Ухудшение внешнеполитической обстановки и ряд санкций в отношении России заставляют правительство нашей страны снижать ее зависимость от западных благ. Как говорится, пока гром не грянет – мужик не перекрестится. Так в одно мгновение у нас появился проект собственной национальной платёжной системы. Сейчас на повестке дня ликвидация зависимости оборонно-промышленного и топливно-энергетического комплексов от западных технологий.

Зависимость последнего очень дифференцирована. По данным Минэнерго РФ, в нефте- и газодобыче на технологии из-за рубежа приходится около 24%, в шельфовых проектах их доля возрастает почти до 100%. В нефтехимии и нефтегазопереработке этот показатель составляет 35%, при производстве СПГ – снова 100%. Надо признать, что американцы знали, куда бить, и взяли прицел именно на те направления, где зависимость достигает 100%. Напомню, что с 6 августа Штаты запретили поставку оборудования для глубинной морской добычи (свыше 152 метров), разработки арктического шельфа и сланцевых запасов нефти и газа. Аналогичный запрет ввёл Евросоюз. Таким образом, можно сделать вывод, что неиссякаемый поток санкций, вероятно, коснётся только новых проектов: Ямал СПГ, Сахалин-1,2,3, Баженовская свита, месторождений в Карском море и др. Более подробно ознакомиться с трудностями при добыче углеводородов без западных технологий предлагаю на примере шельфовых месторождений в Карском море.

Шельф Карского моря является продолжением Западносибирской нефтегазовой провинции, обеспечивающей 60% текущей добычи нефти в стране. Глубина моря составляет 40—350 м, сложная ледовая обстановка (ледостав 270—300 дней в году), температура зимой – до минус 46 ˚С, толщина льда – 1,2—1,6 метров. Лицензии на разработку трёх участков в Карском море получила «Роснефть» в 2010 г., это Восточно-Приновоземельские участки – 1, 2 и 3, которые были исследованы с помощью методов 2Д-сейсмики. Оценочные извлекаемые ресурсы нефти по трём участкам – 6,2 млрд тонн, ресурсы углеводородов – до 20,9 млрд тонн нефтяного эквивалента.

Разведочное бурение компания «Роснефть» совместно с ExxonMobil начала в августе этого года, как и было запланировано. Для работы на данных участках понадобилось 15 буровых платформ и 20 судов сейсморазведки. Для освоения открытых месторождений необходимо будет 106 платформ различного типа и около 400 судов обеспечения, ледоколов, буровых судов, танкеров и газовозов ледового класса. Чтобы освоить лицензионные участки, необходимо будет пробурить около 4 тыс. скважин.

Собственно говоря, само сотрудничество с американской ExxonMobil при текущих отношениях с США – уже риск. Даже несмотря на то, что ExxonMobil не обязана разрывать стратегическое партнерство с Роснефтью по освоению арктического шельфа. Однако мы не знаем, насколько далеко могут зайти власти США в своих санкциях.

Другая часть рисков связана непосредственно с оборудованием, техникой и судами, которые необходимы для разведки и бурения. Больше половины судов обеспечения, сейсморазведки, а также платформ должны быть взяты в аренду или приобретены у иностранных компаний. Например, полупогружная платформа West Alpha, которая принимает участие в бурении, принадлежит крупной норвежской компании Seadrill и была специально зафрахтована для проекта ExxonMobil. Согласно санкциям, в список запрещённого оборудования вошли как раз аналогичные буровые платформы с возможностью бурения скважин диаметром выше 406,4 мм, системы для наклонно-направленного бурения, подводное нефтегазовое оборудование, морское оборудование для работы в условиях Арктики, дистанционно управляемые подводные аппараты. В итоге ситуация складывается двоякая и сильно зависящая от Бюро промышленной безопасности Минторга США, которое будет определять причастность покупателя оборудования к вышеперечисленным проектам. Кстати, даже косвенное отношение будет караться. Таким образом Штаты пытаются исключить возможность создания схем, позволяющих обойти санкции.

