко привязывается к американскому доллару, создавая сферу взаимного интереса СССР и США, то есть руководством страны выбран долларовый стандарт вместо золотого, а в качестве ориентации выбрана американская элита вместо английской.

В 1937 году к 10 годам приговорён Григорий Яковлевич Сокольников или как его звали на самом деле Гирш Янкелевич Бриллиант, который будучи наркомом финансов СССР, ввел 25%-ное обеспечение рубля золотом и воспринимал советскую экономику как часть мирового хозяйства, позднее работавший в Лондоне полпредом. В этом же году стартовал процесс с легкой руки сотрудника британского Foreign Office Р. Конквеста названный «большим террором», в ходе которого, к примеру, был расстрелян, маршал М. Тухачевский, всего за год до этого вернувшийся из Лондона с похорон короля Георга V. По утверждению участника французского сопротивления, сотрудника французской разведки Пьера де Вильмаре: «Михаил Тухачевский, верховный главнокомандующий после Сталина, подстрекал к заговору для свержения диктатора». Кстати, находясь в немецком плену Тухачевский не только был посвящен в «Орден Полярных», но и познакомился с Шарлем де Голлем, разговор об агентурных связях которого еще впереди.

Но основное для понимания ситуации событие произошло в Германии:

«Новое положение о немецких банках, появившееся в 1937 году, устраняло … независимость государственного банка и ликвидировало полномочия Базельского международного банка распоряжаться внутренними делами немецких банков. … все ограничения, наложенные на эмиссионный банк в вопросах предоставления государственного кредита, были сняты только законом о государственном банке, изданном 15 июня 1939 года».

министр финансов в отставке Лутц граф Шверин фон Крозигк

«Как финансировалась Вторая мировая война»

Дело в том, что сразу после прихода к власти в 1933 году Гитлер перевёл куда-то 121 тонну золота, а в 1935 году из 794 тонн золотого запаса Германии осталось лишь 56 тонн, всё время золото продолжало уходить к неизвестному адресату. В 1996 г. в «Bank of England» были обнаружены два золотых слитка с маркировкой гитлеровской Германии, неизвестно был именно Лондон тем адресатом, но с 1937 года прекращались полномочия Банк международных расчётов, у руля которого стояли: член финансового комитета Лиги Наций и директор Банка Англии сэр Отто Неймеер (Otto Niemeyer), а также Управляющий Банка Англии сэр Монтегю Норман (Montagu Norman).

Последствия такого шага не замедлили сказаться уже в следующем году, когда Морис Баво предпринимает первое неудачное покушение на фюрера, одновременно Георгом Эльзером начата подготовка ко второму, также неудачно осуществленному осенью 1939-го.

«За последние месяцы наблюдалась небывалая доныне, лихорадочная, отличающаяся последовательностью деятельность трех основных движущих сил — еврейства, Коммунистического Интернационала и националистических групп в отдельных странах, - направленная на уничтожение Германии путем развязывания войны против нее со стороны мировой коалиции до того, как она сумеет восстановить свое положение в качестве мировой державы; эти силы давно не действовали с такой последовательностью и лихорадочностью, как в последние месяцы»

из донесения посла Германии в Великобритании Г. Дирксена в МИД Германии 10 июня 1938 г.

Дирксен докладывал о событиях, которые разворачивались на фоне аннексии Чехословакии:

«… аншлюс Австрии глубочайшим образом затронул политическое вероисповедание англичан. Снова ожили старые фразы о праве на существование малых народов, о демократии, о Лиге наций, о бронированном кулаке милитаризма… укрепилось политическое решение воспрепятствовать, даже ценой войны, дальнейшим попыткам изменения соотношения сил на континенте без предварительного соглашения с Англией. Это решение впервые было высказано в период чешского кризиса…».

20 марта 1939 года полковником Грандом создаётся отдел MI (R), цель которого отражена в документе, составленном полковником Холландом:

«Захват Богемии и Словакии … впервые открывает возможность ведения альтернативного способа обороны, то есть альтернативного организованному вооруженному сопротивлению. Эта оборонительная тактика, которую теперь предстоит развить, должна основываться на опыте, полученном нами в Индии, Ираке, Ирландии и России, т.е. эффективное сочетание тактических приемов партизан и ИРА».

Полковник не раскрывает, что за опыт относительно России он имеет ввиду. В этом контексте внимание заслуживает дело английского концерна «Metropolitan-Vickers», служившего единственным поставщиком оборудования для электростанций в СССР. По характеру выхода из строя элементов, ведущих к систематическим авариям 1931–1932 гг. на крупных электростанциях была выявлена диверсионная группа, состоящая из инженеров «Metropolitan-Vickers»:

«Все наши операции по шпионажу на территории СССР велись под руководством Интеллидженс Сервис, через ее агента С. С. Ричардса, который является управляющим директором «Метрополитен-Виккерс Электрикал Экспорт Компани Лимитед»

- дал признательные показания главный монтажный инженер Л.Ч.Торнтон. Эти признания в зале суда слушал корреспондент агентства Рейтер Ян Флеминг, будущий создатель образа Джеймса Бонда. Реальным прототипам не повезло, контрразведкой было установлено, что в министерстве Торговли и Промышленности Англии была образована “Комиссия по делам русской торговли”, объединившая всю разведывательную работу в СССР в составе трех секций: военной, политической и информационной, которые состояли из представителей “Metropolitan-Vickers”, “Vickers Ltd.”, “English Electric C°”, “Babcock and Wilcox”. Реакцией на судебный процесс был закон о запрещении советского импорта в Великобританию 1933 года. Провал видимо не остановил усердия по линии специальных операций:

«Об английских планах относительно нарушения снабжения нефтью Германии и России из Женевы секретно сообщают:

… английской стороной будет предпринята попытка мобилизовать группу Троцкого, то есть IV Интернационал, и каким-то способом перебросить её в Россию. Агенты в Париже сообщают о том, что Троцкий с помощью англичан должен будет вернуться в Россию, чтобы организовать путч против Сталина. В каком объёме эти планы могут быть осуществлены, отсюда (из Женевы) судить сложно[34].

Берлин, 17 января 1940 г

Ликсус»

Возвращаясь к англо-немецкому противостоянию: аннексии стран сопровождались аннексиями золотовалютных резервов этих стран. Из офисов, вдохновлявших alter ego антинацистского комитета, находившиеся, по мнению историка Д. Ирвинга в Праге, Лондоне и Вене после аншлюса Австрии и аннексии Чехословакии остался один Лондон. Во время прощального ужина у Риббентропа, которому Черчилль с надеждой «прошептал»: «Надеюсь, Англия и Германия сохранят свою дружбу», но Чемберлен показательно дождался, когда чета Черчиллей оставит его с немецким министром иностранных дел один на один для продолжения беседы. На лицо разделение английской элиты, как вспоминал помощник Чемберлена Киркпатрик прилетевший Гесс предпочитал не вести переговоров с премьер-министром Англии: «Черчилль и его сотрудники — это не те люди, с которыми мог бы вести переговоры фюрер».

1938 год - переломный в отношении к Гитлеру, хотя, чешские активы Ротшильдов были срочно переведены под английскую юрисдикцию, контроль над чехословацким золотым запасом был потерян. С этой точки зрения иной смысл приобретает попытка срочного ввода польских войск на территорию Чехословакии. 1 октября 1938 года представитель СССР в Чехословакии С. Александровский телеграфировал в комиссариат иностранных дел СССР:

«Польша готовит … нападение с целью занятия Тешинской области силой. Ведется подготовка, чтобы возложить ответственность на Чехословакию, как нападающую сторону. … В половине 12-го ночи 30 сентября польский посланник … передал ноту, в которой предъявляются ультимативно следующие требования. Уступить … три зоны, из которых первая должна быть передана в течение 24 часов, вторая — в следующие 24 часа, третья — через 6 дней. … несмотря на то, что в мюнхенском соглашении Гитлер подписался под решением дать три месяца для урегулирования вопроса … если не будет достигнуто чешско-польское соглашение».

Далее:

«1. Правительство Польской Республики констатирует, что оно, благодаря занимаемой им позиции, парализовало возможность интервенции Советов в чешском вопросе в самом широком значении. …

3. Чехословацкую Республику мы считаем образованием искусственным,… не отвечающим действительным потребностям и здравым правам народов Центральной Европы. … Мы относимся благосклонно к идее об обшей границе с Венгрией, памятуя, что географическое расположение Ч[ехо]-с[ловацкой] Республики правильно рассматривалось как мост для России. … западные державы могут пытаться придерживаться прежней концепции Чехословакии при частичных уступках в пользу Германии. 19 сего месяца мы выступили с возражениями против такого разрешения вопроса. Наши локальные требования мы ставим в категорической форме. … с[его] м[есяца] мы будем располагать в южной части Силезии значительными военными силами»[24]

из письма министра иностранных дел Польши Ю. Бека послу Польши в Германии Ю. Липскому 19 сентября 1938 года

Вероятно, что здесь уместно сделать отступление о судьбе Польши, английский исследователь Уильям Маккензи сложившуюся ситуацию охарактеризовал так: «Это были, скорее, эмоции, нежели политика... Русские имели четкое представление об этой атмосфере и понимали: достичь сотрудничества на таких условиях совершенно невозможно». Поэтому, несмотря на то, что с января 1934 года между Германией и Польшей существовал договор о ненападении, итогом польской политики стала необходимость формировать польское правительство в Лондоне, параллельно с которым Второе бюро Intelligence Service создавало Армию Крайову. Нападение Германии на СССР на время сняло противоречие между финансовыми центрами и, по словам Маккензи, созданная «тайная армия» … не стремилась к активным боевым действиям, которые, возможно, больше устроили бы союзников».

На самом деле, как и в случае с открытием второго фронта, с июня 1941 года партизанская армия означала для Лондона прежде всего эксплуатацию идеи партизанской армии, движущая сила которой была разыграна «вслепую». Генерал Сикорский, подготовивший документ, в котором продолжал настаивать на открытии Второго фронта в Европе неожиданно разбился в авиакатастрофе. Это еще одна смерть, расследование которой засекречено на ближайшие пятьдесят лет, что как заметил по этому поводу министр иностранных дел РФ С.Лавров «вызывает определенные вопросы». Согласно книги Дугласа Грегори «Шеф гестапо Генрих Мюллер. Вербовочные беседы», немцы прослушали телефонный разговор между США и Англией из которого становилось ясно, что Владислова Сикорского убил Уинстон Черчилль по соглашению с Рузвельтом. «… Они убили генерала Сикорского в самолете, а потом ловко сбили самолет - никаких свидетелей, никаких следов» - прокомментировал катастрофу И. Сталин.

В результате единственной заслугой Армии Крайовой стало Варшавское восстание, которое в военном отношении было направлено против немцев, политически — против СССР, то есть представляло собой попытку перехватить влияние на освобождающейся польской территории. Маккензи констатирует, что «после поражения в Варшаве Армия Крайова оставалась бездеятельной, и в ее приказах настойчиво звучало одно: тихо расходиться и прятать оружие при приближении советских войск».

Он же считает, что созданная Коммунистической партией Польши в 1943 году Армия Людова была «инструментом сдерживания «лондонского правительства». Вопрос решался через Соединённые Штаты, где Сталин пояснил Гопкинсу: «… британские консерваторы не желают Польши, дружественной по отношению к Советскому Союзу», а тот в ответ заверил, что «ни у американского правительства, ни у народа Соединенных Штатов нет подобного намерения». Так, при молчаливом нейтралитете США в Люблине создаётся Польский комитет национального освобождения, 31 декабря 1944 года ставший Временным правительством Польской Республики.

Дело в том, что в описываемый период советский рубль всё еще привязан к доллару, что и определяло кто кому союзник. Если изданный непосредственно после войны «Доклад военному министру» генерала Маршалла прозрачно критикует позицию политического руководства Англии и английского военного командования в Европе, то исследование Ральфа Ингерсолла открыто обвиняет «союзника» в игнорировании обязательств в отношении Советского Союза и США.

