Первоначально я бы все-таки разделил вопросы о цезарианской модели трансформации и Путине, как непосредственном реализаторе цезарианского сценария. В свое время — в самом конце 1980-х гг. была очень популярна книга Натана Эйдельмана «Революция сверху». Смысл ее заключался в том, что когда для России ставился вопрос о модернизационном прорыве, чаще всего применялась модель властной, связанной с главой государства инициации модернизации. Н.Я.Эйдельман определял ее в качестве «революции сверху». Мы используем понятие «цезарианская трансформация».

Классические примеры: Иван Грозный инициирует для подавления боярской крамолы институт опричнины. Сталин пускает под нож «ленинскую гвардию». Лев Троцкий его обвинял в этой связи в восстановлении старорежимной модели, в термидорканской контрреволюции. Призыв Мао — «огонь по штабам» из этой же серии. По этим примерам мы видим, что трансформации на основе цезарианской модели исторически возможны. Причем забегая вперед, хочу сказать, также и то, что эти трансформации не всегда осуществлялись за счет запуска под нож существующей элиты. Бывало и так, что элита или ее часть воспринимала призыв национального лидера и реализовывала задачи модернизации. То есть, априорного запрета на использование старой колоды нет.

По большому счету вопрос связан с глубинными архетипами — может ли Савл превратится в Павла? Тема этого превращения присутствует в мифологии едва ли не каждого народа.

Путин в очках

Владимир из язычника преображается христианским святым. В армянской истории Трдат III испытал примерно такое же преображение. Более близкий пример — Сталин. Если бы Сталин ушел в 1933 году, то за ним был бы закреплен сейчас маркер россиефоба, гонителя православия. В общем, оценки, были бы совершенно другие, нежели у Сталина, ушедшего в 1953 году.

В истории России преображения Савла в Павла имеет характер закономерностей. Еще в XIX в. А.С.Хомяковым было подмечено, что в России правители меняются идеологически через одного. За правителем либералом-западником приходил правитель почвенник. Следующим был вновь западник-либерал. Важна в данном случае эволюция, происходящая с правителями-либералами при длительном пребывании их у власти. Все те правители-западники, которые достаточно длительно пребывали во власти, переходили со временем на почвеннические позиции. К этому подталкивали реалии государственного управления, сама российская цивилизационная среда, отторгающая западные экстраполяции. Важнейшим обстоятельством являлось и геополитическое давление со стороны Запада.

Преклоняющийся перед Западом Петр I — начала правления, и Петр I имперостроитель, победитель шведов конца царствования — это идеологически разные персоналии. Екатерина II начала правления с либеральными замыслами «Наказа Уложенной комиссии» и Екатерина — усмиритель пугачевского бунта и организатор коалиции против революционной Франции — также разные идеологически фигуры.

Александр I — сторонник республики, а потом конституционной монархии начала царствования и Александр I — царственный православный мистик, запретитель масонских лож — еще один пример идейной инверсии властного суверена. Александр II — царь-преобразователь, инициатор либеральных реформ начала царствования и Александр II периода Русско-турецкой войны, очевидной конфронтации с Западом и борьбы с революционным подпольем — аналогичный опыт трансформации.

Ленин, пришедший к власти с багажом ультралевых марксистских идей в 1917 г. и Ленин 1920-х гг. — тоже идеологически различные персоналии. Об идеологической трансформации Сталина уже говорилось выше. Даже Борис Николаевич Ельцин после натовской бомбардировки Югославии и других геополитических вызовов отходит от откровенно проамериканской политики гайдаровско-козыревского этапа.

Среди либерально-западнических правителей нет, таким образом, ни одного исключения. Возникает вопрос, почему в отношении Владимира Владимировича Путина, эта исторически проявляемая закономерность, устойчиво обнаруживаемая ко всем российским властным суверенам, не должна действовать? Тем более, что весь пакет обстоятельств, подталкивающих к цезарианской трансформации, включая обострение противоречий с Западом, находится в настоящее время в актуальной повестке. Прежде чем переходить непосредственно к фигуре В.В.Путина, целесообразно поставить вопрос о возможности нецезарианской альтернативы исторического прорыва. Все прочие модели трансформаций, включая народную революцию, реализовывались в другую эпоху, когда еще не было мирового актора глобального проектирования.

Возможна ли сегодня модель перехода к постлиберальному устройству, реализуемая снизу? Очевидно — нет. Если даже такой сценарий потенциально обозначится, возникнут группы революционной альтернативы, то на ранней стадии они, учитывая, что ресурсы мирового проектера и сил национального освобождения несопоставимы, будут уничтожены, подавлены, перекуплены.

В арсенале мирового проектера находится и тактика перехвата. Национально-освободительная революция, опирающаяся на идеи возрождения России, может уже по ходу трансформироваться в революцию, решающую задачи мирового бенефицириата.

Реализация сценария постлиберального перехода снизу представляется, таким образом, нереалистичной. Поэтому остается только модель постлиберального перехода сверху. По большому счету вопрос стоит так: либо цезарианская модель перехода, либо никакая.


Что может помешать Путину реализовать сценарий цезарианской трансформации?

Возникает вопрос: а может ли именно Путин возглавить реализацию цезарианского сценария? По сути, если мы констатируем, что альтернативы цезарианскому варианту нет, то эта постановка вопроса обозначает дихотомию — или Путин реализует данный сценарий, или Россию ожидает гибель.

Конечно, можно допустить теоретически — цезарианскую трансформацию реализует не Путин, а некто «Х». Учитывая обстоятельства, связанные со сбитым малазийским самолетом и пролетающим тем же маршрутом самолетом Путина, тема покушения на президента возможна. Она уже фактически циркулирует в дискурсе оппозиции. Но если Путин уходит до выборов, то, по действующему законодательству, во главе государства оказывается премьер-министр. А может ли Д.А.Медведев возглавить цезарианскую трансформацию? Очевидно, что этот вопрос даже не имеет смысла ставить.

Что может не позволить Путину реализовать сценарий цезарианской трансформации?

Можно выделить четыре причины. Разберем, насколько они реальны в отношении Путина, а если реальны — насколько патологичны.

Первая гипотетически допустимая позиция: Путин — враг России и реализует тайный план ее уничтожения. В этой версии он находится на службе у Запада и воплощает в жизнь западные геополитические интересы.

Вторая позиция: личные интересы Путина и интересы страны расходятся, находясь в неразрешимом противоречии.

Третья позиция: существуют некие стереотипы, убежденность президента в эффективности либеральной модели, а потому от нее Путин никогда не отступит.

Четвертая позиция: для осуществления постлиберального перехода у Путина нет должных ресурсов, ни управленческих возможностей, ни кадровых. Мировой бенефицириат, согласно этой версии, контролирует все приводные ремни управления, а соответственно, не позволит Путину менять модель в случае появления у него такого желания.


ПЕРВАЯ ГИПОТЕЗА — АГЕНТ ЗАПАДА. ИСТОРИЧЕСКИЕ СВЕРШЕНИЯ ПУТИНА

Начну по порядку, с рассмотрения первой версии: президент — враг России и реализует тайный план ее уничтожения. Акцентирую внимание именно на этой версии, поскольку в случае ее правоты рассмотрение всех остальных оказывается лишено смысла.

Замыслы политика могут быть раскрыты по его политическим решениям. Если допустить, что Путин — тайный враг России, то очевидно, что от шагов, объективно направленных на укрепление России, он бы воздерживался. Между тем, за период нахождения Путина в высшей власти таких шагов было сделано предостаточно. Они сочетались, правда, с другими действиями, которые можно было бы по ленинской формуле охарактеризовать «шаг вперед, два шага назад». Но это уже говорит о колебаниях курса, отсутствии единой преемственной стратегии (т.е. вопросах профессиональных), но явно не о государственной измене.

