Несмотря на то, что кандидат в мэры Москвы Сергей Собянин стойко ассоциируется с властью и Кремлём, его предвыборная кампания, тем не менее, оказалась самой скандальной среди всех кандидатов. Но скандальна она не по форме, а по содержанию. Опросы социологических центров и служб регулярно рапортуют об уверенной победе действующего мэра Москвы и это, с точки зрения легитимности – некоей незримой поддержке со стороны молчаливого большинства столичных избирателей - вполне понятно.

Ибо Собянин заложил в основание своей избирательной кампании, а значит и следующего мэрского срока, тему, которая по факту является самой болезненной для москвичей, куда более значимой, чем даже тема ЖКХ и пробок на дорогах, - это проблема гастарбайтеров, и приезжих в целом. И всё же, несмотря на остроту и даже провокационность некоторых заявлений, прозвучавших из уст Собянина и вызывавших наибольший общественный резонанс на старте избирательной гонки, они имеют и серьёзное этносоциологическое обоснование.

Ехать "к своим семьям"

Началось всё с того, что Сергей Собянин предписал гастарбайтерам из Азии не ассимилироваться в Москве, а ехать "к своим семьям". Первые публикации в СМИ на эту тему появились ещё в конце мая, и вызвали шквал недовольных отповедей, особенно со стороны представителей диаспор этих самых "стран Азии". В первую очередь, конечно, постсоветского пространства.

Россия - ваххабитские регионы

Россия - наиболее ваххабитские регионы

Собственно, сам механизм массового притока дешёвой рабочей силы из Азии давно изучен и описан. Привлечение приезжей рабочей силы обосновано исключительно экономическими соображениями. Основная мотивация – увеличение прибыли за счёт снижения себестоимости, достигаемого снижением стоимости оплаты труда. Таким образом, главная заинтересованная в привлечении иностранной рабочей силы сторона — крупный и средний бизнес.

Привлечение приезжих из бывших колоний обеспечило некоторым европейским странам быстрый экономический рост, в особенности в послевоенные годы. Однако рост абсолютных экономических показателей не учитывает косвенные потери, которые несёт общество и государство в целом. Если выразить потери в цифрах и вычесть из показателей роста, итоговая величина окажется не такой значительной.

Доклад - Карта этнорелигиозных угроз

Наибольшее количество издержек принимающему обществу приносят приезжие из иной культурно-цивилизационной среды. Их интеграция в принимающее общество практически не происходит, т.к. количество отличий превосходит количество схожих черт. В результате образуются анклавы — замкнутые социальные группы, живущие обособленно по отношению к остальной части общества. Создание анклавов ещё больше замедляет процесс интеграции. Их расширение выливается в усиление влияния, а затем и в возникновение давления на базовую часть общества, апогеем чего становится выдвижение политических требований, что в пределе приводит к выделению в самостоятельный политический субъект. Самым ярким примером подобного рода явлений стало возникновение мусульманского анклава в сербском Косово, завершившееся отделением и провозглашением суверенитета.

Угроза индивиду

Коллективная субъектность этнических анклавов превосходит субъектность индивидуума – атомизированной единицы гражданского общества. Индивидуум всегда уступает коллективу, который, обладая иной идентичностью, несёт угрозу отдельному гражданину. Социологический закон гласит – чем меньше коллектив, тем больше его сплочённость. Эту закономерность, в частности, доказал Георг Зиммель. Согласно теории "формальной социологии" Георга Зиммеля, размер социальной группы (по Зиммелю - социация) прямо пропорционален свободе её членов. Таким образом, чем меньше группа, тем более сплочённо она действует.

Это социологическое наблюдение Зиммеля отчасти объясняет, почему представители традиционного этноса всегда действуют более сплочённо, нежели представители большого народа, или, тем более, гражданского общества (к вопросу о том, почему русские, сталкиваясь с этносами, например, кавказцами, в локальных - бытовых - ситуациях, часто уступают). Этническая группа внутри базового общества всегда более сплочена, нежели представители принимающего большого народа, более разобщённого, не говоря уже о гражданском обществе, которое атомизированно по своей сути.

