Шахматы Трампа на Ближнем Востоке 2017

Президент США Дональд Трамп и король Саудовской Аравии Салман бен Абдель Азиз аль-Сауд провели телефонный разговор и обсудили усилия, предпринимаемые для решения проблемы Катара. Он состоялся после неудачного для саудовцев визита в регион госсекретаря США Рекса Тиллерсона. Вопреки ожиданиям Эр-Рияда, американцы в Катаре подписали меморандум о взаимопонимании между двумя странами. В нем излагаются необходимые усилия, которые Доха должна предпринять, чтобы «укрепить свою борьбу с терроризмом и активно заниматься вопросами противодействия финансированию терроризма». После чего появился «неожиданный» совместный призыв «к диалогу и сдержанности» со стороны Кувейта, США и Великобритании к сторонам конфликта.

Проблема в том, что сам по себе этот документ выбивает одну из важных идеологических основ так называемой антикатарской коалиции, состоящей из Саудовской Аравии, Египта, ОАЭ и Бахрейна, которая продолжает обвинять Доху в «поддержке терроризма и в сотрудничестве с Ираном». Напомним, что указанные выше государства предъявили ультиматум Катару, призвав его в 10-дневный срок согласиться на выполнение требований.

Ближний Восток сегодня

Ближний Восток сегодня

Ультиматум содержит 13 пунктов, среди которых понижение уровня дипломатических и военных отношений с Тегераном, закрытие турецкой военной базы, прекращение финансирования террористических организаций, отказ от вмешательства во внутренние дела арабских стран и поддержки оппозиционных деятелей, а также закрытие спутниковой телевизионной сети «Аль-Джазира». Доха отвергла обвинения арабских соседей, заявив, что выдвинутые требования нарушают ее суверенитет. Но дело не только в этом. Катар поддержали Турция и Иран, а сам кризис в Персидском заливе стал приобретать характер многоходовой геополитической комбинации.

Обозначим ее главные контуры.

1. Начал действовать альянс Катар — Турция — Иран.

2. У Саудовской Аравии стало создаваться ощущение того, что, подписав с Дохой меморандум по борьбе с терроризмом, Вашингтон решил «сдать» Эр-Рияд.

3. Американские эксперты считают, что блокада Катара укрепляет позиции Ирана в Персидском заливе из-за потенциального развала Совета сотрудничества арабских стран Персидского залива (ССАСПЗ). Также Кувейт и Оман не последовали вслед Саудовской Аравией в ее борьбе с Катаром и вряд ли сделают это в будущем.

Арабский терроризм, нацистское подполье и советские спецслужбы

Теперь о фоне событий. Мосул взят. Впервые в истории шиитские вооруженные силы Ирака освободили город с суннитским большинством, что означает как минимум продолжение «сектантского конфликта» в стране, возможно, в несколько иной форме. Прогнозируется обострение борьбы в Йемене между хуситами и саудовцами, заговорили даже о вероятности вооруженного вторжения Эр-Рияда в Йемен. В связи с чем особого внимания заслуживает позиция Турции, которую Тиллерсон посетил накануне визита в Саудовскую Аравию.

По оценке американских экспертов, Вашингтон «вдруг» решил быстро внести определенные корректировки в свою политику в регионе: развалить новую триаду Катар — Турция — Иран, восстановив прежнюю Турция — Израиль — Саудовская Аравия, правда, устраняя на первых порах Эр-Рияд в качестве одного из опорных элементов триады. Для этого необходимо обозначить процесс сближения с Анкарой, понимая, что Израиль и Саудовская Аравия могут действовать только как закулисные игроки, но никак не в качестве фундаментальной основы новой геополитической архитектуры. Для этого необходимо «вернуть» Турцию к традиционному противостоянию с Ираном на сирийском плацдарме и в Катаре.

Это как раз то, что американское издание The Daily Beast называет «стратегией Трампа по Сирии», которая обсуждалась Тиллерсоном в Турции. Камнем преткновения во взаимоотношениях между Вашингтоном и Анкарой является ставка США в Сирии на курдов и силы так называемой демократической оппозиции. В Стамбуле американский госсекретарь заявил: «Думаю, мы начинаем восстанавливать доверие. Мы добиваемся определенного прогресса в Сирии и надеемся, что сможем развить его с помощью Турции в некоторых районах северной части страны».

Новый Ближний Восток

Карта предположительного раздела Ближнего востока

Это намек на то, что Вашингтон и Анкара достигли или близки к какому-то соглашению по проблеме сирийских курдов. Если это так, то США в отношении Турции играют на понижение, сохраняя ее в любом случае в своей орбите как союзника и партнера. Не случайно после встречи с Тиллерсоном президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган заявил о намерении в ближайшее время посетить государства Персидского залива. Однако его прогноз в отношении дальнейшего развития событий в регионе звучит тревожно: «Мы не хотим видеть то же, что происходит в Йемене. Мы не хотим видеть то же, что происходит в Палестине и Ливии. Ясно, что происходит в Сирии, ясно, что происходит в Ираке. Турция платит высокую цену за эти конфликты, поэтому мы не хотим, чтобы это произошло в Катаре».

