Как бы уходящий Обама не убеждал свою аудиторию, что Россия — это якобы «слабая страна», с «разорванной в клочья» экономикой, тем не менее, Россия стала центральной темой всех американских СМИ в последние месяцы. Кошка бросила котят — это Путин виноват. Санта знает про тебя всё — он русский хакер. Ну и так далее.

С другой стороны, в США дали о себя знать и здравомыслящие силы, в лице Трампа, которые готовы строить равные партнёрские отношения в противовес диктатуре силы, подлости, интригам и откровенной лжи, которым весь мир стал свидетелем за последние десятилетия. Русофобия может сойти на нет. Но на чём она зиждется? За ответом на этот вопрос стоит обратиться к главному русофобу всея Америки.

Злобный старикашка, которым пугают детей, или же величайший мыслитель современности — кто он, Збигнев Бжезинский? На этот вопрос отвечает материал, который я предлагаю вашему вниманию с разрешения автора — кандидата философских наук, доцента кафедры практической психологии Омского государственного педагогического университета Алексея Николаевича Ильина.

Бжезинский о США, России и Украине: научный анализ или идеологический выверт?

После окончания «холодной войны» и осуществленного компрадорской «верхушкой» развала Советского Союза мир стал однополярным. С прекращением существования одного центра силы другой остался в целости и упрочил свое мировое влияние. Поэтому вмешательство Соединенных Штатов в суверенность различных стран стало обычным делом. Не меньшей степенью нормальности характеризуется как их вмешательство во внутренние дела государств, так и формирование этих дел, создание выгодных Америке ситуаций внутри стран и регионов. Правда, реальные мотивы обычно скрываются, подменяются, идеологически окрашиваются риторикой о миссии Штатов демократизировать мир, нести ценности прав человека и свободы. Только риторика и реальность совершенно не совпадают.

Советник по национальной безопасности президента Джимми Картера, создатель Трехсторонней комиссии, влиятельный американский геополитик З. Бжезинский недавно разразился новой книгой (точнее, сборником выступлений и статей), посвященной постмайданной Украине [1]. Конечно, проблема актуальная – и не только для самой Украины, находящейся рядом с ней России, но и для Штатов. Помимо тиражирования известных промайданных мифов о российской агрессии, Бжезинский заявляет об интересах США в деле демократизации Украины и приближении ее к Европе.

Только автор не слишком торопится откровенничать и описывать реальные интересы, которые Штаты имеют на Украине. Однако очевидно, что приближение к Европе означает отдаление от России. И если уж американские авторы типа Бжезинского и весь политический истеблишмент США так взялись за защиту отличившейся нацистскими выпадами антидемократической власти Украины, значит, у Америки действительно имеются интересы в некогда Незалежной.

Причем фраза «отличившейся нацистскими выпадами» в этом случае не означает «пропитанной нацистской идеологией». Создается впечатление, что укро-власть, учитывая фриковый характер ее поведения [6], не имеет никакой идеологии вообще. Вместо идеологии ей присущи интересы, которые соответствуют интересам тех, кто не только сейчас поддерживает укро-власть, но инициировал революцию – американских кормчих. Однако она продуцирует определенную, крайне русофобскую, идеологию и воспитывает в ее парадигме посредством медиа-пропаганды украинское общество.

Бжезинский призывает к финансированию Америкой Украины (при условии, если она будет и далее сопротивляться в своей борьбе) и даже к предоставлению ей оружия. Если разговор (и не только разговор) доходит до предоставления Штатами оружия Украине, очевидно, что у американцев есть серьезный интерес, как бы ни вещали российские либералы об обратном. Геополитик заявляет: следует поддержать Украину против России также, как СССР поддерживал Вьетнам против США.

Разница только в том – и об этом автор умалчивает, – что США вероломно вторглись во Вьетнам, и действия СССР по поддержке азиатской страны были морально оправданными. Россия же в Украину не вторгалась, она не объявляла войну, она всего лишь помогает народу Донбасса освободиться от влияния правительства страны, в которой возрос градус откровенного нацизма, суверенитет отдан американцам, а экономика разрушилась. Поэтому нет никакого морального оправдания ни сравнению Украины с Вьетнамом, ни действиям «демократических» американцев, поддерживающих скатившуюся в нацизм Украину против страны, которая на нее не нападала.

