«Этот триумф Запада, триумф западной идеи проявляется прежде всего в полном истощении некогда жизнеспособных альтернатив западному либерализму. Наблюдаемое ныне — это, возможно, не просто окончание холодной войны или завершение какого-то периода всемирной истории, но конец истории как таковой; иначе говоря, это финальная точка идеологической эволюции человечества и универсализация либеральной демократии Запада как окончательной формы правительства в человеческом обществе».

Ф.Фукуяма, «Конец истории», США, 1989 год

Является ли целью США распространение собственных ценностей на весь мир? Хотят ли они переформатировать государства и общества по собственному образцу? Пожалуй многие ответят утвердительно. Действительно, повестка дня в современном мире во многом формируется США. Однако каким образом сложилось современное мировоззрение Америки и куда может попасть человечество если будет следовать их лидерству? Является ли западная картина мира достаточно приближенной к реальности или она все далее от нее отдаляется? Попробуем в этом разобраться.

Современный Запад не понимает силу традиции. Их общество всерьез полагает, что можно установить демократию европейского образца в Ираке путем военного вторжения. Что беженцы из Сирии и Сомали примут европейские ценности. Что Швеция останется Швецией вне зависимости то количества приехавших мигрантов. Что либеральная демократия конечная точка развития любого общества.

Такими они конечно были не всегда. Подобная трансформация мировоззрения произошла после Второй Мировой Войны и при масштабном участии США в воспитании нескольких последних поколений в западных странах.

Каким образом они пришли к подобной картине мира? Исторически США сложилась как страна иммигрантов. Совместное сосуществование представителей различных культур делало невозможным полагаться на неписаные правила существующие в любой стране. То что с детства знает любой англичанин может быть неизвестно немцу или итальянцу. Поэтому американское общество постепенно выработало привычку не полагаться на неписаные правила, а регламентировать все в явном виде.

Любой приезжающий в США турист обращает внимание на огромное количество табличек с предписывающими и запрещающими надписями буквально на каждом шагу. Подобное было описано Габриэль Гарсиа Маркесом в его романе «Сто лет одиночества», когда жители деревни забыли названия предметов и их предназначение, поэтому, к примеру, на шее коровы висела табличка гласившая, что: «Это корова, ее нужно доить каждое утро, чтобы получить молоко, а молоко надо кипятить, чтобы смешать с кофе и получить кофе с молоком».

Одновременно с тем, что американцы все больше и больше полагались на правила писанные, они все менее и менее понимали силу неписаных правил. Более того, подобная культура усиливала саму себя, ведь всегда находились те, кто говорил — а я не знал, что это нельзя делать, ведь это нигде не написано! Огромное количество абсурдных, по меркам любой другой страны, судебных исков приводило к тому, что регламентироваться начало абсолютно все.

Мораль в обществе стала заменяться законом. Статус судьи стал сродни статусу старейшины в азиатской деревне. Поэтому когда в 2008 году большинство штата Калифорнии проголосовало против легализации однополых браков, и это решение было отменено судьей, это не вызвало волны негодования. Раз судья сказал, значит так тому и быть. Закон выше морали.

Поэтому для среднего американца, коим являлся и Дж. Буш младший, вполне правдоподобной является картина мира, в которой стоит только убрать Саддама Хуссейна, и поменять несколько законов, как в Ираке установится демократия западного образца. Ведь складывающиеся веками традиции не имеют места в действительности американской. Кстати, Дж. Буш младший ни разу не был за пределами США, пока не стал президентом.

Разумеется это не единственный фактор повлиявший на то, почему Америка уделяет столь малое внимание традициям и полагает их гораздо более пластичными, чем они являются на самом деле. Вторым ключевым фактором является убежденность в возможности построения некого идеального общества, на пути к которому стоят существующие (и разумеется отсталые) общественные институты. Любая идеология старается втиснуть реальность в необходимые рамки, и так случилось, что вековые традиции и культуры не вписываются в идеологическую парадигму американского прогрессивизма, который давно шагнул далеко за границы своей страны.

