В начале 1920-х и потом, вплоть до смерти Мустафы Кемаля в 1938 году, в вилке Закавказье — Турция оставалось много взаимосвязанного. Но простых решений не было. Москва и Анкара продолжали внимательно смотреть друг на друга, продвигать свои интересы, и в зависимости от формирующейся политической и геополитической ситуации (в мире и на Ближнем Востоке) в отношениях двух стран менялась тональность. Кемалистское движение оказало поддержку Советской России во время продвижения ее армии в Закавказье. Москва поддерживала освободительную борьбу турецкого народа, но не скрывала, что намерена трансформировать ее в элемент мировой революции на Востоке.

В стратегическом отношении Кемаля устраивал проект большевиков по восстановлению Османской империи даже под коммунистическими знаменами. Большевики, сделав ставку на ислам, перспективу его идеологической модернизации — синтез большевизма с исламизмом — выводили в Закавказье за скобки планируемой геополитической трансформации Армению и Грузию, что предопределило важные нюансы при подписании Карского договора 1921 года. Шла большая игра.

Кто на самом деле создал эрдогановскую Турцию
в статье

Кто стоит за исламизацией Турции
А так же в статье
Исламский проект ЦРУ в Турции

Анкара ловила Москву на нюансах. Кемаль в беседах с российскими дипломатами и военными в Анкаре, как отмечалось в их отчетах, говоря о готовности проводить в Турции большевистские реформы, заявлял, мол, если вы говорите о будущем коммунистическом Интернационале, «всемирном государстве рабочих и крестьян», то включите в состав Турции нефтеносный Баку, поскольку англичане, захватив нефтеносные районы в Ираке, лишили ее всех энергетических источников. «Бакинская нефть будет поставляться московским большевикам в любом необходимом количестве», — пообещал он. Москва отказалась от такого предложения.

Турция - этническая карта

Карта в полном размере: Турция - национальный состав

Правда, по оценке историков, проблема взаимного недоверия возникла еще осенью 1920-го, когда созданная в Баку в 1918 году Турецкая компартия заявила о намерении расширить свои действия и в Анатолии. Более того, кемалистское правительство не было приглашено на организованный в Баку Конгресс восточных народов, хотя к тому времени по распоряжению Кемаля в Турции была создана еще одна коммунистическая партия, которая обратилась с официальной просьбой в Коминтерн за признанием. Но в Баку появился в статусе почетного гостя один из лидеров иттихадистов, бывший министр обороны Османской империи Энвер-паша. Существующий документальный материал позволяет говорить о том, что в лице Энвера Москва готовила «дублера Кемалю», хотя и Энверу большевики не доверяли. Это при том, что между Кемалем и Энвером был налажен специальный «канал связи», хотя первый являлся турецким националистом, второй — откровенным пантюркистом.

Ранее мы отмечали, что после советизации Азербайджана, Армении и Грузии Кемаль не исключал ввода частей Красной армии в Анатолию и ее участие в освободительной борьбе. Москва отказалась и от такого хода. Сохранилось письмо Кемаля турецкому представителю в Москве, Али Фуату, в котором он обозначил свое видение ситуации: «Если бы большевики верили в успех коммунизма в Турции, они бы не поддержали националистов». Наконец, нельзя обойти вниманием и такой «экзотический» эпизод, о котором пишет историк Халит Дюндар Акарджа (Принстон, США) со ссылкой на опубликованный в 1963 году Ричардом Пайпсом запрос Кемаля, адресованный генералу Врангелю, с перечнем вопросов и условий, на которых могли основываться будущие переговоры:

1) Будут ли совместные действия секретными или открытыми в случае соглашения?

2) Будет ли политическая деятельность националистов поддержана: а) непосредственно правительством Врангеля? б) одновременно и правительством Врангеля, и европейским правительством, которое поддерживает националистов (Италия)? в) правительством Врангеля и любой другой нейтральной страной? г) или правительством Врангеля и европейскими державами, враждебными к националистам?

3) Если националисты не будут сотрудничать с другой страной, каковы будут компенсации, предлагаемые правительством Врангеля?