Из ключевых свершений путинского периода российской истории, укажем на 30 наиболее индикативных, иллюстрирующих патриотическую позицию президента.

1. Победа во Второй чеченской кампании, силовое подавление ичкерийского сепаратизма, демонстрация решительности в борьба с терроризмом (ответом на проявленную решимость явилось то, что армия поверила, что ее не предадут, как это было в Первую чеченскую кампанию).

2. Демонстрация разрыва с ельцинской олигархией, с «семьей»; уголовное и политическое преследование злого гения российского властного закулисья Б.А.Березовского (включая предъявление Великобритании требования о выдаче Березовского российскому правосудию).

3. Смена руководства идеологически враждебного по отношению к российскому национальному государству телеканала НТВ, уголовное и политическое преследование медиа-магната В.А.Гусинского.

4. Разгром олигархического заговора, дело ЮКОС, арест М.Б.Ходорковского (предотвращение планов «покупки» думских выборов 2003 года).

5. Вторая демонстрация разрыва с семьей. Снятие в преддверии президентских выборов 2004 года с поста председателя правления правительства М.М.Касьянова.

6. «Мюнхенская речь» Путина, осуждение американской политики, мирового диктата, провозглашение ориентира многополярности мироустройства, приверженность которой заявлялась и впоследствии.

7. Военный отпор грузинской агрессии в Южной Осетии, признание государственной независимости Абхазии и Южной Осетии вопреки давлению Запада.

8. Установление дружественных отношений, военно-технического сотрудничества с антиамериканским режимом Уго Чавеса в Венесуэле, сохранение Россией, вопреки американскому давлению, экономического и технического сотрудничества с Ираном, Сирией, другими странами, относимыми США к «оси зла».

9. Приведение конституционного законодательства автономных республик в соответствии с Конституцией РФ, «чистка» прецедентных сепаратистских положений в конституциях автономных республик, устранение правовых оснований для возможности государственной суверенизации отдельных субъектов Российской Федерации.

10. Восстановление государственного гимна в прежней советской музыкальной версии А.В.Александрова (объясняя свой выбор, Путин, напомню, тогда сказал, что «народ в своих предпочтениях может и ошибаться, но я, как президент, желаю заблуждаться вместе с народом»).

11. Высказывания Путина о преодолении антагонизма по отношению к советскому прошлому, призыв остановить очернительство российской истории, постановка задачи создания единого учебника истории.

12. Провозглашение постсоветского пространства зоной жизненных интересов Российской Федерации, осуждение политики «оранжевизма».

13. Поиск путей выстраивания военного противовеса НАТО, создание в рамках ОДКБ коллективных сил быстрого реагирования.

14. Формулировка в президентском послании Федеральному Собранию 2006 г. задачи вывода России из кризиса депопуляции, использование в официальной риторике отсутствовавших с 1990-х гг. на языке чиновничества понятия демографическая политика.

15. Восстановление практики среднесрочного планирования.

16. Поддержка линии по усилению позиции православия в обществе, введение в рамках школьного образования учебного курса «Основы православной культуры», соединение Московской Патриархии и Русской Православной церкви за рубежом.

17. Реабилитация на уровне государственной риторики понятия патриотизм, развертывание кампании патриотической пропаганды.

18. Организация серии спецопераций по физическому устранению наиболее одиозных врагов России — Хаттаба, Яндарбиева, Масхадова, Басаева.

19. Попытки формирования государственно-ориентированных молодежных организаций по типу ВЛКСМ.

20. Законодательное ограничение развития игорного бизнеса.

21. Практические шаги по обеспечению продовольственной безопасности России («ножки Буша» уже забыты фактически как страшный сон).

22. Воссоединение Крыма с Россией.

23. Слова Путина и соответствующие апелляции на уровне государственной пропаганды к российскому цивилизационному коду, духовным скрепам России.

24. Принятие закона о запрете чиновникам владения недвижимостью и счетами за рубежом.

25. Принятие закона о запрете пропаганды гомосексуализма в СМИ.

26. Отказ в риторике власти от постиндустриализма и заявление о необходимости новой индустриализации.

27. Восстановление звания Героя труда.

28. Фактическое свертывание планов по установлению ювенальной, по западным образцам, юстиционной системы.

29. Срыв сценариев «Перестройка–2» и «белоленточной» революции в период 2011–2012 гг.

30. Провозглашение в послании Федеральному Собранию 2015 г. приоритетности задачи сохранения государственного суверенитета.

Обращу внимание, что все эти действия были предприняты Путиным без какого-либо явного давления снизу. Массовых гражданских выступлений, вынуждавших бы президента к указанным шагам, не фиксируется. Следовательно, предпринятые шаги были в большинстве инициативными решениями самого Путина. То есть квалифицировать Путина как агента Запада, как противника национального возрождения России, вся эти факты не позволяют. Но может быть риторика — слова, заявления и политические демарши имеют мало отношения к реальности. Реальное же положение страны оценивается через статистику.

Соответственно, для оценки политики Путина перечень политических шагов должен быть дополнен перечнем статистических показателей. Попытаемся выявить количественные тренды состояния страны путинского периода истории. Результаты определения этих трендов могут соответствовать четырем возможным вариантам.

Первый вариант: продолжается начатая в 1990-е гг. ускоренная системная деградация.

Второй вариант: деградация замедлилась, падение фактически остановилось, но переход к тренду роста так и не произошел.

Третий вариант: наблюдался некоторый рост, не достаточный для выхода на более высокое качественное состояние системы.

Четвертый вариант: имел место исторический прорыв.

Попытаемся разобраться, что же было в действительности. Конечно, цифры, характеризующие ту или иную сферу жизнеобеспечения российского государства различны. Степан Степанович приводил показатели (ниже), демонстрирующие динамику деградации. Я, в соответствии с логикой дискуссии, приведу другие показатели, основанные на данных Росстата, свидетельствующие о динамике роста.

Как и в случае с перечнем политических шагов Путина, ограничусь 30 индикативными характеристиками. В зависимости от наличия соответствующих данных, приведу далее количественные показатели на начало 1990-х гг., 2000 г. — время вступления Путина в президентские полномочия и 2011–2012 гг. — последний официальный замер в опубликованных статистических ежегодниках.

Первый блок — демография

1. Общий коэффициент рождаемости (число родившихся на тысячу человек населения): 1991 г. — 12,1; 2000 г. — 8,7; 2012 г. — 13,3.

2. Общий коэффициент смертности (число умерших на тысячу человек населения): 1991 г. — 11,4; 2000 г. — 15,3; 2012 г. — 13,3.

3. Продолжительность жизни: 1991 г. — 68,9 лет, 2000 г. — 65,3 лет, 2012 г. — 70,2 лет.

4. Умерших от самоубийства (на 100 тысяч населения) (Россия была на 1990 годы, напомню, худшая среди всех стран мира): 1991 г. — 26,5 смертей; 2000 г. — 39,1; 2012 г. — 20,8.

5. Умерших от убийств (на 100 тысяч населения): 1991 г. — 15,2 смертей; 2000 г. — 28,2; 2012 г. — 10,8.

6. Коэффициент младенческой смертности (на тысячу родившихся): 1991 г. — 17,8; 2000 г. — 15,3; 2012 г. — 8,6.

Второй блок — трудовая занятость

7. Процент безработных от трудоспособного населения: 1992 г. — 5,1%, 2000 г. — 10,9%, 2012 г. — 5,7%.

Третий блок — уровень жизни населения

8. Покупательная способность среднедушевых денежных доходов — продовольственные товары: говядина — 2001 г. — 40,8 кг в месяц, 2012 г. — 90,9 кг в мес.; молоко — 2001 г. — 334 л в мес., 2012 г. — 598 л в мес.; картофель — 2001 г. — 499,8 кг в месяц, 2012 г. — 1362,8 кг в мес.