Своя, закрытая игра Лондона имеет своё логическое объяснение, как писал сотрудник пресс-бюро английского посольства в Лиссабоне Э.Н. Дзелепи: «еще до капитуляции Франции Чемберлен и его министр иностранных дел лорд Галифакс (два инициатора Мюнхенского соглашения) были готовы принять предложения Гитлера о мире с Англией, сделанные при посредничестве Муссолини. Переговоры происходили в Риме, и все было, по существу, предрешено», но «странная война» остановила этот процесс.

Когда по воспоминаниям американского посола Джозеф Кеннеди Невилл Чемберлен утверждал «что Англию при­нудили воевать Америка и мировое еврейство», тот слишком узко смотрел на ситуацию. Лондонский клуб золотого стандарта формировался вокруг клана Ротшильдов, который строился на родственных связях и именно он, а не мифическое «мировое еврейство» было заинтересовано в защите британских активов, перед угрозой потери которых они оказались после Дюнкерка:

«…Все отделы и конторы «ИГ» должны представитьсвоисоображения в связи с общими проблемами, относящимися к предстоящему мирному договору. … Пока эти предложения должны быть подготовлены по каждой из стран в таком порядке: а) Франция, b) Бельгия, с) Голландия, d) Норвегия, е) Дания, f) Польша, g) протекторат, h) Англия и империя. Предложения, касающиеся других стран, должны быть подготовлены таким образом, чтобы сведения о собственности, принадлежащей врагу, почерпнутые из данных отдела экономических исследований (ВОВИ), были апробированы торговыми отделами».

фон Шницлер; Франк-Фале;

из протокола совещания « I. G. Farben» от 29 июня 1940 г.

Реальной угрозы операции «Морской Лев» не существовало, превосходство британского флота над немецким по линкорам и линейным крейсерам — 7 к 1 по авианосцам — 7 к 0, по крейсерам и эсминцам — 10 к 1, для изменения расклада Германии катастрофически не хватало ресурсов.

В 1939 году её попытались поставить под контроль, захватив ключевые поставки металла из Швеции, дававшей Германии 60% чугуна и половину руды. Три четверти экспорта Швеции в 1933-1936 гг. уезжало в Германию. Поставки шли через норвежский порт Нарвик, соединённый железнодорожной веткой со шведскими месторождениями железной руды, что сделало его стратегически важным объектом[54]. Насколько важным можно судить из воспоминаний генерального референта по особым вопросам в Имперском министерстве экономики (Reichswirtschaftsministerium) бригадефюрера СС Ганса Керля: «в планировании использования сырьевых ресурсов «ведущим сырьем» было железо. Все остальные виды сырья … планировались в зависимости от количества железа… Поэтому распределение запасов железа стояло во время войны в центре всего хозяйственного планирования».

"Уинстон Черчилль с начала войны, став первым лордом Адмиралтейства твердил о необходимости занятия Нарвика даже ценой нарушения суверенитета Норвегии. Сдача Нарвика позволяет сделать вывод, что в тогдашнем английском правительстве, или точнее в надправительственной элите были силы более могущественные нежели премьер и эти силы были заинтересованы в продолжении войны и перерастании её из войны против Германии в войну мировую."

д/ф «История России. XX век. К какой войне готовился Сталин»

16 декабря 1939 года Черчилль предложил оккупировать Норвегию и Швецию, не обращая внимание на подписанные договора:

«Высшим судьей является наша совесть. Мы боремся за то, чтобы восстановить господство закона и оградить свободу малых стран… Мы имеем право – более того, бог повелевает нам – временно отбросить условные положения законов, укрепить и восстановить которые мы стремимся. Малые страны не должны связывать нам руки, когда мы боремся за их права и свободы. Нельзя допустить, чтобы в час грозной опасности буква закона встала на пути тех, кто призван его защищать и осуществлять».

Букву закона переступили, оккупировав входящую в состав датского королевства Исландию. Невзирая на протесты территориального правительства Исландии на датскую территорию вошли английские войска, через год заменённые американскими. Больше Исландия в состав Дании не вернулась. 12 апреля 1940 года в результате операции «Валентина» британские войска оккупировали датские Фарерские острова. 9 апреля 1940 года в Данию вошли немецкие войска.

Также Черчилль по сути спровоцировал ввод немецких войск в Норвегию. 7 мая 1940 в Палате общин состоялись слушания, посвящённые ситуации в этой стране, золотой запас которой был спешно эвакуирован, как и положено в Великобританию, США и Канаду. Северные операции привели к тому, что немецкое командование, потеряв несколько эсминцев, уже подготовило приказ об оставлении порта Нарвик, к тому же 28 мая союзные и норвежские войска под руководством генерала Мэкези взяли порт и прижали гитлеровский гарнизон к шведской границе. Однако, еще 8 мая несмотря на то, что Чемберлен получает необходимый вотум доверия, в обход установленной процедуры Георг VI назначает премьер-министром Черчилля, именно он становится инициатором того, что «может быть, было бы правильно после овладения Нарвиком оставить его», после чего командование союзников втайне от норвежцев приступило к эвакуации войск.

«До самой последней минуты, — говорится в книге о войне в Норвегии,— норвежцы возлагали все надежды на помощь Англии, о которой все время говорилось в радиопередачах из Лондона... Но когда эвакуация англичан из Норвегии стала фактом, то норвежцы восприняли это как тяжелый удар».

Почему Англия, практически добившись контроля над стратегически важным для всей экономики Германии портом, снова подарила его Гитлеру непонятно. Видимо новые договорённости изменили расклад сил и поэтому детали совещаний в английском правительстве в мае-июле 1940 года закрыты по сей день, как и личность самого Черчилля, к которому история отнеслась очень милостиво, потому что он сам её писал. Черчилль занимался провокацией мировой войны, которая должна была помочь британскому финансовому клубу остаться на плаву, дела которого становились всё хуже.

Положение англо-французских в районе Дюнкерка осложнилось после капитуляции Бельгии, подписанной Леопольдом III в мае 1940 года. Бельгийское правительство эмигрировало в Париж, а оттуда в Лондон. В отличие от королевы Нидерландов Вильгельмины или короля Норвегии Хокона VII, Леопольд III остался в Брюсселе, за что впоследствии ему далеко не сразу было возвращено право на престол.

Тот факт, что все главы оккупированных территорий выбирали местом эмиграции Лондон иллюстрирует подконтрольность европейских элит клубу золотого стандарта. Правительства Чехословакии, Греции, Польши, Югославии не только располагались в Лондоне, но и еще с ноября 1941 года имели договорённость о создании единого послевоенного блока, а Греция и Югославия дополнительно о создании Балканского Союза, суверенность или самостоятельность которого была под большим вопросом:

«Королевское правительство в эмиграции было сформировано после путча 27 марта 1941 г. и две недели спустя покинуло пределы страны, полностью перейдя под контроль и на содержание англичан. Англичане были невысокого мнения о югославских политиках … формируя из них правительство по собственному вкусу. Югославское эмигрантское правительство находилось на грани того, что сами англосаксы определяют как «марионеточное правительство».

«Двойственная позиция У. Черчилля порой вызывает некоторое недоумение. Ведь именно Черчилль был автором той политики, которую теперь осуществлял Чемберлен, и именно Черчилль в 1930—е гг. неожиданно стал самым яростным оппонентом премьер-министра. Один из основных и непримиримых организаторов интервенции, стремившийся, по его собственным словам, любой ценой «задушить большевиков в колыбели», теперь, защищая союз с ними, вступал в прямой конфликт с правительством».

В.В. Галин «Политэкономия войны. Заговор Европы»

Примечательным является тот факт, что после выступления Черчилля со словами: «Без эффективного фронта на востоке не может быть никакой эффективной защиты наших интересов на западе, а никакого эффективного фронта на востоке не может быть без России», редактор «Evening Standard» расторг контракт с Черчиллем, объяснив политику, что его «взгляды на внешнюю политику совершенно очевидно противоречат воззрениям нации». Двойственная политика Черчилля определяется его двойственным положением: с одной стороны он представлял интересы английского истеблишмента в целом, с другой внутри этого истеблишмента был особенно близок к Ротшильдам, но обе стороны были, используя выражение Г. Препарата об английской довоенной политике: «составными частями одного и того же жульничества…», то есть как бы им вместе с Германией ограбить Россию и при этом не быть ограбленными Германий.

Сам Черчилль в 1932 году выразил это так: « … подчинить своей власти бывшую русскую империю — это не только вопрос военной экспедиции, это вопрос мировой политики... в материальном отношении вполне возможно, но в моральном отношении — это слишком ответственная задача, чтобы ее могли выполнить одни лишь победители. Осуществить ее мы можем лишь с помощью Германии...». Стоит заметить, что собственными силами это пытался осуществить дед премьер-министра герцог Мальборо, сложив голову под Балаклавой во время Крымской компании.

Уинстон Леонард Спенсер Черчилль, начал карьеру как военный журналист. Как упоминал в своей книге Аллен Даллес крупные разведструктуры содержались не правительством, «а частной фирмой, банкирским домом Ротшильда». Отправляясь корреспондентом наблюдать за ходом греческо-турецкой войны 1897 года будущий премьер-министр сообщил матери: «Лорд Ротшильд для меня все устроил. Он знает абсолютно всех». Черчилль наблюдал за значительной частью военных конфликтов своего времени: восстание на Кубе, в Индии, в Афганистане, победа над бурами, для которых он впоследствии писал «демократическую» конституцию, его политическая карьера также была стремительной: в тридцать лет он - вице-министр колоний, а в тридцать четыре - министр торговли.

Как писал А. Дугин: «Черчилль опирался в своей политической карьере на право-сионистские круги Великобритании и США». В 1905 году будущий президент Израиля Хаим Вейцман слушает на митинге выступление министра по делам колоний Черчилля, через пять лет оратор подпишет бумаги о натурализации Вейцмана уже как министр внутренних дел. В 1922 году Черчилль не только выступает в Палате общин с речью в защиту британской сионистской политики в Палестине, но и готовит соответствующее положение для Лиги Наций.

Много позже барон Джеймс Ротшильд признается в письме Черчиллю: «В 1921 году вы заложили фундамент еврейского государства, отделив королевство Абдуллы от остальной Палестины». Одним из первых решений Черчилля на посту премьер-министра был приказ о выводе британских войск из Палестины и, видимо это дало будущему премьер-министру право называть себя в письмах Хаиму Вейцману «старым сионистом». В 1924 году Черчилль неожиданно для себя стал канцлером казначейства. На новом посту, не имея ни малейших финансовых знаний, он оказался управляем своим другом Монтегю Норманом, а тот был близок советнику Банка Англии сэру Генри Стракошу. Стракош был выходцем из моравских евреев, сделал состояние на золотых приисках Южной Африки и естественно был близким другом лорда Ротшильда.

Выполненная решением Черчилля привязка финансовой системы Англии к золотому стандарту привела к дефляции, экономическому спаду, массовой безработице и всеобщей забастовке 1926 года, после чего «сделавший своё дело мавр» был списан в политически утиль. Как вспоминал посол в Великобритании И. Майский:

«К тому моменту, когда мы встретились с Черчиллем в доме Ванситартов, он уже пять лет не занимал никаких министерских должностей, формально оставаясь лишь обыкновенным депутатом парламента. Забегая несколько вперед, скажу, что на этом «низком уровне» Черчилль пребывал до самого начала второй мировой войны. Правящая консервативная партия явно не хотела пускать его к вершинам власти. В чем было дело?».

Дело было в том, что в феврале 1938 года Черчилль обнаружил у себя массу неоплаченных налогов и 18 000 фунтов долга, в результате чего пришлось выставить на продажу приобретённое в 1921 году поместье Чартвелл. Хлопотать за Черчилля взялся основатель обновлённой версии «Financial Times» Брэнден Брэкен, в результате на сцене появился новый «советник» Черчилля Генри Стракош, который не только предоставил Черчиллю безвозвратный «заем» в размере 150 000 фунтов стерлингов, но и взялся оплачивать его долги в течение трех лет. Банкирский дом Ротшильдов играл не последнюю роль в созданной еврейскими промышленниками группе «Фокус», зарегистрированной в Лондоне по адресу Флит-стрит (Fleet-street) №54 и с которой Черчилль контактировал еще с 1936 года.