Морального оправдания нет, но есть стратегический интерес США. И связан он вовсе не с процветанием украинцев. Неудивительно, что американцы и управляемые ими европейцы просто закрывают глаза на противоречие укро-нацизма хваленой ими демократии и толерантности. Впрочем, данная ситуация не отличается новизной; достаточно вспомнить, как американцы, мягко говоря, закрывали глаза на фашистский, но выгодный «демократическим» Штатам режим А. Пиночета в Чили, или как янки предпочли не заметить учиненный «демократом» - Ельциным преступный расстрел парламента, осуществленный только потому, что некоторые политики придерживались иного мнения. Ведь Ельцин был выгодным для Штатов руководителем России. А когда вопрос касается материальной выгоды, тогда про демократию можно забыть. Вот и Бжезинский, говоря про Украину, о многом забывает. И его амнезия не связана с возрастом. Ведь известный гео-шахматист – прежде всего американский политик, а уже во вторую очередь – человек преклонного возраста.

Фукуяма, как и Бжезинский, предлагает предоставить Украине обучение и серьезное военное оборудование (Фрэнсис Фукуяма: Путин ведет очень двуличную игру // Крым. Реалии). Вот такая дипломатия! Данное предложение фундировано невысказанным желанием окончательно рассорить Украину и Россию и начать между ними войну. Ведь Россия – серьезный геополитический противник, который нельзя оставлять в покое. Ее следует ослаблять различными способами – войной (естественно, чужими руками), санкциями, дипломатическим давлением и т.д.

Только аналитики типа Фукуямы прикрывают тезис о помощи Украине словами о свободе, о безопасности, о демократии, о неправоте России, об аннексии Крыма и т.д. Истинные стремления не вербализируются, ибо нельзя это делать. У России есть свои ответы на все претензии Запада, и они более аргументированны, чем эти претензии. Но Запад не хочет даже видеть эти ответы, не говоря о том, чтобы их принимать. Поэтому сложно и почти бессмысленно доказывать, что наши ответы логичней и содержательно глубже высказанных в российский адрес претензий. И если предположить, что Запад примет эти ответы и признает их правоту, он все равно не повернется лицом к России и не примется, солидаризируясь с русскими, высказывать недовольства украинской стороне. Ведь интерес на чаше весов перевешивает правду.

Есть у США интерес гнобить Россию, вот и закрывают они глаза на всю правду, как в 2008 г. закрывали их на истину относительно грузинского инициирования войны, да еще при поддержке Америкой. Оккупированная американскими военными базами Европа, но продолжающая утверждать о своей независимости и демократичности, вынуждена прогибаться под Штатами и подхватывать в своих СМИ американский антироссийский абсурдный медиа-контент, и потому ей тоже правда неинтересна. Ведь говорить правду для Европы – значит провоцировать недовольство Штатов. К сожалению, интересы сильнее истины.

В своей новой книге «Украинский шанс для России» Бжезинский обвиняет Путина в территориальных претензиях к Украине и во вторжении на Незалежную. Автор в упор не хочет видеть, что присоединение Крыма произошло благодаря вольному изъявлению крымчан, а Донбасс самостоятельно решил отделиться. Бжезинский признает, что украинцы в Крыму не сопротивлялись российской оккупации. Однако он не говорит об их коллективном ликовании, радости от «оккупации». А ведь стоит признать: отсутствие сопротивления России и радостное принятие присоединения к РФ – явления довольно разные.

К тому же геополитик предпочитает не вспоминать о проведенном в Крыму референдуме. Видимо, референдум как важная форма демократического участия перестал восприниматься «демократическим» Западом в качестве значимой процедуры. Или он по-прежнему значим, но в Крыму, по мнению западных специалистов, вместо референдума была его имитация. Но если так, то западные аналитики не спешат предоставить реальные доказательства имитационности крымского референдума. Одно дело – постулировать его фиктивность, другое дело – обосновать этот постулат. Крымчане сами пожелали присоединиться к России. Было бы странно, если бы они захотели остаться в лоне Украины, к власти в которой, очевидно, пришли мародеры и преступники. Нет ничего плохого в том, что Россия спасла Крым от бандеровщины и обнищания [5].