9. Наличие предметов длительного пользования (на сто семей): телевизоры — 2001 г. — 126; 2012 г. — 174.

10. Наличие предметов длительного пользования (на сто семей): персональные компьютеры — 2001 г. –7; 2012 г. — 86.

11. Наличие предметов длительного пользования (на сто семей): мобильные телефоны — 2001 г. — 5; 2012 г. — 244.

12. Число построенных квартир: 1992 г. — 682 тыс., 2000 г. — 373 тыс., 2012 г. — 838 тыс. Россия по строительству жилых помещений сегодня находится на первом месте в мире.

Четвертый блок — здравоохранение

13. Численность врачей (на 10 тысяч населения): 2000 г. — 46,8, 2012 г. — 49,1. Причем Россия по этому показателю опережает значительно любую из европейских стран.

14. Заболеваемость населения — фиксируемый некоторый рост может означать не ухудшение эпидемиологической ситуации, а усиление системы медицинского контроля. Такой же рост наблюдается и в западных странах, соотносясь одновременно с продолжительностью жизни (пожилые болеют чаще. В этом отношении более индикативен показатель по болезням, рассматриваемым признаком бедности. Инфекционные и паразитарные болезни (количество заболевших): 1991 г. — 4 млн 949 тыс., 2000 г. — 6 млн 448 тыс., 2012 г. — 4 млн 591 тыс.

15. Число абортов: 2000 г. — 2 млн 138 тыс., 2012 г. — 1 млн 64 тыс.

16. Заболеваемость детей наркоманией (зарегистрированных впервые в жизни): 1993 г. — 617 тыс., 2000 г. — 4 млн 158 тыс., 2012 г. — 151 тыс.

Пятый блок — культура, отдых

17. Численность зрительских посещений театров: 1991 г. — 50,5 млн, 2000 г. — 30,8 млн; 2012 г. — 33,9 млн.

18. Численность зрительских посещений цирка: 1991 г. — 15,1 млн, 2000–8,6 млн, 2012–10,8 млн

19. Численность посетителей музеев: 1991 г. — 114,4 млн, 2000 г. — 73,2 млн; 2012 г. — 90,1 млн.

20. Численность занимающихся в спортивных секциях и группах: 1991 г. — 14 млн 819 тыс., 2000 г. — 12 млн 803 тыс., 2012 г. — 32 млн 237 тыс.

Шестой блок — правонарушения

21. Число зарегистрированных преступлений: 1991 г. — 2 млн 168 тыс., 2000 г. — 2 млн 952 тыс., 2012 г. — 2 млн 300 тыс.

22. Число лиц, совершивших преступления: 1991 г. — 956 тыс., 2000 г. — 1 млн 741 тыс., 2012 г. — 1 млн ровно.

Седьмой блок — производство

23. Производство мяса: 1992 г. — 4 млн 686 тыс. т, 2000 г. — 1 млн 194 тыс., 2012 г. — 3 млн 380 тыс.

24. Производство обуви: 1991 г. — 220 млн пар, 2000 г. — 32,9 млн пар, 2012 г. — 57,5 млн пар.

25. Производство стальных труб: 1991 г. — 8,1 млн т, 2000 г. — 5 млн т, 2012 г. — 6,7 млн т.

26. Производство бензина: 1991 г. — 42,3 млн т, 2000 г. — 32,8 млн т, 2012 г. — 51,6 млн т.

27. Производство зерна: 1991 г. — 106,9 млн т, 2000 г. — 65,4 млн т, 2012 г. — 70,9 млн т.

28. Производство яиц: 1991 г. — 42,9 млрд шт., 2000 г. — 34,1 млрд шт., 2012 г. — 42 млрд шт.

Восьмой блок — наука

29. Количество выданных патентов: 1994 г. — 27757, 2000 г. — 17592, 2012 г. — 32880.

Девятый блок — военная сфера

30. Экспорт военной техники по отношению к показателям основного геополитического противника — США: 1985 г. — 158,4%, 1989 г. — 183,2%, 1992 г. — уже 22,3% (прямая иллюстрация диверсионности гайдаровской политики), к концу 1990-х гг. — 32,3%, 2012 г. — 91,4%.

О чем говорят все эти цифры? Заявлять на основании их о факте исторического прорыва вряд ли возможно. По многим показателям Россия так и не вышла на уровень 1991 г. Но и заявлять о происходящем стремительном, на уровне динамики 1990-х гг., падении, тоже невозможно. Корректная оценка показателей развития России в путинский период может, таким образом, варьироваться между вторым и третьим вариантами. Во всяком случае, системный обвал 1990-х гг. при Путине был остановлен. Вопрос стоит в том, возможен ли далее переход к динамике исторического прорыва (в геополитическом плане — от обороны — к наступлению), что связано с возможностью смены модели жизнеустройства.


ВТОРАЯ ГИПОТЕЗА — РАСХОЖДЕНИЕ ЛИЧНЫХ ИНТЕРЕСОВ С ИНТЕРЕСАМИ СТРАНЫ

Рассмотрим теперь вторую позицию: личные интересы Путина и интересы страны расходятся. Да, действительно, по-видимому, они первоначально расходились. Но, как и в случае с многими другими историческими персоналиями, эти расхождения оказались вторичны перед обозначенными врагами угрозами. В отношении России угроза состоит в ее десуверенизации, а далее — и уничтожении, в отношении Путина — в отрешении от власти, а далее — в организации над ним под эгидой Запада международного суда. Речь, таким образом, в обоих случаях идет о физическом самосохранении. Самосохранение России и самосохранение Путина сегодня увязаны между собой. Решая вопросы личной безопасности, Путин должен приложить максимум усилий по обеспечению безопасности страны.

Может быть, личные интересы Путина и интересы России на этапе путинского вхождения во власть расходились. Но они расходились и применительно к Сталину. Однако исторически возникли вызовы, снимающие эти расхождения. В отношении страны артикулируется угроза взращиваемой коллективными усилиями Запада фашистской агрессии. Внутри партии реально формируются заговоры космополитического крыла (так называемой «ленинской гвардии») по отстранению Сталина от власти. И Сталин отвечает на эти вызовы. Разгром стоящей на прежней космополитической платформе оппозиции соотносился с идеологической переориентацией на русскоцентричную национальную платформу державостроительства. Чтобы выжить Коба становится русским имперостроителем.

Сегодня только ленивый в западных СМИ, а также в дискурсе «пятой колонны» внутри России, не говорит о свержении Путина. Хорошо, если речь идет о «сценарии Милошевича», а ведь говорят о «сценарии Каддафи». Далее приводятся некоторые иллюстрирующие данное дискурсивное пространство высказывания.

Открытие, что в действительности русский империалист, человек, сохранивший менталитет сотрудника КГБ, было сделано на Западе уже достаточно давно. О нежелательности для Запада возвращения Путина в президентское кресло публично заявляли официальные лица западных государств. Среди них — Джо Байден. О нецелесообразности выдвижения Путина на новый срок госсекретарь США предупредил того персонально, что подтвердил в дальнейшем в СМИ. Россия, по мнению Байдена (а это был 2011 год), устала от Путина, «эта усталость будет нарастать и неизбежно приведет к событиям, аналогичным тем, что происходят в арабском мире». По сути, Россию предупредили о «цветной революции» в случае неподчинения американскому диктату. Путин, как известно, не внял предупреждениям и пошел на выборы. С того момента новая «холодная война» началась.