Историческая роль России и роль русских в турецком менталитете
В статье:

Россия глазами турок

После эвакуации из Крыма Врангель, его штат и армия расположились в основном в Галипполи. «Врангель предлагал союзникам использовать российские войска против турецких националистов», — пишет Акарджа. Но только работа советской разведки и неблагоприятная для кемалистов международная политическая конъюнктура сорвала этот проект. Тем не менее все свидетельствовало о том, что в отношениях между большевиками и турецкими националистами обозначились серьезные проблемы.

Турция - карта религиозных предпочтений

Карта в полном размере: религия в Турции

Кемаль продолжал серьезно наблюдать за событиями в Советской России. По дипломатическим каналам он получил сообщения из Москвы, что в Кремле начались серьезные политические перемены: Сталин устранил из высших эшелонов партийной и государственной власти Троцкого. Вот как описывал ситуацию советский социолог, философ, историк революционного движения, автор семитомной истории внутрипартийной борьбы в ВКП (б) и Коминтерне в 1922—1940 годах Вадим Роговин: «В 1932 году Сталин опубликовал статью, специально посвящённую опровержению суждений о том, что он отказался от доктрины мировой революции. Эта статья была написана в связи с выходом в США книги американского технического специалиста Т. Кэмпбелла, работавшего в 20-х годах в Советском Союзе.

В этой книге, озаглавленной «Россия — рынок или угроза», Кэмпбелл проводил идею о том, что Советский Союз больше не представляет угрозы для мирового капитализма, а является выгодным рынком для сбыта капиталистическими фирмами своих товаров. В подтверждение этого он ссылался на свою беседу со Сталиным, состоявшуюся в январе 1929 года. В этой беседе, как рассказывал Кэмпбелл, Сталин утверждал, что «при Троцком действительно пытались распространить коммунизм во всём мире, что это было первой причиной разрыва между Троцким и им (Сталиным.), что Троцкий верил в мировой коммунизм, тогда как он, Сталин, хотел ограничить свою деятельность собственной страной». В декабре 1932 года Троцкий откликнулся на сообщение Кэмпбелла статьёй, в которой подчёркивал, что эти слова Сталина, подтверждаемые его политикой на дипломатической арене и в Коминтерне, доказывают, что «сталинская фракция будет поворачиваться спиною к международной революции».

Сталин опубликовал в ноябрьском номере журнала «Большевик» статью «Господин Кэмпбелл привирает». Процитировав приведённое выше сообщение Кэмпбелла, он заявил, что оно представляет «бессмысленную нелепицу, переворачивающую факты вверх дном… На самом деле беседа с Кэмпбеллом не имела никакого отношения к вопросу о Троцком и имя Троцкого не упоминалось вовсе во время беседы». Между тем в 1936 году, когда Сталин почувствовал себя значительно увереннее как внутри страны, так и на международной арене, он фактически повторил версию Кэмпбелла в интервью американскому журналисту Рою Говарду. Отвечая на вопрос последнего о том, оставил ли Советский Союз «свои планы и намерения произвести мировую революцию?», Сталин заявил, что «таких планов и намерений у нас никогда не было» и приписывание их большевикам является «плодом недоразумения». На это заявление Говард отреагировал вопросом: «Трагическим недоразумением?» Сталин ответил: «Нет, комическим. Или, пожалуй, трагикомическим».

В той ситуации смысл разрыва Сталина с Троцким в коренном вопросе политической стратегии лучше всего уловили в Турции, где в перерождении марксистской доктрины интернационализма в национально-государственническую доктрину чувствовалось нечто родственное. Анкаре импонировало и то, что в тот момент основные политические цели Сталина сводились к сохранению status quo на международной арене. И вот почему.

Курды оставались единственным крупным нетурецким этносом на территории Турецкой Республики. В 1927 году началось Араратское восстание во главе с полковником Ихсаном Нури-пашой, провозгласившим в Араратских горах курдскую республику. А в 1936 году в районе Дерсим, населённом курдами-заза (алавитами), поднялось еще одно восстание. На этих событиях нам бы хотелось остановить внимание, поскольку они стали определять новую расстановку этнических и конфессиональных сил в Турции. К тому же эта рана в Турции кровоточит до сих пор. Восстание продолжалось до 1938 года. Его лидеры были схвачены и повешены. Военное положение в Дерсиме продолжалось 10 лет, до 1948 года. Два года назад занимавший тогда пост премьер-министра Турции Реджеп Тайип Эрдоган на расширенном заседании правящей партии «Справедливость и развитие» обнародовал четыре архивных документа из огромного дерсимского досье, которые находятся в архиве общего доступа. Остальное — засекречено до сих пор. В итоге выяснилось, что в Дерсиме правительственными войсками было убито 13 тысяч человек. Одновременно содержались глухие намеки на участие в этой трагедии внешних сил.