Поэтому можно уверенно сказать, что основной национальной идеей США сегодня является Мировая Культурная Революция (что в числе прочего включает в себя навязывание идеи мультикультурализма, размывание религиозных институтов, продавливание однополых браков и упразднение брака традиционного, а также стирание границ между мужчиной и женщиной).

«Проблема с либералами не в том, что они ничего не знают. Проблема в том, что они знают много чего, что на самом деле не так.» (Рональд Рейган)

В первой части я упомянул основные идеологические ценности, которые Запад пытается распространить на остальной мир — это мультикультурализм, легализацию однополных браков и размывание границ между мужчинами и женщинами. В представлении западного либерала все эти три вещи вытекают из трех слов «свобода», «равенство» и «справедливость» (да-да, все началось в 1789 году во Франции, тогда же зародился и консерватизм как реакция на либерализм).

Однако прежде чем углубляться в то, как выглядит стремление к «свободе» и «равенству» на практике, попробуем понять, чем фундаментально отличаются мировоззрения либералов и консерваторов.

Либерал является идеалистом. Он считает, что человек рождается чистым от пороков, а общество через институты и традиции его портят. Консерватор полагает, что человек от природы несовершеннен и задача общества мотивировать в нем хорошее, приглушив, по возможности, плохое.

Либерал оценивает любую политику по ее намерениям. Консерватор прежде всего смотрит на последствия. Если консерватор сомневается, что предолженный либералом способ сработает, то либерал обвиняет консерватора в том, что он не хочет добра людям.

Либерал полагает, что каждая проблема имеет решение. Консерватор считает, что любое решение имеет свою цену и что в большинстве случаев есть только компромисы. Либерал — мечтатель. Консерватор — практик.

В сознании либерала традиции и культура являются тюрьмой, в которую заключен свободный дух человека. Консерватор понимает, что традиции и культура складывались веками в результате многочисленных проб и ошибок.

Либерал верит в революцию, и полагает, что любой слом существующего порядка может пойти только на пользу. Консерватор, на основе исторического опыта, знает, что революции всегда ведут к хаосу, многочисленным жертвам и снижению уровня жизни большинства населения. Он предпочитает эволюционный путь постепенных изменений.

Либерал может быть умным, но не понимает, что ум без мудрости стоит немного. Консерватор ценит накопленную в течении многих веков мудрость и не считает себя умнее своих предков только потому, что он родился после них.

Либерал отвергает реальность, если она противоречит его желаниям. Главное для него «свобода», и поэтому его врагами становятся любые ее ограничения: общество, история, культура, биология, законы природы. Постмодернизм отвергает существование объективной реальности — реальность это социальная конструкция, и следовательно можно выстроить любой мир, по своему желанию.

Поэтому мультикультурализм является инструментом борьбы с собственной культурой, которая ограничивает свободу либерала. Ведь для него собственная культура — это порождение дремучих предков.

Однополые браки это фактически упразднение и без того разрушающегося института брака традиционного. Когда-то брак был главным решением жизни. Юноша должен был достичь зрелости, стать мужчиной способным обеспечивать свою семью и нести за нее ответственность. Легализация однополых браков является констатацией факта, что брак это удобство для оформления сделок с недвижимостью или туристической визы для отпуска.

Зачем нужно размывать грань между мужчиной и женщиной? Потому что либералу невыносима мысль, что его жизненный выбор ограничен биологией и социальными ролями, воздвигаемыми обществом. Зачем соответствовать каким-то стандартам, не лучше ли упразднить стандарты и считать каждого уникальной звездой?

Впрочем, сложно отрицать, что подобные аргументы не являются привлекательными. Ну где тот женатый мужчина, который не мечтает иногда побывать холостяком? Кто не хочет чувствовать себя значимым и важным, особенно если для этого ничего не нужно делать? Многие консерваторы предпочли бы жить в либеральной утопии. Возможно поэтому либерализм и распространился так широко?

Основная беда либерализма заключается в том, что у него нет какой-либо твердой повестки, кроме как борьбы с существующим порядком вещей. Конечно, легко эксплуатировать внутреннее желание людей к свободе и справедливости, указывая на ограничения и выхватая периодически случаи, когда кого-то неправомерно обидели — но они не предлагают никакой вразумительной альтернативы.