Чуть ранее угрозы в адрес Путину направлял Джон Маккейн. «Диктаторы, — заявил бывший кандидат в президенты США, одно из первых лиц Республиканской партии, — должны начать нервничать после смерти ливийского лидера Муаммара Каддафи, диктаторы во всем мире, не только Башар Асад, но и, может быть, даже господин Путин, может быть, кто-то в Китае. Возможно, им стоит понервничать. Я думаю, эта весна — не только “арабская весна”». Слова Маккейна получили широкую известность. Путин предупреждался не только о возможности «цветной революции», но о физическом «по сценарию Каддафи» уничтожении.

Заголовки статей, посвященных российскому президенту, в западных СМИ тоже весьма информативны с точки зрения отношения Запада к Путину. Типичные варианты — «Остановите Путина сейчас», «Путин движется по шоссе, ведущему в преисподнюю». «Какой будет жизнь после свержения Путина?»

Не менее показательны высказывания западных политологов, представителей экспертного сообщества.

Герберт Мейер, бывший спецпомощник директора ЦРУ, бывший заместитель председателя Национального совета по разведке ЦРУ представил публично три способа свержения Путина: «Первый. Переговорить с Владимиром, убедить его, дабы он покинул Кремль по доброй воле — с воинскими почестями и под салют из пушек. Второй. Если Путин заупрямится и не пожелает признать, что “его карьера закончена”, то единственный способ удалить его из Кремля — вынести его оттуда “вперед ногами, с дыркой от пули в затылке...”. Третий вариант — одновременно “поэтичный” и “справедливый”. Например, Путин вылетает в Москву, посетив “своих хороших друзей на Кубе или в Венесуэле, или в Иране”, но его самолет вдруг “взрывается в небе” по “непонятным причинам” — быть может, потому, что некая вооруженная группировка “получила в свои руки ракеты класса земля — воздух”».

Януш Бугайски (Центр анализа европейской политики, Вашингтон): «Российской правящей клике в условиях экономического спада понадобятся политические репрессии, а триумф национализма по поводу присоединения Крыма и решительное противостояние Западу должны отвлечь внимание от упадка и репрессий»... «Путин — не Сталин, — продолжает автор. И вполне может быть, что ближайшее окружение президента его свергнет. В этом случае западные государства должны позитивно отнестись к кризису “гиперцентрализированной путинистской системы”...».

Вальдемар Дзяк (Институт политических исследований Польской академии наук, Варшава): «Россию и правительство Путина можно было бы свергнуть за полгода...».

Таким образом, Запад высказывается в отношении Путина вполне определенно. Для Запада — он враг. Но геополитическим врагом для Запада является и Россия.

«Красной тряпкой» выступает фигура Путина и для российских космополитических группировок.

Высказывания их представителей также достаточно информативны. Неприязнь к Путину в них увязывается с неприятием России и большинства российского народа.

Ольга Бакушинская: «Я замечу, что в Израиле много любителей Путина, что уж тут врать. Это и пожилые люди, и люди плохого образования, и повышенной внутренней провинциальности, и в Европе они есть, и даже в Америке. Потом весь шарик придется чистить от этой гнили, если шарик вообще останется. И мне не дает покоя мысль, что на этот раз гниль расползлась из России. Вы же прокляты будете всем человечеством, суки; не страшно?»

Юлия Латынина: «Избиратель Путина является люмпеном, избиратель Путина является быдлом».

Борис Акунин: «В России живут бок о бок два отдельных, нисколько не похожих народа. Народы эти с давних пор люто враждуют между собой. Есть мы, и есть они. У нас свои герои: Чехов там, Мандельштам, Пастернак, Сахаров. У них свои: Иван Грозный, Сталин, Дзержинский. Теперь вот и Путин».

Путинофобия в представленных высказываниях оказывается частным случаем россиефобии. А далее выражаются надежды, что низвержение Путина приведет к изменению самой российской цивилизационной парадигмы.

Гарри Каспаров: «В России возможен любой, самый непредсказуемый вариант. Очевидно, что в России власть смениться на выборах не может. Путин никуда не уходит, он навсегда. Но навсегда разве бывает? Очевидно, при резком ухудшении экономической ситуации, причем не будем говорить про всю Россию, важно лишь то, что происходит в Москве, все может измениться. Скорее всего, конец смены путинского режима не приведет к смене одного диктатора другим, а к каким-то гораздо более глубинным переменам в обществе».

Таким образом, допуская достоверность ситуации, что интересы Путина на тот момент, когда он оказался в президентском кресле, расходились с интересами России, в настоящее время не может рассматриваться в качестве адекватной реальности. Напротив, именно сегодня эти интересы все в большей степени агрегируются, о чем и свидетельствует поддержка президента со стороны народа.


ТРЕТЬЯ ГИПОТЕЗА — ЛИБЕРАЛ-ДОГМАТИК

Перейдем теперь к третьей, гипотетически возможной позиции, согласно которой Путин является убежденным либералом, приверженцем ряда стереотипов, от которых он никогда не откажется.

Конечно, есть ряд позиций президента, которые могут рассматриваться как рецидив политики 1990-х гг. Прежде всего, это относится к финансовой и экономической сфере. Но Путин, как и любой другой человек, со временем изменяется, корректирует свои взгляды с учетом приобретенного нового опыта и знаний. То что Путин не является догматиком, свидетельствует сравнение его речей разных лет пребывания во власти. Для сравнения в данном случае были взяты тексты президентского послания Федеральному Собранию. Эти тексты образца первых двух президентских сроков по ряду вопросов резко диссонируют с текстами периода 2012–2014 гг. В них Путин предстает человеком, стоящим на существенно иной идеологической платформе, нежели та, которую он занимает сегодня.

Послание Федеральному Собранию 2000 г. Путин, только что ставший президентом страны, заявляет следующее. «Долгое время мы выбирали: опереться на чужие советы, помощь кредита или развиваться с опорой на нашу самобытность, на собственные силы. Перед подобным выбором стояли очень многие страны. Если Россия останется слабой, то нам действительно придется делать такой выбор, и это будет выбор слабого государства, это будет выбор слабого. Единственным же для России реальным выбором может быть выбор сильной стороны, сильной и уверенной в себе. Сильной, не вопреки мировому сообществу, не против других сильных государств, а вместе с ними. Сегодня, когда мы идем вперед, важнее не вспоминать прошлое, а смотреть в будущее». Тогда, в 2000 г. Путин полагал, что сильное государство не опирается на прошлое, а смотрит в будущее, под которым понимается интеграция с мировым сообществом. Выбор же в пользу самобытности, опоры на собственные силы — это выбор слабого. То, что данные идеи принципиально отличаются от того, что говорил президент в 2014 г. — очевидно.

Послание Федеральному Собранию 2002 г. Один из вопросов послания этого года относился к американской операции в Афганистане. Путин тогда солидаризировался с американцами. Он говорил, что Россия в сложившейся ситуации выступает против терроризма вместе с Соединенными Штатами Америки и другими западными странами и такой альянс показал свою высокую дееспособность.

Тогда в 2002 г. Путин говорил о европейском историческом выборе России. «Важный элемент нашей внешней политики, — заявлял президент, — широкое сближение, реальная интеграция в Европу. Разумеется, речь идет о сложном и длительном процессе, но это наш с вами исторический выбор. Он сделан».

Послание Федеральному Собранию 2005 г. Слова о западническом историческом выборе произносились Путиным и в послании 2005 г. «Движение в западном направлении, — указывал президент, — это новый вектор в развитии российской тысячелетней истории» Тогда этот новый вектор, диссонирующий со всей прошлой тысячелетней историей России, Путин приветствовал.

Цивилизационная идентичность России виделась ему в 2005 г. в рамках принадлежности к Европе. «Прежде всего, — подчеркивал он, — Россия была и есть, конечно, и будет крупнейшей европейской нацией». Указывалось на общность российских и западных ценностей: «Выстраданный и завоеванный европейской культурой идеал свободы, прав человека, справедливости и демократии в течение многих веков являлись для нашего общества определяющим ценностным ориентиром».

