Решение Банка России от 25 июля 2014 г. об очередном повышении базовой ставки кредитования до 8% годовых совпало по времени с введением очередного пакета санкций против России со стороны США и ЕС. Оба этих решения имеют сходные последствия, в том числе­ ухудшение и без того неудовлетворительных условий кредитования для российского бизнеса. И если мотивация американских законодателей понятна — нанести ущерб российской экономике, испытывающей хронический недостаток долгосрочных кредитов, то мотивы Банка России вызывают вопросы.

Свое решение о повышении процентной ставки Банк России мотивировал тем, что «возросли инфляционные риски, связанные, в том числе, с усилением геополитической напряженности и ее возможным влиянием на динамику курса национальной валюты, а также обсуж­даемыми изменениями в налоговой и тарифной политике»[О ключевой ставке Банка России. Информация пресс-центра ЦБ РФ. 2014. 25 июля]. Таким образом Банк России пытается нивелировать не зависящие от него факторы, усугубляя их негативное влияние на снижающуюся деловую и инвестиционную активность. Как показывает опыт проведения подобной макроэкономической политики в России и других странах с переходной экономикой, ее результатом неизбежно становится стаг­ляция — одно­временное падение производства и повышение инфляции (Глазьев, 2004). Именно это и происходит в настоящее время: после повышения в апреле ставки рефинансирования в экономике страны начался спад на фоне оживления экономической активности в других странах.

Свое предыдущее решение о повышении ключевой ставки, которой руководство Банка России заменило ставку рефинансирования, оно связывало с «более сильным, чем ожидалось, влиянием курсовой динамики на потребительские цены, ростом инфляционных ожиданий, а также неблагоприятной конъюнктурой рынков отдельных товаров»[О ключевой ставке Банка России. Информация пресс-центра ЦБ РФ. 2014. 25 апреля].

Хотя, как и в этот раз, оно объясняло свое решение действием внешних факторов, на самом деле первые два из них были порождены действиями самого Банка России, отказавшегося от таргетирования курса рубля и ограничившего тремя месяцами рефинансирование коммерческих банков, а также спровоцировавшего банковский кризис, неожиданно отозвав лицензии у ряда банков.

Неадекватность политики Банка России задачам экономического роста уже стала привычным пунктом ее критики, на которую его руководство традиционно отвечает монетаристскими догмами. Но если до сих пор платой за некомпетентность и догматизм денежных властей были падение производства и вывоз капитала, деградация структуры экономики, то с пресечением внешних источников кредита под вопросом оказывается само ее существование. В современной экономике без кредита невозможно не только расширенное, но даже простое воспроизводство. Политика привязки денежной эмиссии к приросту валютных резервов привела к тому, что основная часть денежной базы сформирована под иностранные источники кредита. Объем внешнего долга российской экономики превышает величину внутреннего кредита.

Упорное нежелание Банка России создавать внутренний длинный кредит вынудило крупнейшие банки и корпорации к заимствованиям за рубежом, преимущественно в ЕС и США. Прекращение рефинанси­рования со стороны последних грозит разрушением сложившихся в российской экономике механизмов воспроизводства. Чтобы этого избежать, Банк России должен был бы спешно разворачивать механизмы долгосрочного рефинансирования российских заемщиков, способные заместить закрытые из-за санкций внешние источники. Эти механизмы должны быть похожи на европейские и американские, которые обеспечивают безграничное рефинансирование западных банков и корпораций на долгосрочной основе под символический процент. Вместо этого Банк России поднимает ставку процента и сужает разнообразие инструментов рефинансирования, ограничивая их преимущественно краткосрочными операциями по поддержанию ликвидности. Тем самым он резко усугубляет негативное влияние западных санкций, обрекая благополучные пока еще отрасли российской экономики на сужение производства и сжатие инвестиций. Антироссийские санкции и волна ужесточения монетарной политики Банка России вступают в крайне опасный для российской экономики резонанс.


НЕКОМПЕТЕНТНОСТЬ ИЛИ АНГАЖИРОВАННОСТЬ?

Повышая процентную ставку, руководство Банка России исходит из догматических представлений о том, что удорожание предостав­ляемых банковской системе ресурсов снижает инфляцию. Однако, как показано в многочисленных исследованиях, монетарные факторы инфляции в современных российских условиях не основные. Более того, и теоретически (Глазьев, 2008), и эмпирически (Ершов, 2008) доказано, что попытки подавить инфляцию путем ужесточения количественных ограничений денежной эмиссии или удорожания кредита не дают нужного результата в современной экономике с ее сложными обратными связями, нелинейными зависимостями, несовершенной конкуренцией. Более того, эти попытки уже два десятилетия демонстрируют свою контрпродуктивность: вместо снижения инфляции неизменно происходит падение производства и предложения товаров и, как следствие, повышение цен.

Политика Банка России исходит из ошибочных представлений о взаимосвязи денежной эмиссии и инфляции, игнорирующих сложные обратные связи, опосредующие превращение денег в товар в процессе расширенного воспроизводства. В количественной теории денег, из которой исходят руководители Банка России, процессу производства вообще нет места, как и научно-техническому прогрессу, монополиям, внешней конкуренции и другим факторам реальной экономики (Глазьев, 2008). Эта многократно опровергнутая теория представляет собой набор догматических утверждений, которые сводятся к обоснованию количественных ограничений на эмиссию денег как единственного способа снизить инфляцию. Последнее объявляется исключительной целью денежно-кредитной политики.

Нетрудно доказать, что если в некоторой стране задаются жесткие ограничения на эмиссию денег на заведомо недостаточном для ее расширенного воспроизводства уровне и при этом сохраняется свободное трансграничное движение капитала, то происходит вытеснение отечественного капитала иностранным, который может эмитентами мировых валют предоставляться под любой процент и в любых объемах. Такая экономика попадает во внешнюю зависимость и эволюционирует в направлении внешнего спроса на ее продукцию. Ранее мы показали, что следование монетаристским догмам привело к деградации российской экономики, упадку ориентированного на внутренний спрос инвестиционного комплекса (машиностроения и строительства) и гипертрофированному росту экспорта сырьевых товаров за счет сжатия их внутреннего потребления (Глазьев, 2006).

