Юваль Левин написал отличную статью о кризисе социальной мобильности. Под последней в англоязычном мире понимают возможность для рожденного в семье, принадлежащей к 20 наиболее бедным процентам населения страны, в течение жизни подняться в более успешные группы (квинтили – буквально пятые части).

Проблема по мнению многих довольно серьезная. Хотя подавляющее большинство бедных (93%) все же имеют доход выше, чем их родители в том же возрасте. Для 20 процентов наиболее богатых больший, чем в том же возрасте доход имеет 70%.

Если посмотреть на цифры, то ситуация такова средний доход домохозяйства в 1989 г $52,432 (в долларах 2013 г), тогда как в 2013 г в тех же самых долларах – $51,939. Никакого прогресса! Даже небольшой регресс! Караул!

Предлагается 5 способов изменить ситуацию:

1. стимулировать рост через изменения в налоговом законодательстве и стоимости медицинской страховки;

2. помочь бедным подняться наверх через изменение политики в области высшего образования (более гибкий подход, облегченную сертификацию, ученические программы и т.п.);

3. снизить нагрузку на средний класс в том числе через большее налоговое бремя на семьи сравнительно с одиночками;

4. реформа велфера, который ныне скорее стимулирует зависнуть “на социалке”, чем стать независимым от подачек властей;

5. отделить велфер от пенсии по нетрудоспособности.

В общем-то предложения крутятся вокруг взаимосвязанных и абсолютно разумных вещей. Никаких возражений.

Полезно однако было бы внести пару уточнений. Да, формальная зарплата или доход домохозяйства не растут, но при этом другие, не входящие в зарплату, расходы работодателя на работников растут настолько быстро, что в отличие от зарплаты позволяют поддерживать паритет между производительностью труда и итоговой стоимостью последнего.

Особенно быстро растут расходы в последние годы. Как показано в другой статье в том же издании средняя месячная стоимость медицинской страховки работника для работодателя выросла с $590 в 2009 г до $1121 в 2014. И в дополнение к медстраховке есть еще дополнительные $458 месячных трат на каждого работника, за которые тоже надо поблагодарить Обаму.

Поскольку статья Левина начиналась с упоминания неравенства и социальной мобильности, да и левый дискурс постоянно тасует эти две темы (поскольку первая леваков волнует, а вторая волнует избирателей), начнем с того же.

Представьте себе утопическое общество, где все абсолютно равны. Во всех смыслах и аспектах. Ну, или хотя бы в экономическом, финансовом. Представили? Теперь попробуйте представить, какая там будет социальная мобильность.

Как успехи? Правильно, если все равны, никакой социальной мобильности быть не может. Социальная мобильность имеет смысл только в случае наличия неравенства в обществе. Иначе пытаться плыть наверх нельзя – верха нет, низа нет.

Теперь перейдем к высшему образованию. Доля людей с высшим образованием постепенно растет. Стоимость высшего образования растет в Америке просто катастрофически, но одновременно можно сказать, что для большинства позиций, занимаемых выпускниками университетов и колледжей, можно было бы обойтись и средней школой. Более того, значительная часть выпускников гуманитарных факультетов в университете не получает никаких нужных в последующей работе знаний.

Когда-то университетский диплом был свидетельством того, что человек заметно умнее среднего. Ныне – даже на наиболее престижных факультетах самых крутых университетов хватает посредственностей, принятых за цвет кожи и прочие “увеличивающие многообразие”, но не имеющие к обучению ни малейшего касательства вещи.

Давайте предположим, что некий Джон или Хуан получил диплом и начал работать. Предположим, что родители выпускника – простые люди без высшего образования, отец – сантехник, мать – продавщица или парикмахер. Сможет-ли диплом бакалавра бизнес администрирования (я намеренно выбрал сколько-то практичный диплом, а не бакалавр по философии или психологии, не дающий ни каких шансов работать в связи со специальностью) вытащить его обладателя на самый верх? Теоретически – да. Практически – нет. Поскольку обойти всех других в ходе подъема по карьерной лестнице надо не только быть умнее значительного числа конкурентов, но еще и везение иметь. Если мы предположим, что связи совсем не нужны. Однако против нашего Джона/Хуана работает еще и математика: чем выше уровень, тем меньше нужно людей.

Если у Джона/Хуана умственные способности средненькие, то шансы у него стать много богаче собственных родителей, – скорее всего находящихся во втором-третьем квинтиле по доходам (с 21 по 60%), но не исключено, что и в четвертом (верхние 25% начинаются с дохода домохозяйства в $85 000) – медианная зарплата сантехника около 50 тысяч (а бывает и до 80!), а у парикмахера между 22 и 45 тысячами в год, – не особо велики. Да и вице-президентская или более высокая должность в большой или средней фирме ему вряд-ли светит.

Зато у Джона есть неплохие шансы стать начальником в собственной компании – хоть президентом, хоть исполнительным директором. Даже владелец фирмы, оказывающей сантехнические услуги, работающий самостоятельно, может делать куда больше, чем сантехник, работающий на кого-то.