Все эти высказывания говорят, что Путин мировоззренчески изменился. От ряда концептов, приверженцем которых он являлся в начале 2000-х гг., он со времени отказался. Изменения коснулись, в частности, ряда ключевых позиций идеологического строительства, а именно определения образа страны в мире, оценке ее исторического опыта. Значит, потенциально Путин может изменить свои взгляды и по другим вопросам, включая видение финансовой и экономической политики. По логике от переоценки исторического опыта России далее должна следовать переоценка в отношении эффективности применения к ней рецептуры, выработанной в контексте иноцивилизационной западной модели развития. Во всяком случае потенциал такого переосмысления существует.


ЧЕТВЕРТАЯ ГИПОТЕЗА — ОТСУТСТВИЕ ВОЗМОЖНОСТЕЙ

Четвертая позиция: Путину не дадут провести переход к постлиберальной модели, у него нет для этого надлежащих ресурсов. Здесь я солидаризируюсь со Степаном Степановичем (ниже): ресурсов для реализации предполагаемого поворота у Путина предостаточно. Но эти ресурсы — принципиально важная оговорка — оказались в его руках не сразу. В 2000 г. таких возможностей у Путина как сегодня явно не было. Тогда он был связан по рукам и ногам семьей, находился под контролем мирового космополитического олигархата. Соответственно, в 2000 г. цезарианская властная инверсия под руководством Путина не могла состояться. Мог ли Путин, к примеру, уволить в 2000 г. «Мишу — два процента»? Не мог. В течение четыре лет он вынужден был его терпеть в должности главы правительства. Значит, управленческие ресурсные возможности президента были на тот момент ограничены. И Путин в дальнейшем работал именно над тем, чтобы эти ресурсные возможности были созданы. Для этого следовало, прежде всего, расставить своих людей на ключевые посты управления и экономического влияния. Именно такие шаги и были предприняты.

Путину приписывается высказывание, адресованное соратникам по работе в ФСБ, когда стало известно о назначении его на пост премьера: «Первый этап операции внедрения в банду завершен, приступаю ко второму этапу — к ликвидации банды».

Может показаться, что определенные шаги путинской политики, в частности, продолжение курса приватизации, деэтатизация подрывали потенциалы государственности. Но ведь за вывеской приватизации и этатизации осуществлялся латентный переход вовсе не к свободному рынку, на котором бы очевидно победил международный капитал, а к модели государства, выстроенного вокруг круга лиц «путинской команды».

По сути именно так действовали многие российские государи, ставящие задачи организации исторического прорыва. Московские князья не укрепляли общегосударственные институты великого Владимирского княжения всея Руси, находящиеся под контролем Орды, а собирали собственную вотчину. Иван Грозный, поделивший вдруг страну на государство-земщину и опричнину — личное царское владение, тоже, казалось, подрывал государственность. Но он не мог действовать иначе, ввиду парализации пораженных боярским местничеством традиционных государственных институтов. В опричнине же — негосударственном органе — он нашел опору для реализации своих планов, включая и задачу чистки элиты. Опричники были царской «корпорацией».

Собственная Его Императорского Величества канцелярия тоже, казалось, вносила дисфункцию в государственное управление. Происходило, по сути, дублирование отделениями императорской канцелярии функций министерств. Но в том-то и дело, что органы государственного управления оказались в значительной мере под контролем оппозиционных или фрондирующих сил. Декабристское восстание это воочию продемонстрировало. Масонство охватило едва ли не всю дворянскую элиту. Собственная Его Императорского Величества канцелярия являлась в этих условиях личной опорой императора. Посредством нее (прежде всего, Третьего отделения) происходило в том числе и подавление антицарских настроений среди государственного чиновничества и элиты.

По этому же самому исторически апробированному пути укрепления личной властной основы при параличе традиционных структур государственного управления пошел и Путин. По сути, им была создана некая корпорация, которую условно можно было бы определить в качестве «путинской корпорации». Приватизация в этот период осуществлялась не вполне по правилам свободного рынка. Ресурсы приватизировались не случайными людьми, а кругом лиц, связанных с «путинской корпорацией».

Главная проблема любых преобразований — кадровая. Путину, как и любому другому политику, для проведения преобразований нужны были кадры, которым бы он доверял и на которые бы он, в силу имеющегося доверия, опирался. Основным фактором здесь, как почти везде и почти всегда, выступала личная преданность. Такой принцип кооптации гарантировал (хотя и не в полной мере) от предательства, в том числе перехода на сторону геополитического противника.

Но поддержки клановых групп для организации смены жизнеустройства страны, очевидно, недостаточно. Для такого перехода необходима опора на широкие социальные круги. Возникает, соответственно, вопрос о наличии такой опоры для реализации путинской цезарианской трансформации. Найдет ли персонально Путин поддержку со стороны каких-либо социальных групп при принятии решения об инициировании «революции сверху»?

Во-первых, поддержат, по всей видимости, силовые структуры, и прежде всего, ФСБ. Силовики в настоящее время наиболее интегрированы во власть за всю историю России. Проведенный Центром расчет по доле представленности во власти клановых групп в различные исторические эпохи, показывает достигнутый силовиками максимум именно в путинский исторический период. Немаловажно и то обстоятельство, что Путин для силовиков — «свой человек».

Во-вторых, поддержат армия и ОПК. На оборонную сферу идут в настоящее время значительные объемы заказов, несравнимые с эпохой 1990-х гг. Доля ОПК и вооруженных сил в общей структуре бюджетных расходов возрастает. Да и в моральном отношении в путинский период было прекращено то «оплевывание» армии, которое имело место в конце 1980-х и в 1990-е гг.

В-третьих, поддержит определенная часть бизнеса. В бизнес-сообществе будут, безусловно, и противники. Против путинской цезарианской трансформации выступит бизнес, аффилированный с западным финансовым капиталом. Но эта часть бизнес-сообщества будет противником любой версии перехода к постлиберальной модели. Следует ожидать, как минимум, отсутствие поддержки со стороны среднего и мелкого бизнеса, удушаемого бюрократическим прессингом. Эта часть бизнес-сообщества, вероятно, со скепсисом отнесется к любой исходящей от властей инициативе. Но зато Путин получит фактически гарантированную поддержку от крупного бизнеса, включенного в условный круг «путинской корпорации». А именно эта группа в бизнес-сообществе определяет погоду в российской экономике.

В-четвертых,

в случае если с цезарианским переходом не будет затянуто, Путина поддержит народ (большинство российского общества — бюджетники, пенсионеры, рабочие, крестьяне, инженерные кадры). Рейтинг Путина достиг в 2014 г. рекордно высокого уровня за все время проведения соответствующих замеров в постсоветской России. Более того, он один из самых высоких среди всех лидеров государств мира. Понятно, что рейтинги популярности политиков — изменчивы. За периодами подъемов популярности следуют зачастую периоды обвала. Однако на сегодня поддержка большинством народа Путина есть историческая реальность, и мы эту реальность констатируем. Не следует сбрасывать со счетов и традиционную для России веру в высшего властного суверена («веру в царя»).

Можно по-разному относиться к Никите Михалкову в плане его политической деятельности. Однако высказывание режиссера о президенте, следует признать, действительно объясняет причины поддержки того сегодня со стороны народа: «Для меня сегодня... с именем Путина связано возвращение достоинства нашей стране и мне лично». Народу вернули достоинство — в этом главная причина высокого путинского рейтинга. Если это объяснение верно, то следует ожидать, что в случае инициирования Путиным проекта возвращения стране подлинного суверенитета и былого величия народ его поддержит.