Поэтому все сводится лишь к рефлекторной реакции отторжения на все, что ассоциируется с традицей и консерватизмом. Большевики разрушали религиозные институты, общественные отношения и традиционную семью, в частности значительно упростив процедуры развода и легализовав аборты. Однако в итоге, не предложив совместимой с реальностью альтернативы, пали жертвой следующей волны либералов, которые уже разрушали худо-бедно сформироваванные при советской власти традиции. И снова без какого-либо долгосрочного видения развития, а лишь с наивной надежной, что копирование внешних признаков западного общества каким-то образом многократно повысит материальный уровень жизни. В общем коммунизм наступит скоро, надо только подождать.

Либералы американские, как это ни парадоксально, совсем мало отличаются от марксистов, оперироваших в России после революции 1917 года. С той лишь разницей, что современный уровень технологии и статус национальной валюты, дают более широкие возможности по финансированию утопии.

Американская культура утрачивает понятие личной ответственности. Ведь если во главу угла ставится личная свобода, без какой-либо ответственности, когда в бедах индивидуума всегда виновато общество, то общество разбивается на кружки «жертв» опрессии. Политики же, для того, чтобы завоевать голоса тщательно культивируют, при любой возможности раздувают, а если нет ничего подходящего то по сути придумывают конфликты между белыми и черными, между мужчинами и женщинами, между коренными жителями и иммигрантами, между людьми нетрадиционной сексуальной ориентации и всеми остальными.

К слову сказать, в последние пару десятков лет в американских школах нарастает тренд не ставить ученикам оценки, не сравнивать каким либо образом успеваемость детей выделяя более или менее успешных, и выдавать «медаль за участие» по любому поводу (а не за победу). Если играют две команды, то счет не ведется, игроки периодически перемешиваются. Чтобы не было проигравших — да и выигравших тоже. Дети регулярно пишут эссе на тему «я звезда» и составляют презентации где главным топиком являются их собственная персона.

Конечно же при этом люди живут под гнетом вины, но вины групповой — за колониальное прошлое, которая постоянно требует искупления. Поэтому Западная Европа одержима идеей принятия как можно большего количества беженцев, невзирая на любые последствия. При этом парадоксальным образом они не считают, что ошиблись поддержав серию переворотов в Тунисе, Египте, Ливии, Сирии, а также насильственную смену власти в Ираке и Афганистане. Диктаторов ведь свергли, значит идеологически правильно. Последствия не имеют значения.

В 2010 году Тило Сарацин опубликовал книку «Германия. Самоликвидация», в которой идет речь о происходящих процессах в немецком обществе, которые не обсуждаются благодаря тоталитарной атмосфере политкорректности. В 2011 году вышла книга Патрика Бьюкенена «Суицид сверхдержавы» про общество американское. Кстати, Тило Сарацин был вынужден покинуть пост в совете директоров Немецкого Федерального Банка после массированной атаки негодующей либеральной общественности. Однако в сфере политкорректности западный мир шагнул далеко вперед за последующие 5 лет.

Современный либеральный дискурс не подразумевает дискуссии. Любой высказывающий вслух идеи не согласующиеся с текущей либеральной повесткой подвергается травле, может лишиться работы или каких-либо привелегий. Более того, необязательно даже что-либо говорить вслух. Основатель компании «Мозилла» (интернет-браузер «Firefox») Брендон Эйх в 2014 году был назначен ген. директором в собственной компании (до этого он занимал пост технического директора).

Однако пробыл он на посту всего девять дней, так как ЛГБТ сообщество подняло шум по поводу того, что в 2008 году он осмелился сделать личное пожертвование в размере $ 1,000 в фонд поддерживающий традиционный брак (о чем они узнали из «случайной» утечки из налоговой инспекции). Кстати, в 2008 году Барак Обама утверждал, что он является христианином и считает, что брак может быть только между мужчиной и женщиной. Когда же он стал президентом, то он вдруг резко поменял свое мнение.