Помимо Стракоша к решению финансовых проблем Черчилля подключились члены группы вроде кинопродюсера Александра Корда. Уже после смерти Черчилля в Англии появилась традиция изображать бульдогов с человеческим лицом и неизменной сигарой в зубах, образ, называемый «Черчилль во плоти». В то время короткий поводок на прообраз «сражающегося под ковром бульдога» накинул лорд Натаниэль Майер Виктор Ротшильд.

Официально преподаватель Кембриджа и Председатель Британского сельскохозяйственного научно-исследовательского совета, но также координатор научной работы "Royal Dutch Shell", спонсорские транши для «NSDAP» которой составляли миллионы гульденов. Имея не последнее отношение к английской разведке, Виктор Ротшильд заведовал секретной лабораторией химического и биологического оружия, одновременно, что самое примечательное, отвечая за проверку еды нового премьер-министра, что однозначно добавляло Черчиллю сговорчивости.

Черчилль состоял также в контакте с советником Рузвельта Бернардом Барухом, которого во время своей поездки в США в 1929 году он посетил прежде чем отправиться в Белый дом. Существует мнение, что именно Барух посредством британского «визави» лорда Бивербрука вернул Черчилля в большую политику.

«Весной 1939 года тайный эмиссар Рузвельта, верховный судья Феликс Франкфуртер – человек, близкий к Американскому еврейскому комитету, каковой, в свою очередь, стоял за спиной «Фокуса», – нанес визит в Лондон. Вскоре после его отъезда из британской столицы Черчилль повел шумную пропагандистскую кампанию. На авансцену британской политики вытолкнули теперь партию войны, жаждавшую помериться с Гитлером силами на поле боя».

Гвидо Джакомо Препарата «ГИТЛЕР, Inc.»

Черчилль представлял собой партию нового мирового пожара, в начале 1939 года он писал Бернарду Баруху: «Война начнется очень скоро. Вы будете командовать парадом отсюда». Задачей Черчилля было отвести удар от английских Ротшильдов, как докладывал в 1938 году посол Дирксен: «Черчилль со своими сторонниками видит самую легкую возможность свалить Чемберлена и самому стать у власти…».

Заняв пост премьер-министра Черчилль позаботился о том, что бы место министра информации в правительстве досталось тому, кто прежде хлопотал о его финансовом состоянии - Брэндену Брэкену (Brendan Bracken), под чьим начальством теперь трудился Джордж Оруэлл. Неизвестно вдохновило ли писателя реальное место работы на создание образа «министерства правды» из известного романа «1984», однако военный корреспондент, работавший в составе командования «союзников» Д. Краминов утверждает, что распространяемое Черчиллем мнение, что в грядущей войне «будет чудом, если Россия удержится шесть недель» новому премьер-министру «было передано его интимным другом Бренданом Брэкеном».

Трудно сказать, что вкладывал автор в понятие «интимный друг», издавая книгу в 1960 году, но лидер Консервативной партии Гарольд Макмиллан сравнивал Черчилля и Брэкена со «счастливой парой супругов», в то время как настоящая супруга Клементина Черчилль жаловалась на Брэкена, что тот «забирает у неё мужа». В Англии многие полагали, что Брэкен гомосексуалист, подозрения, подогреваемые тем, что тот никогда не был женат.

Из разговора с руководителем фашистской организации в Данциге А. Форстером Черчилль узнаёт, что

«в Германии никто не думает о войне, что перед ними стоят колоссальные социальные и культурные задачи, которые потребуют многих и многих лет для своего осуществления», что «Гитлер не раз предлагал разоружиться при соответствующих мероприятиях других наций», а также «что он не видит никакого реального основания для конфликта между Англией и Германией».

Черчилль начинает собирать «Grand Alliance» для гранд-войны, в 1940 году шифровальщик американского посольства в Лондоне Тайлер Кент наткнулся на письма британского морского министра Черчилля в которых тот склонял Рузвельта к скорейшему вступлению в войну. С 1935 года Кент был лично знаком с Геббельсом и Розенбергом, и компрометирующая переписка, начиная с 1938 года стала доступна Абверу. В Германии не могли не замечать приготовлений Англии к войне с СССР, однако осознавая свою военную слабость, искали c ней союза, тем более что Канарис убеждал Гитлера, что вся Красная армия сосредоточена на границе и имеет только один эшелон защиты.

«Тем не менее в Лондоне не считали игру полностью проигранной. Там надеялись найти средства устранить «аномалию» войны, вновь изменить ситуацию и, несмотря ни на что, натравить Германию на Советский Союз. В этом заключался «парадокс» — на самом деле его не было — «странной войны». … новой войне Черчилль отдавал целиком свои силы с того самого момента, как взял на себя руководство делами Англии. Он отмел все попытки Гитлера перекроить систему союзов. (Вспомним о таинственном полете Рудольфа Гесса в Англию в марте 1941 года.)»

Э. Дзелепи «Секреты Черчилля»

До определённого момента ряд условий, как то, что Германия не должна «предпринимать акций в Европе, которые привели бы к войне, исключая такие меры, которые получат полное согласие Англии», выставленное советником Х. Вильсоном не могло быть принятым Германией, так как автоматически делало её британским «жандармом» Европы. О том, что в мае 1941 года Рудольф Гесс вылетел для согласования с англичанами совместной войны против Советского Союза сегодня имеет документальное подтверждение. Заметьте, что прыгая с самолета в Шотландии, Гесс имел в кармане адреса видных друзей именно Чемберлена.

« … именно позиция Великобритании в мае – июне 1941 г. (тайные переговоры с Гессом и другими) создала у Гитлера впечатление, что британцы либо замирятся с ним в случае его нападения на СССР, либо, как минимум, останутся де факто нейтральными, продолжая «странную войну»: блицкриг против СССР был возможен только при гарантии ненанесения удара британцами на западе. Иными словами, в мае – июне 1941 г. британцы провернули тайную спец- и дипломатическую операцию, аналогичную той, что они сработали в июле 1914 г., спровоцировав Вильгельма II на войну, да так, что он, а также, естественно, Германия и немцы оказались во всем виноваты».

А.И. Фурсов «Психоисторическая война»

До 2041 года дело Гесса официально засекречено, по версии А. Даллеса, озвученной им во время закрытой встречи сторонников республиканской партии США в 1948 году:

«Британская разведка в Берлине установила контакт с Рудольфом Гессом и с его помощью нашла выход на самого Гитлера. Гессу было сказано, что если Германия объявит войну Советам, Англия прекратит военные действия. Гесс убедил Гитлера, что всему этому можно верить[...]».

Правдивым представляется только последнее утверждение, о том, что Гесс должен был убедить Гитлера поверить Англии, в остальном же: разве разгром под Дюнкерком не подтвердил мнения маршала Петэна о том, «британская армия годилась только для «парадного плаца», а не для войны в Европе»?. К тому же 20 мая 1941 года началась немецкая операция по захвату острова Крит. Британские войска понесли тяжёлое поражение, при котором большие потери понёс английский Средиземноморский флот. До этого англичане совместно с греками также проиграли войну за Грецию.

Как пишет Мануэль Саркисянц: «Британия планировала — еще за десять дней до нападения Гитлера на Россию — с помощью авианалетов парализовать деятельность советских нефтепромыслов», т.е. до последнего момента Англия демонстрировала, в том числе и находящемуся на острове Гессу агрессивные намерения против СССР. С Гессом встречались помощник Чемберлена Айвон Киркпатрик и бывший министр иностранных дел Джон Саймон. После встречи Киркпатрик немедленно отправился к «больной тетушке» в столицу «нейтральной» Ирландии — Дублин, где располагалось действующее германское посольство. Правда так случилось, что у прибывшего на нюренбергский процесс Гесса в кармане «случайно» оказалась стенограмма встречи с Саймоном, согласно которой Англия никакого ответа на предложение совместных действий против СССР не дала.

Хотя Гесс и предстал перед Нюрнбергским судом, однако был ли это он? Мало того, что во время процесса бывший заместитель Гитлера перестал узнавать некоторых соратников якобы вследствие амнезии, он также узнал собственных секретарш и был единственным, в чьей камере не было фотографий родных. Более того, Гесс практически не следит за ходом процесса, иногда читает принесённую с собой книгу. «Международный Военный Трибунал приговаривает вас к пожизненному тюремному заключению» - на озвученный приговор подсудимый также не реагирует, сидя с блуждающим взглядом, и только когда сопровождающие его военные полицейские трогают его за плечо, направляется к выходу.

Вне суда его поведение выглядит не менее странным: до самого последнего дня он гуляет один, не участвуя в общем разговоре, на всех четырёх стенах своей камеры и входной двери собственноручно написал: «Сохранить спокойствие!», он ест сидя на полу камеры, по воспоминаниям Германа Витткампа военнопленного, выполнявшего роль парикмахера, Геринг часто спрашивал о Гессе: «Что делает сумасшедший?».

Его поведение действительно выглядит неадекватным: через много лет, после известия о скором освобождении единственный девяностотрёхлетний узник тюрьмы Шпандау, имевший серьезные проблемы с сердцем и кровообращением, у которого почти не работала левая рука, почти не поворачивалась голова и не гнулась спина, и который вряд ли был способен завязать даже простой узел па веревке, не говоря уже о петле, повесился на удавке из электрического шнура, который потом пропал со всеми вещами заключённого. Несколькими днями позже сгорела беседка - место предполагаемого самоубийства, тело было кремировано, тюрьму Шпандау в короткий срок снесли, а дело засекретили. Единственной версией, вменяемо объясняющей поведение близкого соратника Гитлера по партии является та, что настоящий Гесс на нюренбергском процессе не присутствовал.

В сентябре 1944 года Черчилль уже практически склонил Рузвельта к варианту тайной ликвидации немецкой верхушки, однако его предложение отказаться от проведения Трибунала, сделанное во время Ялтинской конференции, Рузвельт и Сталин отклонили. Персональный же суд над военными преступниками состоялся благодаря тому, что Сталин во время Потсдамской конференции предусмотрительно настоял, чтобы в заявлении после слов «военных преступников» было вставлено: «таких, как Геринг, Гесс, Риббентроп».

Рассказ Гесса о действительных переговорах однозначно выставлял Англию в неблагоприятном свете и мог вызвать международный скандал. Вероятно тогда, настоящий Гесс и был заменён двойником, который возможно даже действительно считал себя Гессом. Дело в том, что человеком, в чьи обязанности входило наблюдать за перелётным переговорщиком во время и после войны, был Джон Рииз (John Rawlings Rees), один из основателей Тавистокского Института.

Кстати, освидетельствование Гесса перед отправкой на суд проводили три психиатра, один из которых был личным психиатром Черчилля. Рииз регулярно посещал заключенного в камере и последний жаловался на то, что тот гипнотизирует его, чем и объясняется странное поведение подсудимого во время процесса. И последнее: английский военный хирург Хью Томас в 1973 году, заменяя отсутствующего тюремного врача и проводя плановый медицинский осмотр, не обнаружил на теле «Гесса» винтовочного ранения навылет. На груди или спине заключенного не было никаких шрамов от операции, вследствие ранения, полученного Гессом во время Первой Мировой.

Во время встреч в Англии речь могла идти не просто о прекращении военных действий, которые не могли угрожать Германии, а только о совместном нападении на СССР. При этом вероятно, что Англия под разными предлогами выпросила себе тайм-аут под предлогом перегруппировки войск после Дюнкерка и эвакуации с Крита. В дополнение предположу, что условием вступления было окончательное гашение долгов Германии и её коммерческих структур перед новым «союзником». Спровоцировав Гитлера на самоубийственный поход на Восток, Черчилль начал свою «странную войну».

«Вот каким образом у Черчилля зародилась мысль о тайной войне, которая развертывалась бы за кулисами другой,— войне, запланированной британским государственным деятелем... Сама эта «официальная» война явно утратила для него интерес. Именно тайная война, проходившая незамеченной для участников великой трагедии, все больше занимала мысли Черчилля…»

Э. Дзелепи «Секреты Черчилля»

После описанных событий английский премьер-министр перетягивает на себя ресурсы ленд-лиза: поставки по нему странам Британской империи составили 30 269 миллионов долларов против 9 800 миллионов поставок в СССР. Рузвельт в своих мемуарах вспоминает это так: «В сопротивление русских он не верил или верил очень мало. Он вел крупную игру в тот вечер. Он старался внушить нам, что львиная доля ленд-лиза должна принадлежать британскому льву; что в приведет лишь к затяжке воины, а в конечном счете — и притом несомненно — к поражению».