В-пятых, поддержат Путина национальные республики и национальные кадры. Путину после подавления угроз этнического сепаратизма удалось найти некий консенсус с национальными элитами. Апологетические высказывания в адрес Путина со стороны Рамзана Кадырова в данном случае особенно индикативны. «Путин, — говорит нынешний глава Чечни, — подарил чеченскому народу жизнь вторую. Аллах его назначил на это место». Неоднократно заявлялось и о готовности выполнять приказы Путина с оружием в руках.

Для национальных элит автономных республик не приемлем ни вариант либерализма, в силу противоречия его с сохраняемой в значительной мере традиционной культурой и религией, ни вариант русского фашизма. Цезарианский сценарий Путина оказывается в свете этих угроз при условии сохранения в составе России наиболее желаемым вариантом. Как голосовали национальные республики на президентских выборах 2012 г. хорошо известно.

В-шестых, Путина поддержит Русская Православная Церковь и воцерковленная часть российского общества. Отношения власти с церковью в путинский период были с самого начала солидаризационными. Руководство РПЦ во главе с патриархом, равно как и Путин, оказались в фокусе обличения со стороны либеральных прозападных СМИ. Церковь оказалась главным союзником Путина и в проводимой линии по защите традиционных семейных ценностей. Патриарх Кирилл заявил некоторое время тому назад, что Путин лично сыграл огромную роль в «исправлении кривизны нашей истории». Так что связка Путин — руководство РПЦ представляется достаточно прочной.

В-седьмых, следует ожидать поддержку со стороны части молодежи. Это особенно важно ввиду того, что именно молодежь во все времена выступала штурмовой силой любых революций. Российская молодежь в настоящее время ценностно дифференцирована. Есть молодежь нескольких, условно элитных, вузов, голосующая за Прохорова, посещающая антивластные митинги и манифестации. Но есть и другая молодежь — главным образом провинциальная. Ей выдвигается запрос на выдвижение новой патриотической идеологии. Пропутинские настроения в ее среде достаточно сильны.


ВОПРОС О КАТАЛИЗАТОРАХ ЦЕЗАРИАНСКОЙ ТРАНСФОРМАЦИИ

Таким образом, непреодолимых препятствий для того, чтобы Путин стал инициатором цезарианского перехода к постлиберальной модели жизнеустройства нет. Но мы говорим о возможности перехода. Начало же такого перехода должно быть катализировано. Соответственно, нужен некий катализатор.

Вопрос о катализаторе заставляет еще раз обратиться к методологии А.Дж.Тойнби. Развитие цивилизаций объяснялось согласно ей в системе «вызов — ответ». Чем сильнее вызов, тем более определеннее ответ.

Этот принцип можно, конечно, сформулировать и иначе: чем хуже, тем лучше. Данную формулу впервые выдвинул А.С.Пушкин в письме 1824 г. к Вяземскому. Затем ее повторил Ф.М.Достоевский.

И действительно, угроза цветной революции, фронтальное наступление со стороны Запада могут заставить Путина решится. Вражеские силы уже выстроились клином. Вызов развертывающейся внешней и внутренней борьбы может катализировать принятие соответствующих решений. Либо эти решения принимаются, либо — падение режима и гибель страны. Вопрос о цезарианской трансформации, повторюсь, есть вопрос цивилизационного выживания России.

Комментарий:

Нынешний семинар будет необычным. Очень часто в научных дискуссиях результат становится не истинным, а желаемым или выигранным в соревновании. Что соревнуется? Соревнуются, естественно, доказательная база, аргументация, логики доказательные, но не только. Соревнуется еще и способность ведения дискуссии, в том числе агрессивной, обладание аппаратом манипуляции, обладание специальными вербальными техниками. То есть выиграть в дискуссии можно не в силу истинности твоей научной гипотезы и ее доказательств уже в виде доказанной теоремы, а в силу искусства доказывать в человеческом вербальном противоборстве. Это плохо, потому что снижает научную достоверность получаемого результата.

Как обычно срабатывает такой механизм искажения? Тот или иной сторонник той или иной научной гипотезы фильтрует факты, аргументы в пользу своей гипотезы. Попросту говоря, подтягивает их «за уши». И это искушение знает каждый ученый, который занимается подобным промыслом. А противоположный дискутант делает то же самое, но в его пользу. Это плохо, потому что это соблазн, искушение, снижающее научную ценность дискуссии и результата. Поэтому, когда мы думали, как побороть такое искушение, пришли к цитате из известного фильма «Кавказская пленница»: «Тот, кто нам мешает, тот нам и поможет».

Идея состоит в том, чтобы довести эту технику до абсурдного предела. Специально назначить двух героев — испытуемых. Сегодня это ваш покорный слуга и профессор Багдасарян (выше).

И каждый сделает доклад со своим, будем говорить, методологически-игровым заданием. То есть один притягивает «за уши» все доводы в пользу того, что шансов на переход к постлиберальной России под управлением самого Путина не существует, они минимальны. Дискутант же делает прямо противоположное. Подтягивает всю и всяческую информацию, всевозможную аргументацию для того, чтобы доказать противоположную позицию. После этого мы уже по стандартной процедуре проводим сессию вопросов и ответов. В конце мы проведем еще и количественную экспертную оценку по вопросам дискуссии. Результат дискуссии должен стать не желаемым устроителям, а истинным.


Моя научно «игровая» задача — обосновать позицию, в силу которой шансы на лидерство Путина и управление им перехода страны от нынешней либеральной модели к иной модели страны минимальны и уменьшаются на глазах. Это гипотеза. Ее доказательство, на мой взгляд, должно происходить по некоему логическому алгоритму.

То есть мы должны сформулировать все вызовы, по поводу которых нужно будет ответить. Есть там аргументация «за» или нет аргументации «за». Причем эта логическая схема для обоих подходов, в силу своей формальной логики, совершенно одинаковая.

Схема конечно более длительная и имеет и другие развилки типа «да–нет». Пройдя по всем таким образом выстроенным ступеням доказательства можно дойти до конечного вывода.

Мы не должны обсуждать успехи или неуспехи лидера страны в его предыдущем текущем служении. Хороший он или плохой. Мы отвечаем исключительно на поставленный вопрос. Мы обсуждаем только вещи, которые касаются гипотезы — шанс на то, что он возглавит вот такой конкретный переход. Узкая постановка вопроса. Не тот шанс, что он войдет в историю позитивным героем или, наоборот, антигероем; не шанс — хороший он или плохой человек. Миллион других вопросов касается этой выдающейся личности. Наш вопрос конкретен. Каков шанс на то, что конкретный человек, находящийся на посту президента, конкретно от нынешней модели страны переведет ее в другое состояние путем нескольких манипуляций: разгон бояр (элиты), смена парадигмы (идейной, содержательной) и обращение к народу за поддержкой такого крутого разворота.

Эта постановка распадается на несколько логических вызовов. Во-первых, хочет ли лидер такого перехода? Ответ строится из ответа на следующие вопросы:

1. Понимает ли он пагубность, несовместимость с успехом страны критичность нынешней модели? Да или нет?

2. Есть ли у него видение иного альтернативного облика страны и, соответственно, отсюда вытекает вопрос, он соподчинен, может ли им быть предложен путь и курс к этому новому облику?

Второй логический вызов. Есть ли признаки в деятельности лидера страны, которые говорят об этом шансе?

Третий вызов. Даже если он хочет перехода, то может ли он это сделать, имея в виду его неабсолютную свободу и связанность с целым рядом внешних средовых, персональных, кадровых, элитных вопросов и способность на такого рода стратегии и, собственно говоря, управление.

Я остановлюсь на анализе этих логических ячеек с помощью фактов, деталей, аргументов, которые изначально связаны в представленную доказательную логику. Пройдя по всему алгоритму, в конце я неизбежно и вы за мной, если не увидите здесь какие-то ошибки, придете к соответствующему выводу.