В научной литературе многократно демонстрировалось отсутствие статистически значимой зависимости между приростом денежной массы и инфляцией, существует множество примеров отрицательной корреляции между этими показателями на этапах роста экономики, в том числе российской в 2000-е годы. Однако Банк России последовательно игнорирует как немонетарные факторы изменения цен, так и обратное влияние удорожания кредита на повышение цен и инфляционных ожиданий. Это игнорирование очевидного свидетельствует либо о некомпетентности, либо о приверженности руководства Банка России каким-то чуждым стране интересам.

Экономическая политика не является нейтральной по отношению к экономическим интересам. Она всегда ведется в интересах доминирующих групп влияния, которые далеко не всегда соответствуют общенациональным. К примеру, политика Вашингтонского консенсуса навязывается МВФ развивающимся странам и странам с переходной экономикой в интересах международного капитала вопреки их национальным интересам (Перкинс, 2005). Последствия этой политики мы наблюдали и в России в 1990-е годы, когда политика Банка России одновременно убивала высокотехнологичные отрасли экономики и приносила невиданные барыши иностранному, преимущественно американскому финансовому капиталу (Глазьев, 1998). Аналогичная картина складывается и сегодня.

В условиях эскалации внешнего давления и отключения российских заемщиков от мировых рынков капитала повышение ставки удорожает кредит и усиливает риски дефолтов компаний-заемщиков. Вместо того чтобы создавать механизм замещения внешних источников кредита внут­ енними для покрытия возникающего вследствие применения санкций дефицита кредитных ресурсов, Банк России усугубляет его. Одновременно, сохраняя свободный режим для капитальных операций, он способствует вывозу капитала, который превысил с начала года 80 млрд долл. С учетом потраченных на поддержание курса рубля валютных резервов, вследствие такой денежной политики российский финансовый рынок лишился более 4 трлн руб. Следование этой политике может обойтись стране более чем в 100 млрд долл. вывоза капитала в этом году.

Любопытно, что объем нелегальной утечки капитала, составивший за первое полугодие более 80 млрд долл., совпадает с величиной сокращения зарубежных кредитов российским структурам вследствие введения санкций. Таким образом, негативный эффект от санкций мог быть целиком нейтрализован прекращением нелегальной утечки капитала, для которого у ЦБ РФ есть все возможности. Однако, констатируя ускорение бегства капитала, Банк России отказывается применить необходимые для его прекращения нормы валютного контроля и продолжает пассивно следовать догмату «полной свободы текущих и капитальных операций» (Банк России, 2013).

Повышение процентных ставок в условиях возросших внешне­-экономических рисков не может служить достаточным стимулом для сдерживания оттока и стимулирования притока капитала. Оно лишь усугубляет неконкурентоспособность российской банковской системы по отношению к банкам стран ОЭСР, располагающим дешевыми и длинными кредитными ресурсами, которые практически бесплатно предоставляют им центральные банки. Преимущественное положение иностранных кредиторов закрепляется нормативной политикой Банка России, который оценивает обязательства зарубежных, в том числе офшорных, юрисдикций с меньшим дисконтом, чем обязательства российских эмитентов на том основании, что последние имеют более низкий рейтинг американской «большой тройки» рейтинговых агентств.

Проводимая в России денежно-кредитная политика объективно влечет колонизацию российской экономики иностранным капиталом. Как отмечают А.Отырба и А.Кобяков, «политика, проводимая уже четверть века Банком России и Правительством, заключается в создании благоприятных условий иностранному капиталу в освоении российской экономики и национальных богатств России» (Отырба, Кобяков, 2014). В рамках этой политики преимущество получает иностранный капитал, связанный с эмиссионными центрами мировых валют в связи с фидуциарной (фиатной) природой последних. Они создаются без какого-либо реального обеспечения, заменителем которого являются долговые обязательства соответствующих государств и корпораций. Поэтому они могут эмитироваться без каких-либо ограничений и под любой процент в интересах этих государств и их национального капитала.

Авторы разъясняют, что создание современных фидуциарных денег — самый доходный вид экономической деятельности благодаря получению эмиссионного дохода (сеньоража), который достается тому, с кем эмитент денег осуществляет первую трансакцию. В США это связанные с ФРС коммерческие банки, в ЕС — государства — эмитенты облигаций, принимаемых под обеспечение кредитов ЕЦБ, в Японии и Китае — государственные кредитные институты, прежде всего институты развития. Именно эмиссионный доход, образующийся при создании фидуциарных денег, является энергией главного экономического инструмента государства — денег, поступающих в национальную экономику. Сеньораж авансирует создание добавленной стоимости, генерируя экономическую энергию.

Авторы справедливо указывают, что современные фидуциарные деньги и созданные на их основе капиталы — самый эффективный инструмент экономической экспансии, позволяющий с минимальными затратами овладевать ресурсами других стран и эксплуатировать их наро­ды. То, что жертвы такой политики, включая Россию, не препятствуют их проникновению в свое экономическое пространство и даже прилагают усилия с целью их привлечения, авторы связывают с низким уровнем финансовой грамотности. Так, российские денежные власти бездумно шли на поводу МВФ и экспертов американского казначейства, внушающих­ выгодную им догматику. Суть последней заключается в проведении денеж­ной эмиссии под приобретение валютных (преимущественно долларовых) резервов и ее ограничении объемом их прироста. В этом случае национальная валюта становится суррогатом доллара, а национальная экономика подчиняется интересам американского капитала, инвестиции которого становятся основным источником внутреннего кредита. Отрасли, к которым иностранные инвесторы не проявляют интереса, остаются без кредитов и приходят в упадок. Экономика эволюционирует под определяю­щим влиянием внешнего спроса, приобретая сырьевую специализацию.