Но каких? Москва в 1929 году закрыла в Закавказье проект «Красный Курдистан», тогда как Лондон на основе данных специальной комиссии в Мосульском вилайете (современный Ирак) отмечал: «Если учитывать только этнический аспект, необходимо сделать вывод, что следует создать независимое курдское государство, ибо курды составляют здесь большую часть населения». Вообще, во 2-й половине 1920-х годов вся Восточная Анатолия была охвачена партизанским движением. В 1928—1929 годы, как пишут курдские историки, главным убежищем курдов становится седловина между Большим и Малым Араратом, создается комитет «Хойбун», который поддерживался находившимися в эмиграции дашнаками. Могли ли тогда большевики еще раз запустить в приграничную зону между Закавказьем и Турцией геополитический шар? По нашей версии нет, поскольку Дерсим находился в удалении от советских границ в Закавказье и ему не могли оказывать ожидаемую восставшими военную и другую поддержку.

Высока вероятность того, что Лондон осуществлял оперативные мероприятия упреждающего характера. В 1948 году руководителем азербайджанской партийной организации Мирджафаром Багировым были озвучены контуры нового геополитического проекта, который — по всем признакам — разрабатывался во времена существования Красного Курдистана. Багиров предлагал Сталину воссоздать Красный Курдистан, но не на прежнем месте, а на севере Нахичеванской АССР Азербайджана — в Норашенском районе, граничащем с Арменией и Турцией. По его мнению, такое расположение округа помогло бы установить более тесные связи с курдами Турции и Ирана. Затем автономию планировалось расширить за счет курдских районов Игдыр и Нор-Баязит в турецкой части Западной Армении, которую намечалось вернуть Армянской ССР. Но в 1930-е годы Сталин рассчитывал на выстраивание новых отношений с Кемалем, полагая, что после Дерсима события станут развиваться по иному сценарию и Анкара обозначит в качестве главного вектора в своей внешней политике Советский Союз. Почему?

У Ататюрка особое восхищение вызывало то, что во главе СССР стоял грузин. Сам же Ататюрк был по происхождению албанцем, мать, возможно, македонкой. Правда, среди противников Кемаля было распространено мнение, что его отец принадлежал к иудейской секте дёнме, одним из центров которой был город Салоники. Этот аспект политической жизни того времени не стоит недооценивать. На Востоке ему придавалось большое значение. Ататюрк расправился со своими противниками, в том числе и коммунистами. Сталин также вел жесткую борьбу с троцкизмом как в центре, так и на местах. По нашим данным, наиболее жесткий удар был нанесен тогда по закавказским партийным организациях, которые обвинялись сначала в национал-уклонизме, а потом и в троцкизме. Более того, на период укрепления власти Сталина в Кремле фактически пришелся последний этап реформ в Турции, продолжавшийся до 1935 года.

Религия была отделена от государства, государство стало светским, окончательно провозглашалась республика, ислам перестал быть государственной религией Турции. Учреждался однопалатный парламент (меджлис). Конституция провозглашала принципы национализма, базовыми принципами конституции стали лаицизм, социальное равенство, равенство всех граждан перед законом и еще многое другое. В 1927—1928 годах и в СССР вновь началось наступление на традиции прошлого, стали закрывать мечети и медресе, шариатские суды. Наряду с этим была осуществлена «революция письменности» путем перевода десятков тюркских языков на латинский алфавит, что оправдывали ссылками на аналогичные меры в Турции.