Отсюда напрашиваются следующие выводы:

1. США потребовали вывести турецкие войска из Катара, предупредив Анкару о вероятности возникновения в Персидском заливе вооруженного конфликта и вероятности вовлечения в него Турции. С таким предостережением выступила британская газета The Times, которая утверждала, что «помощь Турции блокированному арабскими странами Катару может привести к глупому региональному конфликту с вовлечением НАТО». В Катаре расположен командный центр США по Ближнему Востоку. В Бахрейне размещены американские региональные военно-морские силы. Во всех задействованных странах Вашингтон располагает значительным военным присутствием. Этого достаточно для обеспечения безопасности в зоне Персидского залива. Анкаре там делать нечего.

2. Формируется новый замкнутый круг. Турции за отказ от поддержки Катара и выход из коалиции с Ираном могут обещать «развязать руки» в отношении сирийского района Африн (65 км от Алеппо, находящегося под контролем курдских Отрядов народной самообороны), чтобы создать там еще одну зону деэскалации вместе с американцами. Тогда как в провинции Идлиб предусматривается обеспечение безопасности военными из Турции и России. Эксперты полагают, что до конца взять Африн туркам могут не дать. В противном случае Анкару, как и Доху, будут обвинять в «поддержке исламистских движений в регионе и в связях с Тегераном». Если Турция станет действовать по такому сценарию — это неизбежно скажется на ее отношениях с Ираном и, возможно, с Россией по Сирии, что может затруднить их практическое взаимодействие в этой стране.

Связи арабов и нацистов

3. В качестве информационного прикрытия задуманной операции используются рассуждения о различных нефте‑ и газопроводах в регионе с эпицентром в Турции, хотя для всех очевидно, что для их практической реализации необходима прежде всего геополитическая стабильность в регионе. ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ) еще не побеждено, оно продолжает удерживать немалые территории, пытается проникнуть в соседние страны, в первую очередь в Иорданию и Саудовскую Аравию. Более того, по оценке авторитетных экспертов, «по мере ослабления ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ) региональные межэтнические и межконфессиональные конфликты будут только усиливаться». Сейчас на Ближнем Востоке все «играют» не во имя чего-то, а против чего-то. Это вносит серьезную турбулентность в нарисованные на контурной географической карте различные энергетические маршруты.

Специфика военно-политической ситуации в регионе заключается в том, что на первый план выходят новые вызовы и угрозы, а не надуманная «энергетическая логистика». Более адекватное приближение к оценке ситуации связано с перспективами сохранения государств региона в привычном виде и образе с нынешней их политической системой и идеологическим наполнением. Операция «Хаос» в регионе продолжается. Она обрастает новыми острыми сюжетами, никто из уважающих себя экспертов не берется выступать с краткосрочными и даже среднесрочными прогнозами относительно того, что будет дальше.

Анализируя расстановку сил на Ближнем Востоке, исследователь из Harvard Society of Fellows, бывший офицер британской армии Эмиль Симпсон приходит к выводу, что у США нет четких представлений о том, чего они хотят добиться в Сирии и Ираке, и это создает хаос, который может закончиться большой войной с участием России и Ирана. The Insider предлагает полный перевод статьи, опубликованной в Foreign Policy.

Ближний Восток - религии

Карта в полном размере: Ближний Восток - религии

В прошлом месяце в первый раз после начала гражданской войны в Сирии США впервые нанесли удар по сирийским правительственным силам или отрядам, действующим совместно с ними, и не один раз, а по меньшей мере четыре. Главный вопрос теперь касается не столько Сирии, сколько России, которая в ответ на последний случай, когда американский истребитель сбил сирийский военный самолет, пригрозила сбивать любые самолеты возглавляемой США коалиции, если они будут летать над Сирией.

Втягиваются ли США и Россия в ближневосточную войну, и если да, то как предотвратить эскалацию?

Политическая динамика на Ближнем Востоке сейчас нестабильна и калейдоскопична. Но для краткости оставим в стороне мелких игроков, и прежде чем перейти к роли США и России, упрощенно обрисуем конфигурацию сил в регионе, сложившуюся после начала «Арабской весны» в 2011 году. Здесь действуют пять групп с нечетко очерченными контурами.

Первая — это группа суннитских монархий (Саудовская Аравия, ОАЭ, Иордания и Бахрейн), светские арабские националисты (Египет после прихода к власти президента Абдул-Фаттаха ас-Сиси в 2013 году, Алжир, Марокко, Тунис) и фракция генерала Халифы Хафтара на востоке Ливии.

Арабская психология и национальный характер

Вторая — это Турция, Катар и силы, связанные с «Братьями-мусульманами», такие, как «Хамас» в Газе, а также Египет при президенте Мурси до 2013 года и международно признанное правительство Ливии, контролирующее западную часть страны.