Наконец, те, кто убеждают, что никакого референдума не было, что крымчане голосовали под дулом автомата, забывают о следующем. Никакие политические решения не способны инициировать такое огромное стечение народа, которое образовалось в день восторженного ликования, связанного с единством Крыма и РФ. Никакие самолеты и переправы не способны доставить такое количество людей. Есть такая шутка: крымчане не только голосовали, но и повсеместно радовались Единству под дулом автомата. Но русофобия делает свое дело, и миф об аннексии в мировых СМИ стал доминирующим.

Крым и раньше принадлежал России, пока Н. Хрущев его не отдал Украине. Если присоединение Крыма – аннексия, то отделение Украины от СССР – сепаратизм. Ведь на референдуме 1991 г. большинство проголосовало против развала СССР. Согласно М. Делягину (передача «Час Делягина на радио КП от 17.03.2014), ранее между Россией и Украиной был заключен договор о том, что в случае возникновения угрозы базам черноморского флота РФ российские войска получают свободу действий. И неясно, почему Россия так помелочилась – всего только один Крым и отобрала, не претендуя на большее – например, Одессу. Если бы Россия напала на Украину, она давно бы захватила Киев. Ведь укро-армия даже с ополченцами справиться не в силах, а РФ активно бомбила ИГИЛ далеко за пределами своей территории.

Со слов Бжезинского, Россия ведет артиллерийские обстрелы через границу. Однако, и это стоило ожидать, он умалчивает о том, как украинцы неоднократно обстреливали ростовскую область.

Бжезинский доходит до откровенной параноидальной конспирологии, когда заявляет, что действия России в Украине создают угрозу для стран Балтии, Грузии, Молдовы, Белоруссии. В этом геополитик не оригинален. Уже давно западная пресса активно прогнозирует российскую агрессию. Только сколько ни прогнозируют, русские не идут. О какой агрессии можно говорить, если прошло столько времени с Майдана и начала сопротивления Донбасса, а Россия до сих пор не присоединила к себе восточные земли бывшей Украины?

Тут полезно проследить параллель. Когда Грузия напала на Осетию, западно-американская пропаганда обвиняла Россию в агрессии. «Агрессия» выражалась только в попытке защитить Осетию от действительного агрессора. Но Запад тогда умолчал о данном факте, о реальной роли Саакашвили в этой войне. СМИ «цивилизованного» мира ничего не сказали о том, что американцы вооружали Грузию и подталкивали будущего пожирателя галстуков совершить то, что он совершил. Перед нападением на Осетию в грузинском министерстве обороны работали американские военные инструктора и проводились профинансированные Пентагоном грузино-американские военные учения (см. [7]).

Согласно данным из фильма «Заговор против русских», американцы задолго до начала этой войны поставляли оружие и военную технику. В 2006—2008 г. США выделили Грузии безвозвратных кредитов на общую сумму в 30 млн. долларов, а на подготовку к вступлению в НАТО еще 10 млн. долларов. По американским программам прошли обучение более 8 тыс. грузинских военнослужащих. Американский политик и политолог П. Бьюкенен называет Саакашвили любимцем Вашингтона. Бьюкенен негодует, что США лезут не в свое дело, поддерживают интервенцию Грузии, фальсифицируют данные об этой войне мифами об агрессивном вторжении России, признают Южную Осетию и Абхазию провинциями Грузии [2]. Но тогда эти факты не нашли своего законного места в западных СМИ.

Медиа-стратегия Запада относительно России нисколько не изменилась и сегодня. Как ранее выдумывали и тиражировали мифы о российской агрессии, так и сейчас. И ни слова о действительной причастности США к тому, в чем обвиняют Россию. Русофобские мифы, пропагандируемые в западных СМИ, подхватывают политики, политологи, социологи западного мира, и Бжезинский здесь не исключение. Культовый сегодня британский социолог Э. Гидденс, как и подобает рукопожатному ученому из «цивилизованного» европейского мира, вносит свою лепту в распространение мифа о российской интервенции в постмайданную Украину и об аннексии Россией Крыма [3]. Но факты есть факты, и против них не пойдешь.