Если деньги эмитируются национальным банком посредством приобретения валюты другой страны, то в ее пользу уходит и эмиссионный доход. На себестоимость денег, помимо расходов на их производство и обслуживание, ложится еще и себестоимость продукции, в оплату за которую поступает валюта, выкупаемая центробанком и якобы выполняющая функцию их обеспечения. По сути, это заработанные деньги с высокой себестоимостью, что делает неконкурентоспособными как сами деньги, так и капиталы, образующиеся на их основе. Они не только не способны обеспечить развитие, но и являются инструментом латентного ограбления несамостоятельных стран колонизаторами.

Последние жестко контролируют два важнейших процесса денежного обращения страны — вброс денег в рынок и их инкассацию. И они могут, инкассируя деньги и прекратив их вброс, организовать финансовый кризис и ввергнуть страну в хаос.

Именно такая ситуация наблюдается сегодня. Американские власти отсекают российскую экономику от внешних источников кредита, а собственные денежные власти, вместо того чтобы заместить их своими источниками, повышают стоимость внутреннего кредита.

Как показывают опросы предприятий, у большинства из них нет денег на реализацию инновационных проектов (Глазьев, 2014). В рамках проводимой Банком России политики проблем с деньгами до введения санкций не испытывали только сырьевые корпорации, которые ­работают на экспорт и могли под залог своих экспортных доходов и акти­вов брать кредиты у американских или европейских банков.

Они могут занимать и на внутреннем рынке, пока имеют достаточно высокую рента­бель­ность. В то же время предприятия инвестиционного комплекса (машиностроение и строительство) не имеют доступа ни к внешним источникам кредита, ни к внутренним, которые для них слишком дороги (рис. 1).

Россия экономика финансы

Доходность операций в производственной сфере и ставка ЦБ РФ, 2012 г. (в %)

 

Банк России уже многие годы ведет ограничительную денежную политику, искусственно увеличивая роль внешних источников финансирования. Перед финансовым кризисом 2008 г. более половины денежной массы формировалось за счет внешних источников, главными из которых были эмиссионные центры США и ЕС (Ершов, 2008). Неудивительно, что сразу за оттоком иностранного капитала произошло трехкратное обрушение финансового рынка и крупнейшие российские корпорации, получившие иностранные кредиты, оказались бы банкротами, если бы не предоставленные им по решению руководства страны беззалоговые кредиты. Источником последних стала банальная денежная эмиссия, направленная на замещение отозванных иностранных кредитов. Несмотря на ее огромный объем (около 2 трлн руб.), чрезмерного всплеска инфляции в стране не произошло. Если бы ЦБ РФ вдобавок к этому еще обеспечил контроль ее целевого использования, то не произошло бы ни падения курса рубля, организованного банками для извлечения сверхприбыли посредством валютных спекуляций, ни спада производства, достигшего в машиностроении 40%.

Возникает вопрос: что мешает российским денежным властям кредитовать экономику в требуемом объеме, не отдавая иностранным кредиторам половину финансового рынка? Почему в 2008 г. можно было быстро заместить иностранные кредиты внутренними, а сейчас, в условиях введения санкций, этого сделать нельзя? И почему сразу после относительной стабилизации финансового рынка денежные власти вновь перешли к ограничительной денежной политике, изъяв значительную часть предоставленных кредитов и вернув экономику на внешние источники финансирования?

Объем внешней задолженности России увеличился в 2013 г. более чем на 90 млрд долл. и достиг 727 млрд долл. На обслуживании этих займов финансовая система страны теряет гигантские средства — отрицательное сальдо баланса инвестиционных доходов составило 66,7 млрд долл. (Банк России, 2013). Следствием внешней­ зависимости становится офшоризация экономики и перевод российской собственности в иностранную юрисдикцию, поскольку под залоги в офшорах легче­ брать иностранные кредиты. В свою очередь, результатом офшори­зации выступают отток капитала и вывод из-под налогообложе­ния значительной части доходов. Едва ли такая политика субсидирования финансовых систем США и ЕС отвечает национальным интересам России, которой эти страны объявили экономическую войну.

Опыт кризиса 2008 г. выявил высокую уязвимость российской экономики от мирового финансового рынка, регулирование которого осуществляется дискриминационными для России способами, включая­ занижение кредитных рейтингов, предъявление неравномерных требований по открытости внутреннего рынка и соблюдению финансовых ограничений, навязывание механизмов неэквивалентного внешне­экономического обмена. Вследствие этого Россия ежегодно теряет около 100 млрд долл., в том числе около 60 млрд долл. уходит из страны в форме сальдо по доходам от иностранных кредитов и инвестиций и около 50 млрд долл. составляет нелегальная утечка капитала. Накопленный объем последней достиг 0,5 трлн долл., что в сумме с прямыми иностранными инвестициями российских резидентов составляет около 1 трлн долл. вывезенного капитала. Потери доходов бюджетной системы из-за утечки капитала составили в 2012 г. 839 млрд руб. (1,3% ВВП). Общий объем потерь бюджетной системы вследствие офшоризации экономики, утечки капи­тала и других операций по уклонению от налогов в 2012 г. составил 5 трлн руб. (Петров, 2013). На этом фоне серьезные преимущества получает иностранный капитал.

В экономической науке хорошо известно, что существует разумный предел иностранных инвестиций, по достижении которого их дальнейшее наращивание оборачивается торможением экономического роста из-за чрезмерных платежей на их обслуживание. Судя по лавино­образному росту платежей по внешним обязательствам, этот предел давно достигнут. В некоторых отраслях платежи за обслуживание и в погашение иностранных инвестиций уже превышают их поступление. При этом, как показано в статье В.Жуковского (2013), около 70% иностранных инвестиций предоставляется из офшоров российским бизнесом. Получается, что во взаимоотношениях российской финансовой системы с внешним миром велика роль российского капитала, который уходит без уплаты налогов в офшоры и затем частично возвращается в страну (рис. 2).

Россия экономика финансы

Счет текущих операций платежного баланса (ПБ) и структура трансграничного движения капитала в России (млрд долл.)

При этом около половины уходящего из России капитала оседает за рубежом, а его собственники скупают за границей элитную недвижимость и получают иностранное гражданство. Проводимая Банком России политика стимулирует офшоризацию и компрадоризацию российского бизнеса. Бизнесмены, отрезанные от внешних источников финансирования, оказываются в заведомо проигрышном положении.