Однако в начале 1930-х годов для Кемаля Сталин являлся важной, но уже не главной внешней политической фигурой. В 1933 году к власти в Германии пришел Гитлер. Эта страна вступала на путь модернизации, укрепляя свое внешнеполитическое положение. Кемаль, который в годы Первой мировой войны на службе в Османской армии воевал в коалиции с Германией, придавал этому фактору огромное значение. Вот что пишет по этому поводу немецкий историк Стефан Ириг: «Если верить Гитлеру, Ататюрк был его «сияющей звездой» во тьме 1920-х годов. Революция Ататюрка и новая Турция увлекли немецких националистов и крайне правых в ранние годы Веймарской республики, как ни одна другая тема того времени… В своей защитительной речи 1924 года Гитлер утверждал, что Ататюрк произвел наилучшую из двух революций; вторая — революция Муссолини. Такая иерархия его ролевых моделей была значима и в 1938 году, когда Гитлер описал Ататюрка как великого учителя, чьим первым учеником стал Муссолини, а вторым — сам Гитлер».

Внешняя политика Турецкой Республики стала претерпевать изменения как в отношении Советской России, так и в отношении империалистических держав. Одна линия в политике кемалистов, которая в середине 1930-х годов оказалась в меньшинстве, была направлена на укрепление дружеских отношений с Советской Россией. Другая, которую турецкие историки называют правым крылом, была направлена на примирение с Антантой. Третья линия, состоящая в основном из ветеранов-иттихадистов, ориентировалась на тесное сотрудничество с Германией и предполагала возможный альянс: Анкара — Берлин — Москва. Но как бы то ни было, Кемалю не удалось последовательно придерживаться принципа «равноудаленности», несмотря на то, что в 1935 году был продлен подписанный еще в 1925 году между Турцией и СССР договор о дружбе и нейтралитете. В 1936 г. на долю Германии приходилась половина всей внешней торговли Турции, что сказалось и на определенном крене в политике и, как писала недавно турецкая газета Zaman, «Турции теперь предлагалось собственными руками развязывать уже германский узел халифата против Англии в Мосуле».

Недавно на первых страницах турецких газет появились результаты расследования историка Садыка Турала, опубликовавшего засекреченные архивные материалы о взаимоотношениях между двумя историческими лидерами — Сталиным и Ататюрком. По рассказу профессора, Ататюрк, прибывший в посольство СССР в Анкаре на празднование Дня основания Турецкой Республики в полвторого ночи в компании личных друзей и девушек, обратился к российскому послу с вопросом: «Почему ваш лидер не поздравил меня с нашим праздником?» Посол СССР в Турции Карахан заявил, что турецкого лидера с праздником поздравил председатель ЦИК Михаил Иванович Калинин.

На это Ататюрк задал следующий вопрос: «Ваш председатель ЦИК является и вождём?» — «Нет». — «Кто ваш лидер?» — «Сталин». — «Тогда он пусть меня и поздравляет. Я и председатель, и вождь страны. Пусть не Калинин, а Сталин присылает мне поздравление». После этого эпизода Мустафа Кемаль Ататюрк произнёс якобы «исторические слова»: «Я знаю, у вас есть сильная и механизированная армия, но я ни её, ни вас не боюсь. За меня стоят 18 миллионов человек. Достаточно одного моего слова. Что захочу, то народ и сделает. Я могу принести большой вред, хотя, конечно, никогда не пойду на это, потому что моё слово и моя дружба священны». Слова Ататюрка были записаны и посланы послом в Москву под грифом «совершенно секретно» с надписью «для личного прочтения Сталина и Молотова». Сталин промолчал.

Кемалисты устояли. Как и большевики. «Разрушив до основанья» две империи, Османскую и Российскую, на обломках самовластья они начали вырисовывать свою собственную геополитическую картину. Теперь главной задачей становилось выстраивание стабильной системы сдержек и противовесов, чтобы не множить на рубежах новых государств без необходимости лишние проблемы. Несмотря на различие политических систем, Сталин и Ататюрк по большей части нашли общий язык. Однако с ростом внешнего фактора — набирающей силы нацистской Германии и стран «оси» — становилось понятно, что рано или поздно Москва и Анкара встанут перед необходимостью поиска нового баланса, и какие тактические решения в этой ситуации перетекут в стратегические, а какие стратегические в тактические, откроется лишь со временем.