Возник даже спор, когда Сталин в беседе с лидером республиканской партии Уэнделлом Уилки в 1942 году возмутился: «Почему английское и американское правительства снабжают Советский Союз некачественными материалами?» - пояснив, что речь идёт о поставках самолётов П-20 вместо современных "аэрокобр" - был случай, когда американцы собрались поставить Советскому Союзу 150 "аэрокобр", но англичане вмешались и оставили их себе. То как распорядились партией самолётов английской посол стал оправдывать тем, что в руках англичан они принесут "гораздо больше пользы общему делу союзников, ведь авиация была необходима англичанам для так называемой «воздушной войны».

В начале 1940 года премьер-министр Н. Чемберлен заявил: «Что бы ни делали другие, наше правительство никогда не будет подло нападать на женщин и других гражданских лиц лишь для того, чтобы терроризировать их», что соответствовало Гаагской конвенции 1907 года, запрещавшей бомбардировки незащищённых городов, культурных ценностей и частной собственности. Под нажимом Черчилля 30 октября 1940 года появилась директива штаба ВВС Великобритании, предусматривающая авиаудары по нефтеперерабатывающим заводам и городам Германии.

27 июня 1941 года посол Майский получил от лорда Бивербрука заверения, что правительство Великобритании «готово принять все возможные меры для облегчения нажима немцев на СССР» и в частности «Англия усиливает бомбардировки Западной Германии и Северной Франции»[89]. Начиная с момента вторжения в СССР, английская авиация совершила 109 рейдов на территорию Германии, но немецкое производство снизилось лишь менее чем на 1%. С конца 1941 года немецкое командование перебросило все имеющиеся бомбардировщики на восток, также были приостановлены налёты с английской стороны, поэтому к 1943 году доля продукции, выпускаемая сетью предприятий «I.G. Farben» наоборот увеличилось по сравнению с 1938 годом, в том числе жидкого топлива на 256%, пороха и взрывчатых веществ на 333%, а синтетического каучука на 2240%.

Объясняется парадокс реакцией британского министра авиации Кингсли Вуда на соответствующее предложение бывшего первого лорда Адмиралтейства Леопольда Эмери в сентябре 1939 года: «не может быть и речи даже о том, чтобы бомбить военные заводы в Эссене, являющиеся частной собственностью» - так отреагировал. Однако, еще в 1936 году английская промышленность наладила самое совершенное среди воюющих стран производство зажигательных бомб. К началу Второй Мировой в английские ВВС поступило уже пять миллионов таких устройств, которые надо было как-то реализовать. Выбирая в какой части им нарушить положения Гаагской конвенции джентльмены выбрали мирное население.

С 11 на 12 мая 36 английских бомбардировщиков нанесли удар по Мёнхенгладбаху, помощник государственного секретаря в министерстве ВВС Великобритании Джеймс Слейт писал: «Мы начали бомбить объекты на территории Германии до того, как немцы стали бомбить цели на территории Великобритании. Это исторический факт, и его признают повсюду. Мы были готовы пожертвовать Лондоном ради достижения общей свободы».

Ответная крупная атака на соединённое королевство последовала 10 июля, когда 70 немецких самолетов совершили налет на доки Южного Уэльса, а уже 19 Гитлер, выступая в парламенте в очередной раз предложил Великобритании заключить мирный договор, на что британское правительство ответило очередным отказом 22 июля. Английская авиация продолжила налёты на Берлин, который бомбили шесть раз, пока наконец 4 сентября Гитлер не предупредил Черчилля, что после следующего налёта тот ответит ударом по Лондону.

Через пару дней состоялся очередной налет англичан на Берлин, спровоцировав первую бомбёжку Лондона 7 сентября, в которой командующим воздушными флотами было дано указание «воздушные налеты на Лондон по-прежнему направлять в первую очередь на важные в военном отношении и важные для жизни крупного города объекты». Впоследствии американскому генералу Генри Арнольду англичане показали карту города с местами падения бомб немецкой авиации и тот убедился, что вопреки заверениям английской пропаганды, рассказывающей, что немцы бомбят жилые кварталы, целями были военные объекты.

Это логично – из-за большей ограниченности ресурсов немцам рациональнее было выводить из строя именно английскую промышленность. По этому поводу Дж. Спейт признаёт: «Мы принесли Лондон в жертву, так как возмездие было неминуемо…. Германия неуклонно стремилась к договоренности о прекращении бомбовой войны, когда казалось, что для этого представляется малейший шанс».

На возмездия и была рассчитана провокация, государственный секретарь по вопросам авиации Арчибальд Синклер в публичных выступлениях подчёркивал, что английская авиация наносит удары только по военным целям, а любые утверждения об атаках на жилые кварталы выставлялись как клевета на доброе имя английских лётчиков. «Не было дано никаких указаний на то, чтобы уничтожать дома рабочих, а не военные заводы» - заверил он независимого члена парламента в мае 1942 года. Джордж Оруэлл, сотрудник «интимного друга» Черчилля Брэндена Брэкена критиковал коллег, осуждавших бомбёжку гражданского населения: «Войны забирают самых здоровых и храбрых мужчин. … Однако люди, критикующие бомбёжки мирного населения, с довольным видом заявляют о победе в битвах за Атлантику». Он считал ошибочными заявления о том, что войны должны проходить гуманно.

Впервые командование приказало бомбить цель, не являвшуюся объектом военного или промышленного назначения 17 декабря 1940 г., атаковав немецкий Мангейм. Хотя, будучи в 1917 году министром военного снабжения, а Черчилль успел побывать и на такой должности, он признавал, что

«...неразумно думать, что воздушное наступление само по себе может решить исход войны. Вряд ли какое бы то ни было устрашение гражданского населения с помощью воздушных налетов способно заставить капитулировать правительство великой державы … Мы видели по собственному опыту, что немецкие воздушные налеты не подавили, а подняли боевой дух народа...».

Теперь же он лично назначил командующим бомбардировочной авиацией маршала сэра Артура Траверса Харриса, который, командуя в 20-е годы британской авиацией в Пакистане и Ираке, подавлял непокорные деревни зажигательными бомбами. Тогда, услышав истории о тех событиях, Черчилль был «глубоко шокирован, услышав о подобной жестокости по отношению к женщинам и детям», теперь же сам пообещал: "Мы превратим Германию в пустыню", а подходящим кандидатом стал тот самый маршал Харрис: «Прежде чем мы выиграем эту войну, нам нужно убить как можно больше бошей».

29 сентября 1941 года начальник штаба ВВС Чарльз Портал представил Черчиллю программу, согласно которой

«целью бомбардировок должны быть жилые объекты, а не, скажем, судостроительная или авиационная индустрия. Это должно быть ясно каждому пилоту».

Портал с высоты положения командующего Королевскими ВВС, на которое его сразу назначил Черчилль, пояснял маршалу Харрису:

«Я полагаю, Вам ясно, что целями должны быть районы жилой застройки, а не верфи или заводы по производству самолетов»,

и тот отвечал полным пониманием:

«Следует особенно подчеркнуть, что, кроме как в Эссене, мы никогда не делали объектом налета какой-нибудь определенный завод. Разрушенное предприятие в городе мы всегда рассматривали как дополнительную удачу. Главной нашей целью всегда оставался центр города».

В начале 1942 года команда «воздушной войны» пополнилась научными кадрами, к делу подключился ученик знаменитого химика Вальтера Нернста, профессор Оксфорда, евгеник, а также не только ближайший друг, но и главный кассир Черчилля Фредерик Александр Линдеман, будущий лорд Черуэлл (Cherwell), c 1939 года возглавлявший аналитический центр Черчилля, именовавшийся отделом статистики «S Branch». Исследование советников Черчилля П. М. Блэкетта и главы заочного отделения Оксфордского университета профессора С. Цукермана прогнозировали низкий процент гибели населения в отношении веса сброшенного бомбового груза, что делало нецелесообразным разрушения немецких городов.

Однако Линдеман убеждал, что каждый бомбардировщик, сбрасывающий около 40 тонн бомб лишает крова от 4 до 8 тысяч человек, а если одна треть Германии лишится крова, то моральный дух будет сломлен. «С нынешнего момента операции должны быть сфокусированы на подавлении морального духа вражеского гражданского населения — в частности, промышленных рабочих» - указывалось в директиве «moral bombing» маршалу А. Харрису. 12 февраля в голове учёного мужа родилась концепция «Dehousing»: «бомбардирование должно быть ориентировано на дома, где проживают рабочие. Дома среднего класса располагают слишком большим придомовым пространством, что растрачивает ареал разрушения бомбы».

14 февраля 1942 года британский Военный кабинет принял обоснование «ковровых бомбардировок» Линдемана, известный как «Директива бомбежек по площадям», в докладе представленном Линдеманом Черчиллю 30 марта говорилось, что разрушение жилых домов воздействует на обывателя даже более эффективно чем убийство родственников и что немецкий моральных дух будет надломлен разрушением пятидесяти восьми германских городов с населением более 100 тысяч жителей в каждом.

«Психологическое воздействие бомбардировок не имеет большого военного или экономического значения в связи с конкретной целью; оно обусловлено исключительно степенью произведенных разрушений и дезорганизации... Поэтому я хотел бы рекомендовать, чтобы при выборе целей в Германии рассматривались претезии более мелких, не слишком сильно защищенных городов с населением менее 150 тысяч жителей»

- поддержал проект заместитель Черчилля Энтони Идеи 15 апреля 1942 года в письме министру авиации.

Первым городом, испытавшим на себе новую концепцию в 1942 году стал Любек: сначала 243 машины сбросили 150 тонн фугасных зарядов, взломавших крыши жилых домов города, а затем 250 тонн зажигательных бомб кассетного типа, дополненных новыми зарядами с жидкой горючей смесью разрушили и выжгли 62% всех зданий города. Тогда разъярённый фюрер отдал приказ жилые кварталы английских городов, в ночь на 25 апреля немецкая авиация разрушила английский Эксетер.

Операция по уничтожению Гамбурга получила кодовое наименование «Гоморра». В новой ответной атаке англичане применили новое страшное оружие – фосфорные бомбы, входящий в их состав желтый фосфор воспламенял бензиновое наполнение от контакта с кислородом, и его горение уже не могло быть потушено водой. Жар от горящих кварталов, где температура раскалилась до 800 градусов по Цельсию зажигал всё новые и новые здания, создав эффект «огненного шторма», который насосом вытягивал кислород из бункеров и подвалов, превращая места укрытия в братские могилы, похоронившие около трети населения города. После атаки на Гамбург в лексикон Королевских ВВС вошло слово «гамбургизировать». Дополнительно бомбовая лавина обрушилась и на соседние Эльмсхорн и Ведель, куда стекался поток беженцев из Гамбурга.

Греческое слово «холокост» означает «жертва всесожжения», по стечению обстоятельств оба руководителя этого англо-немецкого холокоста: и генеральный инспектор люфтваффе Эрхард Мильх и новый командующий Королевскими ВВС Чарльз Портал имели еврейское происхождение.

Когда Черчилль узнал, что советские войска находится уже в шестидесяти милях от Дрездена, он инициировал решение о «гамбургаризации» Дрездена совместно с американской Восьмой воздушной армией. Никаких причин, оправдывающих этот акт вандализма с военной точки зрения не было, американский исследователь А. Макки пишет:

"Главные причины для совершения воздушного налета были политические и дипломатические: показать русским, что... США являются сверхдержавой, владеющей оружием страшной разрушительной силы", об этом собственно говорилось в инструкции летчикам: «заодно показать русским когда они прибудут в город, на что способны Королевские ВВС».

Видимо с этими же целями на Дрездене планировали испытать атомную бомбу.

Ну и настроить немецких жителей на встречу с советскими войсками в ситуации, о которой член парламента от лейбористов Ричард Стоукс в палате общин поинтересовался, выразив удивление способностью русских брать города не разнося их на куски:

«Что вы собираетесь найти, при всех городах, взлетевших на воздух, и при свирепствующих эпидемиях? Возможно ли будет остановить или преодолеть эпидемии, грязь и нужду, которые затем последуют? Очень хотелось бы знать, отдают ли себе отчет об этом на данном этапе?».