ДЕКОЛОНИЗАЦИЯ ДЕНЕЖНОЙ ПОЛИТИКИ

Резкий рост цен на углеводороды дал России возможность сохранить суверенитет, что было использовано для усиления роли государства в политической сфере. Но в сфере макроэкономической политики Россия все еще остается зависящей от эмитентов мировых валют, интересы которых жестко навязываются посредством проводимой денежно-кредитной политики.

Для реализации заявленных президентом целей темпы ежегодного прироста ВВП должны составлять не менее 8%, что требует прироста инвестиций не менее чем на 15% (Некипелов и др., 2013). Для этого необходим опережающий прирост кредита, что, в свою очередь, предполагает ремонетизацию экономики. Мировой опыт успешного перехода национальных экономик из отстающих в передовые свидетельствует о необходимости увеличения нормы накопления до 35—40% ВВП, что всегда достигалось соответствующим увеличением объема кредита до 100% ВВП и выше. Этот скачок Россия вполне могла бы совершить, опираясь на имеющийся научно-технический потенциал и сверхприбыль (природную ренту), получаемую от экспорта сырье­вых товаров. Для этого предприятия должны иметь возможность привлекать кредиты для финансирования инновационных проектов и необходимые для развития инвестиции.

Санкции США и ЕС дают уникальную возможность исправить охарактеризованные выше перекосы в российской финансовой системе с огромной выгодой для нее. Ведь Россия является донором, а не реципиентом мировой финансовой системы, и отказ от этого донорства позволит существенно увеличить внутренние инвестиции. В своем докладе В.Е.Маневич и И.С.Букина (2013) убедительно показали, что если страна имеет положительное сальдо торгового баланса, то ей не нужны иностранные кредиты. В той мере, в какой она привлекает внешние займы, ее финансовая система вынуждена сокращать внутренние кредиты и нести избыточные расходы на обслуживание иностранных кредитов.

Замещение внешних займов внутренними позволяет ликвидировать до 3 трлн руб. неоправданных потерь и соответственно увеличить объем кредита национальной экономике, который стал бы намного дешевле и доступнее для производственных предприятий.

В ситуации, когда традиционные методы тарифной защиты жестко ограничены ВТО, именно условия кредитования экономики становятся решающим орудием международной конкурентной борьбы. При этом преимущество имеют страны, осуществляющие кредитование дешевыми деньгами, которые эмитированы под долговые обязательства. Из этого следует необходимость кардинального изменения денежной эмиссии — перехода от ее валютного обеспечения на обеспечение внутренними обязательствами государства и бизнеса.

Следует признать, что в последние годы Банк России формально отказался от валютного обеспечения денежной эмиссии. Ее основная часть направляется по каналам рефинансирования под обеспечение национальных заемщиков. Проблема, однако, заключается в том, что это рефинансирование остается краткосрочным и крайне ограниченным. Если в странах с суверенными денежными системами рефинансирование ведется за символический, часто отрицательный процент и под многолетние обязательства внутренних заемщиков, прежде всего самих государств (в качестве примера на рисунке 3 отражена структура обеспечения эмиссии доллара), то Банк России ограничивает свои операции недельными и месячными сроками под высокий, недоступный для большинства производственных предприятий процент.

экономика финансы

Денежная база доллара США

Иными словами, если в финансово суверенных странах за счет денежной эмиссии осуществляется кредитование производственной и инвестиционной деятельности, то Банком России — только поддержание ликвидности. Соответственно различаются и масштабы: если за один только раунд ЕЦБ эмитировал для поддержки экономической активности 1 трлн евро на три года, то прирост обязательств Банка России ограничивается несколькими миллиардами рублей в год, не оказывая существенного влияния на деловую активность. Как показано В.Е.Маневичем, политика денежных властей сводится к своеобразным «качелям» поддержания ликвидности: первые три квартала она осуществляется за счет бюджета, накапливающего доходы на банковских счетах, а в последний квартал эту роль на себя принимает Банк России, компенсируя отток денег из банковской системы для погашения текущих бюджетных обязательств (Маневич, Букина, 2013).

Хотя формально главным инструментом регулирования предложения денег является ключевая ставка Банка России, последний признает, что продолжает руководствоваться количественными ограничениями при определении объемов денежной эмиссии, произвольно устанавливая «максимальный объем денежных средств, предоставляемых на аукционах» (по предоставлению кредитных ресурсов на неделю по операциям РЕПО, составляющим основную часть потока эмитируемых Банком России денег) (Банк России, 2013). Эти деньги предназначены для текущего балансирования спроса и предложения ликвидности банковского сектора и не могут использоваться в качест­ве источника кредитования производственной сферы. Основная часть притока кредитных ресурсов на эти цели вплоть до последнего времени поступала из-за рубежа, обременяя российскую финансовую систему растущими обязательствами.

Даже студентам экономических факультетов известен фундаментальный вывод нобелевского лауреата Дж.Тобина: ключевой целью денежной политики центрального банка должно быть создание благо­приятных условий для максимизации инвестиций. Если, конечно, макроэкономическая политика ориентируется на обеспечение экономического роста. Когда апологеты проводимой в России денежной политики утверждают, что целью деятельности ЦБ является исключительно сдерживание инфляции, это свидетельствует об игнорировании ими целей роста экономики. Международный опыт всех успешных национальных экономик свидетельствует о том, что при сбалансированном развитии сдерживание инфляции достигается на основе роста объемов и эффективности производства, а не путем ограничения денежной массы и деградации производства.