В Европе исламские анклавы с сильной идентичностью поглощают отдельных индивидуумов со слабой идентичностью, что приводит, в частности, к исламизации представителей базового общества – принимающей стороны (понятие евроислам). В итоге базовый социо-культурный фон принимающего общества начинает трансформироваться, что особенно выражено в городской среде, где идентичность наиболее слаба. Происходит перепрошивка общества, формирование нового типа общества, включающего элементы иной идентичности.

По одному…

Интеграция и ассимиляция возможны только по отношению к индивидуумам. Приезжие, живущие в этнических, религиозных или инокультурных анклавах, не интегрируются и не ассимилируются. Согласно многолетним исследованиям американских социологов, базовое общество может интегрировать в себя не более 10% приезжих, при условии их разрозненного расселения, максимум, отдельными семьями (здесь следует вспомнить как США приняли всех пожелавших турок-месхетинцев из Краснодарского края, расселив их по разным штатам). В случае превышения числа приезжих 10% в поколение (с учётом заниженных требований по отношению к ассимиляции в США) – образуются анклавы, процесс интеграции останавливается. С этим столкнулась Европа.

Возникновение этнических, инокультурных и религиозных анклавов там получило название мультикультурализма, когда появление анклавов принимается как данность, с которой ничего нельзя поделать. Политика мультикультурализма уже официально признана во многих европейских государствах ошибочной. В советский период в столичные города приезжали лучшие представители традиционных этносов и народов, т.н. пассионарии, принимавшие базовые культурно-цивилизационные коды, пополнявшие гражданское политическое общество больших городов, научные, культурные и гуманитарные сообщества. Сегодня же в города направляются самые обездоленные и маргинальные слои, не сумевшие занять желаемых социальных позиций в своём исходном обществе.

Приезжие трансформируются под воздействием мегаполиса, лишаясь базовой культурной основы. Покидая места своего традиционного проживания, зачастую с высоким уровнем религиозного сознания (как следствие - высоким уровнем морали, нравственности, почитания традиции, предков, ценностей семьи и т.д.), приезжие попадают под влияние агрессивной среды мегаполисов и больших городов, с более свободными нравами, со своими пороками, культурным вырождением.

Такая резкая смена культурной среды оказывается шоком для неподготовленного сознания приезжего, что часто влечёт за собой резкие, травматические изменения. Человек традиции часто более открыт для порока, менее имунен к несвойственным его базовой культуре среде, подвержен негативному влиянию. Ассимиляция в такой среде в некоторых случаях оказывается весьма проблемной и драматичной, разрушающей базовые морально-нравственные архетипы приезжего.

Разрушение семей и вырождение этносов

В больших городах и мегаполисах происходит вырождение традиционных этносов и народов. Социологический закон гласит, что большие города располагают к снижению рождаемости: первое поколение горожан рожает троих детей (это уже меньше, чем в естественной среде), второе – двух, третье – одного, четвёртое – полностью отказывается от деторождения. Таким образом происходит вырождение базового этноса, полная потеря идентичности, растворение в гражданской массе. Приезжающие на заработки от своих семей, покидающие базовое общество иммигранты, таким образом, разрушают исходную среду (часто разрушая семьи), подвергаются негативному воздействию мегаполиса, теряют основы собственной идентичности. Спасение от этого приезжие ищут в анклавах, которые, в свою очередь, угрожают уже базовому (принимающему) обществу.

Приезд иммигрантов в Москву на длительный срок разрушает семьи, подрывает структуру исходного общества (в том числе экономику государств – поставщиков рабочей силы, т.к. уезжают самые работоспособные, что никак не компенсируется средствами, присылаемыми уехавшими на заработки), разрушает как их собственный морально-нравственный и культурный облик, так и культурную среду принимающих обществ.

