Неужели Россия ведет «православный джихад» против Запада? Джон Шиндлер, бывший сотрудник Агентства Национальной Безопасности и профессор колледжа ВМФ США считает именно так. Война на Украине, заявил Шиндлер, «несёт в себе несколько большее, чем простое сходство со Святой Войной в русском и православном вариантах». Он приписывает Москве «ядовитую идеологию и взрывоопасный сплав ксенофобии, чекизма и воинствующего православия, которые доказаны действиями Кремля и объясняют, почему Западу надо противостоять этому любой ценой». Во втором эссе Шиндлер также отмечает, что «Кремль теперь полагает, что они (!) находятся в состоянии войны с США, Православной Святой Войны».

В своем блоге The American Conservative, Род Дрехер пишет, что находит отдельные части очерка Шиндлера «проницательными». Это не так. Они отражают лишь его глубокое непонимание темы войны в православной теологии. Более того, Шиндлер цитирует Ивана Ильина (чьи работы я уже обсуждал в этом блоге тут и тут) в поддержку своей гипотезы, называя эту «святую войну» примером «ильинизма». Работы Ильина на тему насилия тоже никак не подкрепляют такие выводы.

Святая война никогда не получала такого признания в православной теологии, как в католицизме. Православные теологи в подавляющем большинстве склоняются к идее, что война иногда бывает «необходима» как меньшее из зол, но никогда не считают её «праведной». Отец Александр Вебстер отмечает, что в противоположность католицизму, который разработал «теорию праведной войны», православие разработало «допустимую этику войны».

При изучении средневековых церковных документов и византийских военных руководств, отец Стэнли Харакас пришёл к выводу, что «Восточные православные традиции, принадлежащие Отцам Церкви, редко превозносили войну и, насколько я знаю, никогда не называли её «праведной» или морально благой». Встреча высших теологов православия в Минске в 1989 закончилась заявлением, в котором говорилось:

Православная Церковь безусловно осуждает войну, как зло. Но признает, что ради защиты невинных и охраны людей от неправедных нападений, преступных действий и губительных репрессий, иногда необходимо, хотя и нежелательно, прибегать к оружию. В каждом случае решение должно приниматься при полном осознании его трагических последствий. Соответственно, греческие Отцы Церкви никогда не разрабатывали «теорию праведной войны», предпочитая говорить о благе и предпочтительности мира.

Подобным же образом в 2000 Торжественное Собрание русских митрополитов высказало мнение о войне единственно, как о редкой необходимости, заявив: «Признавая войну злом, Церковь не запрещает чадам своим в ней участвовать, если под угрозой находится безопасность соседей и восстановление попранной справедливости. В этом случае войну надо считать необходимым, хотя и нежелательным методом».

Если Католическая Церковь изобрела концепцию крестовых походов ради распространения веры с помощью меча, Православная Церковь никогда не одобряла подобную идею. И она не одобряла веру, поддерживаемую Католицизмом в Средние века, что смерть в святой войне ведёт к спасению души. В недавнем исследовании православных писаний об этике войны, Юрий Стоянов отмечает, что правители Византии подталкивали к принятию доктрины святой войны, но встретили сопротивление Церкви. «Подобная сакрализация войны», пишет он, «не нашла широкого признания среди духовной элиты или, если говорить в целом, в византийской идеологии войны».

Наоборот, Церковь в целом предпочитала учение Святого Василия Великого, который отказался признавать убийство в войне «достойным похвал» и рекомендовал, чтобы тем, кто убивал в сражении, было отказано в исповеди на три года. Восточная Церковь отличалась от Западной и в том, что не позволяла священникам или монахам брать оружие. Не существует православного эквивалента «монаха-воина», вроде тамплиеров, госпитальеров, или тевтонских рыцарей. Священники, которые сражались в битвах, бывали лишены духовного сана.

Попытка Шиндлера заявить, что современная Россия ведёт «православный джихад», обнаруживает прискорбное незнание Православия.

Что до Ивана Ильина, я рассмотрю его работы об этике силы более подробно в других постах, пока же достаточно указать, что хотя Ильин был непреклонен в утверждении, что вести войну со злом необходимо, в унисон с православной теологией и чётко прояснил, что «необходимо» - не означает «праведно». В работе Моральные Противоречия Войны Ильин утверждает, что «каждая война, без исключения, есть действие, заслуживающее морального осуждения». Он разрабатывал эту тему и дальше в книге 1925 года О Противлении Злу Силою, где подчёркивал, что использование силы нельзя считать «праведным», просто «безгрешным (!) совершением несправедливости». В письме своему другу эмигранту И. Демидову он писал: «Все мои исследования доказывают, что меч – никак не «святой» и никак не «праведный»».

Попытка Шиндлера привлечь Ильина в качестве свидетельства русской святой войны доказывает полное невежество автора.

В наши дни смесь либеральной демократии, свободных рынков и прав человека заменила Христианство в качестве идеологического выбора Запада, но вера в то, что вести войну ради распространения этой идеологии – «праведно», осталась. Однако такой вещи, как «Святая Война в русском и православном варианте» - не существует.

Источник: http://vk.cc/3sURqC