Третья — Иран и его шиитские союзники, в том числе Ирак (по крайней мере ключевые фракции в багдадском правительстве), режим Асада в Сирии и «Хезболла» в Ливане.

Четвертая — разнообразные суннитские джихадистские группировки, в том числе «Исламское государство», различные филиалы «Аль-Каиды» и всяческие мелкие фракции.

Пятая сила — это Израиль, который не вписывается ни в одну из групп, но ближе всего к первой из них.

Три основных сюжета в целом объясняют, какое место США и Россия занимают в этой динамике и почему эти две великие державы оказались втянуты в конфронтацию на Ближнем Востоке.

Ближний Восток - этническая карта

Карта в полном размере: Ближний Восток - национальности

Первый сюжет — это противоречия между правами человека и стабильностью. США и их западные союзники, первоначально руководствуясь гуманитарными побуждениями, добились смены режима в Ливии и попытались сделать то же в Сирии, в обоих случаях поддержав повстанцев. Вскоре повстанцы попали под влияние радикальных исламистов, а это дало России возможность не без оснований утверждать, что она поддерживает противостоящих повстанцам диктаторов (Асада в Сирии, Хафтара в Ливии), чтобы не допустить исламистского хаоса.

Нечто похожее происходит и в Египте. Россия извлекла выгоду из очевидно неприязненного отношения администрации Обамы к нарушениям прав человека режимом ас-Сиси после свержения «Братьев-мусульман» и добилась усиления своего влияния в Каире; примером этому служит дипломатическая поддержка Египтом российской интервенции в Сирии.

Второй сюжет — это соглашение по иранской ядерной программе, заключения которого добилась в 2015 году администрация Обамы; администрация Трампа его неохотно принимает. Сторонники этой сделки утверждали, что это лучший способ не дать Ирану обзавестись ядерным оружием, не прибегая к силе. Россия присоединилась к режиму санкций против Ирана, но после их отмены установила с Тегераном; это иллюстрирует ее роль ключевого посредника между Саудовской Аравией и Ираном при заключении соглашения об ограничении добычи нефти в ноябре 2016 года.

Психология работы с арабами

В отличие от Москвы, администрация Трампа придерживается жесткой линии по отношению к Тегерану. У нее для этого много оснований: испытания иранских ракет уже после подписания соглашения, иранская поддержка шиитских вооруженных группировок в Ираке, Йемене и Сирии, а также мнение, что традиционным союзникам США — Саудовской Аравии, ОАЭ и Израилю — нужна бóльшая поддержка (хотя в самом Израиле многие поддержали ядерное соглашение).

Третий сюжет — это роль, которую теперь играют в регионе радикальные суннитские группировки, деятельности которых способствуют социальные сети и другие интернет-инструменты. Без этого сетевого эффекта просто невозможно объяснить, например, ту скорость, с которой сформировалось «Исламское государство», и его размах. Такие нестабильные джихадистские сетевые объединения с успехом эксплуатируют слабые места хрупких государств, и им удается управлять захваченными территориями, преимущественно в районах, где большинство населения составляют сунниты, — прежде всего, на западе Ирака, на севере Сирии и на юге Йемена.

Если сложить три этих сюжета вместе, мы увидим нынешнее американо-российское противостояние в Сирии во всех его взаимосвязях.

В центре этого переплетения тот факт, что, хотя возглавляемая США коалиция много сделала, чтобы дать отпор «Исламскому государству» в Ираке и Сирии, политическая цель обеих администраций — и Обамы, и Трампа — сформулирована лишь негативно: разгром «Исламского государства». Ни у одной из администраций не было и нет позитивного представления о том, кто будет управлять территорией, освобожденной от ИГ. Иными словами, у США есть военная стратегия, но нет политической составляющей, и чем слабее становится контроль ИГ над территориями, тем более очевиидно отсутствие у США политической стратегии.

Ближний восток - нефть и газ

Карта в полном размере: Ближний восток - нефть и газ

С приходом администрации Трампа с ее жесткой линией по отношению к Ирану стало более ясно, кому она не хочет передать контроль над освобожденными территориями: поддерживаемым Ираном шиитским вооруженным группировкам, которые составляют большую часть наземных сил и Асада, и багдадского правительства.

Поэтому администрация относит и суннитских джихадистов, и шиитские вооруженные группировки к одной категории — исламским радикалам-террористам. Исходя из этого, она предприняла действия против шиитских вооруженных групп в Сирии. Более того, жесткая линия администрации, о которой объявил Трамп во время визита в Эр-Рияд в мае, стимулировала блокаду Катара Саудовской Аравией, ОАЭ, Бахрейном и Египтом на основании предполагаемой поддержки Катаром проиранских движений.

Но из-за очевидного отсутствия у США позитивных политических представлений о будущем Ближнего Востока его негативные цели — победа над ИГ и Ираном — остаются не встроенными в систему, что порождает в регионе хаос. Представьте себе овчарку, которая хорошо лает, но плохо ориентируется в пространстве, — Ближний Восток сейчас оказался в ситуации охраняемого ей сбитого с толку стада.