В американских университетах царит атмосфера полной нетерпимости к малейшим проявлениям консерватизма или даже сомнения в верности выбранного пути. По сути дела, учебные заведения США превратились в институт индоктринации молодого поколения, что привело к появлению такого феномена как SJW — (social justice warrior — воин социальной справедливости). Это движение людей, которые готовы оскорбиться по любому поводу, и даже такие фразы как «эту должность должен получить самый квалифицированный кандидат» являются, по их мнению, вопиющим проявлением расизма.

Воинственные акции этих интернет-бойцов хэштэга и тамблра приводят любых мало-мальски публичных людей в дикий ужас, и уровень самоцензуры в американском обществе поражает воображение. Но ведь судя по рекламе в форме голливудских фильмов, это страна, где вроде бы главными ценностями является свобода слова и самовыражения, а также возможность построить своими руками свой успех? Боюсь что это уже давно не так.

Либеральное мировоззрение не имеет фундамента, оно лишь видит себя как противовес существующему порядку вещей, каким бы он ни был. Общество одержимое идеей либерализма обречено на постоянный слом складывающихся порядков, который не может закончиться ничем, кроме коллапса. Проживание в мире пусть и красивых, но несовместимых с реальностью идей, в отсутствие обратной связи не может продолжаться вечно.

И сегодня далеко не все жители США или Европы в восторге от осуществляемой Культурной Революции под лидерством Америки, в первую очередь потому, что их собственные страны рискуют превратиться в страны Третьего мира. Вопрос лишь в том, до какого предела должно дойти общество и что послужить переломным событием, когда включится инстинкт самосохранения.

«Истинной свободы не бывает ни при деспотизме, ни при крайней демократии, а только лишь при умеренном правительстве». Александр Гамильтон

Демократия является национальной идеей США. Они видят ее как самодостаточную сущность. В их языке это слово служит синонимом всего хорошего, а глагол «демократизировать» (democratize), к примеру в контексте коммерции, означает улучшить продукт, сделав его качественным и доступным широким массам (к примеру «демократизировать сотовую связь»). В представлении любого, за редким исключением, американца, демократия это ключ к решению всех проблем.

Безусловно, подобное почтение к демократии не является безосновательным. Во многом, благодаря учету интересов широких слоев населения, и особенно производящих слоев, Америка добилась того положения в мире, которое сегодня занимает. Как и западно-европейские страны встретили свой расцвет именно при демократии. Впрочем, вряд ли только благодаря только ей одной. Ведь это и культура, и научно-технический прогресс, фундамент которого был заложен далеко не в демократических условиях, и трудовая этика, которая формировалась под влиянием таких общественных институтов как церковь и армия.

Представляется спорным, что же здесь причина, а что — следствие? Сначала демократия, а потом экономическое процветание, или наоборот? Как бы то ни было, на сегодняшний день мало кто отрицает, что власть должна исходить из народа, и даже самые автократические и тоталитарные режимы так или иначе нуждаются в подтверждении своей легитимности через волеизъявление народа. Что само по себе, пожалуй, не так уж и плохо.

Однако для демократии нет эталона в палате мер и весов, и само представление о ней сильно варьируется как от страны к стране, так и между разными эпохами внутри одной страны. Особенно интересно каким образом это происходит в самих США.

Те, кто застал американские видео-фильмы 80-х, наверняка помнят фразу «Это свободная страна!». Ее можно было услышать довольно часто, в какой-то степени она была визитной карточкой США этих лет. Когда на улице кто-либо из взрослых делал замечание детям, то мог услышать в ответ «Это свободная страна!». Впрочем, эта фраза уже давно вышла из лексикона.

В американских университетах стало нормой лишать голоса или не приглашать выступающих, точка зрения которых недостаточно «правоверна». В октябре 2014 года студенты Беркли пытались сорвать выступление известного телеведущего Билла Мара, из-за несогласия с его взглядами по поводу ислама.