Таким образом, заявление Сергея Собянина о том, что приезжим из Азии не стоит ассимилироваться в Москве, а следует ехать "к своим семьям", обосновано сразу несколькими факторами. Во-первых, привлечение мигрантов из Средней Азии имеет исключительно экономическое обоснование, провоцирует теневой рынок рабочей силы и пагубно сказывается на социальной среде принимающего общества, размывая культурно-цивилизационный фон. В случае Москвы речь идёт о размывании остатков русского общества, понимая сложившуюся в Москве к данному моменту русскую среду как культурно-цивилизационное явление (не имеющее отношения к происхождению, крови).

Вместе с тем, большое количество приезжих и их оседание в Москве приводит к формированию этнических анклавов, а их разрастание усиливает влияние, приводя к возникновению политических требований – расширения прав иммигрантов – большего количества мечетей, легализации языкового многообразия, создания собственных СМИ, зон с особым правовым режимом и т.д. Всё это приводит к разрушению базового гражданского общества Москвы, сложившегося на основе русского культурно-цивилизационного типа в течение многих столетий с гармоничным включением интегрированных элементов других культур и народов, ассимилированных и адаптированных к русской среде, в том числе, в советский период.

Таким образом, главным условием прибытия в Москву должна стать полная культурная ассимиляция – растворение в базовом обществе – что должно быть декларировано изначально. Прибытие иммигрантов в Москву должно происходить на индивидуальной основе (не семьями). Количество прибывших не должно превышать 10% от основного населения в поколение (примерно 25 лет). В то же время создание этнических анклавов вполне допустимо в сельской местности, в аграрных слабозаселённых регионах России, при условии значительного отдаления от иных этнических анклавов.

Мечети для гастарбайтеров

Из всего вышеизложенного вытекает обоснование и другого "скандального" тезиса Сергея Собянина о том, что Москва отказывается строить дополнительные мечети для гастарбайтеров. Если учесть, что это официальная позиция московских властей, понимающих нынешнюю Москву как мегаполис, то и программа дальнейших действий должна быть соответствующей.

В первую очередь, если исходить из доминирующего ныне принципа разделения церкви и государства, то строительство религиозных сооружений в принципе – не есть дело государства. В этой связи власти устраняются от поддержки, или, тем более, строительства новых религиозных объектов. Если жители Москвы, представляющие собой базовое культурно-цивилизационное большинство, желают построить религиозное сооружение – это их дело, хотя в условиях мегаполиса строительство религиозных объектов в целом не приветствуется. Массовое строительство новых православных храмов по заранее принятой программе при поддержке властей так же должно быть исключено.

Таким образом, строительство новых мечетей не является волей базового культурно-цивилизационного городского большинства. Носители исламского культурного кода должны ассимилироваться, что продиктовано условиями проживания в мегаполисе. Особо страждущим до завершения процесса ассимиляции можно посоветовать обратиться к европейскому опыту, когда для совершения молитвенных обрядов необходимые площади арендуются в офисных или спортивных центрах, внешне никак не напоминающих молитвенные культовые сооружения. Это обосновано тем, что большинство населения мегаполиса – равнодушные безразличные к религии атеисты, с остаточным влиянием православной культуры, если речь идёт о Москве, и им совершенно не нравится наблюдать в своём городе объекты чуждой для них исламской культуры, как и новоделы православных храмов, возникающие в границах спальных районов.

Иное дело – исторические памятники, храмы и религиозные сооружения, представляющие культурное наследие города. К их сохранности, восстановлению и поддержанию государство должно прикладывать все возможные усилия. Если говорить о Москве, то таким памятником культуры является и соборная мечеть, частично разрушенная возводимым новоделом, что противоречит данному подходу.

Заранее предвидя возможные обвинения, следует сразу оговориться, что данный подход не является в целом антирелигиозным. Напротив, строительство новых культовых сооружений, в том числе храмов и мечетей, приветствуется, но в условиях естественного для них вмещающего ландшафта, так же, как и создание этнических и религиозных общин – т.е. за пределами мегаполисов. В случае же иных больших городов определяющим является базовый культурно цивилизационный код – если речь о русском городе, то естественным для него является строительство храма, если о городе с преобладающим исламским населением, то – строительство мечети и т.д. В любом случае, озвучив два приведённых тезиса, Сергей Собянин заострил наличие целого сегмента проблем, решать которые придётся любому, кто бы ни стал мэром столичного мегаполиса.