Лётное командование, в частности маршал авиации сэр Роберт Сондби в штабе командования авиации «не видел никакой причины для бомбардировки Дрездена». Предельное расстояние до цели, что стало причиной того, что несколько самолётов не смогли вернуться на базы, не казалось оправданным для лётчиков пожелавших предоставить русским самим «атаковать город, если это было так "жизненно важно" для фронта». Служащие военного министерства, отвечающие за выбор целей признавали, что Дрезден не был важным промышленным центром, они даже не смогли составить обычную в этих случаях карту целей, единственно обозначив в качестве таковой здание главного полицейского управления Дрездена и стадион с открытой спортивной ареной Дрезден-Фридрихштадт. Однако лётные экипажи инструктировали, что «группа атакует штаб германской армии в Дрездене» и атака имеет целью «уничтожить германское оружие и склады снабжения».

Как пишет Д. Ирвинг в Москве, начальником по делам авиации военной миссии генерал-майором Эдмундом У. Хиллом был информирован Генеральный штаб о том, что будут атакованы сортировочные станции Дрездена, что было оставлено без комментариев. Позже Черчилль запишет: «Мы совершили массированный налет в прошлом месяце [феврале] на Дрезден, который тогда был центром коммуникаций германского Восточного фронта», но на момент получения задания никому из инструктируемых офицеров не пришло в голову, что в секторе, определённом для бомбового удара не было ни одной железнодорожной линии.

Из имевшейся на тот момент информации Дрезден использовался в качестве транспортного узла не столько армией, сколько 600 тысячами эвакуируемых беженцев с востока. Изучивший задание офицер разведки даже предположил, что настоящей целью рейда было убить как можно больше беженцев с целью посеять панику и хаос за Восточным фронтом, с такой целью ранее на совещании британских начальников штабов на второе место по приоритетности была поставлена бомбардировка городов: «массированная атака которых вызовет сильнейшую неразбериху в процессе эвакуации граждан с востока и затруднит отправку пополнений».

Фотокамера ведущего многоцелевого бомбардировщика «Mosquito» успела поймать в свой объектив, разгружающийся санитарный поезд с Восточного фронта, но сами сортировочные станции как выяснилось в ходе дачи показаний после войны «избежали больших повреждений». Не было также атаковано переполненное истребителями Luftwaffe летное поле в Дрезден-Клоцше. Камера замыкающего тяжелого бомбардировщика «Lancaster», снимавшего для фильмотеки Королевского военного музея показывала, что город не был даже защищён должным образом, никакие зенитки не попадали в поле зрения на протяжении просмотра всей киноленты.

Зато в её поле зрения попал огненный смерч, охвативший более 20 квадратных километров городской территории, что составило более 75 % её площади, в его пасти исчезали спасающиеся бегством жители, которых настигали 15-метровые струи пламени. Потоки раскалённого ветра, достигающие в эпицентре скорости 270 км/ч, с корнями выворачивали огромные деревья и швыряли обгоревшие трупы людей как куклы. Примечательно, что предварительные исследования не учитывали гибель от дыма и газа, что стало причиной 70-90% летальных исходов. В огне исчез архитектурный ансамбль Цвингер и 206 полотен Дрезденской картинной галереи, которые не успели эвакуировать.

Огненный смерч выгнал выживших из центра города на окраины, но и там им не было спасения, 1350 «летающих крепостей» уже американских ВВС продолжили 14-ти часовую массированную атаку, после окончания которой сопровождение согласно своего задания спикировало до высоты крыши в поисках «неплановых целей», которыми стали выжившие в огненном смерче. После атаки город представлял собой устрашающую картину: на пепелище стая сбежавших из городского зоопарка грифов слетелась на трупы арабских скакунов цирка Сарассани.

Численность населения до налета составляла 629 713 человек, после – 369 000 человек, как вспоминал инспектор немецкой пожарной службы: «Большой пожар в Дрездене подогревал подозрения в том, что западные союзники были озабочены лишь ликвидацией немецкого народа». Начальник полиции Дрездена отчитывался о налёте с 13 по 15 февраля «К вечеру 20 марта 1945 года в общей сложности было извлечено 202 040 тел, в основном женщин и детей. Ожидается, что окончательный список погибших даст цифру 250 тысяч жертв». Если не считать разрушенной по ошибке заблудившейся американской эскадрильей Праги, то таков итог того, что даже Гёббельс назвал «делом рук умалишенных».

В наше время на защиту «исторической правды» снова встанут «британские учёные», Ричард Эванс, первым оценивший на судебном процессе число жертв в 25 тысяч, получит за это приуменьшение 250 000 фунтов, а Дэвид Ирвинг, автор исследования, благодаря которому трагедия Дрездена стала известной, три года тюрьмы за «отрицание и приуменьшение масштабов» Холокоста.

Благодаря защите «исторической правды» никто не проведёт исследования, последовательно объясняющего как с помощью Черчилля была развязана бомбовая война, унесшая жизни 600 000 гражданских лиц, кто придумал доктрину «moral bombing», как эта доктрина была подведена под необходимость использования пяти миллионов бомб из опасных горючих смесей, ждущая своего использования на складах с 1936 года, кто разместил заказ на изготовление смертоносного оружия, занявшего четверть британского военного производства.

В общей сложности англо-американская бомбардировочная авиация сбросила на континентальную Европу 2,690 млн. тонн бомб, что крайне мало повлияло на немецкую военную машину. В ответ люфтваффе сбросили на объекты на территории Великобритании лишь 74 172 т бомб, к тому же Германия не имела стратегической авиации и атаковала обычной фронтовой.

Когда информация о трагедии в Дрездене стала доступна общественности, со стороны союзников пошли разговоры о том, что Дрезден их попросил разбомбить генерал А. И. Антонов во время Ялтинской конференции.

«Пусть Германия и СССР истощают друг друга, в конце "войны Англия станет хозяином положения в Европе».

министр авиационной промышленности Великобритании Д. Мур-Брабазон

О чем действительно просило советское руководство так это было открытие второго фронта, но и тут особую роль сыграл Черчилль, как впоследствии писал сотрудник английского посольства Э.Н. Дзелепи: «оригинальным в черчиллевской стратегии «второго фронта» был самый механизм этого фронта. «Второй фронт» означал прежде всего эксплуатацию идеи этого фронта». Несмотря на то, что 22 июня Черчилль по радио заявил, что английское правительство в советско-германской войне будет на стороне СССР, более точно отношение выразил начальник английского генерального штаба Вильсон: «Доказательством милости божьей к Англии является тот факт, что в этой войне мы избавились одновременно и от Германии, и от России». Согласно докладу посла СССР К. Уманского 22 июня США заняли «молчаливую, выжидательную позицию», более откровенно выраженную как:

«Если мы увидим, что выигрывает Германия, то нам следует помогать России, а если выигрывать будет Россия, то нам следует помогать Германии, и, таким образом, пусть они убивают друг друга как можно больше. Но я ни при каких обстоятельствах не хочу, чтобы победила Германия». Сенатор Гарри Трумэн, из выступления Председателя комиссии по исследованию программы вооружения федерального правительства 23 июня 1941 года.

И. Сталин в телеграмме в советское посольстве резюмировал тактику «союзников»:

«По сути дела, английское правительство своей пассивно выжидательной политикой помогает гитлеровцам. … То обстоятельство, что Англия нам аплодирует, а немцев ругает последними словами,— нисколько не меняет дела. Понимают ли это англичане? Я думаю, что понимают. Чего же они хотят? Они хотят, кажется, нашего ослабления».

Если 19 июля Черчилль считал, что «попытка установить сколько-нибудь прочный фронт на севере Франции» является «нереальной», а через десять дней добавит: «если только за зиму не обнаружится, что Германия близка к внутреннему краху».

Инициатива Рузвельта открыть второй фронт летом 1942 года привела к тому, что заместитель главы МИД Великобритании А. Кадоган описал в своём дневнике следующим образом: «Премьер-министр выехал в Вашингтон для того, чтобы убедить Рузвельта, что вторжение союзников на европейский материк в 1942 году не является практически выполнимой операцией, что бы ни сказали американцы Молотову», по мнению Англии высадку необходимо было произвести в Северной Африке.

В 1942 году Черчилль направил членам английского правительства и президенту США Рузвельту меморандум, в котором с тревогой говорилось о возможности того, что советские войска придут в Европу. Позднее Рузвельт в беседе с советским послом заявил, что «всегда стоял за высадку во Франции, но Черчилль против этого». Более того летом 1942 года глава Советского правительства получил послание Черчилля с информацией о прекращении отправки военных грузов в СССР Северным морским путем и что «Англия не может рисковать потерей или повреждением своих кораблей».

Отговорив от высадки в Европе Рузвельта 12 августа 1942 года Черчилль в сопровождении военачальников прибыл в Москву, и, сославшись на недостаток десантных судов и нежелание прерывать «большие приготовления» к операции в 1943 году, заявил, что «считает невозможной организацию второго фронта в Европе в 1942 году». Рядом за столом кивал прибывший по собственной инициативе Аверелл Гарриман, к тому времени ставший аффилированным владельцем польских шахт, что делало его более чем кто бы то ни был заинтересованным в так называемой «пассивной политике». Из разговора Черчилль вынес, что «никогда за все время не было сделано ни малейшего намека на то, что они [Cоветы] не будут продолжать сражаться, и я лично думаю, что Сталин вполне уверен в том, что он победит». Не понятно, что ожидал увидеть английский премьер - плачущего под столом Сталина?

8 Ноября 1942 года была произведена высадка на севере Африки 6 американских и 1 английской дивизии, для которой неожиданно нашлись необходимые 650 военно-морских транспортных судна. Советский посол обратил внимание Энтони Идена, что «советские люди не могут понять и объяснить политику английского правительства», не известно рассказал ли в этой беседе Иден, что примерно в это время в этом районе находились французские, польские, бельгийские золотые резервы, за которыми как раз, видимо и гонялись англичане с немцами, чем и объясняется срочность высадки в Африке.

На открывшейся в январе 1943 года конференции в Касабланке стало понятно, что английские представители по-прежнему придерживаются точки зрения не начинать наступательных операций в Западной Европе даже и в 1943 г, теперь уже под предлогом того, как выразился Иден, что в «Северную Африку доставлено большое количество войск, оружия и снабжения и возвращать все это назад в Англию после окончания операций в Тунисе было бы трудно из-за недостатка судов». Как вспоминал присутствовавший в Касабланке сын Рузвельта: «приняв решение о вторжении союзных армий в Сицилию, чтобы таким образом вывести, как мы надеялись, Италию из войны, мы тем самым признавали, что вторжение через Ла-Манш придется отложить до весны 1944 г.».

С 12 по 25 мая 1943 года, на время следующую Вашингтонскую конференцию «Трайдент» советское правительство приглашено не было. Как считает американский историк Фейс, Черчилль во время этой конференции определил: следующей целью после захвата Сицилии будет Италия. 29 мая он был уже в Алжире, где на переговорах склонил к своему плану Эйзенхауэра. Английский посол Керр высказал озабоченность новым переносом сроков десанта в Европу, однако премьер его урезонил: «Вы можете сделать Сталину дружеский намек на опасность раздражения двух западных держав, чья военная мощь возрастает с каждым месяцем и которые могут сыграть полезную роль в будущем России. Даже мое долго испытываемое терпение не безгранично». 2 июля Черчилль заявил о своём решении прекратить обмен посланиями с главой Советского правительства, так как это приводит лишь «к трениям и взаимному раздражению».

Во время Вашингтонской конференции английские танки блокировали королевский дворец в Каире и британский посол в Египте лорд Киллерн предъявил королю Фаруку ультиматум: назначить либерально-националистическое правительство Наххас-паши или отречься от престола, ему дали пятнадцать минут на размышление и два часа на сборы, после которых король принял ультиматум. Кстати, выступить против гитлеровской коалиции Египед смог только после смещения правительства ан-Наххаса.

