Поскольку перспектива курдской независимости становится все неизбежнее, Рабочая партия Курдистана трансформируется в радикальную демократическую силу.

Не допущенные к процессу переговоров и обманутые при подписании Лозаннского мирного договора 1923 года, после обещанного им независимого государства союзниками в Первой мировой войне во время раздела Османской империи, курды являются самым многочисленным национальным меньшинством, лишённым государственности. Но сегодня, помимо неуступчивого Ирана, формально существует все меньше препятствий на пути к независимости Курдистана на севере Ирака. Турция и Израиль заявили о поддержке, в то время как Сирия и Ирак не в состоянии действовать по причине стремительных темпов наступления Исламского государства (ранее ИГИЛ).

Поскольку курдский флаг возвышается над всеми официальными зданиями, а Пешмерга удерживает исламистов благодаря военной помощи США, оказанной с большим опозданием, Южный Курдистан (Ирак) присоединяется к товарищам из Западного Курдистана (Сирия) как ко второй де-факто автономной области нового Курдистана. Они уже начали экспортировать свою собственную нефть и вернули свой богатый нефтью Киркук, они имеют свой собственный избранный долгосрочный парламент и плюралистическое общество, они представили свое предложение по вопросу государственности в ООН, и иракское правительство ничего не может сделать, как и США без поддержки Израиля, чтобы это остановить.

Однако борьба курдов не является узко националистической. В горах выше Эрбиль, в древнем сердце Курдистана, обвивающем границы Турции, Ирана, Ирака и Сирии, зародилась социальная революция.

Теория демократического конфедерализма

На рубеже веков, когда американец Мюррей Букчин, будучи всю жизнь радикалом, отказался от попытки возродить современное анархистское движение согласно своей философии социальной экологии, в Кении турецкие власти арестовали и приговорили к смертной казни за государственную измену основателя и лидера РПК Абдуллу Оджалана. В последующие годы пожилой анархист приобрел неожиданного приверженца в лице закостенелого боевика, военизированная организация которого, Рабочая партия Курдистана была широко известна как террористическая организация для ведения насильственной национально-освободительной войны против Турции.

Курдистан

Приговор Оджалану был заменен на пожизненное заключение и за годы, проведенные в одиночной камере, руководя РПК, он принял либертарный муниципализм Букчина – малопонятную форму либертарного социализма, о которой мало кто из анархистов мог даже слышать. Оджалан в дальнейшем изменил, сузил и переименовал концепцию Букчина в «демократический конфедерализм». В следствие Союз Общин Курдистана (СОК или Koma Civakên Kurdistan), территориальный эксперимент РПК по созданию свободного и явно демократического общества, в значительной степени держался в секрете от подавляющего большинства анархистов, не говоря уже о широкой общественности.

Хотя преобразование Оджалана было поворотной точкой, более широкое возрождение либертарной левой и независимой литературы преодолело все препятствия и вышло в массы после распада Советского Союза в 1990 году. «[Они] анализировали книги и статьи философов, феминисток, (нео)анархистов, либертарных коммунистов, коммуналистов и социальных экологов. Вот таким образом такие писатели, как Мюррей Букчин [и другие] оказывались в центре внимания», рассказывает нам курдский активист Эркан Айбога.

Находясь в заключении, Оджалан приступил к тщательному пересмотру и самокритике страшного насилия, догматизма, культа личности и авторитаризма, которые он культивировал ранее: «Стало ясно, что наша теория, программа и практика 1970-х годов привели лишь к бесполезному сепаратизму и насилию, и, что еще хуже, национализм, которому мы должны были противостоять, заразил всех нас. Даже если мы противостояли ему в принципе и риторике, мы, тем не менее, приняли его как неизбежность». Будучи в свое время бесспорным лидером, теперь Оджалан был убежден, что «догматизм воспитывается на абстрактных истинах, которые становятся привычным способом мышления. Как только вы начинаете выражать такие общие истины в словах, вы чувствуете себя первосвященником на службе своего бога. В этом была моя ошибка».

Будучи атеистом, Оджалан в конечном итоге стал писать как вольнодумец, освободившись от марксистско-ленинской мифологии. Он утверждал, что искал «альтернативу капитализму» и «замену рухнувшей модели… «реального социализма», когда случайно наткнулся на Букчина. Его теория демократического конфедерализма развилась под вдохновением работ коммуналистских интеллектуалов, «такого движения как Сапатистская армия национального освобождения», а также других исторических факторов, начиная с борьбы в Северном Курдистане (Турция). Оджалан провозгласил себя учеником Букчина, и после безуспешной переписки по электронной почте с пожилым теоретиком, который был, к его сожалению, слишком болен, чтобы вести переписку, находясь при смерти, в 2004 году, РПК провозгласила его «одним из величайших ученых-социологов 20 века» по случаю смерти Букчина спустя два года.