«5 марта 1953 года все утренние выпуски турецких газет вышли с кричащими заголовками: «Сталин протянул ноги!», «Русский диктатор загнулся!», «Сталин ушел из жизни или ему помогли уйти?», — вспоминал известный востоковед Александр Медведко. — В посольстве никто сразу не хотел этому верить. Официального подтверждения из Москвы еще не поступило. Каково же было мое удивление, когда у закрытых дверей нашей миссии я увидел уже довольно большую группу одетых во все черное иностранных дипломатов и турецких официальных лиц. Как нам стало потом известно, первым из всех пришел лидер ставшей недавно оппозиционной Народно-Республиканской партии, в прошлом — президент Турции, генерал Исмет-паша Иненю.

Карта геноцида армян

Карта геноцида армян

Он пришел к посольству ни свет, ни заря, чтобы выразить по этому поводу свои чувства в словах, которые он потом собственноручно написал на первой странице книги соболезнований: «Не стало человека, олицетворявшего эпоху, которого я лично знал и, не всегда соглашаясь с ним, высоко чтил! С именем Сталина эта эпоха одинаково была связана с вашей и нашей историей. В войнах наши страны чаще воевали друг с другом, а в годы революций и сразу после них мы были вместе и помогали друг другу. Но для этого не обязательно делать революции. Наверное, лучше хранить наследие вождей наших революций. При них мы вместе строили мосты нашей общей истории, которые потом, к сожалению, сами разрушали…».

Исмет-паша получил фамилию Иненю по названию города, в окрестностях которого он одержал две значительные победы над греками в ходе Войны за независимость. Он родился в семье курда и турчанки, примкнул к кемалистской революции, и вскоре стал одним из ближайших соратников Мустафы Кемаля. В первом анкарском правительстве занял пост начальника генерального штаба. С 1922 году — министр иностранных дел, в 1922−23 годах руководитель турецкой делегации на переговорах в Лозанне. С 30 октября 1923 года по 20 ноября 1924 года и с 3 марта 1925 года по 1 ноября 1937 года — премьер-министр Турции. С 25 апреля по 10 мая 1932 года он находился с официальным визитом в СССР. 6 мая 1932 года в Кремле встречался со Сталиным и другими советскими руководителями в Кремле, обсуждал грандиозные проекты развития торгово-экономического сотрудничества между двумя странами. Но в октябре 1937 года Кемаль отправил Иненю в отставку, назначив на этот пост Джеляля Баяра, бывшего генерального директора Делового банка, министра экономики с 1932 года. Это было воспринято в Москве как «политическая победа в Турции прогерманских сил».

10 ноября 1938 года в бывшей резиденции османских султанов Долмабахче в Стамбуле скончался Ататюрк. Врачи поставили диагноз — цирроз печени. Однако, как утверждает турецкий историк Али Кузу, данные о вскрытии тела так и не были обнародованы, что породило невероятное количество слухов, вплоть до того, что Кемаль был отравлен (кстати, все смерти лидеров Турции выглядят загадочными, вплоть до Тургута Озала — С.Т.). Иненю большинством голосов — «неожиданно» — в парламенте получает пост второго президента Турции. Кстати, к этому историческому эпизоду также возвращался будучи главой правительства Реджеп Эрдоган, который сравнил генерала с Адольфом Гитлером. «Иненю — это тот политик, который ввел в обращение новые денежные купюры без изображения Ататюрка сразу после его смерти, — восклицал Эрдоган. — Были выпущены новые почтовые марки и тоже без изображения Ататюрка. Кто это сделал?». И действительно, какую политику стал осуществлять Иненю?

В специальной справке о нем, подготовленной заведующим Ближневосточным отделом наркомата иностранных дел СССР Новиковым, отмечалось, что «Иненю является сторонником этатизма и опоры на внутренние ресурсы. Во внешней политике он защитник независимости Турции, сторонник развития дружественных отношений с СССР». В справке Новикова также указывается, что между Ататюрком и Иненю имелись трения по вопросу об ориентации во внешней политике. И, продолжая, «теперь он начинает привлекать на руководящие посты ряд деятелей, находившихся в оппозиции к Ататюрку». Турецкая газета Arsam 31 января 2010 года, проводя специальное расследование, утверждала, что Иненю состоял в обители дервишей Озбеклер и в так называемом Охранном обществе. Эта обитель суфийского ордена Накшибенди действует в Турции до сих пор. Турецкие историки именно этим фактом объясняют то, что Исмет-паша фактически до 1937 года, несмотря на борьбу с ним соратников Ататюрка, сохранял позиции «икинджи адам» — второго человека.