После происшествия на Матвеевском рынке Владимир Путин провел серьезный разговор с врио мэра Москвы Сергеем Собяниным, министром внутренних дел Владимиром Колокольцевым, директором Федеральной миграционной службы Константином Ромодановским и первым заместителем председателя Следственного комитета Василием Пискаревым. Во время беседы Путин сказал, что он думает по поводу случившегося – не трусость и не непрофессионализм стали причиной такого поведения коллег пострадавшего полицейского, а "30 сребреников", которые получают некоторые полицейские от гостей с Кавказа, передает корреспондент Накануне.RU.

"Стоят рядом сотрудники милиции и смотрят, как избивают их коллегу. Почему? Они что, такие трусливые? Возможно, но маловероятно. Скорее всего, они своим бездействием отрабатывают тридцать сребреников, которые получают от этих торговцев. И это всем понятно и всем известно. Неизвестно только службам внутренней безопасности МВД. Они должны работать соответствующим образом. Где результаты от их работы?" – сказал Путин.

Тем временем, количество задержанных на рынках Москвы мигрантов растет - только за последние дни счет перевалил за тысячу. Разумеется, эпизод с дагестанцем "Магой" стал спусковым крючком, но даже из слов президента следует, что этот случай в полицейских буднях - далеко не единичный. Но теперь, судя по всему, "отмашка" силовикам дана.

Пока что антимигрантская повестка удачно вписывается в предвыборную программу Собянина, остальные кандидаты не могут установить "демо-версию" своего правления в Москве перед выборами, а Собянин может. Неизвестно, правда, будет ли "пробник" таким же, как основная часть. Несколько ранее Собянин призывал ужесточить меры по отношению к нелегальным мигрантам, он предлагал просто выселить всех "нелегалов" с долгосрочным запретом на возвращение в Россию, если они нарушают ПДД, запретить въезд для мигрантов без загранпаспортов, закрыть стихийные рынки и принудить к соблюдению мигрантами норм поведения государства, в котором они находятся.

Любопытно, что и на малой родине Собянина, в ХМАО, совсем недавно с проблемой агрессивности кавказцев боролись своими методами. И очень похоже на то, что сначала "репетиция" зачистки прошла там, а родная Югра будто стала "пилотной территорией" для будущего мэра столицы. Началось все весной этого года, а именно 13 апреля, в Ханты-Мансийске кавказцы, один из них был сотрудником полиции, напали на двух молодых людей и избили их. Кадры с любительской записью драки, если это можно назвать дракой, попали в сеть и вызвали возмущение. В Сургуте в это время ОМОН предотвратил еще одну межэтническую сходку, судя по всему, представители коренного населения из-за бездействия властей сами решили дать отпор кавказцам. В обоих случаях завели уголовные дела, а фигурировавший в первом нападении кавказец-полицейский лишился своего места.

В мае полиция задержала 200 авто на въезде в Сургут. Они ехали на фестиваль "беспружинных машин", но полиция просто заподозрила, что возможна новая акция "межнациональной дружбы": автомобили решено было остановить, находившихся в них людей досмотреть (а кого и задержать), а акцию - предотвратить. Долго ли ходить за другими примерами - можно вспомнить и бритье мусульманских бород в одном из кафе Сургута. Согласитесь, решимость югорских бойцов была прям-таки неординарной в отношениях с диаспорами?

После таких акций устрашения дошло и до проверок на торговых точках. На рынке "Аскания" 9 июля полиция "провела работу по выявлению экстремистских материалов и нелегальных мигрантов". Там действительно нашлись экстремистские брошюры, поддельные миграционные карты; один из подозреваемых прятал кастет и форму сотрудника полиции (!). Четверо были привлечены к административной ответственности (за нарушение либо правил въезда в РФ, либо режима пребывания). 80 человек не имели никаких подтверждающих личность документов. Еще 10 мигрантов имели при себе поддельные миграционные карты.