I. Хочет ли лидер перехода к постлиберальной модели страны?

Итак, первое. Путин должен критически относиться к ключевым показателям действующей либеральной модели. Какие это показатели? Первый — это финансово-экономические характеристики, ключевые характеристики модели. Уровень государственных расходов в ВВП, т.е. уровень этатизации. Уровень государственный собственности в структуре всего имущества страны. Тут тоже — вопрос этатизации.

По первому вопросу ответ такой. В последнем недавнем послании лидер заявил, что каждый год на три года вперед уровень государственных расходов будет снижаться на 5%, сопроводив это очень веселой фразой, что это так называемые неэффективные расходы. Не вдаюсь в то, что это силлогизм. Эффективности государственных расходов не бывает. Это не фирма. Тут другие критерии эффекта, но тем не менее.

Что со структурой собственности? Никакой реституции частной собственности нет. Была надежда с «Башнефтью». Но она перечеркивается тем, что компания вновь будет выставлена на приватизацию. Планы приватизации никто не отменял.

Следующий признак — олигархизация экономического и лоббистского институционального пространства. Президент объявил, что он ликвидировал претензии олигархов на власть в России, имея в виду предыдущее поколение олигархов. Но совершенно очевидно, что освободившиеся вакансии заняты другой «семьей», о которой он тоже объявил — о трех своих друзьях — одном хохле и двух евреях, которые фактически монополизировали госзаказ. И иллюстраций тому, что новое олигархическое семейство явно приватизировало Российское государство, более чем достаточно.

Коррупция, характерная для модели. Совершенно очевидны примеры на уровне Сердюкова. Примеры говорят, что ничего серьезного с точки зрения системной борьбы с мегакоррупцией в стране не происходит, за исключением отдельных: в третьем, в пятом, в двадцатом звене даже не показательных, а каких-то иллюстративных вещей.

Устаревшая либеральная конституция получила высшую степень оценки президентом в момент ее двадцатилетия и предостережение о том, что к вопросам о смене Конституции, ее изменений нужно относиться очень осторожно, что все четко прочитали. До этого за несколько месяцев было поручение администрации президента готовить закон о конституционном собрании, необходимый для принятия новой Конституции. После этого данная инициатива была наглухо закрыта. Конституция, которая программирует либеральную модель в стране, для Путина незыблема.

Второе. Это вопрос социального устройства страны. Объявлен тезис. В тезисе о том, что, по сути, (это наша оценка) асоциальный характер модели является приемлемым. Менять не будем. Первая позиция: зарплатоемкость ВВП, которая ниже, чем необходимая и сопоставительно обоснованная по другим странам, например, в два раза, меняться не будет, потому что заявлено, что рост зарплат должен быть подчинен опережающему росту производительности труда, что является на самом деле ошибкой для баланса производительности труда и оплаты труда в России. В условиях недоплаты труда это просто ошибочное положение.

Прогрессия для перераспределения подоходного налога, а именно в виде плоской ставки, а на самом деле регрессивной ставки, регрессионной ставки подоходного налога по-прежнему отстаивается президентом. Он не собирается ее менять. При этом в феврале 2014 года на олимпиаде на весь мир журналистам-иностранцам он заявил, что «я — главный либерал Российской Федерации».

Третье. Монетарная догма, которая решает вопрос, по большому счету, правда, скрытому, деавтаркизации и десуверенизации страны. Это и есть космополитизм материального свойства. Демонетизация выводит страну из рублевого финансового оборота в иностранный валютный оборот — десуверенизирует страну. Телевизионная линия 2013 года, где напрямую президент заявил: «Деньги печатать нельзя, потому что это инфляция, это обман народа. Центральный банк России действует совершенно правильно».

Четвертое. Деавтаркизация в виде продолжающегося превышения экспортного потока над импортным до полутора и более раз. Вступление в ВТО, которое не подвергается сомнению даже сейчас. Увеличение доли экспорта в доходах бюджета, и соответственно, в ВВП страны.

Пятое. Десуверенизация страны в этой же коллекции доводов с помощью так называемого currency board. Это когда Центральный банк России эмиссию привязывает к валютной выручке страны, объем которой определяет не суверенный, т.е. иностранный актор, тем самым формируя схему управления страны из-за рубежа, что и есть десуверенизация и это получает в последние дни все более решительные одобрения президента.

Шестое. Премьер-министр, который и назначен, и поддерживается, и одобряется президентом, Медведев Дмитрий Анатольевич в недавнем телеинтервью заявил: «Все, что ни делает и ни предлагает правительство, является либеральными предложениями».

Седьмое. Как вы видите, я разные грани модели страны характеризую. Политическая система. Разрушение системы разделения властей по вертикали и по горизонтали между ветвями власти, монополия только усиливается. Никакой реальной оппозиции практически уже нет. Даже оппозиция ее величества перестала делать вид, играет по предложенным ей правилам. Фальсификация последних федеральных выборов Государственной думы и президента — это приписки голосов правящей партии в два раза и примерно 12 процентных пунктов на выборах самого президента. Никакой ревизии, перевыборов, признания нелегитимности Госдумы после этого не наступило.

Совершенствуются механизмы монополии в виде так называемых выборов, но на самом деле продолжающихся назначений губернаторов с иезуитским фильтром в среде муниципальных органов, для того, чтобы губернатором стал только определенный в администрации президента представитель. Депутаты и партии, проходящие в Госдуму и попадающие в Совет Федерации, — это тот же самый отряд назначенцев из администрации президента. Больше того, обсуждается закон о президентской квоте на часть членов Совета Федерации.

Критика власти практически искоренена. Этому служит «Закон об экстремизме». Активность гражданского общества регулируется в сторону эрозии с помощью «Закона о негосударственных, некоммерческих организациях».

Восьмое. Появилось и это — на противоположную половину нашей дискуссионной мельницы, — конечно же, русская цивилизационная риторика, модель решения по Крыму, которая консолидировала общество. И я бы не имел права говорить об этом аргументе, потому что, повторяю, он на другую мельницу работает. Это действительно признаки иной модели, чем нынешняя либерально-космополитическая.

Но должен заявить, что все признаки и разворот от весенней операции по присоединению Крыма к нынешней непрозрачной, противоречивой, аморальной российской политики относительно востока Украины, свидетельствуют о том, что эта тема, а именно русская цивилизационная риторика, ценностный ряд, который действительно сплотил население, используется довольно прагматично для укрепления политического режима, для того, чтобы поднять рейтинг.

И в разменную монету это превращается даже тогда, когда ценой являются погибшие граждане в Донецке и Луганске. Занимаются этой темой люди те же самые, для которых русская тематика является абсолютно чужеродной. И, по свидетельству инсайдеров, политика направлена отнюдь не на последовательную имплементацию новой позиции России в мире через идею русской весны, через идею русского мира, а, в общем, напротив — довольно циничные пиартехнологии, которые манипулируют естественными цивилизационными ожиданиями, предпочтениями российского населения. Лишь бы вырос рейтинг.

Девятое.

Последнее послание президента переводится одной строкой. «Все у нас правильно, никаких ошибок не делали, неудач не было. Мы сильны, у нас есть все ресурсы. Мы все преодолеем, всего достигнем и ничего менять не будем». Путин не собирается ничего менять. Нет ни одной публичной управленческой позиции по отношению ни к одному крупному, среднему институциональному пункту действующей модели страны, относительно которой президент бы выразился или реформировал по формуле: не годится, нужно менять, меняем. Ни одного такого примера нет. Значит, вопрос — хочет ли он менять модель страны, есть ли признаки, становится уже более определенным. — Конечно, не хочет.