После нападения нацистской Германии на СССР 22 июня 1941 года Турция заняла позицию нейтралитета, хотя Берлин стремился воссоздать конструкцию альянса времен Первой мировой войны, оторвать Турцию от Запада и СССР. В ходе войны президенту Турции Иненю приходилось проводить разнообразные и очень сложные дипломатические маневры. Опасность заключалась в том, что нацисты продвигали в руководство Турции своих сторонников, которые могли устроить в Анкаре переворот, отстранить от власти Иненю и развязать руки тем силам, которые выступали с иттихадистскими проектами пантуранизма. Но генерал как прагматик видел наличие подводных рифов в выстраиваемых нацистами геополитических комбинациях. Когда германский посол в Турции фон Папен склонял Иненю к принятию берлинских рекомендаций, то в ответ услышал: «По этим темам можно будет поговорить только после поражения Советов и только тогда у Турции появится желание говорить об этом».

В нейтрализации или ослаблении нацистского влияния в Турции одинаково были заинтересованы как СССР, так и его западные союзники, что придавало ситуации заметную оригинальность, а в будущем и неразгаданную до сих пор геополитическую интригу. Турция демонстрировала «дружественный нейтралитет» в отношении Германии и «недружественный» в отношении СССР, создавая на его закавказских границах дугу напряженности. Когда лето и затем осень 1942 года принесли успехи немцам на Северном Кавказе, а их армии продвигались к Грузии и Азербайджану, Турция могла ударить по СССР из тыла.

Во время встречи с Бенито Муссолини в Зальцбурге 29−30 апреля Гитлер уверенно говорил, что «Турция медленно, но верно идет по направлению к «оси». Но не ударила. Позже союзники в переписке между собой предлагали Турции вступить в войну против гитлеровской Германии на своей стороне, пока Сталин не определился с выводом: «Ввиду занятой Турецким Правительством уклончивой и неясной позиции в отношении Германии лучше оставить Турцию в покое и предоставить ее своей воле, не делая новых нажимов на Турцию. Это, конечно, означает, что и претензии Турции, уклонившейся от войны с Германией, на особые права в послевоенных делах также отпадут».

15 июня 1944 года Иненю после высадки союзников в Нормандии и изгнания фашистских войск с территории СССР, отправил в отставку министра иностранных дел Нумана Менеменджиоглу, который проводил политику «нейтралитета в пользу Германии». Но интрига была в другом. Президент стал подавлять внутреннюю оппозицию, инициировал в Стамбуле судебное расследование по делу о 23 человек, обвиняемых в расизме-туранизме, амнистировал осужденных ранее советских граждан Павлова и Корнилова за покушение на фон Папена. В турецких газетах обсуждались возможности возрождения идеи советско-турецкого пакта. Более того, как пишет турецкий историк Гюрюн, Сталин, рассуждая о критериях приема в ООН, упомянул и Турцию. Поэтому дальнейший ход событий выпадает из привычного политического контекста и вызывает массу вопросов.

19 марта 1945 года Молотов, пригласив в МИД турецкого посла Селима Сарпера, официально заявил ему, что Советское правительство денонсирует договор 1925 года со всеми относящимися к нему протоколами и актами как утративший свое значение. Анкара отвечает готовностью и предлагает советской стороне представить свой вариант основных положений будущего договора. 7 июня того же года нарком иностранных дел СССР заявляет послу о необходимости исправления Московского договора 1921 года, который Молотов назвал несправедливым для «обиженного в территориальном вопросе» Советского Союза.

С советской точки зрения новая граница СССР и Турции должна соответствовать границе Российской и Османской империй по состоянию на 1878 год. При этом бывшая Карсская область, юг Батумской области, а также Сурмалинский уезд бывшей Эриванской губернии называются как «незаконно отторгнутые территории». Советская сторона поднимает этот опрос на шестом заседании Потсдамской конференции 22 июля 1945 года. 7 августа 1946 года СССР обратился к Турции с нотой, в которой выдвинул пять требований по Черноморским проливам, как ведущим в закрытое море, контроль над которым должен осуществляться исключительно черноморскими державами. Параллельно начались военные приготовления вдоль границ Турции.