Демократический конфедерализм на практике

Сама РПК, видимо, следовала за своим лидером, не только принимая специфическую версию эко-анархизма Букчина, но и активно используя новую философию в своей стратегии и тактике. Движение отказалось от кровопролитной войны за сталинскую/маоистскую революцию и террористической тактики, которые её сопровождали, и начало осваивать в основном ненасильственную стратегию, направленную на большую региональную автономию.

После десятилетий братоубийственного предательства, неудавшихся перемирий, незаконных арестов и возобновления военных действий, 25 апреля этого года РПК объявила о немедленном выводе своих войск из Турции и размещении их в Северном Ираке, по существу закончив свой 30-летний конфликт с турецким государством. Турецкое правительство одновременно предприняло процесс конституционной и правовой реформы, чтобы закрепить права человека и культурные права курдского меньшинства в пределах своих границ. Это стало заключительной составляющей долгожданных переговоров между Оджаланом и премьер-министром Турции Эрдоганом в рамках мирного процесса, который начался в 2012 году. За год не было ни одного случая насилия со стороны РПК, и сейчас ведутся обоснованные призывы к тому, чтобы исключить РПК из списка мировых террористических организаций.

Курды в контексте трубопроводов

Курдистан в контексте трубопроводов

Однако в истории РПК остаются темные пятна – это авторитарные методы, которые не сочетаются с её новой либертарной риторикой. В разные времена деньги от торговли героином, вымогательство, принудительная воинская повинность и рэкет приписывались подразделениям партии. Если это действительно происходило, никакие оправдания не могут быть придуманы для подобного вида бандитского оппортунизма, несмотря на очевидную иронию, что само турецкое государство, совершавшее геноцид, получало значительное финансирование за счет прибыльной монополии от законного экспорта «лекарственного» опиума государственного изготовления на Запад, что сделало возможным, за счет мобилизации и налогообложения, получение огромного бюджета для борьбы с терроризмом, и создание огромной по численности армии (на территории Турции находится вторая по численности после США армия НАТО).

В духе обычного лицемерия, сопровождающего войну с терроризмом, когда национально-освободительные движения имитируют жестокость государства, они всегда получают ярлык террористов. Оджалан сам описывает этот позорный период как деятельность «группировок внутри нашей организации и открытый бандитизм, [который] привел к ненужным, бессистемным операциям, посылая молодых людей на смерть в большом количестве».

Анархистские течения в борьбе

Еще одним знаком того, что РПК отказывается от своего марксистско-ленинского пути, стали ее недавние действия, а именно явные реверансы в сторону анархистского интернационализма, партия даже провела семинар на встрече Сент-Имьенского анархистского Интернационала в Швейцарии в 2012 году, что привело к путанице, смятению и дебатам в Интернете, но осталось в значительной степени незамеченным для широкой анархистской прессы.

Джанет Бил, вдова Букчина, является одним из немногих западных анархистов, которые занимаются изучением РПК на месте. Она подробно описала свой опыт на сайте New Compass, делясь беседами с курдскими радикалами, участвующими в повседневной деятельности демократических собраний и федеральных структур, а также работая над переводом и изданием первого анархистского исследования книжного формата на тему: «Демократическая автономия в Северном Курдистане: движение советов, гендерное освобождение и экология (2013) (Democratic Autonomy in North Kurdistan: The Council Movement, Gender Liberation, and Ecology (2013).

Вторым и последним англоязычным голосом анархистов является Форум анархистов Курдистана (ФАК), группа пацифистов, состоящая из иракских курдов, проживающих в Европе, которые утверждают, что «не имеют никаких отношений с другими левыми группами». Поддерживая федеративный Курдистан, ФАК заявляет, что будет «поддерживать РПК только тогда, когда партия полностью откажется от вооруженной борьбы, будет участвовать в организации общественных движений с целью выполнения социальных требований народа, будет осуждать и откажется от централизованной и иерархической модели борьбы и вместо этого обратится к федеративным автономным локальным группам, прекратит все отношения и сделки с государствами Ближнего Востока и Запада, будет осуждать харизматическую политику силы и примет идеи антигосударственничества и антиавторитаризма, только тогда мы будем рады сотрудничеству с ней в полной мере».