Денежная эмиссия может, конечно, вызывать инфляцию, если институты регулирования денежного обращения и воспроизводства капитала не обеспечивают ее трансформацию в кредитование расширения производства и инвестиционных проектов по его научно-техническому развитию с целью снижения издержек. Или если экономика уже на­сыщена деньгами, избыток которых порождает финансовые пирамиды. Но, как справедливо замечает М.Ершов, поскольку масштабы монети­зации (соотношение М2/ВВП) российской экономики по-прежнему относительно невысоки (около 40% по сравнению с уровнем, превышающим 100% у основных конкурентов), сохраняется возможность абсорбирования финансовых ресурсов на безынфляционной основе (Ершов, 2014). Имеющийся опыт (в 2000—2013 гг. ежегодный прирост цен устойчиво многократно отставал от ежегодного прироста денежной массы) позволяет заключить, что с точки зрения обеспечения экономического роста преимущества от монетизации превышают ее инфляционные риски. Последние должны минимизироваться посредст­вом институтов банковского регулирования и контроля, а также инст­рументов антимонопольной политики.

Из теории экономического развития и практики развитых стран следует необходимость комплексного подхода к формированию денеж­ного предложения в увязке с целями экономического развития и с опорой на внутренние источники денежной эмиссии. Важнейшим из них является механизм рефинансирования кредитных институтов, замкнутый на кредитование реального сектора экономики и инвестиций в приоритетные направления развития. Это можно сделать путем использования хорошо известных и отработанных в практике развитых стран косвенных (рефинансирование под залог обязательств государст­ва и платежеспособных предприятий) и прямых (софинансирование государственных программ, предоставление госгарантий, фондирование институтов развития) способов денежной эмиссии.

В условиях финансовой войны важнейшим каналом денежной эмиссии должно стать приобретение обязательств государства и государственных институтов развития, как это делается в США, Японии, ЕС путем приобретения центральными банками государственных долговых обязательств.


КАК ОТВЕТИТЬ НА САНКЦИИ?

Для формирования современной национальной кредитно-финансовой системы, подъема инвестиционной активности в целях модернизации и развития российской экономики, замещения отзываемых вследствие антироссийских санкций внешних кредитов предлагается следующая комплексная система мер.

1. Настройка денежно-кредитной системы на развитие и расширение возможностей кредитования реального сектора.

1.1. Законодательное включение в перечень целей государственной денежно-­кредитной политики и деятельности Банка России создание условий для экономического роста, увеличения инвестиций и занятости.

1.2. Переход в основном на внутренние источники монетизации. Для этого следует не повышать, а снижать ставку рефинансирования до уровня, сопоставимого с банками ЕС, США, Китая. По примеру развитых стран (США, Япония) монетарным властям целесообразно делать упор на формировании целевых длинных и сверхдлинных ресурсов с невысоким уровнем процентной ставки, основанных на использовании государственных бумаг (в том числе связанных с финансированием долгосрочных инвестицион­ных проектов, а также институтов развития), которые дополняются инструментами среднесрочного рефинансирования под обязательства производственных предприятий.

1.3. Переход на регулирование денежного предложения посредством установления ставки рефинансирования и проведение денежной эмиссии преимущественно для рефинансирования коммерческих банков под залог кредитных требований к производственным предприятиям, облигаций государства и институтов развития. При этом ставка рефинансирования не должна превышать среднюю норму прибыли в инвестиционном комплексе за вычетом банковской маржи (2—3%), а сроки предоставления кредитов должны соответствовать типичной длительности научно-производственного цикла в обрабатывающей промышленности (до 7 лет). Доступ к системе рефинансирования должен быть открыт для всех коммерческих банков на универсальных условиях, а также для банков развития на особых условиях, соответствующих профилю и целям их деятельности (с учетом ожидаемой окупаемости инвестиций в инфраструктуру — до 20—30 лет под 1—2%).

1.4. Кардинальное расширение ломбардного списка ЦБ РФ, включение в него векселей и облигаций платежеспособных предприятий, институтов развития, гарантий федерального правительства, субъектов Федерации и муниципалитетов. При этом во избежание стимулирования вывоза капитала и валютных спекуляций прием иностранных ценных бумаг и иностранных активов российских банков в качестве обеспечения ломбардных и иных кредитов следует прекратить.

1.5. Существенное увеличение ресурсного потенциала институтов развития за счет их фондирования ЦБ РФ под инвестиционные проекты, одобряемые правительст­вом в соответствии с установленными приоритетными направлениями развития. Размещать такие кредиты институты развития должны на принципах проектного финансирования, предусматривающих выделение денег исключительно под установленные ими расходы без перечисления денег на счет заемщика.

2. Создание необходимых условий для увеличения мощности российской валютно-финансовой системы.

2.1. Последовательное замещение инвалютных займов российских банков и корпораций рублевыми кредитами с предоставлением соответствующего фонди­рования со стороны ЦБ. В первую очередь — компенсация прекращения внешних источников кредита госбанкам и госкорпорациям. Создание специального института для реструктуризации и компенсации внешних обязательств и активов российских заемщиков и инвесторов, наделение его необходимым объемом кредитных ресурсов.

2.2. Для обеспечения устойчивости обменного курса рубля расширить инструменты регулирования спроса и предложения иностранной валюты, включая нормативное закрепление механизма взимания экспортных пошлин в иностранной валюте с ее аккумулированием на валютных счетах правительства в случае избыточного предложения валюты и введения правила обязательной полной или частичной продажи валютной выручки экспортеров на внутреннем рынке в случае ее недостаточного предложения.

2.3. Фиксация котировок обменного курса иностранных валют в привязке к рублю, а не рубля к доллару и евро, как в настоящее время. Установление заранее объявляемых границ колебаний курса рубля, поддерживаемых длительное время. При угрозе выхода за эти границы — проведение единовременного изменения курса с установлением новых границ во избежание лавинообразного бегства капитала и валютных спекуляций против рубля, а также обеспечение мгновенной стабилизации его курса.

2.4. Для предотвращения перетока эмитируемых для рефинансирования произ­водственной деятельности денег и инвестиций на финансовый и валютный рынок необходимо обеспечить целевое использование таких кредитов посредством соответст­вующих норм банковского надзора. Введение ограничений на изменение валютной позиции коммерческих банков, прибегающих к рефинансированию ЦБ РФ.

3. Увеличение потенциала и безопасности российской денежной системы и упрочение ее положения в мировой экономике, придание рублю функций международной резервной валюты и формирование московского финансового центра.