Но и это еще не все. В пограничных районах Ирана появилось два новых государства — автономная демократическая республика Азербайджан и курдская Мехабадская республика. Курдистан. Правительства в этих республиках формировались из членов иранской компартии и Курдской рабочей партии. Так вырисовывалась новая геополитическая перспектива сразу на двух направлениях: объединение «двух Азербайджанов» в единое государство и создание Курдистана с включением в него части территории Ирана, Ирака и Сирии. Однако Сталин, как писал Судоплатов, вскоре, как пишут многие закавказские, российские и западные историки, под давлением Англии и США отказался от «азербайджанского проекта». Мехабская курдская республика в Иране появилась в 1945 году, но ее быстро удушили, а президента Кази Мохаммада — повесили. В декабре 1946 года правительство Ирана при поддержке США и Великобритании ввело свою армию в северные районы и ликвидировало «сепаратистские режимы» азербайджанцев и курдов. Иранский плацдарм был утерян.

Но открывалось другое направление. В 1947 году Баку было поручено отработать сценарий создания курдского автономного округа на севере Нахичеванской АССР Азербайджана — в Норашенском районе, граничащем с Арменией и Турцией. По мнению тогдашнего азербайджанского руководства, это способствовало бы налаживанию более тесных контактов с курдами Турции и Ирана. Затем автономию планировалось расширить за счет курдских районов Игдыр и Нор-Баязит в турецкой части Западной Армении, которую намечалось вернуть Армянской ССР. Но вот какой парадокс.

Советская Армия в 1940-х годах, как и Красная армия в 1920 году, не была введена на территорию Турции, хотя видимые военные приготовления на этом направлении осуществлялись. Когда в сентябре 1945 года руководители Грузии и Армении представили в Кремль записки с обоснованием притязаний на одни и те же области в Турции, а советские дипломаты из Анкары сообщали, что «в Турции возникла угроза фашистской опасности», Сталин ответил отповедью: «Вы должны понимать, что мы не можем делать турецкому правительству каких-либо официальных представлений по поводу роста фашизма в Турции, так как это является внутренним делом турок». Предложение посла СССР в Турции использовать ситуацию для наращивания войск вдоль советско-турецкой границы вождь назвал «легкомысленным до мальчишества». Тогда в чем же было дело?

К 1948 году стало окончательно ясно, что Москва решила отказаться от реализации своих проектов, будто бы опасаясь американской ядерной бомбы. Этой позиции сегодня придерживаются многие эксперты, аргумент вроде бы сильный. Но есть парадоксы. В 1948 году военные отряды Мустафы Барзани были передислоцированы из Ирака через Турцию сначала в Азербайджан, а затем в Узбекистан. Вместо обещанного государства на Ближнем Востоке СССР решил создать на своей территории Курдский национально-автономный округ. Однако глава Азербайджана Мирджафар Багиров понимал, что Сталин пытается расселить в Азербайджане курдов, дабы ослабить потенциальные возможности азербайджанцев в осуществлении набиравшей силу идеи «Великого Азербайджана». Поэтому Багиров, который поддерживал в 1946 году переселение курдов в Азербайджан, в 1947—1948 годах стал активно высылать их в Среднюю Азию. С того же момента активно в мировую политику наряду с курдским вновь вводится и армянский вопрос, а Турция на своих закавказских границах получает «дугу напряженности».

Наконец, Сталин сохранил у власти в Турции президента Иненю, против которого готовился заговор со стороны новой демократической партии, возглавляемой Баяром. Она потерпела поражение на выборах 1946 года при (как пишут турецкие историки) «спорных обстоятельствах», поскольку Иненю выступал в роли лидера, который «разрешил кризис со Сталиным». Правда, на следующих выборах в Национальное собрание в 1950 году Баяр и Мендерес взяли реванш у «этатиста» (государственника) Иненю. Но это было уже иное время. 30 мая 1953 года Москва официально отказалась от территориальных требований к Турции, а также пересмотрела свою позицию по черноморским проливам.

http://regnum.ru/news/polit/2092698.html

http://regnum.ru/news/polit/2092125.html