Примерно в это же время в Нижневартовске начали работу по борьбе с экстремистами. 12 июля прошли обыски у 500 человек, среди них граждане Таджикистана, Узбекистана, Азербайджана и Киргизии - в итоге были обнаружены два иностранца, являющихся членами запрещенных в России религиозных экстремистских организаций.

Совпадение, скажете вы? Действительно, все чаще и в регионах, и тем более в самой Москве распространяется националистическая риторика среди граждан. Собянина в эфире "Дождя" хоть и называют "мэром Сургута", но все же - пусть эта ошибка останется не совести журналистов - он кандидат в мэры Москвы, и перед выборами пытается перехватить "националистическую" тему. Но надо понимать, что действенность зачисток - кратковременная.

Так, незарегистрированная партия "Новая сила" продолжает сбор подписей в интернете за ввод визового режима с республиками Средней Азии и Закавказья. Подписей набралось 100 тыс. еще в апреле, это при условии, что Путин обещал, что инициатива, набравшая 100 тыс. авторизованных подписей, будет рассмотрена федеральным парламентом. Но, как считает наш эксперт, директор Института стран СНГ Константин Затулин, и визовый режим не является панацеей. Об этом он рассказал корреспонденту Накануне.RU:

- Я отношусь к идее вводить визовый режим, как к возможному злу, которое может стать необходимым в случае, если другие возможности нормализовать ситуацию с миграцией окажутся тщетными. Введение визового режима, безусловно, затрудняет миграционные процессы на постсоветском пространстве, препятствует объединительной роли России, на которую она сделала заявку не только созданием Таможенного союза, но и с самых первых дней распада Советского Союза, желая сохранить это общее пространство.

Я думаю, что большая доля вины самого же Российского государства, уполномоченных структур состоит в том, что они безалаберно относились к миграции, и в результате лечить можно только хирургическим путем. Я также хочу обратить внимание, что визовый режим по отношению к республикам Средней Азии в равной степени окажется визовым и для наших соотечественников, и для коренных жителей Средней Азии, которых мы соотечественниками не считаем. Это тоже еще один изъян, который в данном случае противоречит декларированной нами программе поддержки наших соотечественников.

Введение виз совершенно не предохранило, или в малой степени предохранило, целый ряд других государств от негативных явлений, связанных с наличием мигрантов. Например, Франция – в эту страну нельзя въехать без визы, особенно из Африки, тем не менее, за прошедшие десятилетия после Второй мировой войны Франция приобрела значительную африканскую диаспору. И всеми теперь признанная политика мультикультуры потерпела поражение, эти "две Франции" не интегрируются друг в друга, или значительная часть этих мигрантов, став французскими гражданами, отрицает ценности, традиционные для французского общества - начинаются поджоги, насилия, конфликты. Не следует думать, что введение визового режима - это мера, которая разрешит все проблемы. Мне кажется, что на этой теме паразитируют как раз те, кто должен заниматься конкретной работой с мигрантами, понимая, что введение визового режима не может быть единоразовым актом, что неизбежно последуют какие-то исключения.

Например, мы не можем ввести визы для Казахстана, потому что мы подписали документ о Таможенном и Евразийском союзе. А если мы не можем ввести визовый режим для Казахстана, тогда проблема миграции в значительной степени зависит от жесткости миграционной политики в самом Казахстане, если будут те же мигранты въезжать в Россию через Казахстан. Сами казахи составляют не слишком высокий процент среди тех, кто переселяется в Россию в поисках работы, казахи заняты у себя, но через Казахстан могут проезжать киргизы, могут проезжать таджики, то есть мы передоверяем эту функцию.

Люди, которые выставляют визовый режим в качестве требования, снимают с себя часть ответственности, говоря, что пока этого не будет сделано, мы не можем отвечать за результат. А они должны отвечать за результат. И сейчас должны без всякого визового режима, а если они не умеют это делать, значит, они профессионально непригодны. Необходимо планировать миграцию, необходимо заниматься проверками, необходимо осуществлять постоянный мониторинг, но это делается в малой степени и совершенно с иными целями: для того, чтобы снять мзду с мигрантов, для того, чтобы своевременно диагностировать наличие проблем и предпринять какие-то действия.