Еще в апреле 1942 года Рузвельт обращался к Черчиллю: «Дорогой Уинстон!.. Ваш народ и мой требуют создания фронта, который ослабил бы давление на русских, и эти народы достаточно мудры, чтобы понимать, что русские убивают сегодня больше немцев… чем мы с вами, вместе взятые». Британская «Tribune» недоумевала: «Где бы ни собрался народ, его волнует лишь один вопрос: когда мы вышлем подкрепление Советскому Союзу?». В США, где 48% населения было за немедленное открытие фронта, общественные движения призывали сенаторов оказать помощь СССР.

В следующем году фронт боевых действий представлял собой советское противостояние группировке противника численностью от 425 до 489 дивизий. 5 июля германское наступление положило начало Курской битвы, в которой с обеих сторон участвовало более 4 млн. человек. Почти в то же время, с 10 по 17 августа «союзники» силами 7 английских и 6 американских дивизий произвели высадку в Сицилии, где им противостояли 9 итальянских и 2 немецкие дивизии, которые блокировавшие англо-американские войска, что низвело десант до второстепенного эпизода войны.

Тем не менее, в новой конференции «Квадрант», состоявшейся в Квебеке с 14 по 24 августа 1943 г. по решению Черчилля должны были участвовать только Англия и Соединенные Штаты. Высадка на континенте планировалась только если сопротивление немецких войск сильно ослабеет, или если Германия безоговорочно капитулирует и выведет войска из оккупированных стран. Очень странный, согласитесь подход для «союзника», особенно пункт, по сути означающий замену немецких войск собственными. После Италии, согласно мемуаров де Голля «англичане — и прежде всего Черчилль» планировали

«сделать высадку в Греции и Югославии, добиться вступления в войну Турции, а затем войти в Австрию, в Чехию, в Венгрию. Разумеется, этот стратегический план соответствовал политике Лондона, который стремился установить преобладание Англии на Средиземном море и прежде всего боялся, как бы вместо немцев там не оказались русские».

Пока же, во время прохождения Московской конференции министров иностранных дел СССР, США и Великобритании в октябре 1943 года, Черчилль снова инструктировал английскую делегацию следующим образом: «Наши теперешние планы на 1944 год, по-видимому, имеют весьма серьезные недочеты... Ни силы, накопленные в Италии, ни те силы, которые будут готовы в мае пересечь Ла-Манш, не являются достаточными для выполнения стоящих перед ними задач...», письмо аналогичного содержания 23 октября было отправлено Рузвельту. Во время следующей конференции «Секстант», проведённой в Каире с 22 по 26 ноября 1943 года меморандум английский комитет начальников штабов предлагал вообще закрыть проект высадки в Нормандии: «Основным является следующий вопрос - сколь долго можно сохранять в неприкосновенности то, что можно назвать «святыней «Оверлорд», не считаясь с развитием событий на Средиземном море».

Во время Тегеранской конференции, стартовавшей непосредственно после Каирской, срыв открытия второго фронта Черчилль во время беседы со Сталиным переложил на американцев, ссылаясь на их планы десантной операции в Бенгальском заливе в марте 1944 г. Замещение верховного командующего союзных сил вместо Эйзенхауэра английским генералом Г. Вильсоном обусловило морской десант в конце января 1944 года именно в Италии. Невозможность развить наступление позволило Черчиллю выступить за отмену высадки в Европе и перенести сроки операции «Оверлоад», назначенные на Тегеранской конференции на май 1944 г., о чем Сталину было сообщено лишь 14 мая.

С учетом того, что по мнению де Голля «Соединенные Штаты теперь чувствовали себя способными повести битву в Европе, пройдя кратчайшим путем, то есть через Францию…», политика Черчилля заключалась в том, чтобы используя влияние на Рузвельта, не позволить полноценно вступить в войну Соединённым Штатам, и предотвратив оказание помощи советским войскам, обеспечить реализацию собственных планов по разделу сфер влияния, где Лондон использовал наиболее успешный метод политических диверсий.

«Составной частью тщательно разработанного сверхсекретного плана «Рэнкин» и было покушение на Адольфа Гитлера. Главным участником заговора был фельдмаршал Роммель, который должен был возглавить заговор… Роммель уверял своих подчиненных в том, что высадка в Нормандии не рассматривается союзниками и туда можно направить не большое количество танков. Это были целенаправленные действия по поддержке высадки союзников».

И. Панарин «Первая информационная война. Развал СССР»

К 25 июля 1944 года «союзники» сконцентрировали на захваченном в результате операции «Оверлорд» плацдарме в Северной Франции около 1,5 миллионов союзников, понеся потери при высадке в Нормандии лишь по нелепой случайности, в остальном же их отсутствие обеспечивалось командующим группой армий «В» в Северной Франции генерал-фельдмаршалом Роммельем. Еще в мае он составил список делегации, которая должна была выдвинуться для мирных переговоров с «союзниками».

Вероятно, что высадка в Нормандии это элемент операции «Рэнкин», как писал Даллес: «антинацистские генералы откроют для американских и английских войск путь для оккупации Германии, в то время как русские будут сдерживаться ими на Восточном фронте», выигрывая время для эвакуации промышленного потенциала. Мак-Нотон, до сентября 1944 года являвшийся командующим Первой Канадской армией, утверждал, что мобильная стадия войны будет должна смениться на осадную. Действительно на юге немецкие войска открыли фронт американцам, которые в считанные дни оккупировали Баварию, юго‑западные области Австрии и Чехословакии. Чтобы не предавать уровень заговора огласке, генералы Бургдорф и Майзель выдали Роммелю ампулу с ядом, пригрозив ему арестом семьи.

«…когда англо-американская сторона наконец открыла второй фронт в Нормандии, в июне 1944 года, то это было уже вовсе не для облегчения положения советских войск на восточном фронте. Это было для того, чтобы самим также присутствовать в Европе при окончании войны".

Э. Дзелепи Секрет Черчилля (К третьей Мировой войне 1945-…)

«… события 1941—1945 гг. в Югославии имели два равнозначных аспекта — иностранную оккупацию и многоуровневую гражданскую войну. Югославия была болезненным ребенком Версальского мира (1918), созданным Англией и Францией из Королевства Сербия и южнославянских провинций Австро-Венгрии для того, чтобы помешать росту влияния на Балканах Германии, Советской России и Италии. Югославию на всем протяжении ее довоенного развития постоянно трясло от нерешенных межэтнических противоречий, социальных неурядиц и культурных противоречий. Особо острой проблемой был терроризм, к которому прибегали запрещенные движения: крайне левые заговорщики, македонские, албанские и хорватские ультра-националисты. Коммунистическая партия Югославии (КПЮ), как террористическая организация, была под запретом с 1920 г. Сербская элита отказывалась воспринимать СССР как наследника России и не поддерживала с ним дипломатических отношений до 1940 г.»

А.Ю. Тимофеев "Русский фактор. Вторая мировая война в Югославии. 1941-1945"

Террористические организации Югославии – наследие Первой Мировой, корреспондент «Киевской мысли» Лев Троцкий писал: «… Сербию тщательно готовили для очень специальной роли. Она была идеально расположена в качестве эпицентра сейсмического взрыва, который должен был уничтожить старый порядок». При попустительстве официальных властей Белграда парамасонское тайное общество «Черная рука» имело отношение и к убийству сербского короля Александра Обреновича в 1903 г. и наследника австрийского престола Франца-Фердинанда в 1914 г. Оба раза участником покушений был Божин Симич.

С учётом того, что полковник Хооланд в своей записке отмечает начало активизации английских спецслужб в Европе после «захвата Богемии и Словакии», следует отметить, что в 1938 году президент Чехословакии Бенеш обращался через резидента советских спецслужб в Праге Зубова к Сталину за финансированием переворота, направленного против югославского правительства Милана Стоядиновича, чтобы установить проанглийский военный режим, который ослабит давление на Чехословакию.

В июле 1939 года в Югославию пребывает миссия британского эксперта в области организации саботажа и диверсий Колина Габбинса. Налажены контакты с организациями националистического толка «Народна одбрана» и «Организация ветеранов», начиная с сентября 1940 года через подставную фирму Честера Битти финансируется Сербская крестьянская партия. Несмотря на то, что в августе-сентябре югославские власти, и даже сам принц-регент настоятельно требовали от представителя Великобритании прекратить подрывную деятельность, к «концу декабря стало очевидно, что к Балканам следует относиться как к театру военных действий, не утруждая себя больше соблюдением дипломатических приличий» - так описывает ситуацию Уильям Маккензи в книге, посвященной секретной истории УСО.

Представитель Управления Специальных Операций в Белграде о готовящихся диверсиях на Дунае телеграфировал «… мы должны быть готовы с помощью взяток или иных средств использовать заряды в подходящий момент, невзирая на отношение к этому югославского правительства». Оценивая ситуацию 28 ноября Берлин предложил Белграду пакт о ненападении, по условиям которого Югославское правительство не участвует в военных акциях, в том числе транзите войск через территорию страны и ему гарантирована территориальная целостность. Венский протокол, по сути, означающий для Югославии нейтралитет был подписан 25 марта, но уже на следующий день ночью под руководством командующего военно-воздушными силами генерала Душана Симовича совершён государственный переворот. Новое правительство и избавившийся от регентов несовершеннолетний король Петр II денонсировали соглашение.

Переворот Симовича можно было бы отнести к противодействию политики Гитлера, если бы та по венскому соглашению в чём-то ущемляла югославские интересы и если бы английские спецслужбы не развернули на Балканах неприкрытую подрывную деятельность. Кроме того, в начале апреля в Москве появляется тот самый член «Черной руки» Божин Симич. Делегация нового правительства Югославии настаивает на пакте о взаимной помощи. Подписанное 5 апреля соглашение по настоянию Молотова было сформулировано иначе, как договор о дружбе и ненападении, что не позволило втянуть СССР в войну с Германией уже на следующий день. «Утром 6 апреля над Белградом появились германские бомбардировщики... 8 апреля, когда настала, наконец, тишина, свыше 17 тысяч жителей Белграда лежали мертвыми на улицах города и под развалинами» - описывал последствия Уинстон Черчилль.

После немецкой агрессии на территории королевства формируются два центра сопротивления, по призыву Коминтерна было поднято восстание Коммунистической Партией Югославии во главе с Иосипом Брозом Тито и Югославским войском в отечестве, прозванным «четниками» во главе с полковником Драже Михайловичем. 7 ноября 1943 года генерал Йодль оценивал численность коммунистических партизанских отрядов в 90 тысяч человек, а четников в 30 тысяч.

Чтобы ослабить натиск вермахта в 1941 году СССР был готов цепляться за любую возможность, но к августу стало ясно, что организация массового восстания в защиту «первого в мире государства победившего пролетариата» блокировано. Все движения сопротивления находились под контролем Лондона, откуда повстанцам поступило распоряжение отдать «себя безоговорочно в распоряжение Михайловича как национального руководителя…»:

«Правительство Его Величества ныне исходит из того, что борьба, если ей суждено быть успешной, должна вестись югославами за Югославию, а не ради возглавляемого коммунистами бунта...».

Сам же Михайлович через Симовича запрашивал английского министра иностранных дел:

«Ради Бога, пришлите нам помощь, пока стоит хорошая погода. В течение несколько дней мы сумеем создать большую и сильную армию»,

но из Управления спецопераций телеграфировали:

«В настоящее время мы не в состоянии оказать югославам существенную военную помощь», «очевидно, что восстание на Балканах не рассматривается как вопрос серьезный».

12 января 1942 года в донесении ЦК КПЮ говорилось:

«Радист английской миссии Драгичевич перешел на нашу сторону и передал нам ряд секретных телеграмм английского правительства, из которых видно, что приказы Лондона не направлены на пользу народно-освободительной войны».

То есть британское руководство и на Балканах установило контроль над партизанским движением только для того, чтобы его нейтрализовать, к 1943 году это стало очевидно и «четникам»:

«Вам стоит знать, что нас англичане оставляют без денежных средств. Они используют и это средство для давления на нас, чтобы мы выполнили их требования, без учета наших интересов и несмотря на народные жертвы. Они требуют выполнения тех акций, которые приведут к десяткам тысяч расстрелянных заложников. При этом они не дают нам никаких боевых или денежных средств. За каждый самолет они торгуются, как самые последние торговцы. Мы считаем, что если бы на свете не было немцев, англичане были бы наихудшим народом».

