Социально-активная часть российского общества понимает необходимость построения гражданского общества. Однако какой его тип может прижиться в России? Всего существует три типа таких обществ – маккиаввеллистский, немецкий и англо-американский, и у каждого из них – свои подтипы.

Попробуем тезисно показать, какие существуют типы гражданского общества.

Исторические концепции и практические модели гражданского общества возникали на основе идей и опыта, происходящих из трёх различных источников. Первый из этих источников уходит в глубь европейско-средиземноморской традиции, где первые зачатки гражданского общества возникают в итальянских городах-республиках времен Ренессанса. Эта традиция хорошо отражена Н. Маккиавелли, который формулирует и подчеркивает три важнейшие ценности гражданского общества: мир и безопасность граждан, наслаждение своим имуществом и богатством, право каждого иметь и отстаивать свои убеждения.

Второй исторический источник связан с континентально-европейской традицией, формировавшейся под влиянием немецкого культурного круга. Появлению свободного гражданина во многом способствовала гильдия, как одна из первых форм объединения ремесленников, торговцев; первая форма ассоциаций, защищавших их и оказывавших влияние на процесс управления городами.

Третий исторический корень – это либеральная англо- американская традиция (Дж. Локк, отстаивавший право частной собственности на основе естественного права и свободы; А. Смит, подчеркивавший модернизацию и саморегуляцию в качестве необходимых компонентов гражданского общества; Т. Пейн, с его концепцией минимального государства, подразумевающей самостоятельное гражданское общество и весьма ограниченную роль государства как необходимого зла; А. де Токвиль, анализирующий демократию в Америке; Д.С. Милль, очертивший образец отношения государства и гражданского общества, не зависящего от последнего).

Последовательная трактовка гражданского общества как особой, внегосударственной сферы социума стала утверждаться в Европе вслед за публикацией книги А. де Токвиля «О демократии в Америке». Именно в Америке получили максимальное для своего времени развитие формы политической демократии и элементы гражданского общества; сложилось эффективное позитивное взаимодействие между ними. Добровольные ассоциации граждан пришли на помощь властям. «Свободная сфера» общественной жизни переполнилась так называемыми «обществами», негосударственными учреждениями (Unstaatlihkeiten), объединениями вне сферы государственной власти. Государство стало отстраняться от целой серии функций, которые оно ранее выполняло, поэтому обществу пришлось ассоциироваться.

С развитием капиталистических отношений уже в конце XIX века резко возросла эмансипация личности от государства, сократилось пространство прямого командного воздействия последнего. В ходе энергичного развития и усложнения горизонтальных социальных связей усиливается структурированность общества, появляются все новые и новые общественные организации и движения, что активизировало процесс вытеснения «локковской» интерпретации гражданского общества интерпретацией «токвилевской».

После первой мировой войны процесс демократизации государственных и общественных образований усиливается. С начала XIX века и до наших дней наблюдаются две противоположные линии развития этого понятия: гражданское общество – политическое государство. Одна линия опирается на германскую культурную традицию, достигая своей кульминации у Гегеля и Маркса. Гегель стремится помирить либерализм и идею об универсальном государстве, утверждая, что государство – это не радикальная негация общества, находящегося в состоянии непрерывной войны всех против всех (Гоббс), и не инструмент его совершенствования (Локк), а новый момент, охраняющий независимость гражданского общества с целью его трансформации. Только государство, как абсолютный дух и универсальная политическая общность, способно достичь общего интереса.

Для Гегеля гражданское общество – это противопоставляемая семье и государству, но взаимосвязанная с ними система частных и групповых интересов, где каждый стремится только к собственным целям, но без соотношения с другими не может достигнуть этих целей; при этом государство осуществляет морально-политическое единство и общий интерес.

Маркс предложил своё решение проблемы, сняв различия между гражданским обществом и государством путём так называемого обобществления государства и политики. Это привело к тому, что государство уравнялось с обществом, и превратившись в единственного защитника общества, поглотило его. Для Маркса гражданское общество – это общество, основанное на частной собственности, в котором социальные отношения принимают форму классовых антагонизмов, предопределяющих возникновение государства.

На практике, когда стали строить социализм марксистского типа, это привело к модели этатистского общества. Кроме того, многие заблуждения возникли потому, что Маркс стал отождествлять понятия «гражданское» и «буржуазное» общество, почему в СССР «гражданское общество» долгое время имело негативный идеологический оттенок. Этот подход характеризуется приматом политического, апофеозом государства, важностью институционального порядка, коллективистской ориентацией. Акцент ставится на политическое решение общественных вопросов, т.е. решение их государством.

Ещё Жан-Жак Руссо создал классическую формулу, согласно которой государство, воплощающее непосредственное верховенство суверенного народа, выше отдельной личности и обладает правом принуждения по отношению к ней. Именно в этой формуле нашли оправдание террору якобинцы и позже – большевики.