Действительно ли всё будет так сурово, как на бумаге – пока трудно понять. Американские и европейские нефтегазовые компании, в том числе и сервисные, сильно интегрированы в российский ТЭК, препятствия в бизнесе им ни к чему. Иначе уже американская отрасль будет терпеть убытки. Вполне возможно, что санкции будут носить лишь показательный характер, а на деле сотрудничество продолжится. Кроме того, западные компании могут вступить в сговор между собой и в знак протеста игнорировать запреты.

Сами же нефтяники не паникуют. Роснефть и Exxon заявили, что изучают возможные последствия от введенных ограничений. Тем не менее, несмотря ни на что, работа в Карском море началась, сотрудничество двух компаний, российской и американской, продолжается. В борьбе за ресурсы Арктики американцы не будут отступать, уйти – значит проиграть в борьбе за крупнейшие месторождения.

Более того, компании Роснефть удалось обойти секторальные санкции. С 18 по 22 августа Seadrill Limited и North Atlantic Drilling Limited (NADL) подписали соглашения с Роснефтью о долгосрочном сотрудничестве по оказанию нефтесервисных услуг. Согласно договорам, Роснефть приобретает акции NADL путём обмена активов и инвестиций в уставный капитал компании. Кроме того, по условиям соглашений, Роснефть имеет возможность увеличить долю в капитале NADL по мере развития сотрудничества.

В рамках соглашений North Atlantic Drilling Limited приобретёт около 150 буровых наземных установок у Роснефти с одновременным заключением 5-летнего контракта с нефтяной корпорацией на их использование. Роснефть в качестве вознаграждения получит приблизительно 30% первичных акций буровой компании.

Таким образом, Роснефть получила надежного подрядчика, который будет обслуживать шельфовые проекты компании. В итоге Роснефти удалось грамотно обойти текущие американские и европейские ограничения, не изменив свои планы. Проблемы с сервисными организациями из-за санкций могли привести к увеличению сроков реализации проекта.

В свою очередь, North Atlantic Drilling будет обеспечена работой на ближайшие 5 лет. Кстати, сделка ещё раз подтверждает, что западный бизнес не поддерживает санкции и ратует за дальнейшее полноценное сотрудничество с российскими партнёрами, а также не готов поступиться прибылью из-за политических разногласий между странами. Надеемся, что теперь за шельфовые проекты можно не беспокоиться, по крайней мере за арктические.

Можно не переживать и за развитие технологий по сжижению природного газа: в освоении этого направления нашим компаниям готовы помочь соседи из Азии. Китайские инвесторы участвуют в проекте Ямал-СПГ и питают интерес к СПГ-Владивосток. Также совсем недавно прошла встреча главы Республики Татарстан Рустама Минниханова с представителями китайских компаний CASIC и Aerosun, которые хотели бы реализовать в Татарстане проект по строительству завода по производству СПГ.

Итак, в зоне повышенного риска остаются лишь сланцевые месторождения и иная трудноизвлекаемая нефть. В принципе, если не рассматривать технологии для каждого месторождения в отдельности, здесь нет ничего страшного, гидроразрыв был освоен нами ещё в советские времена. Дешевле, конечно, взять в аренду или купить подержанное требуемое оборудование на стороне, но нет особых сложностей в его производстве.

Однако не стоит забывать о финансовой составляющей вопроса. Каждый из вышеперечисленных проектов требует масштабных инвестиций. Для «Роснефти» и «Новатэка» западный рынок длинных денег уже закрылся, покупка и участие в эмиссии новых евробондов для инвестиционных домов США и ЕС под запретом. Банки HSBC Holdings и Lloyds Bank отказались участвовать в финансировании сделки по покупке ВР нефти и нефтепродуктов у «Роснефти». «Новатэку» в финансировании проекта Ямал-СПГ отказал американский Export-Import Bank. «Газпром» и «Роснефть» уже обратились к государству за финансовой помощью, и отнюдь не за маленькой.