Безусловно, граждане сегодня озабочены тем, что государство снимает с себя груз ответственности, и такое впечатление, что не в состоянии этих граждан защитить. Разрешение этих проблем цивилизованным путем возможно только в плане совершенствования самого государства, более жесткого спроса с него, никакого другого пути, скажем, заменить государство партией, новой силой или еще кем-то - нет.

Сбор подписей – это попытка оказать некое давление на власть с тем, чтобы она предприняла какие-то шаги, отдельные представители власти с удовольствием рассуждают на эти темы, особенно те, которые идут на выборы в Подмосковье, в Москве и так далее. Они тоже, в целом не отвечая на федеральную миграционную политику, испытывают трудности на своих территориях, не умея с ними справиться. Не будучи в состоянии с ними справиться, отсылают нас к визовому режиму. Пик – это визовый режим для поселения в Московской области. Это предполагает, что в Московской области по периметру должна быть пограничная таможенная зона и проезд на территорию Московской области должен быть для всех в данном случае актом проверки, но этого же не будет, иначе это станет прологом к развалу России и созданию на ее территории отдельных визовых территорий.

Массовые проверки торговых точек после инцидента в Москве, когда "рука рынка" нанесла тяжеленную оплеуху стражам порядка, привели к тому, что все полицейские возможности по содержанию гастарбайтеров были использованы. Несмотря на то, что участники той драки были дагестанцами, то есть гражданами России, полицейские особое внимание уделили нелегальным мигрантам из стран ближнего, и не только, зарубежья.

Теперь лагеря для мигрантов, которые ожидают депортации, могут появиться по всей стране. Такие предложения содержатся в законопроекте, инициированном Федеральной миграционной службой. Согласно пояснительной записке к документу, предполагается создание 83 "специальных учреждений для содержания лиц, подлежащих выдворению из страны или депортации" в 81 субъекте федерации, для чего понадобится увеличение штатной численности ведомства на 4,6 тыс. человек. Особое внимание в этому предложению ФМС оказалось обусловлено спешно поставленным палаточным лагерем, рассчитанным на тысячу человек, в котором содержатся вьетнамцы, египтяне и представители ряда стран дальнего зарубежья.

Московские спецприемники оказались забиты до отказа, в результате задержанных нелегалов держат в полицейских участках, а правозащитники возмущаются "нечеловеческими условиями".

Отметим, что идея создания неких закрытых территорий для мигрантов неоднократно озвучивалась российским политическим бомондом. Лишь за прошлую осень в том или ином виде сразу несколько политических сил заявили о необходимости создавать своеобразные "гетто" для мигрантов.

Член Общественной палаты РФ Вениамин Роднянский в октябре 2012 года предложил изолировать мигрантов в трудовые лагеря, с учетом опыта, например, Саудовской Аравии. По замыслу общественника, мигранты бы трудились на выделенной территории до тех пор, пока действует виза, после чего спокойно уезжали бы домой. При этом они бы не пересекались с коренным населением страны, а, значит, уровень социальной напряженности и преступности был бы гораздо ниже. Однако, идея пришлась не по вкусу экспертам и правозащитникам. Некоторые предположили, что "люди из гетто" будут проявлять "немыслимую жестокость", когда вырвутся из него.

Примерно в то же время вице-спикер Госдумы Игорь Лебедев из ЛДПР предложил на суд коллег идею об "адаптационных лагерях" для мигрантов. Согласно замыслу депутата, задача таких лагерей была бы сродни распределительным центрам, где бы проверялась виза, специальность мигрантов, оттуда бы проходила рассылка на конечное место работы. Кроме того, в лагере могли бы организовываться курсы русского языка. Инициатива Лебедева так же осталась без внимания.