Следуя Букчину дословно

Этот день (минус пацифизм) не за горами. РПК/СОК, очевидно, наследует социальную экологию Букчина по книге, почти полностью, включая их противоречивое участие в государственном аппарате путем выборов, как это описано в книге.

Курды - пешмерга в Ираке

В полном размере: Курды - пешмерга в Ираке

Как пишут Йост Йонгерден и Ахмед Аккая: «Букчин различает две идеи политики – эллинскую и римскую модель», то есть, прямую и представительную демократию. Букчин видит свою форму нео-анархизма в качестве практического возрождения древней афинской революции. «Афинская модель существует в виде контр- и нелегального течения, находя своё проявление в Парижской Коммуне 1871 года, советах на раннем этапе революции России в 1917 году и испанской революции в 1936 году».

Коммунализм Букчина основывается на подходе, состоящем из пяти этапов:

1. Предоставление законных полномочий существующим муниципалитетам с целью локализации принятия решений.

2. Демократизация этих муниципалитетов посредством общих народных собраний на местном уровне.

3. Объединение населенных пунктов «в региональные сети и более широкие конфедерации, работающие над постепенной заменой национальных государств на муниципальные конфедерации», при этом удостоверяясь, что «более высокие уровни конфедерации имеют в основном координационные и административные функции».

4. «Объединение прогрессивных социальных движений» для укрепления гражданского общества и установления «общего основного направления для всех инициатив и движений граждан»: народные собрания. Это сотрудничество «не [рассматривается внимательно] потому, что мы ожидаем непременного гармоничного консенсуса, а, напротив, потому что мы верим в несогласие и обсуждение. Общество развивается благодаря дебатам и конфликтам». Кроме того, народные собрания должны быть отделены от церкви, «борясь с религиозным воздействием на политику и правительство» и «представляя собой арену для классовой борьбы».

5. Для достижения своей идеи «бесклассового общества, основанного на коллективном политическом контроле над социально значимыми средствами производства», они призывают к «муниципализации экономики» и «конфедеральному распределению ресурсов для обеспечения равновесия между регионами». Говоря простым языком, это означает сочетание рабочего самоуправления и планирования на основе участия для удовлетворения общественных нужд: классическая анархистская экономика.

Как говорит Эйрик Эйглэд, бывший редактор Букчина и аналитик Союза Общин Курдистана:

«Особо важной является необходимость сочетания аналитических выводов прогрессивных феминистских и экологических движений и новых урбанистических движений и инициатив граждан, а также профсоюзов и местных кооперативов и коллективов… Мы верим, что идеи коммунализма, заключающиеся в демократии на основе народных собраний, помогут сделать этот прогрессивный обмен идеями возможным на более регулярной основе и с более прямыми политическими последствиями. Тем не менее, коммунализм – это не просто тактический метод объединения этих радикальных движений. Наш призыв к муниципальной демократии представляет собой попытку вывести разум и этику на первый план при общественных обсуждениях».

Для Оджалана демократический конфедерализм означает «демократическое, экологическое общество без половых предрассудков» или просто «демократию без государства». Он открыто противопоставляет «капиталистическую современность» «демократической современности», в которой бывшие «три базовых элемента: капитализм, национальное государство и индустриализм» заменяются на «демократическую нацию, общественную экономику и экологическую промышленность». Это приводит к возникновению «трех проектов: одного для демократической республики, одного для демократического конфедерализма и одного для демократической автономии».

Концепция «демократической республики» обязательно ссылается на получение гражданства и гражданских прав для курдов, в которых им долгое время отказывали, включая возможность свободно говорить и преподавать на их родном языке. Демократическая автономия и демократический конфедерализм ссылаются на «автономные возможности народа, более прямую и менее представительную форму политического устройства».

При этом Джонгерден и Аккая отмечают, что «модель свободного муниципализма стремится к созданию административного органа на основе участия, идущего снизу вверх, от местного до провинциального уровня». «Концепция свободного гражданина (ozgur yarttas) является точкой отсчета», которая «включает в себя основные гражданские свободы, такие как свобода слова и организации». Основой этой модели является местное народное собрание или «советы», которые, по сути, являются взаимозаменяемыми понятиями.

