Когда в 1989-м пала Берлинская Стена, Бреттон-Вудские организации – МВФ, Всемирный Банк и ВТО – выглядели непобедимыми. Под руководством Соединённых Штатов, как единственной сверхдержавы, им,  казалось, было предназначено долго ещё удерживать всеобщий экономический порядок. Но теперь они находятся в быстром и явном упадке, обратить который вспять может лишь огромный сдвиг в подходах их политических хозяев.

По мере отступления холодной войны мощный ветер наполнил паруса всех трёх организаций. Сотни миллионов китайцев, русских и вьетнамских рабочих стали частью глобальной рыночной системы. Восточные европейцы превратились в активных участников ЕС. Китай, Россия и десятки других стран начали сложные переговоры, стремясь стать членами ВТО, и не только одобряя целиком и полностью правила, которыми руководствуется торговля, но и принимая ещё более жесткую дисциплину, которая существует в организации. До того плановые экономики  стали активными членами и пользователями Мирового Банка и МВФ, с охотой одобрив принципы Вашингтонского Консенсуса. В то же время экономический рост в развивающемся мире ускорялся, распространялась демократия, снизилась частота и интенсивность международных конфликтов.

Но, как мы уже знаем, этой траектории не суждено было долго продолжаться. Внешний вид  мощного аппарата остаётся прежним, но Бреттон-Вудские организации сейчас переживают трудности, усугубляемые глубокими разногласиями среди крупных держав по поводу владения структурой и/или её направленностью, и явно парализованы неспособностью принять быстрое изменение окружающего мира.

Нарушение нормальной деятельности очевидно для каждой из Бреттон-Вудских организаций.

Недовольные тупиком в Дохе, США и их союзники начали мега-региональные переговоры, которые на деле продвигают альтернативу ВТО в качестве законодателя правил, в дополнение к обходу Китая, Индии и других крупных развивающихся экономик. Индия только что вернула их благосклонность, торпедировав переговоры в Бали об облегчении торговли. Китай уклоняется от нового соглашения об информационных технологиях и продвигает собственную версию азиатских мега-региональных правил. США, в свою очередь, противостоят китайским усилиям присоединиться к переговорам о международных службах, которые действуют вне рамок ВТО.

МВФ всё ещё играет свою роль в острых критических ситуациях, но – несмотря на попытки занять менее жёсткую позицию по вопросам от финансового урегулирования, показателей инфляции и до мер по контролю капитала – многие развивающиеся страны  сохраняют к нему глубокое недоверие. Считающийся инструментом финансовых министерств и центробанков богатых стран МВФ скатился до статуса почти что парии в Азии, где  жива память о драконовской политике жёсткой экономии, которую он проводил в конце 1990-х, предлагая различные инициативы по внедрению альтернативных механизмов спасения от кризиса и предлагая всё больше переходить на самообеспечение путём масштабных накоплений валютных резервов. Попытки реформировать права собственности на  фонд провалились, их пресёк Конгресс США.

В то же время объём кредитов, выдаваемых Всемирным Банком, уменьшился до незначительного уровня в сравнении не только с частными финансовыми потоками, но и с национальными источниками помощи и финансирования развития. Так называемый Банк БРИКС (основанный Бразилией, Россией, Индией, Китаем и Южной Африкой) предназначен конкурировать с Мировым Банком и избежать некоторых его недостатков.

И завершает эту безрадостную картину G20, которая официально сменила G8 как основной экономический форум и мало чего достигла с момента ослабления финансовой паники 2009 года. Многие наблюдатели теперь рассматривают форум всего лишь как расширенную «говорильню».

То, что удача отвернулась от Бреттон-Вудских организаций, объяснить несложно. В немалой степени это результат их собственного успеха в поощрении развития, торговли и иностранных инвестиций во всем развивающемся мире. Однако что ещё более важно, что группа крупнейших мировых экономик – способных командовать – более не состоит из малой группы богатых стран с близкими взглядами.

Теперь она состоит из несколько стран с огромным населением, различными политическими системами и различными экономическими структурами, чья основная черта – они относительно небогаты.

К примеру: Китай (массовое производство) и Россия (экспортёр сырьевых товаров) стали частью мирового рынка, но они же остаются государственными автократиями. Индия, Южная Африка и Бразилия сохраняют некоторые из самых высоких в мире торговых барьеров. Хотя эти развивающиеся державы по праву настаивают на большей роли в мировых организациях, они также, что понимаемо, придают больше значения борьбе с сохраняющейся у себя бедностью, а не решению мировых проблем.

В то же время промышленно развитые страны продолжают страдать от экономического кризиса. Они видят, что внутреннее разделение углубляется, а бюджеты урезаются. Пагубный и крайне дорогостоящий налёт Соединённых Штатов на Афганистан и Ирак заставил американское общество скептичнее, чем ему присуще, относиться к трудностям за рубежом. Крупные фракции в американском Конгрессе предпочитают уменьшить значение правительства в стране и видят ещё меньше необходимости инвестировать в международные организации.

Так что если в теории необходимость в Бреттон-Вудских организациях и их поддержке глобализации мировых рынков больше, чем когда-либо, на практике сложно достичь договорённостей, способных сохранить их жизнеспособность.

Соединённые Штаты (богатейшая экономика мира) и Китай (вторая богатейшая экономика мира) сегодня стали соответственно крупнейшей и второй по значимости торговыми странами. У них существует огромный интерес к открытым и предсказуемым международным рынкам и огромное влияние в группах им равных. И всё же, пусть они и говорят о партнёрстве, в их действиях, и уж тем более в крушении любой совместной инициативы по решению основных проблем, которые стоят перед ними обоими, явно наблюдается скрытое соперничество.

Было бы ошибкой и паникёрством считать, что снижение роли Бреттон-Вудских организаций представляет прямую угрозу открытой торговле, глобализации или выдающемуся прогрессу в развитии, который мы наблюдали в недавние годы. Эти достижения, естественно, частично зависят от международных организаций, но, по сути, движимы фундаментальными силами – более всего технологиями и желанием стран улучшить жизнь своего народа с помощью международной торговли и инвестиций. В конце концов, экономический прогресс и глобализация властвовали задолго до учреждения Бреттон-Вудских организаций.

Однако было бы столь же ошибочно преуменьшать долгосрочные риски, которые скрыты за расширяющимся дефицитом международного экономического управления. Глобальная экономика нуждается в улучшенных правилах для сохранения открытости и предсказуемости торговли, более эффективном регулировании крупных международных банков, более сильных механизмах спасения во время кризиса, и в развитии парадигм, которые не уничтожают окружающую среду и не растаптывают международные стандарты безопасности на рабочих местах.

Более зловеще то, что наблюдаемые нами на границе Украины и в Восточно-Китайском море геополитические тревоги и проблемы безопасности могут питать экономические споры (и наоборот), внося вклад в опасную эскалацию.

Бреттон-Вудские организации не мертвы, до этого ещё далеко. Ведущие державы ещё могут найти способ реформировать их и дать им возможность скорректировать новое мировое распределение экономической власти. Что мы знаем наверняка: пока они не приспособятся, жизненно важные реформы будут откладываться, международные инвесторы и экспортеры могут ожидать столкновения с более рискованной окружающей средой, чем в прошлом; и они никогда не обретут вновь свою жизнестойкость без активной поддержки и непрерывного сотрудничества Китая и США.

http://polismi.ru/ekonomika/romansy-o-finansakh/776-upadok-bretton-vudskikh-organizatsij.html