из выступления полковника Д. Михайловича, 28 февраля 1943 г. в селе Горне Липово.

Еще до прозрения Михайловича, Управление Специальный Операций вышло на Тито, весной 1942 года к нему прибыла миссия во главе с майором Аттертоном, известного в течении десяти лет до этого, что характерно, как издатель югославской газеты. Британское представительство британский журналист и писатель Ричард Уэст описывает так:

«В штабе Михайловича находятся около двадцати пяти английских офицеров, носящих сербские национальные костюмы… Их старший офицер имеет звание полковника, он лично объявил, что представляет британское правительство. Более того, Михайлович и английские офицеры часто встречаются с представителями итальянского правительства… Не только среди солдат, но и среди всего остального населения растет ненависть против англичан за то, что они не открывают второй фронт в Европе».

Через год штаб Тито посещает выпускник Оксфорда, офицер УСО Фредерик Уильям Дикин. Осенью 1943 года во время Московской конференции министров иностранных дел и Тегеранской конференции Москва и Лондон приходят к соглашению о совместной поддержке движения Тито. Секрет этого соглашения с англичанами, до этого по выражению А. Тимофеева «размышлявшим о будущем Европы и ревниво охранявшим европейские движения Сопротивления от контактов с СССР», видимо кроется в невозможности после перелома в войне и далее осуществлять изоляцию повстанческих движений.

В сентябре Дикина в югославском подполье меняет бригадный генерал сэр Фицрой Мак-Лейн. Вскоре штаб Тито пополняется подполковниками Муром и Сельбином, а также майором Рэндольфом Черчиллем, сыном английского премьер министра. Параллельно контроль над штабом Македонии берет английский майор Куиней, Сербии майоры Хеннекер и Амстронг, Хорватии майор Роджерс, Словении майор Джонс, сербской Воеводины майор Левидсон.

Однако из расшифрованных донесений Тито немцам стало известно, что сам лидер КПЮ, возглавляющий созданную им в северо-западной Боснии Бихачскую республику, настроен против британского вторжения. С учетом того, что с 1917 по 1920 гг. Тито провёл в России, некоторое время с 1919 года был женат на Пелагее Белоусовой, обучался и преподавал в «технической школе» Коминтерна, главой КПЮ был также утверждён в Москве, возможно предположить, что его предпочтение было на стороне миссии генерала Корнеева, работавшего в это же время на Балканах.

25 мая 1944 года немцы приступили к операции «Ход конем» (Rosselsprung) по высадке парашютного десанта, который должен был блокировать и уничтожить Тито и союзные миссии. Подозрение советской вызвало уже то, что за несколько дней до немецкого десанта начальник британской миссии Ф. Мак-Лейн и сын У. Черчилля покинули расположение штаба Тито, который оказался в окружении. Основной удар принял на себя батальона охраны штаба, что дало время запросить эвакуацию Тито и сотрудников миссий. Далее современная английская историография рассказывает как тем же вечером «Дакота» британских ВВС, пилотируемая каким-то советским офицером «случайно получившим задание на вылет», вывезла Тито и его сопровождение из окружения.

По воспоминаниям же участников событий, в том числе Шорникова, того самого пилота, управлявшего эвакуационным самолётом, срочно вылететь в Италию Тито убедил Корнеев, радиограмма с запросом на эвакуацию на 22.00 вечером 3 июня была отправлена рано утром днем ранее. Та же радиограмма, продублированная через английскую миссию запрашивала самолёт на сутки позже, уже на 4 июня, а советскому представителю дата была указана еще позже – на 5 июня, однако он решил ориентироваться на первое послание. Представитель английского командования в итальянском Бари, капитан Престон запретил Шорникову вылет, поэтому его ленд-лизовская «Дакота» выдвинулась к условленному месту, в район Купрешко Поле якобы лишь для разведывательного полёта.

Всего за ночь было совершено два рейса эвакуации, а уже утром район был занят немецкими частями, которые бы гарантированно ликвидировали партизанское подполье не эвакуируйся они 3 июня.

12 августа 1944 года Тито встречается в Неаполе с У. Черчиллем, а в сентябре его так же тайно, без разрешения на вылет и с потушенными огнями вывезли из расположения английской миссии в Крайову, где его встретил начальник штаба советской военной миссии в Югославии И.Г. Стариков. В конце сентября Тито провёл встречу со Сталиным. О чём были эти беседы информации мало, но тогда же, в 1944 году британское правительство рекомендует королю Петру распустить старое правительство и набрать новое, из людей, которые не были бы «слишком неприятны для маршала Тито».

Подобное расположение, видимо следствие сговорчивости «маршала Тито», который после войны подключён к «плану Маршалла», по линии которого до 1950 года получает 55 млн. долларов из США, 9 миллионов от МВФ и еще 8 млн. фунтов стерлингов из Англии. В обмен за национализацию собственности Югославия возмещает 17 млн. долларов США, 1,6 млн. долларов Франции, 75 млн. швейцарских франков Швейцарии, 365 млн. бельгийских франков Бельгии, 41 млн. крон Швеции, кроме того выплачивает 38,5 млн. долларов королевских долгов и берет на себя обязательство возместить 14 млн. долларов Италии. Кредиты, выданные под немалые 11% годовых должны были быть погашены в течении 4-5 лет. Не всегда рассказывают об одном пункте плана восстановления Европы: государство, получающее средство по линии «плана Маршалла» в обязательном порядке открывали доступ к своим природным ресурсам.

Почти вся добываемая в Югославии медь переправлялась в США, по договору с американской компанией Philipp Brothers Chemicals Inc. в описываемый период югославы брались поставить в США свинца, хрома и меди на сумму 20 млн. долларов. Нефтеперерабатывающие заводы в Босанском Броде и Риске получила швейцарско-американская фирма Foster Wheeler Inc, в Междумурье Continental Supply Inc. Шахты в Камнике, цинковые и свинцовые залежи достались компании с говорящим названием Anaconda Copper. Вплоть до 1900 года компания контролировалась Ротшильдами, пока постепенно к началу Второй Мировой не перешла под контроль Рокфеллеров.

В исследовании А. Тимофеева отмечен еще один важный момент, касательно ставших членами коммунистической партии английских разведчиков, работавших на территории Югославии во время Второй Мировой войны. Им удалось «…получить хлебные места в югославском государственном аппарате»: «После 1945 г. большинство из этих «посланцев УСО» добровольно решили остаться в контролируемой Советским Союзом Югославии, где они и прожили до старости, сделав после войны успешную карьеру…».

Этим возможно объясняются странные решения, заложившие бомбу замедленного действия под «проект Косово». Во время войны от 100 тыс. до 200 тыс. сербов вынужденно покинули край, но 6 марта 1945 года белградское правительство принимает постановление «О временном запрещении возвращения колонистов в места их преж­него проживания», то есть в Македонию, Косово, Метохии, Срем и Воеводину, при этом самостоятельно всячески способствуя заселению края выходцами из Албании.

В личное дело Тито можно было бы занести и еще один, странный для коммуниста шаг. В 1948 году он прекратил взаимодействие с созданной коммунистами Демократической Армии Греции, 5000 партизан которой искали убежища на территории Югославии, спасаясь от преследований со стороны английских оккупантов. Ллойд Джордж как-то заметил в разговоре с послом Майским: «Извините меня, старика, кое-что понимающего в международно-политических и военных делах. … эта война, которая, на мой взгляд, является последней большой борьбой капитализма за свои права на существование».

Чтобы исключить спекуляции на тему вездесущей «руки Москвы» приведу свидетельство английского историка Уильяма Маккензи: «… нет никаких свидетельств, что когда-либо раньше становление ЭАМ (Греческий национально-освободительный фронт) шло по указке или при помощи русских». После подавления восстания в 1949 году афинским властям ни разу не удалось найти доказательства какого-либо обеспечения партизан от коммунистов извне. СССР никак не пытался повлиять на описываемые ниже события в Греции, так как по московскому соглашению Греция являлась сферой влияния Великобритании.

Кстати, с наличием оружия, оказавшегося в результате Второй Мировой в руках югославских коммунистов, видимо и следует связывать вариант такой мягкой и завуалированной сдачи национальных интересов маршалом Тито. Сила коммунистической идеи, а точнее её воплощения в виде СССР, который в то время был проассоциирован в общественном сознании не с «ГУЛагом и железным занавесом», а с союзной демократическим державам силой, общественное устройство которой при этом свободно от олигархического капитала, с чьей руки кормятся все общественно-государственные институты от монархий до лидеров политических партий. Неудивительно, что эта идеей увлеклась и Греция.

Предвоенная Греция, на наследнице престола которой женился югославский король Петр, столь бездумно втянувший собственную страну во Вторую мировую, являла собой именно такое государственное устройство. Железные дороги, производство и распределение электричества контролирует британская «Power and Traction Finance Ltd». Если в конце 20-х долг страны исчисляется 37,8 млн. фунтов стерлингов, то накануне войны он вырос до 94,72 миллионов, при бюджете около 22 миллионов фунтов стерлингов. Более половины этой суммы греки были должны были опять же Англии, но с 1936 года в структуре кредиторов появляется Германия, предоставив кредит на сумму 1,5 млрд. драхм.

Немецкий генерал Типпельскирх утверждал, что «боязнь Гитлера, что Англия, опираясь на греческие успехи … угрожает нефтяным районам Румынии вынудила его захватить Балканы». Так или иначе, когда контроль над Грецией перешел в вооруженную фазу, то король Георг II с правительством и золотым запасом решил укрыться на Крите, потом перебрался в Каир, где был центр британского Управления Специальных Операций, пока, наконец, не вернулся в Лондон. Вернулся, потому как после своего свержения он без того был лишён гражданства и уже жил в Великобритании, между собой королевская греческая семья разговаривала по-английски.

Компанию ему не смог составить премьер-министр Александрос Коризис, собравший множество министерских портфелей в греческом правительстве. Коризис имел неосторожность требовать от Энтони Идена прекращения Международного экономического контроля, под которым находилась Греция с 1897 года в качестве гарантии продолжения военных действий против Германии.

«Греческие лидеры весьма сомневались, следует ли принять предложение английского правительства о вмешательстве», тогда как вспоминает советник английской делегации генерал де Гинганд, один из помощников Идена исправил предложение, увеличив размеры английской помощи настолько, что генералу «они показались сомнительными», они и стали окончательно убедившим аргументом. Перед отъездом король Георг якобы так поговорил с Коризисом, что тот от расстройства застрелился, хотя поначалу его смерть преподнесли как сердечный приступ и спросить за откровенную ложь, с помощью которой англичане окончательно втянули в войну и Грецию стало уже некому.

Пока греческие войска держали первую линию обороны, англичане, так и не вступив в бой, как доложил штаб немецкого армейского корпуса: «по-видимому, бежали, бросив заранее подготовленные оборонительные позиции...». Оставив греков один на один с вермахтом, Великобритания не только не помогла, но даже не отгрузила Греции довоенный оружейный заказ, оплаченный греками золотом.

Левые силы во главе с Компартией Греции ещё в 1934 году основали Народный фронт, с 1941 года он стал Национальным освободительным фронтом Греции (ЭАМ), ставшим основой Национально-освободительная армия Греции (ЭЛАС).

Генерал Йодль силы сопротивления оценивал как «национальные банды под командованием Зерваса численностью 10 тыс. человек и около 15 тыс. коммунистов». Данные эти могут быть не совсем точными, потому что сам Зервас в своём дневнике в феврале 1943 года записал: «Англичане не хотят создавать в Греции большую армию. По их мнению, существование только мелких отрядов было бы эффективнее». Стратегия нейтрализации партизанского движения, применённая англичанами дала сбой после капитуляции Италии, оружием которой были обеспечены 40 000 бойцов ЭЛАС, в то время как альтернативные отряды насчитывали не более 3000.