Уже в феврале 2013 года к идее лагерей для мигрантов вернулся олигарх Михаил Прохоров. Положение об этом появилось в доктрине "Гражданской платформы". Авторы идеи предложили строить "кампусы для мигрантов", расположенные вне городов, в которых гастарбайтеры будут жить до тех пор, пока не адаптируются. По замыслу авторов концепции, в этих лагерях принудительной адаптации врачи будут проверять приезжих на наличие социально опасных заболеваний, а чиновники выяснят знание русского языка и наличие контракта на работу. При этом, все больные будут депортированы, такая же судьба ждет тех, кем не заинтересуются работодатели за определенное время, а те, кто не знает языка, будут жить в лагере, пока не выучат некий определенный минимум. Насколько известно, эта идея также не получила поддержки и, тем более, воплощения.

Тем не менее, лагеря для мигрантов все же появляются. Некоторые уже увидели в этом угрозу оппозиции, как, например, лидер "Другой России" Эдуард Лимонов.

"Создаётся впечатление, что план (появления лагерей для мигрантов по всей стране, - прим. Накануне.RU) был давно готов, и власть только ждала удобного повода, чтобы получить "право" такой план реализовать", – говорит Лимонов и не исключает, что вместе с "концлагерями для мигрантов" появятся и "концлагеря для оппозиционеров", куда будет везти "прямо с площадей, грузовиками, без заездов в ОВД".

В то же время, пользователи социальных сетей зачастую поддерживают инициативу ФМС. Нередко встречаются записи вроде "такую инициативу стоит поддержать, непонятно только, почему билет до дома им покупают за счет российского бюджета", "никто не звал их сюда шить поддельную одежду" и др.

По мнению политолога Сергея Черняховского, появление палаточного лагеря, где размещаются те, кто не вместился в спецприемники МВД – техническое решение проблемы, которое не стоит проявленного ажиотажа. А различные сравнения с концлагерями – спекуляции и провокации оппозиционеров и правозащитников, которые используют любой способ для критики власти.

Судя по всему, борьба с нелегальной миграцией действительно началась, вопрос в том, будет ли она продолжена системно и не будет ли она действовать по принципу "лес рубят – щепки летят". Основная задача сейчас – снизить до минимальных величин уровень избыточной нелегальной трудовой миграции. И в рамках этой задачи лагерями не обойтись – необходим комплекс последовательных мер, а опыт многих стран мира у нас перед глазами. Об этом Накануне.RU рассказал член Общественной палаты РФ Вениамин Роднянский.

Вопрос: Как Вы оцениваете появление палаточного лагеря для мигрантов? Была ли в этом необходимость?

Вениамин Роднянский: Разговоры о таких вещах велись давно, я в них принимал участие. Только те формы, которые это сейчас приобрело – совсем не то, о чем мы говорили. Напомню, на открытой трибуне мы обсуждали некие формы взаимодействия между трудовыми мигрантами и гражданским населением, когда мной было предложено создание инфраструктурных объектов со всеми удобствами для трудовых мигрантов на время их пребывания, а после окончания их трудового контракта – уезд их из страны. Таким образом, их нахождение там было связано лишь с их исполнением трудовых отношений. Тогда ряд правозащитников обвинили меня в том, что я предлагаю создать так называемые "гетто". Сейчас я вижу, что в эти "гетто" людей действительно загоняют. Конечно, это не то, как должно выглядеть. Сама система таких правоотношений между трудовыми мигрантами и гражданским населением в мире уже существует, это не первый опыт, и проходить это все должно без ущемления человеческих прав, с созданием юридической базы, правовых отношений и с учетом всех мелочей.

Вопрос: Тогда все акцентировали внимание, что Вы предлагали воспользоваться опытом Саудовской Аравии…

Вениамин Роднянский: Я тогда предложил воспользоваться хотя бы одной из двух моделей, которые существуют в мире. Первая модель – модель западного мира, где регламентация отношений между трудовыми мигрантами и вообще приезжающим населением и гражданами происходит посредством визового режима. Возьмем в качестве примера США. Мы прекрасно знаем, что находиться там возможно только по трудовой визе, учебной визе, по грин-карте. Иначе никак, и в случае нарушения закона человек тут же высылается из страны. Вторая модель характерна для арабского мира. В цивилизованных странах аравийского полуострова трудовые мигранты не взаимодействуют с гражданским населением и проживают в отдельных инфраструктурных объектах, где всю ответственность за содержание этих объектов и правонарушения несет привозящий их работодатель. На тот момент я предложил выбрать одну из форм данного взаимодействия.