В советах участвует народ, включая людей, которые не являются курдами, и, в то время как местные народные собрания имею большой вес в разных провинциях, «в Диярбакыре, самом большом городе в турецком Курдистане, собрания есть практически везде». В других местах, «в провинциях Хаккари и Ширнак… существует две параллельных ветви власти [Союз Общин Курдистана и государство], в которых демократическое конфедеральное устройство на практике обладает большей властью». Союз Общин Курдистана в Турции «организован на уровне деревень (köy), городских поселений (mahalle), районов (ilçe), городов (kent) и регионов (bölge), которые называются «Северный Курдистан».

«Самый высокий» уровень федерации в Северном Курдистане, ДОК (Демократический общественный конгресс) представляет собой объединение рядовых представителей с отзываемыми мандатами, делегированных своими согражданами, которые составляют до 60 процентов, и представителями «более пятисот гражданских общественных организаций, трудовых объединений и политических партий», которые составляют до 40 процентов, примерно 6 процентов из которых «зарезервированы для представителей религиозных меньшинств, научных сотрудников и других людей с определенным опытом».

Пропорция в 40 процентов, которые подобным образом делегируются от лица непосредственно демократических, негосударственных гражданских общественных групп, по сравнению с избранными или неизбранными партийными бюрократами, остается непонятной. Параллелизм в работе лиц, представляющих независимые движения курдов и политические партии Курдистана, а также интернационализация многих аспектов прямо-демократической процедуры этими партиями еще сильнее осложняют ситуацию. Тем не менее, многие свидетели неофициально соглашаются с тем, что большинство решений принимаются прямым демократическим путем через определенные договоренности, что большинство этих решений принимается на местном уровне, и что решения исполняются по принципу снизу вверх в соответствии с федеральным устройством.

Так как собрания и ДОК координируются незаконным Союзом Общин Курдистана, частью которого является РПК, Турция, а также так называемое международное сообщество (ЕС, Соединенные Штаты и другие) считают их «террористами». ДОК также выбирает кандидатов прокурдской ПМД (Партии мира и демократии) для турецкого парламента, которая в свою очередь предлагает «демократическую автономию» для Турции, в виде определенного сочетания представительной и прямой демократии. Наряду с федеральной моделью, она предлагает создание примерно 20 автономных регионов с непосредственным самоуправлением (по анархистской, а не швейцарской модели) в сфере «образования, здравоохранения, культуры, сельского хозяйства, промышленности, общественного обслуживания и безопасности, прав женщин, молодежи и спорта», а государству при этом отводятся «иностранные дела, финансы и оборона».

Социальная революция начинается

В это время на земле революция уже началась.

В Турецком Курдистане существует независимое образовательное движение «академий», которое проводит дискуссионные форумы и семинары в населенных пунктах. Существует так называемая Улица культуры, на которой мэр муниципалитета Сур в провинции Амед превозносит «разнообразие религий и систем взглядов», заявляя, что «мы начали восстанавливать мечеть, католическую халдейскую арамейскую церковь, православную армянскую церковь и еврейскую синагогу». При этом, Джонгерден и Аккая сообщают о том, что «муниципалитеты ДОК инициировали «многонациональные муниципальные службы», появление которых вызвало горячие дебаты. Были установлены муниципальные указатели на курдском и турецком языках, и владельцы местных магазинов последовали этому примеру».

Сами женщины стремятся к своему освобождению и начинают с расширения своих прав посредством инициатив Женского совета ДОК, обеспечивая принятие новых правил, таких как «сорокапроцентная половая квота» на собраниях. Если государственный служащий избивает свою жену, его заработная плата перечисляется непосредственно жертве для обеспечения ее финансовой безопасности и использования на ее усмотрение. «В Гевере, если муж берет себе вторую жену, половина его имущества переходит к первой жене».

Существуют «Деревни мира», новые или измененные общины-кооперативы, которые внедряют свои собственные программы, совершенно независимые от логистических ограничений Курдско-турецкой войны. Первая подобная община была создана в провинции Хаккари, граничащей с Ираком и Ираном, при этом к эксперименту присоединились «несколько деревень». В провинции Ван строится «экологическая женская деревня» для проживания жертв домашнего насилия, которая обеспечивается себя «всей или практически всей необходимой энергией».

Союз Общин Курдистана раз в два года проводит встречи в горах с сотнями делегатов из всех четырех стран для обсуждения угрозы Исламского государства в автономном южном и западном Курдистане. Иранские и сирийские партии, связанные с Союзом Общин Курдистана, ПСЖК (Партия за свободную жизнь Курдистана) и ПДС (Партия «Демократический союз»), также продвигают демократический конфедерализм. Иракская партия Союза Общин Курдистана, ПДРК (Партия демократического решения в Курдистане) являются относительно незначительными, при правлении центристской Демократической партии Курдистана и ее лидера Массуда Барзани, президента Иракского Курдистана, который только недавно декриминализировал ее и начал терпимо к ней относиться.