Похоже, даже сама администрация не знает, как сформулировать свою собственную стратегию, что видно из ее откровенно противоречивых сигналов в связи с катарским кризисом: президент Трамп сначала публично одобрил блокаду Катара, но за кулисами руководители органов национальной безопасности стали искать способы деэскалации, и в американской политике стал преобладать более спокойный подход. Так чего же хочет Вашингтон в позитивном плане? Кто знает…

В чем причина отсталости восточных стран

Хотя самый вероятный выход из катарского кризиса — организованная США деэскалация, очень может быть, что обманутая Доха впоследствии будет стремиться к меньшей зависимости от США, усилив существующие связи с Турцией, у которой уже есть там военная база, с Россией, у которой с Катаром крепкие экономические связи (К примеру, Катару принадлежит крупный пакет акций «Роснефти»), и Ираном, хорошие отношения с которым нужны, чтобы совместно разрабатывать газовые месторождения в Персидском заливе.

Ограничения, которые создает отсутствие политической стратегии, также хорошо видны в Ираке и Сирии. В Ираке американские военные помогли освободить от джихадистов территорию, которую тут же заняли проиранские шиитские группировки, что противоречит антииранской позиции администрации. Единственная реальная альтернатива здесь — поддержать усиление роли курдских групп в управлении территориями, которые потенциально могли бы стать частью независимого курдского государства. Но пока США поддерживают целостность Ирака.

В Сирии ситуация еще сложнее: у иракских курдов достаточно неплохие отношения с Анкарой, но против любых планов создания независимого курдского государства на севере Сирии Турция неистово возражает. Тем не менее возглавляемая США коалиция полностью полагается на курдские наземные силы на севере Сирии, которые заняли большую часть территорий, освобожденных от ИГ. Поддержат ли США курдское государство в Северной Сирии? Мы не знаем. Могут ли они предложить какую-то альтернативу курдскому государству? Нет. Является ли до сих пор эта территория юридически частью Сирии? Да. Неудивительно, что на этой территории значительная неразбериха, которая и стала причиной американо-российской эскалации, которую мы сейчас наблюдаем.

США армия

Карта в полном размере: Базы США на Ближнем Востоке

Вернемся к нашему первоначальному вопросу: приближаемся ли мы к конфликту великих держав на Ближнем Востоке?

На мой взгляд, пока США не представят позитивную политическую стратегию, будут продолжаться прямые столкновения между поддерживаемыми Россией шиитскими вооруженными группировками и американскими силами, а это вполне может привести к случаю, когда Россия собьет американский самолет или наоборот. Даже в этом случае, я думаю, ни Вашингтон, ни Москва не захотят традиционной войны. Но динамика конфликта никогда не бывает в полной мере рациональной. Насилие может создавать новое эмоциональное давление в ходе конфликта и вырваться из-под контроля в самом непредсказуемом направлении.

Помимо риска эскалации с Россией, чем больше США будут непосредственно атаковать шиитские группировки, тем вероятнее, что ядерное соглашение с Ираном полностью перестанет соблюдаться. В результате снова возникнет вероятность американо-иранской войны. Но еще до этого момента реакцией Ирана, скорее всего, будет агрессивное усиление влияния на Багдад. Приход к власти иранской марионетки вроде бывшего премьера Нури аль-Малики и требование вывода американских войск из Ирака будет кошмарным сценарием — Вашингтон окажется перед незавидным выбором: согласиться на это или вернуться к прямому оккупационному управлению.

Чтобы избежать подобной эскалации, администрации Трампа нужно обнародовать позитивно сформулированные политические идеи о перспективах Ближнего Востока, которые дополнят негативно сформулированные цели — борьбу с ИГ и Ираном. И в основе этих идей должна быть четкая американская позиция в отношении будущего территорий в Ираке и Сирии, удерживаемых курдами.

Почему арабы не добиваются успеха?

Иран для России и ее народа до сих пор в значительной степени представляется «черным ящиком» с неясными очертаниями. «Конечно, эта ситуация порождает свои опасения, у которых есть причины. Прежде всего, они основываются на том, что наше сотрудничество (Ирана и России — прим. пер.) все последние годы сосредотачивалось на Сирии и ее проблематике. Темой дня всегда была Сирия, и суть этого вполне понятна. Сотрудничество Ирана и России формировалось как сотрудничество не "для чего-то", а "против чего-то".

Специфика военно-политической ситуации в Сирии заключается в том, что на первый план выходили вызовы и угрозы. Вызовам и угрозам противостоят, вот нам и приходилось сообща противостоять им». По данной проблеме Институт по изучению Ирана и Евразии (IRAS) взял интервью у Григория Лукьянова, преподавателя Высшей школы экономики и эксперта Российского Совета по международным делам (РСМД).