Бжезинский обвиняет Россию в дестабилизации ситуации на востоке Украины и передаче оружия неким бандам; это геополитик сравнивает с гипотетической ситуацией, когда банды наркоторговцев в США начинают получать оружие из-за границы, от южного соседа Штатов. Во-первых, вместо дестабилизации восточных районов Украины Россия занимается их стабилизацией, а именно помощью людям, которые не захотели оставаться в составе бандеровско-националистической Украины, склонной к тотальному обнищанию. Во-вторых, сравнение их с бандами наркоторговцев абсолютно неуместно, поскольку стремление к независимости от преступной власти и наркоторговля – явления не однопорядковые.

Геополитик также высказывает в адрес России обвинение в национализме и шовинизме, но предпочитает не видеть характерные именно для Украины переписывание истории, преклонение перед ОУН-УПА, факельные шествия, крайне русофобскую медиа-пропаганду, укро-нацистов, скачущих под крики «Москаляку на гиляку». Он закрывает глаза на факты, согласно которым скакать под русофобские лозунги заставляли школьников. Следовательно, мнение геополитика далеко от объективности. В нем проглядывают интересы, противоречащие научной непредвзятости.

Также и Фукуяма говорит: «Авторитарные режимы, такие как Россия, Китай и Индия, чувствуют себя все более уверенно, используя риторику этнического национализма, нетолерантного к другим народам [4]. Интересно, где же, в каких выступлениях российских политиков Фукуяма услышал риторику этнонационализма, да еще и нетолерантного к другим народам. Неудивительно, что он предпочел не конкретизировать этот тезис, не говорить о конкретных выступлениях конкретных лидеров, не ссылаться на те или иные слова, подтверждающие этнонационализм как магистериальное явление для современной России.

Видимо, таких выступлений и не было. Но почему-то Фукуяма, как и Бжезинский, страдает удивительной близорукостью, не позволяющей ему увидеть вполне зримый факт: на Украине под известные речевки в открытую нагнетали русофобию и продолжают нагнетать сейчас путем официальных (а не каких-то маргинальных) СМИ, но в России нет никакой украинофобии, даже такого понятия не существует. Правда обычно укро-«патриоты» называют украинофобией неприятие русскими самих укро-«патриотов». Но тут не стоит путать понятия: свидомые и украинцы – вовсе не одно и то же. Поэтому неуважение к свидомым – это не украинофобия, а проблема самих свидомых.

Почему-то ни Бжезинский, ни Фукуяма не усматривают в расцветающей ныне польской и прибалтийской русофобии этнонационализма и нетолерантности. Похоже, толерантности заслуживает исключительно западный мир, который вещает о принципах толерантного отношения к другим, но позволяет себе любые выходки, противоречащие этим принципам. Наконец, когда США заявляют о необходимости защищать американцев, проживающих в других странах, это называется национальными интересами. Когда РФ говорит о защите русских, находящихся за рубежом, сразу следуют обвинения в этнонационализме и в интолерантности. Хороши же западные стандарты!!!

Еще до Майдана Бжезинский предвидел в будущем демократизацию Украины и в независимой Украине даже усматривал благоприятную перспективу для России. Мол, Украина присоединится к Европе и тем самым создаст у России соблазн к евроинтеграции. Сейчас, после революции, стало понятно отсутствие реальных предпосылок для демократизации. Рост нацизма, бандеровщины, абсолютная миофологизация СМИ – все это явно проявления антидемократии. Понятно, что Бжезинский забывает об этих явлениях.

Теперь, после «демократической революции достоинства», невозможно говорить о соблазне к евроинтеграции, возникшем у России при взгляде на Украину. Да и европейцы заняты многочисленными проблемами. ЕС трещит по швам, Европу проблематизируют терроризм, рост безработицы, медленно но верно сжимающейся «welfare state». Массовая миграция привела к превращению так называемого мультикультурализма из желанной цели в кошмарную реальность. Явно у европейцев нет сил, средств и желания, принимая Украину, обеспечивать ее, способствовать ее развитию в самых разных сферах. Поэтому неоткуда у России появиться соблазну вслед за Украиной отправиться в Европу.