Однако, в самых северных горных районах Иракского Курдистана, в которых живет большинство ополченцев РПК и ПСЖК, процветает радикальная литература и собрания, и интеграция между многими горными курдами продолжается после многих десятилетий вытеснения. В течение последних недель эти боевики спустились с самых северных гор, чтобы бороться вместе с представителями иракской Пешмерга против ИГИЛ, при этом они спасли 20000 езидов и христиан из гор Синджар. Их посетил Барзани, который публично выразил свою благодарность и солидарность, что весьма обеспокоило Турцию и Соединенные Штаты.

Сирийская ПДС последовала примеру Турецкого Курдистана в революционной трансформации автономного региона под ее контролем с момента начала гражданской войны. После «волн арестов» под давлением Баас, в ходе которых «10000 человек, включая мэров, местных партийных лидеров, депутатов, кадровых военнослужащих и активистов были арестованы, …силы курдской ПДС сбросили режим Баас в северной Сирии или Западном Курдистане, [а] местные советы появились повсеместно». Также, были созданы импровизированные комитеты самозащиты для обеспечения «безопасного начала падения режима Баас», «первая школа с преподаванием на курдском языке», а советы организовали справедливое распределение хлеба и бензина.

В Турецком, Сирийском и, в меньшей степени, в Иракском Курдистане, женщины теперь могут открывать лицо и свободно участвовать в общественной жизни. Старые феодальные связи разрываются, люди могут свободно исповедовать или не исповедовать любую религию, а этнические и религиозные меньшинства мирно сосуществуют. Если они окажутся способны остановить новый халифат «Исламского государства», то автономия ПДС в Сирийском Курдистане и влияние Союза Общин Курдистана в Иракском Курдистане могут привести к еще более сильному взрыву революционной культуры и ценностей.

30 июня 2012 г. Национальный координационный комитет за демократические перемены (НККДП), более широкая революционная левая коалиция в Сирии, в которой ПДС является основной группой, также приняла «проект демократической автономии и демократического конфедерализма в качестве возможной модели для Сирии».

Защита Курдской революции от «Исламского государства»

При этом Турция пригрозила напасть на курдские территории, если «террористические базы будут находиться в Сирии», в то время как сотни боевиков Союза Общин Курдистана (включая РПК) со всего Курдистана пересекают границу для защиты Роджава (Запад) от нападений «Исламского государства». ПДС утверждает, что умеренное исламское правительство Турции уже вовлечено в опосредованную войну против курдов посредством облегчения перемещения международных джихадистов через границу для участия в боевых действиях на стороне «Исламского государства».

В Иракском Курдистане Барзани, ополченцы которого боролись вместе с Турцией против РПК в 1990-е в обмен на доступ к западным рынкам, призвал к формированию «объединенного курдского фронта» в Сирии при помощи союзничества с ПДС. Барзани выступил посредником в «Эрбильском соглашении» в 2012 г., в результате которого был сформирован Курдский национальный совет, а лидер ПДС Салих Муслим подтвердил, что «все партии настроены серьезно и стремятся развивать сотрудничество».

Те не менее, в то время как изучение и осуществление на практике либертарных социалистических идей среди руководства и рядовых последователей Союза Общин Курдистана является бесспорно положительной тенденцией, нам все еще предстоит убедиться в серьезности их заявлений об отказе от кровавого авторитарного прошлого. Курдская борьба за самоопределение и культурную независимость дают надежду на фоне туч, которые сгущаются в лице «Исламского государства» и кровавых фашистских войн, которые ведут исламизм, баасизм и религиозное сектантство, давшее им жизнь.

Социально прогрессивная и независимая от церкви прокурдская революция с либертарными социалистическими элементами, объединившая иракских и сирийских курдов и возобновившая борьбу между турками и иранцами, все еще может иметь перспективы. А пока что те из нас, кто ценит идею цивилизации, должны поблагодарить курдов, которые борются против джихадистов исламского фашизма днем и ночью на линиях фронта в Сирии и Ираке, защищая радикальные демократические ценности ценой своей жизни.

«Единственные друзья курдов – горы» – курдская поговорка.

http://firstsocial.info/analiz/novaya-rpk-i-sotsialnaya-revolyutsiya-v-kurdistane-roar-magazine2