IRAS: Какие качественные изменения принес Дональд Трамп в политику США по сравнению с предыдущей администрацией?

Григорий Лукьянов: Как это часто бывает с приходом новой администрации, политика Вашингтона переживает определённый этап утряски, когда новая команда только «срабатывается» и определяется с тем, как соотнести то, что она хочет, с тем, что она может.

В случае с Дональдом Трампом мы не видим исключения. Его команда притирается очень тяжело, вплоть до того, что нам сейчас довольно сложно понять, как происходит процесс принятия и согласования даже наиболее важных решений.

Ближний Восток

Военные расходы стран Ближнего Востока, по данным СИПРИ

Спустя полгода с момента инаугурации Трампа создается впечатление, что в нынешних условиях его генеральная линия внешней политики на Ближнем Востоке заключается в стремлении выполнить ключевое из предвыборных обещаний — развернуть все силы американской военной и дипломатической машины на Ближнем Востоке на борьбу с «Исламским государством» (запрещена в РФ — прим ред.), одинаково опасной как для стран Европы и Азии, так и для Америки и ее ближайших союзников (Великобритании, Австралии, Канады и Новой Зеландии).

Это требует некоторой корректировки политики США, но при этом не отказа от ее генеральной линии, направленной на сокращение ответственности и присутствия самих Соединённых Штатов в регионе при сохранении определённых механизмов контроля за ситуацией с минимальными затратами ресурсов. Движение в этом направлении было начато ещё при Бараке Обаме.

Определёнными шагами в процессе реализации данных устремлений стало восстановление отношений с традиционными партнёрами США в регионе. В первую очередь это Саудовская Аравия и Израиль. До голосования на референдуме в Турции можно было ожидать также сближения с Анкарой. Это позволило бы говорить о восстановлении триады союзников, на которых США может опереться и делегировать решение части региональных проблем. Турция — это один из опорных элементов этой триады.

Почему деградируют мусульмане?

Тем не менее траектория развития режима Реджепа Тайипа Эрдогана, а также неспособность Трампа в нынешних условиях пойти на те требования, которые выставляет Анкара, не позволяют сегодня Турции и Соединённым Штатам сблизиться.

Поэтому сегодня мы наблюдаем улучшение отношений Вашингтона с Израилем и Саудовской Аравией, которое в первую очередь направлено на создание новой архитектуры безопасности на Ближнем Востоке с учётом стремления США сократить свои «расходы» на этот регион. При этом ставится задача по созданию такого дизайна устройства региона, который будет в максимальной степени удовлетворять интересам США, во вторую очередь — интересам стран региона, которые сотрудничают с Америкой, и уже потом сопредельных центров, таких как Европейский Союз.

На этом фоне США беспрецедентно сократили свое участие в разрешении других локальных конфликтов. На этом фоне сирийское направление может показаться исключением. Здесь США действуют активно, и мы понимаем, что предвыборная цель победы над ИГИЛ доминирует над стратегическими соображениями. Если на других направлениях США готовы делегировать полномочия Саудовской Аравии и возводимым под её эгидой реальным или полуживым интеграционным объединениям, то в Сирии приходится все решать самим. Причем опорой США здесь становятся не арабские политические силы, а курдские. Это направление вносит определённую турбулентность в, казалось бы, слаженную систему, и заставляет американцев самостоятельно ввязываться в открытое противостояние.

Сегодня мы видим, что битва с ИГИЛ затянулась и блицкриг не получается. Не удалось взять Мосул быстро, с наскока. То же самое — с Раккой. Однако пока Трамп не сможет доказать, что он одержал громкую победу над ИГИЛ, это состояние будет сохраняться.

Вода ресурсы Ближний Восток

Использование пресной воды сельским хозяйством, коммунальными службами и промышленностью, в %, 2011 г.

Итак получается, что пока Трамп не победит ИГИЛ, он не уйдёт. А что в этом случае можно будет назвать победой? Неужели полное уничтожение ИГИЛ?

— Победа надо ИГИЛ должна быть громкой, заметной, с максимальной презентацией роли США в её достижении. Это должна быть военная победа, потому как она решает для Трампа целый ряд внутренних проблем.

Одной из групп, голосовавших за Трампа, были военные. Не генералы, а солдаты, которым хотелось завершения войны. Но при этом они должны вернуться победителями. Победа, которая нужна Трампу, будет заключаться в захвате у противника крупнейших городов и недопущении сохранения военного контроля «Исламского государства» над территорией Ирака и Сирии. Если ИГИЛ будет загнана в подполье, как это было сделано с «Талибаном» в 2002-2003 годах, то это устроит Трампа.

То есть, если взят только Мосул, а Ракка остается у «Исламского государства», то это победой назвать нельзя?