И – вот незадача – Юнкер заявил о европейском отказе по интеграции Украины. Соответственно, нет у Незалежной европейского будущего, как бы этого ни хотелось Бжезинскому. Нет и независимости, ведь именно Штаты направляют политический вектор Украины. «Революция достоинства» обернулась полным упадком какого-либо достоинства – как это по-постмодернистски. И явно России нет смысла брать пример со страны, которая, связавшись с МВФ и другими глобальными структурами, угробила свою экономику. Никакую благоприятную перспективу для России не может нести страна, ставшая принципиально русофобской.

Пример Украины, как говорил Бжезинский еще до Майдана, повлияет на Россию, и она повернется к Европе, отказавшись от «наивного» имперского проекта. Но стало еще хуже, и градус соблазна не просто снизился до нулевого. Соблазн стал отрицательным, превратившись в антисоблазн. Стремительное обнищание Украины, ее непринятие в ЕС, потеря ею государственного суверенитета теперь уже тем более не могут служить России никаким примером для подражания. Весьма глуп лозунг «чем ты беднее и слабее, тем я больше хочу стать таким же, как и ты», и уж точно Россия не возьмет его на вооружение.

Бжезинский заявляет: несмотря на то, что в течение одного столетия Россия пережила две необычайно кровавые и разрушительные мировые войны, разгул коммунистического террора и ГУЛАГ, Путин словами о крушении СССР как геополитической катастрофы показал – его волнует возвращение России статуса мировой державы. Весьма странная фраза. Что значит «несмотря на»? Получается, несмотря на произошедшие войны, Путин хочет вернуть России мировое величие. Но почему несмотря? Правильнее было бы сказать «благодаря воспоминанию о мировых войнах».

Вследствие этого «несмотря» из фразы Бжезинского вытекает непрописанный вывод, будто Союз виноват в этих войнах, будто вина СССР лежит на гитлеровской интервенции, также как на коммунистическом терроре и ГУЛАГе (этих затертых до дыр аргументов антисоветистов). Но очевидно, что исторически недобросовестно ставить в один ряд две мировые войны, коммунистический террор и ГУЛАГ. Как раз мировой державой Россия должна быть, чтобы не повторились никакие войны, ведь сильную державу боятся, уважают и на нее не торопятся нападать.

Однако Бжезинский как бы намекает, что отход России от имперских амбиций спасет страну от войн. С таким же успехом можно было бы сказать: несмотря на то, что тебе удалось благодаря газовому пистолету совладать с грабителями, ты снова берешь пистолет с собой. Оцените степень бредовости этой фразы. Причем говорится она с явным неодобрение действий адресата – мол, опять ты этот пистолет берешь, неужели без него нельзя (мол, опять вы думаете о воскрешении империи, ну незачем все это).

Американский геополитик видит развитие России только в случае ее отказа от имперской мегаломании, от Таможенного и Евразийского союзов, и сближения с Европой, пугая ростом Китая и демографическим кризисом РФ. Автор считает, что если Россия не присоединится к Европе, она станет разоренным сателлитом Китая. Эти тезисы очень похожи на те, которые проповедуют российские либералы, склонные демонизировать Китай и превозносить США.

Во-первых, если Россия присоединится к Европе, то не станет ли разоренным сателлитом Европы? Да и ничто не говорит о непреодолимом желании европейцев защищать присоединенную к ним Россию от нападок Китая в случае возникновения русско-китайского конфликта.

Во-вторых, как бы Россия ни стремилась приблизиться к Западу, он не торопится побрататься с русскими. Это показывает история. Наоборот, сближение обычно заканчивается тем, что Россию стремятся превратить в придаток Запада, существующий только в его интересах, а уж никак не в своих. Тем более непонятно, о каком сближении с Западом можно говорить, когда там развернулась просто дьявольская, основанная на псевдоисторических мифах русофобия. Титульные Европейские СМИ ревут белугой о российской агрессии. Польша до сих пор бьется в антисоветской лихорадке и сносит памятники освободившим поляков от фашизма советским солдатам.