Хотя британские офицеры действовали в обеих организациях, принципиальная разница между ними была в том, что Зервас, как описывает Маккензи «с готовностью подчинялся приказам британцев и исполнял их в меру своих способностей», поэтому согласно британского плана «войска Зерваса следует инкорпорировать в Королевскую эллинскую армию, а подчиненных ЭАМ командиров заставить последовать за ним». Несмотря на то, что по признанию Маккензи англичане Зерваса «использовали в качестве козырной карты в политической борьбе против ЭАМ», то есть в борьбе не на стороне, а против партизан, поэтому видимо в Англии архивные материалы о греческом Сопротивлении засекречены. Вопреки стараниям английских спецслужб к моменту освобождения Греции в ноябре 1944 года ЭЛАС контролировала территорию 31,5 из 33 областей Греции, а проанглийские повстанцы лишь 1,5.

9 сентября 1944 года Греческий национально-освободительный фронт согласился создать коалиционное правительство, где он получал возможность назначения 6 министров. Историк английских спецслужб эти события описал так: «Это решение означало: ЭАМ отказывается от претензий на власть после ухода немцев, следовательно, британцам не придется решать дилемму — либо принимать ЭАМ, либо пустить в ход силу против «демократического» союзника».

Английский генерал Сотби, вопреки ливанского соглашения о роспуске всех вооруженных сил сложить оружие, потребовал только от Национально-освободительной армии. Чувствуя подвох, с этим не согласись коммунисты, выйдя из правительства Папандреу, а 2 декабря в Афинах и Пиреях прошла 500-тысячная демонстрация против английского командования. И вот тут появился элемент, столь узнаваемый по современным беспорядкам.

Когда 3 декабря на площадь Конституции в Афинах вышло порядка 250 тысяч человек, с близлежащих крыш по демонстрантам открыли огонь представители греческих спецслужб, связанных с западными спецслужбами, а также «британские солдаты и полиция с автоматами, засевшие крышах». В результате было убито 28 человек, включая 6-летнего ребёнка и еще 148 человек получили ранения. Операция была в духе черчиллевских наставлений генералу Сотби:

«... вводить любые правила по своему усмотрению для установления строгого контроля на улицах или для захвата любых бунтовщиков, сколько бы их ни было... Не колеблясь, открывать огонь по любому вооруженному мужчине в Афинах, который не будет подчиняться английским властям или греческим властям, с которыми мы сотрудничаем... действовать без колебаний, так, как если бы находился в побежденном городе, охваченном местным восстанием...», и с помощью «бронетанковых частей... проучить повстанцев так, чтобы другим было неповадно».

4 декабря Папандреу заявил о своём уходе с поста председателя Правительства, но британский посол в Афинах уговорил его остаться на своём месте. 10 декабря 1944 года, когда в Европе еще полыхала Вторая Мировая английские бомбардировщики рассеяли группу греческих партизан восточнее Афин. На время «линию раздела Балкан» удалось укрепить частями переброшенными из Италии. С 3 декабря по 15 января британские самолеты совершили над Грецией 1665 боевых вылетов, однако к середине декабря ситуация стала настолько критической, что Сотби собрался эвакуироваться из Афин.

Для предотвращения нежелательного исхода 25 декабря в Афины прилетел Черчилль. 12 февраля 1945 года достигнуто соглашение по которому ЭЛАС все-таки обязалось сложить оружие. В итоге закончилось тем, с чего начиналось, 40 тысяч человек, в основном бывших членов Национально-освободительной армии Греции было арестовано. Целые деревни, помогавшие отрядам сопротивления подверглись нападениям греческого «правого сектора», в результате которых с 45 по 46 гг. было убито 1190 представителей левых взглядов. По результатам сентябрьского референдума в Афины вернулся король Георг, подданные которого поодиночке и небольшими группами снова уходили в партизаны. Их окончательное поражение произойдёт только в 1949 году, когда Коммунистическая партия Греции будет объявлена вне закона. Впрочем, в итоге британское правительство приняло решение «покинуть» Грецию, в 1947 году оно официально обратилась к США с просьбой её подменить.

Описывая последнюю известную политическую интригу Лондона следует обратить внимание на рекомендации Уолтера Липпмана: «Крайне важно, чтобы мы сохранили нашу особую роль в тех затруднениях, которые возникли в англо-советских отношениях». Похоже, что благодаря аналогичной интриге в уже англо-американских отношениях свой пост занял генерал Шарль де Голль.

29 июня 1940 года на совещании, проводимом одним из директоров «IG Farben» фон Шницлером прозвучало:

«Должна быть сделана попытка подготовить и собрать материал по всем вопросам, касающимся Франции, к 15 июля 1940 г. … решено создать комитет по Африке, состоящий из представителей отделов сбыта и представителей отдела «Берлин, HB 7» … Ввиду возрастающего значения исследований в колониальной области коммерческий комитет рекомендует увеличение субсидий для колониального экономического комитета».

Отдел НВ-7 это стратегическая разведка работающего на Третий Рейх международного концерна «IG Farben», структура по своей значимости посильнее Абвера. То есть Францию Германия забирала себе вместе с колониями. 10 июля главой Французского государства становится маршал Петэн, правительство которого признано и США и СССР, недаром в воспоминаниях Эйзенхауэра говориться: «Имя генерала Петэна представляет собой здесь нечто такое, с чем приходится считаться. Каждый пытается создать впечатление, что он живет и действует в тени маршала…».

В Северной Африке руководителем администрации стал адмирал Дарлан, а командующим генерал Жиро, по поводу которого Эйзенхауэр вспоминал следующее: «Холодный прием генерала Жиро французами в Северной Африке явился ужасающим ударом по нашим надеждам. Генерала полностью игнорировали. Он выступил по радио, объявив, что берет на себя руководство Северной Африкой, … но его обращение не оказало никакого воздействия». Дарлан же, по мнению французского историка Л. Гарроса, «имел полное доверие у офицеров флота», и даже более «влияние адмирала на офицеров флота было настолько велико, что … весь флот последовал бы за ним, если бы он решился нарушить перемирие по примеру де Голля».

Однако, продолжает Гаррос у адмирала был один «пунктик»: он был «не столько антинацистом, сколь "антиангличанином"». К слову сказать, после проведённой англичанами операции «Катапульта» у него были на это все основания. 3 июля 1940 года, после капитуляции Франции, брошенной англичанами под Дюнкерком, англичане «не без кровавых инцидентов» экспроприировали корабли французского флота, находившиеся в английских портах.

Тогда же британская эскадра под командованием адмирала Соммервелла подошла к стоянке французского флота в Оране и передала документ из кабинета министров Англии, который по форме и содержанию являлся ультиматумом: "присоединяйтесь к нам и продолжайте войну"; "приходите к нам с уменьшенными экипажами, … а после войны ваши корабли будут возвращены"; и, наконец, "отправляйтесь на остров Мартиника, где корабли будут … находиться под наблюдением американцев". Адмирал Жансуль британский ультиматум отверг, и Черчилль отдал распоряжение: «Французские корабли должны либо принять наши условия, либо потопить себя или быть потопленными вами до наступления темноты», после чего адмирал Соммервелл, чтобы сохранить внезапность расстрелял недавних союзников до окончания срока ультиматума.

8 ноября 1942 года произошла высадка союзников в Северной Африке, согласно Маккензи: «Дарлан, во всеоружии власти, полученной от маршала Петена, несомненно, внес важнейший вклад в военный успех операции, по сути, именно его содействие позволило союзникам победить в гонке за Тунис». Германия отменила перемирие с правительством Франции и совместно с Италией оккупировала всю территорию Франции. Петен разжаловал Жиро в рядовые, а Дарлана уволил из правительства, хотя тот переходом на сторону союзников успел заслужить должность главы Африканской Франции. Де Голль был в гневе и отказался признавать созданное союзниками правительство и его главу.

Возможно, политическая история де Голля началась когда майор де Голль воевал на стороне Польше во время советско-польского конфликта 1919—1921 гг., в период, когда советскими войсками командует хорошо знакомый ему по немецкому плену Тухачевский. На следующий день после прихода к власти Петена выехал в Лондон. Согласно С. Дыбова во Франции действовало Сопротивление генерала Обер Фрера, в 1940 г. в качестве председателя военного суда, приговорившего генерала де Голля к смертной казни за измену Родине. Подполье Фрера было вскрыто, а его руководитель погиб в концлагере, часть членов Сопротивления как раз и перешла к «голлистам». 28 июня 1940 г. как пишет Маккензи: «правительство Его Величества «признало генерала де Голля в качестве руководителя всех свободных французов … Так, один из младших французских генералов … был выбран Британией в качестве символа французской нации».

Выбрав символ, согласно того же Маккензи «де Голля полностью отстраняли от всякого формального обсуждения …». Так вот, назначенный Лондоном «символом французской нации» отказался признать правительство Дарлана. Интриги начались, когда 12 ноября 1942 года де Голль рассказал советскому послу, что американцы не считаясь с ним, англичанами и СССР заключили союз с Виши.

А 24 декабря 1942 года Дарлан был убит в Летнем дворце в Алжире молодым человеком - Фернаном Бонье де Ла Шапелленом. На допросе комиссар полиции настоял, что для спасения жизни задержанному стоит признать, что он действовал один по собственной инициативе, что тот и сделал, но к его великому удивлению вместо суда его расстреляли на рассвете следующего дня. В 1945 году апелляционный суд Алжира оправдал Бонье де Ла Шапелля как совершившего убийство из патриотизма.

Устранения Дарлана не сразу вывело де Голля на политический олимп. Неожиданно оказалось, что созданный из старших офицеров и чиновников «Имперский Совет» имел «тайный приказ» Дарлана, который тот якобы подписал непосредственно перед своей смертью и назначавший Жиро Верховным комиссаром по военным и гражданским делам на всей территории Северной Африки. От утешительной должности главнокомандующего союзными армиями в Египте де Голль категорически отказался, атакуя Сталина телеграммами, которого действительно смутила фигура монархиста Жиро, при котором находился претендент на французский престол принц Орлеанский. В результате власть де Голлем была перехвачена в момент, когда Жиро убыл на несколько месяцев в США.

"Трудно представить себе, чтобы мог быть какой-то иной стандарт, кроме золота … оно издавна и всем миром принимается за неизменную ценность. Несомненно, еще и сегодня стоимость любой валюты определяется на основе прямых или косвенных, реальных или предполагаемых связей с золотом".

Из выступления президента Франции Шарля де Голля

на брифинге с журналистами 4 февраля 1965 года

Требование вернуть золотой резерв Франции трактуется как строго патриотический шаг де Голля, но с точки зрения противостояния золотого и долларового эмиссионных центров, это попытка реванша, возвращения к золотому стандарту Лондона, вся его антиамериканская деятельность ложиться в эти рамки. Де Голль подыгрывал английской стороне, когда наложил вето на вступление Великобритании в Европейское экономическое сообщество, он же, в своей знаменитой речи о «Европе от Атлантики до Урала» заговорил об интеграции в Европейское Сообщество.

Таким образом оказавшись перед началом Второй Мировой войны в сложной ситуации, лондонский финансовый клуб, основу которого составляли семейства, близкие к Ротшильдам, был вынужден вести две тайные войны: в лице Германии с конкурирующим финансовым центром в виде ФРС, в лице СССР как с государством, входящим в долларовую зону, а также представляющим собой альтернативное социальное устройство, заметим, что в обоих концепция Ротшильдам не оставалась места. Единственным вариантом для них стала попытка еще раз пересдать карты истории, развязывая новый мировой конфликт, в который они постепенно втягивали Чехословакию, Польшу, Норвегию, Данию, Грецию, Югославию и, наконец, Германию, предпочитая при этом бороться не с фашизмом, а с немецким народом. Ну не бомбить же в самом деле частную собственность?

http://zavtra.ru/content/view/treterejhovoe-tsarstvo/

http://zavtra.ru/content/view/kasta-goluboglazyih/

http://zavtra.ru/content/view/liberalnyij-fashizm/

http://zavtra.ru/content/view/agressiya-anglo-fashizma/

http://zavtra.ru/content/view/-fitil-wwii/

http://zavtra.ru/content/view/tajnyi-cherchillya-/

http://zavtra.ru/content/view/moral-bombing/

http://zavtra.ru/content/view/balkanskaya-karta/

http://zavtra.ru/content/view/balkanskaya-karta-2/

http://zavtra.ru/content/view/-vrittanes-reich/