— Это не победа, потому что ИГИЛ будет сохранять за собой то, что его отличает от «Аль-Каиды» (запрещена в РФ — прим ред.) — это территория, это плацдарм, это земля халифата, которую они завоевали и которая привлекает к ним сторонников со всего мира. Как только они лишатся этой земли, их лозунги утратят фундамент и организация перестанет быть «особенной». В этом случае мы можем ожидать, что сторонники ИГИЛ по всему миру просто растворятся в многочисленных живучих структурах «Аль-Каиды» и других организациях, обладающих той или иной степенью легитимности на местах.

Почему арабы плохие солдаты

Какое место занимает Иран в новой политики США на Ближнем Востоке?

— Это достаточно сложный вопрос. Можем говорить только о том, какую он играет роль в краткосрочной и среднесрочной перспективе.

В нынешних условиях, когда Трамп делает ставку на Израиль и Саудовскую Аравию, благодаря их ресурсам, возможностям и способностям влиять на ситуацию в регионе, он является также и пленником интересов своих союзников. Ни Израиль, ни Саудовская Аравия не могут и не хотят создавать новую архитектуру безопасности с сохранением Ирана в том виде, в котором он существует сегодня. Речь идёт об Иране с его нынешней политической системой и ее идеологическим наполнением. И Израиль, и Саудовская Аравия не видят своей региональной политики без противодействия иранской угрозе. Таким образом, чтобы интересы самого Трампа были соблюдены, он вынужден кардинально изменить политику США по отношению к Ирану.

Но это не отрицает того факта, что сегодня США потенциально могут в любой момент отказаться от такого подхода и от антииранской риторики.

В нынешних условиях мы наблюдаем, как США на определённом этапе поддержали антииранскую политику и риторику, а также предприняли ряд действий, которые демонстрируют их солидарность с оппонентами Ирана. И сделано это в первую очередь не против Ирана, а чтобы завоевать региональную поддержку Саудовской Аравии и Израиля. В нынешних условиях мы наблюдаем, как в Ираке продолжается тактическое взаимодействие между советниками США и проиранскими формированиями местной шиитской милиции по решению совместных задач в борьбе с «Исламским государством». Любопытная ситуация в Афганистане, где сейчас США также в непростом положении, когда созданный ими режим находится на грани краха. Тем не менее Иран не дестабилизирует ситуацию, а, наоборот, стабилизирует её, обеспечивая определённую, устраивающую его безопасность на приграничных территориях. То есть то, что происходит на уровне большой региональной политики, не всегда распространяется на ту область, когда решаются конкретные проблемы на низовом уровне.

Вода ресурсы Ближний Восток

Доля опресненной воды в совокупном использовании воды, в процентах в год

Пока, как Вы сказали, ключевая цель Трампа — это «Исламское государство», и он концентрируется на ней. В этом случае недавнее заявление Рекса Тиллерсона о том, что США будут проводить политику по мирной смене режима в Иране, можно воспринимать как пустые угрозы? Ни к каким реальным шагам это не приведёт?

— Да, это скорее риторика, которую хотят услышать от США в Эр-Рияде и Тель-Авиве. Саудовская Аравия за это платит настоящими деньгами, а Израиль за это предоставляет определённую лояльность интересам США в регионе, а также не мешает Трампу внутри США, где проживает еврейское лобби, связанное с Израилем. Таким образом, Трамп тратит куда меньше, а получает достаточно много.

Однако антииранская риторика в США начинает воспроизводить сама себя. Одно дело — интересы Трампа, другое дело — интересы политиков, экспертного сообщества и аналитических центров, которые формируют американский политический дискурс, задают повестку дня и ее оценку. Для многих из них воспроизводство антииранского дискурса становится элементом выживания. Было бы это временем антисаудовской истерии — и нашлась бы целая плеяда спикеров и общественных деятелей, которые выступали бы против Саудовской Аравии.

Как понять арабов

Мы наблюдали это во время «арабской весны», когда в американском политическом истеблишменте стихийно появились антиливийские настроения, хотя вроде бы казалось, что Ливия никак не мешала здесь и сейчас США. Поэтому очень важно отделять конъюнктурно возникшую антииранскую истерию в американском экспертном сообществе от той самой политики администрации, которая во многом строится на использовании антииранской риторики в качестве инструмента завоевания расположения региональных союзников, требующего минимальных ресурсов для достижения максимальной выгоды.

Когда Трамп только пришел к власти, в иранском экспертном сообществе были опасения насчёт того, что приход человека, от которого никто не ожидал победы, может повлиять на возобновления диалога между США и Россией и на сближение этих стран. В Тегеране опасались, что Москва начнёт в Сирии взаимодействовать с Вашингтоном, а интересы Ирана будут отброшены. Пока этот сценарий не сбывается. Есть ли сейчас шансы на то, что такой поворот всё-таки состоится?

— Мне кажется, сегодня такие опасения в Иране даже усиливаются, и назвать их целиком и полностью безосновательными нельзя. Хотя позиции России и США по сирийскому вопросу за последние месяцы реально так и не сблизились, но такая возможность потенциально сохраняется. Помимо того, Россия может сблизиться по ряду аспектов с Турцией, и это делает возможным возникновение в Сирии трений между Москвой и Анкарой с одной стороны, и Ираном — с другой.