Ей не уступают прибалтийские страны, которые до сих пор не могут подсчитать, сколько Россия как преемник Советского Союза должна им за «оккупацию»; и они не думают о том, сколько они должны России за всю ту инфраструктуру, которую СССР им выстроил за годы «оккупации». В январе 2016 г. на пляже Доминиканской Республики один из встретившихся испанцев спросил у меня: «Where are you from?». После ответа «From Russia» он осведомился «From aggression?». Очевидно, охватившая Запад необоснованная русофобия не выступает благотворным условием для сближения РФ и Европы.

В-третьих, неприятие Евразийского и Таможенного союзов американским аналитиком вызвано не тем, что они неэффективны для России, и к ним никто не присоединится (как утверждает Бжезинский), а тем, что Америка весьма опасается формирования этих союзов, боится усиления того, что теперь называют Русским Миром. За насмешками над созданием пророссийских союзов скрывается страх перед поднимающим голову противником.

Но, похоже, Бжезинскому ни с руки это сказать напрямую, вот он и разглагольствует в манере, мол, эти союзы не востребованы, никто в них не вступит, они мифичны, а вот Европейский союз Россию только и ждет. Может быть, ждет, да не принимает на равных и не собирается принять. Членство России в ЕС (конечно, не на равных) выгодно американцам, поскольку оно нейтрализует формирование Евразийского и Таможенного союзов, а значит, закрепит Россию в слабости. Вот и пропагандирует американский аналитик в стиле «иного для России не дано, вариант один – только ЕС».

В-четвертых, имперские амбиции и агрессия не имманентны России, которая не сильно отличилась ведением захватнических войн. Доказывать постулат об их имманентности – значит смотреть на Россию антиисторическим зрением. Имперские амбиции выступают своего рода защитным панцирем, ответом на давно реализуемые Западом попытки экспансионистских вмешательств под красивые слова о свободе и демократии. Как говорится, не мы такие, окружение таково. И рады были бы отбросить мегаломанию, но те же Штаты вместо того, чтобы забыть о своих имперских амбициях, продолжают вероломно вмешиваться в дела других государств и говорить о российской мегаломании. Они подсадили львиную долю стран на доллар, многих – на реализуемые МВФ и Всемирным Банком экономические удавки. Они заставляют мир скупать их долговые обязательства.

Так реализуется стратегия жизни за счет других, паразитическое обеспечение собственного благополучия посредством ресурсов, отобранных у разных народов; недаром США потребляют около 40% мировых ресурсов. Штаты разбомбили ряд стран в обход международному праву (Югославия, Ирак, Ливия), застроили всю Европу (и не только Европу) своими военными базами. Но стоило только России вполне легитимно присоединить Крым – по желанию самих крымчан – американцы в мировые СМИ завопили о нарождающейся агрессии русских. Лицемерие в непомерной степени. Стоит России заговорить о постройке где-либо своей военной базы, американцы, имея сотни военных баз в мире, не упустят возможности заверещать об агрессивности русских.

Думается, одна из проблем России состоит не в переизбытке имперской мегаломании, а в ее недостатке. Ведь полный суверенитет мы себе до сих пор не обеспечили. В стране по-прежнему руководящие посты занимают антироссийски настроенные либералы, Центральный банк все также привязан к Федеральной резервной системе США (и, соответственно, к доллару), наши ответы на недружелюбные действия Запада носят половинчатый и не всегда решительный характер, высокопоставленные чиновники продолжают иметь имущество за границей.

В общем, вполне понятно, чего в позиции Бжезинского больше – строгого анализа или идеологизаторства. Он делает свою работу. Аналитики, подобные ему, не склонны переходить «рамки приличий» и противоречить официально принятом в «цивилизованном» мире представлениям о реальности. У них есть ряд общепринятых принципов, «априорных» предположений, составляющих некую парадигму. Но это парадигма не куновского типа, она имеет мало отношения к объективному осмыслению фактов геополитической реальности. За претензией на научность, строгость и объективность скрывается следование интересам тех, кто правит Штатами, по-прежнему удерживает глобальное геополитическое господство и претендует на его усиление. Если то или иное высказанное положение соответствует интересам этих групп, но противоречит фактам, тем хуже для фактов.

Бжезинский о США, России и Украине: научный анализ или идеологический выверт?