Думается, что самый простой способ вытащить как можно больше людей из бедности и повысить социальную мобильность, – стимулировать предпринимательство. Безусловно, как ни вытаскивай людей, как ни повышай благосостояние, всё равно кто-то будет беднее, кто-то богаче, кому-то придется быть в нижнем квинтиле, кому-то в средних, кому-то в верхнем. Это нормально, но чем меньше людей зависят от государства, тем более продуктивно общество и большего оно может добиться, т.к. ресурсы государства не расходуются на базовое потребление, а могут быть направлены туда, где принесут максимум отдачи.

Ой, да, это утопия. Государство не может расходовать ресурсы столь же рационально, как отдельные люди или частные предприятия. Тем не менее, чем больше ресурсов будет в руках частных предпринимателей, тем эффективнее будут усредненные траты данного общества (даже с поправкой на неэффективное расходование средств правительством). Потому что собственные деньги тратятся более разумно, чем чужие, особенно ничьи.

Потому главная задача законодателей и разумного правительства – уменьшать бремя всевозможных согласований, регулирования, контроля со стороны государства над тем, что делают люди.

Возьмем, к примеру, врачей. Пойдете Вы к врачу без лицензии? Скорее всего нет. Но представьте себе ситуацию, что Ваша страховая компания удостоверилась, что знания данного врача и его практические навыки достаточно высоки, чтобы сотрудничать с ним. Интересы страховой компании, проверяющей и удостоверяющей врачей и пациентов в том, что данный врач является специалистом, отличаются от интересов медицинской ассоциации: страховая заинтересована в том, чтобы врачебные услуги стоили как можно меньше, а медицинская ассоциация – по сути профсоюз врачей, – заинтересована в том, чтобы их доходы не упали.

Поскольку смерти пациентов означают не только потерю дохода в будущем и плохую рекламу, но и выплаты родне, то страховые компании будут заинтересованы в том, чтобы врачи работали хорошо. Если же пациенты не будут довольны результатом, т.к., предположим, врач в конкретной страховой компании заинтересован только не дать умереть, то ведь можно и уйти к другим!

Таким образом мы получаем конкуренцию, которая ведет к увеличению предложения услуг, количества врачей, повышению качества и снижения цены.

Я понимаю, что каждый из нас себя крайне любит и ценит, никто не хочет рисковать собственным здоровьем, но чем ближе система к монополии, тем выше расходы и ниже качество. Государственное регулирование же ограничивает конкуренцию и постепенно подводит систему ко всё большей и большей степени монополизма. Так что в какой-то момент деваться будет некуда, т.к. издержки госрегулирования будут предельно велики.

Тоже самое касается все прочих требований властей к лицензированию, профессиональной сертификации, образованию и т.п. Мы к этому привыкли, нам это кажется нормальным, но данный путь имеет слишком много ограничений и недостатков.

Подобно же тому, как резко упали цены на телефонную связь после отмены монополии на междугородные и международные звонки в Канаде и Израиле (это самые очевидные из известных мне примеров), начнет дешеветь и улучшаться качество обслуживания в любой сфере после отказа от госрегулирования или лицензирования.

Впрочем давайте спустимся на землю: демократическая администрация в США занята и крайне активно прямо противоположным делом – повышением стоимости и сложности ведения бизнеса, что уменьшает конкуренцию, лишает людей возможностей стать богаче и самостоятельнее, изменить свою жизнь, по-настоящему стать ее хозяевами…

Что означает увеличение числа зависимых от подачек правительства, необходимость еще больше усиливать налоговое бремя на предпринимателей и работающий средний класс, что означает рост числа зависимых от помощи властей – и новый виток порочного круга!

В левацком мифе в социалистическом обществе люди куда более равны, чем в капиталистическом. На самом деле различия гораздо сильнее и хуже того они почти непреодолимы: рынок дает шансы многим, система закрытого распределения – единицам. Если на Западе происходит хоть в какой-то степени отбор лучших, то при социализме – наоборот, отбор худших, наиболее подлых приспособленцев, но не творцов. Последних оценивают не массы, которые могут пойти в кино на талантливый фильм или прочесть гениальную книгу, чем поддержат создателя, но бездари чиновники, которые видят только два критерия – не опасно ли разрешить и насколько это понравится более высокому начальству? Чем больше ожидаемый восторг начальника, тем больше тираж или прокат. И наоборот.

Так что ограничение социальной мобильности в социалистическом обществе сочетается еще и особой формой неравенства – того, что наиболее трудно преодолеть, причем без холуйства, лизоблюдства и сервильности – напрочь невозможно.

Максимально открытый и минимально регулируемый рынок – самый короткий путь к повышению до предела социальной мобильности с точки зрения ценности для общества. И на сегодняшний день этот путь кажется самым маловероятным в большинстве западных стран. Что крайне печально…

https://khvostik.wordpress.com/2015/03/25/inequality-and-social-mobility/