Вода ресурсы Ближний Восток

Мощности по опреснению воды в ССАГПЗ

Подобные опасения, но в отношении Ирана, присутствуют и с российской стороны. Для России и ее граждан Иран всё ещё во многом остается «чёрным ящиком», непонятым и непознанным. И причина тому кроется в первую очередь в том, что наше сотрудничество, сложившееся в последние годы вокруг Сирии, носит сугубо конъюнктурный и стихийный характер. Оно возникло не благодаря, а вопреки. Военно-политическая ситуация сложилась таким образом, что мы стали вынужденными союзниками перед лицом общих угроз и вызовов в Сирии. У нас произошло определённое совпадение интересов и выстроилось взаимопонимание на уровне высших руководителей, но нам все ещё не хватает фундамента отношений и доверия на институциональном уровне. Отсюда возникает большое количество страхов и опасений.

Исходя из осознания преград, которые вот уже долгое время мешают хоть какому-то возобновлению отношений России и США, можно сказать, что сложившиеся положение дел, по крайней мере на сирийском направлении, сохранится как минимум в среднесрочной перспективе. Сегодня, несмотря на заявления о благостном отношении США к переговорному процессу в Астане, в России нет уверенности в том, что с Вашингтоном Москве удастся договориться по широкому кругу вопросов с выгодой для себя. Чего нельзя сказать о Тегеране, в отношении которого существуют более оптимистичные ожидания.

Победа Хасана Рухани на президентских выборах добавила определённый вес той группе представителей российской элиты, кто выступает за развитие прагматичного сотрудничества с Тегераном. Хасан Рухани выглядит как достаточно надёжный, предсказуемый (в хорошем смысле этого слова), понятный контрагент, с которым вести дела можно с обоюдной выгодой для обеих сторон. Но нельзя сбрасывать со счетов тот факт, что США в принципе могут предложить России куда больше Ирана по куда более широкому кругу направлений. Поэтому Ирану, если он также заинтересован в развитии сотрудничества с Российской Федерацией, необходимо проводить гибкую политику и учитывать интересы России не только в региональном, но и глобальном контексте. Понимание и взаимное уважение интересов друг друга — гарантия процветания российско-иранского партнерства не только в Сирии, но и в Евразии в целом.

Как работает пропаганда ИГИЛ

Чем больше Россия оказывается вовлечена в дела Ближнего Востока, тем больше в ней растет осознание необходимости выстраивания долгосрочных отношений со странами региона.

Иран в этом отношении — один из первых партнеров для России. Он движется по пути дальнейшей интеграции в состав ШОС. Обсуждаются вопросы более широкого взаимодействия с Евразийским экономическим союзом. Таким образом, постепенно увеличивается количество направлений для углубления сотрудничества между двумя странами.

Тем не менее очень трудно, но необходимо преодолеть груз исторического прошлого, которое нас разъединяет. В этом плане Ирану сложнее, чем России. Российское общество сегодня забыло всю историю отношений и те моменты, когда Россия в отношении Ирана выступала как агрессор и оккупант. Но именно такой образ России сохраняется в исторической памяти значительной части иранского общества. Иранский народ хорошо помнит события 1920-х и 1940-х годов, когда политика большевиков и советского правительства поставила под угрозу территориальную целостность его страны.

Вода ресурсы Ближний Восток

Обеспеченность водой стран-членов Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива

В этом отношении актуальной задачей для российских и иранских политиков и ученых является не откладывать в прошлое эти проблемы, а пытаться разрешить и преодолеть эти застарелые противоречия и открыть новую страницу в истории двустороннего взаимодействия. Это и экономика, и приграничное сотрудничество, и культура, и туризм. Все это будет создавать груз тех благоприятных тяжестей, которые не дадут «разойтись» так же быстро, как «сошлись». Таким образом на сирийском направлении мы можем конвертировать временный союз в более продолжительный. Но есть здесь и своя опасность — мы по-разному видим будущее Сирии, а также степень участия каждого из нас в этом будущем.

А могут ли Соединённые Штаты и, в частности, Трамп подтолкнуть Россию и Иран к сближению?

— Он может это сделать, совершая поступки, которые и в Москве, и в Тегеране будут восприняты как прямая угроза их интересам.

Например, удар «Томагавками» по территории Сирии можно отнести к таким поступкам?

— Да, но не только это. Дистанцирование США от участия в каких-либо региональных вопросах и проблемах тоже идёт здесь во благо. Российско-иранское сближение во многом обусловлено общим пониманием принципов, на которых должна строиться архитектура безопасности и миропорядка на Ближнем и Среднем Востоке и в Северной Африке.