II. Лидер страны должен быть способным разогнать бояр. Давайте оценим

Первое. В кадровой политике страны расцветает непотизм. В ход пошли уже не только сослуживцы, друзья, знакомые, а и уже следующее поколение — сыны, племянники. Ни одного человека никогда за провалы не сняли и не наказали должным образом. Исключение — это второстепенные заместители министра экономики. Дмитриев в свое время, Беляков, покритиковавший правительство. Сердюков. Но этот случай, скорее, говорит о том, что политика непотизма непоколебима. Был поднят возрастной потолок для госслужащих соответственно возрасту своему собственному и своего ближнего круга. Кадры, которые подобраны в администрации, в правительстве, я уже цитировал премьер-министра, в экспертном пуле поддерживающем правительство и администрацию президента, либеральные. Это — Высшая школа экономики, это РАНХиГС, это различные центры, Институт Гайдара и т.д.

Кадрами становятся олигархи — бенефициары, назначаемые на госкорпорации, при этом латентно приватизированные, потому что прибыль они не консолидируют в бюджет, а раскладывают по своим карманам, отдавая государству всего лишь 10–15%. Социальный лифт не работает. 67 филиалов подготовки кадров госслужащих в стране отданы либеральному центру в виде РАНХиГСа под руководством Мау, и Высшей школе экономики — готовят либералов-коллаборационистов. Кадры построены по клановым признакам, главными из которых являются принадлежность к питерскому клану и к клану богатейших людей. Третье, производится «подкуп» кадрового корпуса для администрации президента, депутатов, правительства. Зарплаты уже подняты до 300–400 тысяч рублей. В госкорпорациях топ-менеджеры получают по нескольку миллионов рублей в день. Формируется преданный и меркантильно заинтересованный пул последователей.

Это все к тому, что менять кадры лидер не собирается, наоборот, укрепляет созданную за 15 лет кадровую вертикаль и пирамиду. Главный кадр — премьер-министр — характерная фигура с точки зрения профессионального потенциала, идейно-ценностной нацеленности и убежденности. Неизменность позитивного отношения к нему, фактически переназначение подтверждает ту мысль, что по этой логике идейно-властную парадигму лидер менять не собирается.


III. Понимает ли лидер на содержательном уровне непригодную сущность самой модели?

Есть ли у них внутренняя, соответственно, профессионально-психологическая мотивация критически относиться к модели и желать ее изменений? Дополнительный вопрос на пути ответа на этот вопрос. А кто эксперты вокруг президента? Это Высшая школа экономики, уже охарактеризованная и хорошо известная. Это РАНХиГС, не менее хорошо известный. Это лучшие мировые эксперты, о которых он заявил публично, оценив решение Центрального банка России о плавающем курсе, как единственно правильное и верное. Китайские ли это лучшие мировые эксперты? А может быть, это иранские лучшие мировые эксперты? Разумеется, нет, потому что их представления о финансово-экономической политике, о денежно-кредитной политике совершенно иные. Значит, это лучшие мировые эксперты Запада, которые уже 23 года консультируют либеральные реформы в нашей стране.

Каковы официальные документы, которые свидетельствуют об отношении на верхнем уровне к действующей модели страны? Прежде всего, это «Стратегия 2020», это бюджетный план на предстоящее трехлетие, которые исполнены либеральной риторики и либеральных управленческих целеполаганий и инструментов. Там нет никаких исключений в следующем перечне. Монетаризму — да. Плавающему свободному курсу рубля — да. Деавтаркизации, поддержке вступления в ВТО — да. Деэтатизации и по госрасходам и по приватизационным делам — да. Асоциальности затеи плоской подоходной ставки налога — да. Исключений практически нет. Нет ни одного свидетельства по критической оценке лидером ключевых позиций либеральной космополитической модели.


IV. Ценности и стратегии

Есть ли у лидера представление о системе ценностей, которая формирует систему целей и позволяет сконструировать стратегию развития страны, в которой изучаемый «цезарианский поворот» был бы логично допускаемым элементом? Относительно высших ценностей в платформе лидера присутствуют либеральные ценности: свободы и права человека. Они доминируют и доминируют до последнего времени. В последнее время появились исключения в виде цивилизационно-исторической русской тематики, но я уже высказывал аргументацию в пользу того, что это технологии, которые применяются с латентными целями.

Есть ли у Путина, в принципе, стратегии и стратегические планы, цели, объявляются ли они? Когда лидер говорит: «Мы не отказываемся от своих стратегий и целей», — то ответить, что подразумевается под этим совершенно невозможно, потому что в посланиях они не формулируются, стратегических документов, кроме некондиции под названием «Стратегия 2020» в стране попросту нет. Такие стратегические документы, как стратегия национальной безопасности, военная доктрина и т.д. с управленческой точки зрения дефицитны, в них нет на уровне 70–80% необходимых признаков и содержаний.

Я подхожу к завершению.


V. Есть ли хоть один признак критики, опровержения и плана реконструкции по базовым постулатам модели?

Что переоценено? Есть ли хотя бы какие-то перепевы с известным лозунгом «головокружение от успехов»? Переоценка положения, в которой находится страна? Ничего подобного, если даже взять последнее послание, не имеется. И последняя тема. — Может ли? Она особенно интересна в связи с активной кампанией, которую развивает Евгений Федоров — депутат Госдумы. Запущен спецмиф. «ОН хочет, но не может. Страна оккупирована, страна управляется извне, ОН даже законы принять не может, вообще ничего не может». Наш тезис иной. Лидер на сегодня может все. Он может снять любого кадра и, соответственно, назначить. Он может посадить любого олигарха — что Ходорковского, что Евтушенкова, но когда говорится «он», то имеется в виду лидер, его команда, политический режим, вся система, которая пирамидально связана с возможностью лидера.

Может быть проведена рейдерская атака на любого масштаба капитал и корпорацию. Что «ЮКОС», что АФК-система. Ровно так же он может национализировать актив, что показала операция с «Башнефтью». Но это половина операции. Следующая будет — вновь ее приватизация. Он может сформировать или запретить формирование любой партии, потому что судебная система, система юстиции подконтрольна фактически администрации президента. Он может провести любой закон, даже тот, который противоречит ряду действующих. И это мы наблюдаем в практике Государственной Думы и Совета Федерации.

Он может принять любое решение. Например, о вводе войск. А через день решение прямо противоположное. Монополия на функции независимого казалось бы законодательного органа стопроцентная. Он может пойти на конфликт на грани войны с сопредельными странами. Примеры, Грузия, Украина. Может, это не в том смысле, что это злодейское желание и предрасположенность. Может в смысле прагматическом. Как возможность осуществить государственно-управленческие действия.

Наконец, рейтинг у лидера уникальный — около 80%. И практически любое его действие на этом основании народ, в общем, склонен поддерживать. Таким образом, вероятнее всего из этого анализа вытекает, что самый вероятный исход — это инерционная модель, которая уже аналитиками Кремля объявлялась как модель консервативная, иногда динамически консервативная, но это сути не меняет.

На сегодня путинская модель — никого и ничего не меняем. Значит, соответственно, оценка шансов на то, что ВВП захочет, сможет и осуществит переход от нынешней либеральной модели к постлиберальной, является минимальной. И уже за рамками методической задачи я делаю вывод не для протокола, что инерционный вариант, который считаю самым вероятным, ведет с высокой вероятностью к масштабному, многомерному финансово-экономическому социальному политическому кризису с высоким риском коллапса страны по схеме Советского Союза.

Но в то же время имеются явно ненулевые шансы на то, что мобилизация внутренних свойств, способностей и потенциалов русского народа, российского населения большой, и с большой историей страны позволит в этом потрясении выйти на механизм оздоровления. Пусть с потерями, утратами и жертвами, но такой шанс все равно имеется.

Спасибо за внимание. 

http://rusrand.ru/docconf/shans-na-obnovlenie-rossii-putinym--suschestvuet

http://rusrand.ru/docconf/shans-na-obnovlenie-rossii-samim-putinym-minimalnyj