3.1. Стимулировать переход во взаимных расчетах в СНГ на рубли, в расчетах с ЕС — на рубли и евро, с Китаем — на рубли и юани. Рекомендовать хозяйствующим субъектам переходить на расчеты в рублях за экспортируемые и импортируемые товары и услуги. При этом предусматривать выделение связанных рублевых кредитов государствам — импортерам российской продукции для поддержания товарооборота, использовать в этих целях кредитно-валютные свопы.

3.2. Кардинально расширить систему обслуживания расчетов в национальных валютах между предприятиями государств СНГ посредством Межгосбанка СНГ, с иными государствами — с использованием контролируемых Россией международных финансовых организаций (МБЭС, МИБ, ЕАБР и др.).

3.3. Создать платежно-расчетную систему в национальных валютах государств — членов ЕврАзЭС со своими системами обмена информацией между банками, оценки кредитных рисков, котировки курсов обмена валют. Разработать и внедрить собственную независимую систему международных расчетов, которая могла бы устранить критическую зависимость от подконтрольной США системы SWIFT. Включить в нее банки России и государств — членов Таможенного союза и СНГ, а также Китая, Ирана, Индии, Сирии, Венесуэлы и других традиционных партнеров.

3.4. Организовать биржевую торговлю нефтью, нефтепродуктами, лесом, минеральными удобрениями, металлами, другими сырьевыми товарами в рублях. Для обеспечения рыночного ценообразования и предотвращения использования трансфертных цен для уклонения от налогообложения обязать производителей биржевых товаров продавать через зарегистрированные правительством России биржи не менее половины своей продукции, в том числе поставляемой на экспорт.

3.5. Ограничить предоставление гарантий по вкладам граждан в рамках системы страхования вкладов только рублевыми вкладами с одновременным повышением нормативов обязательных резервов по вкладам в иностранной валюте.

3.6. Создать перестраховочное общество на основе Экспортного страхового агентства России с использованием гарантий Внешэкономбанка вместо прямых инвестиций для наполнения уставного капитала общества; предоставить ему доминирующее положение на рынке перестрахования рисков российских резидентов.

4. Предупреждение дальнейших потерь российской финансовой системы вследствие неэквивалентного внешнеэкономического обмена и защиты финансового рынка от угрозы дестабилизации в связи с антироссийскими санкциями.

4.1. Для пресечения незаконных операций по вывозу капитала, сопровождаю­щихся уклонением от уплаты налогов, создать единую информационную систему валютного и налогового контроля, включающую электронное декларирование паспортов сделок с передачей их в базы данных всех органов валютного и налогового контроля, введение норм ответственности руководителей предприятий, допускающих накопление просроченной дебиторской задолженности по экспортно-импортным операциям.

4.2. Прекратить дискриминацию отечественных заемщиков и эмитентов перед иностранными (при расчете показателей ликвидности, достаточности капитала и др. ЦБ не должен считать обязательства нерезидентов и иностранных государств более надежными и ликвидными, чем аналогичные обязательства резидентов и российского государства). Ввести отечественные стандарты деятельности рейтинговых агентств и отказаться от использования оценок иностранных рейтинговых агентств в государственном регулировании.

4.3. Ввести ограничения на объемы забалансовых зарубежных активов и обязательств перед нерезидентами по деривативам российских организаций, ограничить вложения российских предприятий в иностранные ценные бумаги, включая государст­венные облигации США и других иностранных государств с высоким дефицитом бюджета или государственного долга.

4.5. Ввести заблаговременное предварительное уведомление об операциях по вывозу капитала, повысить резервные требования к российским банкам по операциям в иностранной валюте, установить ограничения на увеличение валютной позиции коммерческих банков.

4.6. Нормативно закрепить обязательность первичных размещений российских эмитентов на российских торговых площадках.

5. Деофшоризация и прекращение незаконного вывоза капитала.

5.1. Законодательно ввести понятие «национальная компания», удовлетворяющее требованиям: регистрации, налогового резидентства и ведения основной деятельности в России, принадлежности контрольного пакета российским резидентам. Только национальным компаниям и российским гражданам-резидентам следует предоставлять доступ к недрам и другим природным ресурсам, госзаказам, госпрограммам, госсубсидиям, кредитам, концессиям, к собственности и управлению недвижимостью, к жилищному и инфраструктурному строительству, к операциям со сбережениями населения, а также к другим стратегически важным для государства и чувствительным для общества видам деятельности.

5.2. Обязать конечных владельцев акций российских системообразующих предприятий зарегистрировать свои права собственности на них в российских регистра­торах, выйдя из офшорной тени.

5.3. Заключить соглашения об обмене налоговой информацией с офшорами, денонсировать имеющиеся соглашения с ними об избежании двойного налогообложения, включая Кипр и Люксембург, являющиеся транзитными офшорами. Определить единый перечень офшоров, в том числе находящихся внутри офшоров.

5.4. Законодательно запретить перевод активов в офшорные юрисдикции, с которыми не заключены соглашения об обмене налоговой информацией по модели транспарентности, выработанной ОЭСР.

5.5. Ввести в отношении офшорных компаний, принадлежащих российским резидентам, требования о соблюдении российского законодательства по предоставлению информации об участниках компании (акционеры, вкладчики, выгодоприобрета­тели), а также о раскрытии налоговой информации для целей налогообложения в России всех доходов, получаемых от российских источников под угрозой установления 30%-го налога на все операции с «не сотрудничающими» офшорами.

5.6. Ввести разрешительный порядок офшорных операций для российских компаний с государственным участием.

5.7. Принять комплекс мер, снижающих налоговые потери от несанкционированного вывоза капитала: 1) возмещение НДС экспортерам только после поступления экспортной выручки; 2) взимание авансовых платежей по НДС уполномоченными банками при перечислении поставщикам-нерезидентам импортных авансов; 3) введение штрафов за просроченную дебиторскую задолженность по импортным кон­трактам, за непоступление экспортной выручки, а также по другим видам незаконного вывоза капитала в размере его величины.