Анализ по ИГИЛ

Мы выступаем за равенство субъектов, которые находятся в регионе, и за сокращение участия внешних сил во внутренних делах стран региона. И эта позиция значительно отличается от принципов, на которых зиждется ближневосточная политика США. Такое различие подходов может стать хорошей основой для выстраивания отношений не только между Россией и Ираном, но и другими странами, в том числе Турцией. Между тремя государствами очень много противоречий, но начавшаяся эпоха прагматики на Ближнем Востоке объективно способствует их сближению.

Когда идеалистические утопии уходят на второй план, а на первый выходит проблема прагматического решения существующих проблем, могут возникать самые неожиданные союзы. Мы видели, как неожиданно сблизились Россия и Иран, которые до сирийского кризиса не были союзниками. Теперь мы наблюдаем, как налаживаются их отношения с Турцией, являющейся членом НАТО и долгие годы считавшейся проводником интересов США на Ближнем Востоке. Кроме того, происходит осторожное сближение Ирана с Катаром, который до недавних пор был главным спонсором всех врагов и Ирана, и России в регионе. Не исключено, что через год появится ещё более непредсказуемые союзы и альянсы.

В этом плане действия США при нынешней администрации могут подталкивать страны региона к отказу от привычной линии поведения и переходу к новым форматам отношений на основе прагматизма, взаимного уважения суверенитета друг друга и национальных интересов. Это может открыть новую эру для Ближнего Востока.

Вода ресурсы Ближний Восток

Возобновляемые водные ресурсы и среднее потребление на душу населения, куб. м в год

Как изменились позиции саудовской Аравии на Ближнем Востоке после прихода Трампа?

— Саудовская Аравия при Бараке Обаме была, по сути, в стороне от политики Вашингтона, и её отношения с США практически не развивались. Сегодня в лице Трампа она получила силу, которая будет оказывать моральную поддержку, и не станет вмешиваться в то, как Эр-Рияд обеспечивает свои региональные интересы.

А разве Обама вмешался в политику Саудовской Аравии?

— Заключив сделку с Ираном, он тем самым выступил против стратегических интересов Саудовской Аравии. Он не говорил, что объявляет войну Эр-Рияду, но его действия шли наперекор интересам саудовцев.

Сегодня благожелательный нейтралитет со стороны США идёт Саудовской Аравии на пользу. Грядёт время новых лидеров. Новый наследник престола в Саудовской Аравии хочет совершить рывок в развитии страны. Для этого ему в среднесрочной перспективе нужно не только реализовать программу 2030, которая направлена на перестройку экономики страны, но и изменить сам характер отношений на Ближнем Востоке. В первую очередь это касается ближнего круга Саудовской Аравии — монархий Аравийского полуострова. Невозможно было представить, что конфликт между Саудовской Аравией и Эмиратами с одной стороны, и Катаром с другой, дойдет до того состояния, что мы наблюдали в июне 2017 года, если бы не благожелательный нейтралитет со стороны США.

Анатомия ИГИЛ подробно

После визита Трампа в Саудовскую Аравию Эр-Рияд получил карт-бланш на представление американских интересов в регионе. Королевство намерено менять регион так, как ему это нужно, учитывая интересы США. Начинается всё, конечно, с Аравийского полуострова, где существуют две ключевые проблемы. Неподконтрольный, но обладающий колоссальными ресурсами Катар и йеменский конфликт, который необходимо решать любыми средствами и как можно скорее.

Дальше интересы саудовцев пойдут шире. Однако чем дальше от Аравийского полуострова, тем больше Саудовской Аравии необходимо будет взаимодействовать с другими региональными игроками, и саудовской элита это понимает. Можно игнорировать Иран, но придётся сотрудничать с Турцией, Египтом, а также с Россией.

В скором времени в Россию должен приехать премьер-министр Ирака, а затем, вероятно, король Салман. Всё это во многом демонстрирует изменившуюся роль России, которая готова говорить и с Катаром, и с Саудовской Аравией, и со всеми остальными странами региона. Позиции Москвы значительно укрепились потому, что политика США выглядит все менее предсказуемой и привлекательной для основных региональных акторов.

Сегодня и России, и странам Ближнего Востока выгодно выстроить новый многополярный порядок в регионе. Эту идею также поддерживает Китай и отчасти Европейский союз. До недавних пор США не были готовы к столь быстрым переменам. Однако и они сегодня начинают осознавать новую реальность. Среднестатистический американский избиратель это тоже понимает и хочет уменьшить вовлеченность их страны в «заокеанских» делах, о чем не в последнюю очередь свидетельствует приход к власти Трампа. Поэтому процесс вряд ли обратим. И Трамп — прекрасно чувствующий конъюнктуру человек — не идёт против этого процесса, а двигается по течению. В этих условиях можно прогнозировать только то, что регион продолжит меняться. И не факт, что в худшую сторону.

https://inosmi.ru/politic/20170713/239774981.html

http://theins.ru/perevody/61307

https://regnum.ru/news/polit/2301460.html

Опубликовано 17 Июл 2017 в 16:00. Рубрика: Международные дела. Вы можете следить за ответами к записи через RSS.
Вы можете оставить свой отзыв, пинг пока закрыт.