Вопрос: Получается, что объекты ФМС – лишь полумера. Будет ли она эффективным инструментом в борьбе с нелегальной миграцией?

Вениамин Роднянский: Начнем с того, что если борьба с нелегальными мигрантами началась, то это уже хорошо. Я все же надеюсь, что к идеальной форме взаимодействия в этой области мы рано или поздно придем, главное, чтобы это не принимало стихийные и уродливые формы, чтобы не было нарушений прав человека вне зависимости от его этнического и конфессионального происхождения. Говоря проще, надо делать это с чувством, с толком, с расстановкой, а не пороть горячку. У нас чаще получается так, что появляется повод, после которого лес рубят – щепки летят, вместо того, чтобы прописать долгосрочную пошаговую стратегию, дорожную карту по созданию правовой базы, взаимоотношениям трудовых мигрантов и работодателей, где арбитром должно стать государство. А мы после определенных событий криминального характера начинаем рубить с плеча – от этого страдают, в том числе, и невиновные люди.

 

Вопрос: С 1 января функции по депортации нелегальных мигрантов переходят от МВД к ФМС. Отразится ли консолидация всех функций в рамках одного ведомства на системности работы в отношении мигрантов?

Вениамин Роднянский: Об этом можно будет сказать спустя какое-то время, полгода-год. Но я надеюсь, что количество избыточной массы трудовых мигрантов, которые находятся в России нелегально, которые проявляют себя не лучшим образом, будет сокращено и станет стремиться к минимуму.

Вопрос: Возвращаясь к палаточному лагерю в Москве, известно, что подобная практика используется в Европе. Можно ли говорить, что проблема мигрантов у нас становится такой же острой?

Вениамин Роднянский: Европейцам хватило мужества отказаться от политики мультикультурализма и признать ее провальной. Мы пока к этой политике не пришли, и этот этап, возможно, нас минует. Надо учиться на чужих ошибках, а не устраивать танцы на детских граблях. Знаете, чем отличаются детские грабли от взрослых? Взрослые бьют по лбу, а детские – чуть ниже. Мы периодически устраиваем такие вальсы на детских граблях. Перед нами весь опыт Европы и всего мира – мы можем спокойно смотреть на них, не повторять их ошибок, повторять лучшее, не брать худшее.

 

Вопрос: На Ваш взгляд, какие меры можно было бы реально принять для того, чтобы сократить число нелегальных мигрантов?

Вениамин Роднянский: Мы, в первую очередь, активно взаимодействуем с западным миром, ведем переговоры с Евросоюзом и США об отмене визового режима. Мы никогда не придем к положительному решению, если наши границы не будут защищены на востоке. Если мы не закроем их и откроем границы с Западом, то Россия для стран, например, Средней Азии будет восприниматься исключительно как буферная зона, и Запад это прекрасно понимает.

Вопрос: Вы говорите о визовом режиме?

Вениамин Роднянский: Да, это визовый режим, но не только. Это выстраивание взаимоотношений с работодателями – заказчиками и перевозчиками избыточной трудовой миграции. Это борьба с высочайшим уровнем коррупции в области ЖКХ, где есть огромное количество трудовых мигрантов, которые находятся в России абсолютно незаконно, которые живут в нечеловеческих условиях, которые получают по документам одну зарплату, а на деле вдвое меньше, и эта разница оседает в кармане нерадивых мздоимцев. Абсолютно точно это должен быть комплекс мер, это не должно быть решение сгоряча, это работа МИДа, работа с бизнес-сообществом, это отношения с исполнительной властью.

http://www.nakanune.ru/service/print.php?articles=8063

http://www.nakanune.ru/service/print.php?articles=7983

http://www.nakanune.ru/service/print.php?articles=7990