5.8. Прекратить включение во внереализационные расходы (уменьшающие налогооблагаемую прибыль) безнадежных долгов нерезидентов российским предприятиям. Предъявлять иски к управляющим о возмещении ущерба предприятию и государству в случае выявления таких долгов.

5.9. Ввести налоги на спекулятивные финансовые операции (планируемый в ЕС налог Тобина) и чистый вывоз капитала.

5.10. Улучшить информационно-статистическую основу противодействия офшори­зации экономики, утечке капитала и минимизации налогов, включая получение данных о платежном балансе и о международной инвестиционной позиции от всех офшоров в страновом разрезе.

6. Стабилизация работы банковской системы.

6.1. Предоставить коммерческим банкам возможность немедленного получения стабилизационных кредитов при панических требованиях физических лиц в размере до 25% объема депозитов граждан.

6.2. Возобновить проведение Банком России беззалоговых кредитных аукционов для банков, испытывающих дефицит ликвидности.

6.3. Принять срочные меры по поддержанию текущей ликвидности банков: снижение отчислений в Фонд обязательных резервов; увеличение возможностей кредитования банков под залог «нерыночных активов»; расширение разнообразия таких активов. При необходимости — уcтанавливать понижающие коэффициенты при расчете величины активов, взвешенных с учетом рисков, для российских предприятий, имеющих рейтинги российских рейтинговых агентств. Обеспечить прозрачность и автоматизм механизмов оказания финансовой помощи.

6.4. Разработать методологию формирования и определить перечень стратегических предприятий, кредиты которым рефинансируются на льготных условиях.

6.5. Отложить внедрение в России стандартов Базеля-3 на 2—3 года — до введения их странами — эмитентами мировых валют. Скорректировать стандарты Базеля-3 для устранения искусственных ограничений инвестиционной деятельности. В рамках Базеля-2 расчет кредитного риска вести на основе внутренних рейтингов банков, а не рейтингов международных агентств, несостоятельность и непрофессио­нализм которых проявились в ходе финансового кризиса 2007—2008 гг.

При формировании денежной политики Банку России следует оценивать макроэкономические последствия эмиссии рублей по различным каналам: для рефинансирования коммерческих банков под обязательства производственных предприятий, под облигации государства и институтов развития, под замещение инвалютных кредитов, под приобретение иностранной валюты в валютный резерв, под внешний спрос на рубли для кредитования внешнеторгового оборота, капитальных операций и формирования рублевых резервов иностранных государств и банков.

Экономический спад в России, вызванный как структурными проблемами экономики, так и санкционной войной, требует безотлагательных действий правительства, пересмотра основных постулатов макроэкономической политики, которыми руководствуется элита. Однако вместо этого мы наблюдаем обратную ситуацию. Санкции западного мира своей целью видели оказание такого давления на Россию (и политического, и экономического), под которым Россия снизила бы свое неформальное присутствие на юго-востоке Украины, отказалась бы от своих позиций и признала и территориальную целостность Украины, и ее единство в границах докризисного периода. С этой целью были предприняты следующие существенные рычаги давления: во-первых, России ограничили доступ к финансовым ресурсам. Это затронуло как крупные банки страны, так и компании;

во-вторых, сократились объемы военно-технического сотрудничества;

в-третьих, существенные ограничения коснулись поставок технологий, в первую очередь необходимых для нефтяного сектора;

в-четвертых, наложены ограничения на индивидуальных лиц – представителей крупного бизнеса, способных повлиять на официальный курс Кремля;

в-пятых, сохраняется угроза исключения России из глобальной системы межбанковских коммуникаций (SWIFT);

в-шестых, происходит падение цены на нефть (рис.1), то есть сокращается доходная часть бюджета, более половины потребностей которого обеспечивается нефтяным сектором.

Под патриотическими лозунгами развития собственного производства правительство предпринимает действия (ответные санкции), сравнимые по ущербу для России с санкциями Европы. Они не отличаются от действий геополитического противника России. Это очень, мягко говоря, странно. При этом расчет достаточно прост: власть апеллирует к народу, использует его готовность терпеть (исторически крепкая традиция долготерпения русского народа) ради процветания своей страны (в расчет взят патриотический подъем, который охватил страну после воссоединения Крыма с Россией). Так, поданное как мера протекционизма эмбарго одобрили согласно опросам Левада Центра 84% опрошенных, полагавших, что это принесет пользу России. Отнюдь не политика импортозамещения и необходимость поддержки собственного производителя стали главными причинами самосанкций России, а стремление показать странам, которые ввели против России санкции, что мы тоже способны дать ответ, встречно нанести ущерб. Странно было бы думать, что недовольство сельхозпроизводителей могло заставить Европу отказаться от санкционных действий.

Вести торговые войны со странами, ВВП которых в несколько раз меньше российского – это одно (например, с Прибалтикой, Украиной), но противостоять странам, чей совокупный ВВП составляет 40% мирового (а российский всего 3%), это совершенно другое.

Надеяться, что этим мы сможем заставить их передумать – вряд ли обосновано. Российская власть своими так называемыми ответными санкциями и мерами борьбы с последствиями давления на экономику накладывает на себя добровольно новые санкции.

Во-первых, это запрет на поставку продовольствия. Официальный тезис власти (оправдание перед народом для смягчения внутриполитической напряженности) – мы должны ограничить ввоз европейских продуктов питания, чтобы собственный сельхозпроизводитель обеспечивал нашу экономику. Миссия благородная, полностью совпадающая с лозунгами патриотически ориентированной интеллектуальной элиты, призывающей к суверенизации государства, и РПЦ, которая соглашается с санкциями, указывая на то, что «нам нужно научиться умеренности, самоограничению, достаточности в потреблении, умению довольствоваться малым». Но в таком случае, почему первостепенными становятся не субсидирование сельского хозяйства, а переговоры с альтернативными поставщиками? Почему Россия по-прежнему остается в ВТО, а ведь с 2017 года нам придется исполнять свои обязательства в рамках ВТО и по сельскому хозяйству: снизить ввозные пошлины, ограничить субсидирование собственного производителя.