Дальнейшее развитие линия гражданского общества по Марксу получила в социал-демократической традиции (т.н. «ревизия марксизма») – в первую очередь в скандинавской социал-демократии (в меньшей мере – в германской). Гражданское общество признаётся сердцевиной всей политики, здесь традиционно больше развито стремление к справедливости, равенству. Государство с его властными отношениями должно участвовать в обеспечении функционирования гражданских институтов, чтобы гарантировать их демократическое управление, сдерживая рынок, стремящийся к поглощению и разрушению всего, что несовместимо с его логикой. Этот подход отвергает либеральную идею «государства – ночного сторожа» и подчёркивает, что государство должно быть демократическим и социальным.

Другая – либеральная – линия развития концепции гражданского общества (либеральная традиция) центр тяжести переносит на свободу, ставя её превыше всех ценностей, здесь особый упор делается на саморегулирующуюся функцию гражданского общества, выступающего хранителем индивидуальных прав и свобод, защитником (гарантом) их от посягательства государства. При таком подходе, гражданское общество нужно для того, чтобы создать ряд защитных структур в отношениях между индивидом и государством.

Свободная и независимая личность – это центральная фигура гражданского общества. Сторонники такого подхода своё внимание сосредотачивают на разрушительной энергии государства, способной оказывать деструктивное воздействие на такие институты, как семья, церковь, профессиональные и локальные ассоциации и др., забывая при этом, что и сами институты гражданского общества могут взаимно подрывать друг друга, проявляя экспансионизм (например, рынок). Здесь акцент ставится на примате общественного, апофеозе права и свобод, ассоциативности и самоорганизации, индивидуалистических ценностных ориентациях. Общественные проблемы решаются обществом, а государство служит интересам общества и личности.

Эта концепция укоренилась в США благодаря тому, что государственным идеалом там было самоуправление свободных людей на свободной земле и сильное недоверие к любой исполнительной власти (которая во время революции ассоциировaлась с колониальной администрацией), а бюрократия появилась позже демократии и на её базе. В Европе же демократизация политической системы произошла значительно позднее возникновения управленческого аппарата – бюрократии, который был разветвлённым, и который был инкорпорирован в политические системы демократии.

Трансформации гражданских обществ происходят и сегодня. Так, американский политолог Эндрю Арато считает, что простое разграничение между государством и гражданским обществом было унаследовано из английской либеральной традиции. С развитием капитализма государство cтaлo оттесняться, чтобы стало возможным освобождение «волшебной силы рынка». Поэтому Арато предложил вместо дихотомического противопоставления государства и гражданского общества модель, состоящую из трёх частей: государство, гражданское общество и экономика.

Другой исследователь, шведский социолог Торкель Янссон, характеризуя отношение государства и гражданского общества, считает, что мы имеем дело с драматическим «треугольником»: государство находится наверху, а внизу, с одной стороны – местное самоуправление; муниципалитеты, относящиеся к общественной сфере и государству; с другой стороны (также внизу) – добровольные объединения, помещающиеся в «частной, социальной, свободной сфере», управляемой по правилу Бентама, согласно которому целью общества является наибольшее счастье возможно большего числа граждан.

В результате в одних обществах наибольшее распространение получил коммуналистский тип общества (с акцентом на местное самоуправление), а в других общество стало «ассоциативным». Добровольные организации становились общенациональными и сплачивали народ всей страны.

Несмотря на то, что понятие «гражданское общество» давно стало для многих западных социологов и политологов олицетворением идеальной модели развития западных обществ, до сих пор не существует его общепринятой единой теории. Каждая страна (точнее – тип стран) трансформирует его, исходя из традиций и институтов своего общества.

Какой тип гражданского общества может получить развитие в России? Из вышесказанного очевидно, что им не может быть англо-американский либеральный тип. Также в России вряд ли может прижиться и маккиавеллистский тип (условно его можно назвать «французским»). Исходя из того, что политологически парадоксальным образом у нас реализовалось прусское государство в определении Маркса – как «частная собственность бюрократии», то гражданское общество в России будет вырастать из германской модели, причём самой его реакционной его части. Условно его можно назвать «балтийским».

Блог Толкователя уже писал: западные социсследования показывают, что по менталитету россияне похожи на северо-европейцев. Однако в годы путинского правления у большинства из них произошёл откат в «традиционализм». Значительны пока и отличия в культуре россиян и европейцев. В целом россияне при «благоприятной обстановке» (демократическом правлении, уважении прав личности, интеграции в западный мир) потенциально готовы стать «северо-европейцами» (на уровне тех же финнов, ещё сто лет назад бывших такими же россиянами, и совершивших трансформацию в европейцев за очень короткий по меркам мировой истории срок).

При «балтийском» пути гражданское общество стоит на развилке: при дальнейшем откате в тарадиционализм оно трансформируется в прусский вариант патернализма (протонацизма 1920-30-х), при благоприятном – в шведский вариант социал-демократии тех же 1920-30-х.

http://ttolk.ru/?p=23705