К слову сказать, Бил Мар под аплодисменты прогрессивной общественности проезжался асфальтовым катком и по христианской религии, и является вполне себе американским либералом, поддерживающим курс Демократической партии и президента Барака Обамы в полном объеме. По иронии судьбы, все это происходило прямо в канун 50-летия победы Движения за свободу слова в Беркли в 1964−65 годах. Когда первым из трех требований было право на «выражение любых политических взглядов». Возможно, в Беркли пора читать курс «Ирония истории».

Более того, в современной Америке доходит до того, что стэндап комедианты отказываются выступать в колледжах ввиду того, что студенты стали слишком политкорректными, и больше не только не понимают шуток, но и обвиняют комедиантов в сексизме, расизме и т. д. Джерри Сайнфелд даже удостоился поучительного письма от анонимного «политкорректного» студента в Huffington Post, который объяснял комикам, что юмор должен быть политически грамотным и актуальным. Если в свое время какой-нибудь комсомолец писал подобное открытое письмо Солженицину или Пастернаку, то, пожалуй, общего у этих писем было бы больше, чем отличий.

Мало кто ожидал, что удар по свободе слова в США будет нанесен со стороны либералов. Но это только начало. «Американская мечта» — это не менее известный символ США. Сделай себя сам, разбогатей собственным трудом и умом — это все в прошлом. В современной Америке президент Обама прославился фразами «Это не вы построили свой бизнес» и «Деньги которые им не нужны» (о деньгах обеспеченных американцев в контексте повышения налогов), «Хватит субсидировать богатых» (т.е. надо еще повысить налоги) и проч. Хиллари Клинтон в одной из предвыборных речей сказала «Хватит уже верить в то, что бизнес создает рабочие места». В стране создается атмосфера, в которой более-менее обеспеченные люди должны чувствовать себя виноватыми за свое преуспевание.

Недавняя реклама Эмиратских Авиалиний, в которой Дженифер Энистон рекламировала высокий уровень услуг, предоставляемых обеспеченным пассажирам, удостоилась хэштэг-травли. Как сказала одна из прогрессивных видеоблоггерш «у меня конечно нет денег, чтобы летать таким классом, но если бы и были, то я бы чувствовала себя за это виноватой. А вот Дженифер Энистон, похоже, чувство вины незнакомо».

Подобная трансформация демократических ценностей, первой из которых является свобода слова, а второй — свобода предпринимательства, является шоком для американцев более старшего поколения.

Дональд Стерлинг лишился своего баскетбольного клуба «Лос Анджелес Клипперс» из-за того, что в личном телефонном разговоре со своей подругой позволил себе, по мнению публики, расистские комментарии. Запись разговора публике любезно предоставила его подруга, с которой он и разговаривал. Как пошутил про него один комик, проблема некоторых людей в том, что они слишком долго живут, и не понимают изменений, произошедших в обществе. Уолт Дисней и Генри Форд были антисемитами, но в то время на это было всем плевать. В сегодняшней Америке можно лишиться работы, бизнеса или социального статуса за куда более легкие прегрешения.

Идея личной свободы и демократии, доведенная до крайней степени, начинает обретать признаки тоталитаризма. Материальное процветание и культ потребления перестают теряют свою привлекательность, потому что не дают чувства смысла собственного существования. Современное поколение американцев принимает унаследованные свободы и благополучие как нечто само собой разумеющееся. В отсутствие религии, которая давала предыдущим поколениям моральные ориентиры, люди пытаются обрести смысл в альтернативных идеях. Однако концепция абсолютной личной автономии и всеобщего равенства не терпит тех ценностей, которые являются фундаментом современной западной цивилизации.

В 1788 году первый министр финансов США Александр Гамильтон в речи перед ратификацией американской Конституции заявил следующее: «Считается, что если бы чистая демократия была достижима, то это бы привело к формированию идеального правительства. Опыт показывает, что нет ничего более далекого от истины. Античные демократии, тщательно выстроенные людьми тех времен, не смогли сформировать хороших правительств. По сути и форме они были уродливыми тираниями». У истории есть чувство юмора, не правда ли?

http://eadaily.com/news/2015/10/21/evgeniy-rublev-ssha-ili-vsemirnaya-kulturnaya-revolyuciya-chast-3-demokratiya