  Итогом продовольственного эмбарго стали в краткосрочном периоде рост цен (хотя Кремль объясняет это не эмбарго, а подорожанием кормов и ростом цен в первом полугодии), спекуляции на рынке продовольствия, в ближайшие месяцы не исключается и дефицит товаров (официально признает А.Улюкаев), поступление контрабандной продукции из Казахстана и Белоруссии, экономический убыток малого и среднего бизнеса, на что премьер-министр на инвестиционном форуме в Сочи реагирует просто – это убытки бизнеса, «форс-мажор, который существует в любом государстве», решение по данному вопросу пересматриваться не будет.

В более долгосрочной перспективе – поступление на российский рынок некачественной продукции из Китая, не исключено банкротство перерабатывающих заводов, смещение потоков сырья в другие страны Таможенного союза, как следствие – потеря рабочих мест в России. Ниша, предназначенная для отечественного производителя, уже, кажется, полностью заполнена контрактами с Египтом, Латинской Америкой, Китаем, Турцией и другими странами.  Сам отечественный производитель получит скромное финансирование– 252,7 млрд рублей.

В России от продовольственного эмбарго, таким образом, пострадал и бизнес, который понес убытки за оплаченную, но не поставленную продукцию, и население, столкнувшееся с удорожанием цен на продукты питания. Так, лидерами по росту цен менее чем за месяц стали именно запрещенные к ввозу продукты питания: рыбное филе (15,5%), куриное мясо (3,9%), свинина (3,1%), сыр (2,1%), при этом в ряде городов цены на некоторые товары выросли более чем на 10% (и это только по официальным заниженным данным). В Европе ущерб затронул производителей, вынужденных теперь искать альтернативных покупателей, в то время как население напротив выиграло в результате падения цен на продукты питания в силу увеличения предложения.

Во-вторых, вновь происходит ужесточение политики Центрального Банка, что проявилось в росте процентной ставки и снижении годовых темпов роста денежной массы с 14,6% в начале года до 6,2% к августу.

Россия экономика финансы

Годовые темпы роста денежной массы, по данным ЦБ

С начала 2014 года ЦБ стал снижать денежную массу.  Официальное объяснение – борьба с инфляцией. Но, во-первых, инфляция будет расти в силу запрета поставок на продовольствие. Во-вторых, доказано, что при таком уровне демонетизации как в России связь между инфляцией и денежным предложением обратная. При низком уровне предложения денег инфляция выше, чем наоборот. Ужесточение политики в условиях, когда отечественный сектор  ограничен в получении финансов за рубежом, только сдерживает экономический рост. Но ЦБ не только этого не признает, и даже в новой экономической ситуации не намерен отклоняться от ранее принятого курса. Так, остается в силе решение перейти на свободный валютный курс с 2015 года, что еще больше ослабит курс национальной валюты.

В-третьих, это демонстративный шаг переориентации на Восток. Официальный лозунг – избавиться от западной зависимости. Однако это не означает, что следует тут же попадать в зависимость от Китая.

Список возможных российских ответных санкций расширяется. Так, высказывались предположения запретить полет через территорию России, что соответственно не только вызовет симметричный ответ в отношении наших авиалиний, но и приведет к упущенной выгоде от недополученной платы за воздушные полеты. Помощник президента А.Белоусов заявлял, что у России есть даже ответный антисанкционный план, в то время как А.Дворкович и Д.Козак утверждали, что никаких ответных действий Россия не планирует. Очевидно, что логика всех этих самосанкций – это не обеспечение национальных интересов, а что-то совсем другое.

  В мировой истории ответные санкции достаточно редкое явление, тем более санкции, направленные на усиление давления на собственную экономику.

Контрсанкции фигурировали в риторике белорусского президента. Так, еще в 2007 году он заявлял, что в случае ужесточения санкций Белоруссия «предпримет жесточайшие меры в отношении предприятий и коллективов, которые работают на территории Беларуси со стороны США». В итоге ответные санкции остались только риторикой. Более показателен пример Ирана, который в 2011 году ввел санкции против 26 американских политиков, виновных в нарушении прав человека по всему миру, включая Ирак и Афганистан, а в следующем году прекратил поставки нефти в Европейский союз, который, наложив санкции против иранского нефтяного сектора, оставил временной лаг в несколько месяцев, в то время как Иран не стал дожидаться наступления срока ввода санкций. Тогда более всего от ответных действий Ирана пострадали страны с наибольшей долей иранской нефти в балансе потребления – Греция, Италия и Испания.

Однако решиться на шаг, который предпринял Иран, российская власть не готова. Россия не только не приостановит поставки газа в Европу, но в долгосрочной перспективе намерена оставаться сырьевой державой. Так, министр энергетики А. Новак на инвестиционном форуме в Сочи говорил о том, что ТЭК будет оставаться драйвером экономики, а А.Миллер заявил, что «если говорить о том, что будет через 10 лет, абсолютно точно абсолютные объемы поставок возрастут, доля в импорте возрастет. Но самое главное - мы благодаря своему огромному потенциалу можем удовлетворить полностью весь спрос Европейского Союза в газе». Таким образом, отказываться от сырьевой модели экономики руководство страны не намерено.

В то же время ревизия существующей либеральной модели стала бы лучшей контрсанкцией на действия Запада. Только при таких действиях Россия сможет повысить суверенитет, и это будет эффективнее, чем, оставаясь в либеральной парадигме, вести игру по их правилам, что приносит нам только существенные издержки.

Поэтому какие бы чувствительные для Запада (и самой себя) контрсанкции Россия бы не предприняла, их эффект будет краткосрочным, в то время как выход страны из-под влияния Запада, суверенизация за счет построения несырьевой, социально-ориентированной модели (кардинальная смена модели, а не точечные действия, какие сейчас пытается проводить Правительство), и должны стать теми ответными мерами, которые России необходимо предпринять, чтобы стать альтернативным центром влияния, способным противостоять внешнему политическому диктату.

http://rusrand.ru/analytics/rossija-sama-sebja-vysekla

http://rusrand.ru/analytics/sanktsii-ssha-i-politika-banka-rossii-dvojnoj-udar-po-natsionalnoj-ekonomike