Ситуация ухудшится в том случае, если США и ЕС запретят своим банкам кредитовать все российские нефтегазовые компании и инвестировать в российский ТЭК. Альтернатив западным источникам финансирования у нас мало, а точнее две: собственные средства (российские банки, господдержка) и азиатский капитал. Собственных средств не так много (в отличие от проектов, которые необходимо финансировать) – их однозначно не хватит. А в Азию сейчас бросятся все банки и компании, которые лишились возможности кредитоваться на Западе. К тому же, наши азиатские партнёры очень расчётливы и за просто так деньги давать не будут. Наверняка речь пойдёт о получении доли в проекте в обмен на финансирование. В итоге в текущей ситуации нефтегазовым компаниям необходимо менять стратегию, и чем больше рисков она будет учитывать, тем лучше. В целом, ситуация будет оставаться напряжённой до нового года, возможно в 2015 году для российского ТЭК что-то изменится в лучшую сторону.

Российская добыча нефти может начать падать уже в следующем году. Об этом заявил в пятницу вице-президент «ЛУКойла» Леонид Федун в ходе телефонной конференции для инвесторов.

«Снижение добычи нефти в России, по наши расчетам, ожидалось в 2016 году, — рассказал Федун. —
Но мы смотрим на коллег и прогнозируем снижение добычи уже в 2015 году, а по итогам текущего года можно ожидать нулевого роста».

При этом у самого «ЛУКойла» с добычей все в порядке. Из отчетности компании за второй квартал 2014 года, которая была опубликована 29 августа, следует, что суточная добыча товарных углеводородов выросла по сравнению с аналогичным периодом 2013 года на 5,5% и составила 2,313 млн баррелей нефтяного эквивалента, производство жидких углеводородов выросло на 7,2%, до 2 млн баррелей н.э.

Правда, по словам Федуна, отчасти благоприятная статистика объясняется международными проектами, в частности вводом в эксплуатацию новых мощностей на иракской Западной Курне. Кроме того, рост добычи в Поволжье и Тимано-Печоре компенсировал падение производства нефти на месторождениях Западной Сибири.

В «Роснефти» отказались делать прогнозы по добыче. В «Газпромнефти» же сообщили, что компания планирует к 2020 году нарастить производство нефти до 100 млн тонн н.э. в год (по итогам 2013 года было 62,26 млн тонн). Согласно отчетности «Роснефти» за первое полугодие 2014 года, суточная добыча компании в этот период составляла 5,027 млн баррелей н.э., что на 4,6% больше по сравнению с первым полугодием прошлого года. «Газпром нефть» с января по июнь добыла 234,18 млн баррелей н.э., что на 4,1% превышает показатели аналогичного периода 2013 года.

Последние несколько лет добыча нефти в России стабильно росла, хотя темпы роста с каждым годом замедлялись.

Так, по итогам 2013 года в России было добыто 523 млн тонн нефти, что лишь на 0,9% превысило результаты 2013 года. В начале года Министерство энергетики прогнозировало, что к 2020 году производство нефти в РФ составит 524 млн тонн, то есть практически не изменится, но по крайней мере не будет снижаться.

При этом, как утверждало в мае Минприроды, уже разведанных ресурсов в стране хватает, чтобы обеспечить добычу на уровне не менее 600 млн тонн в год.

Максим Мошков из UBS говорит, что, по прогнозам банка, Россию действительно ждет снижение производства черного золота. Однако эксперты UBS полагают, что оно начнется не ранее 2017 года.

«На старых, выработанных месторождениях добыча снижается, а новые не могут компенсировать это падение», — поясняет эксперт.

Гендиректор аналитической компании Small Letters Виталий Крюков отмечает, что к постоянным факторам, влияющим на уровень нефтедобычи, сегодня добавились новые. Традиционным можно считать недостаточное стимулирование геологоразведки и разработки новых месторождений. «Льготы для проектов выделяются, но в отдельности для каждого, и нет определенности в том, какой срок эти льготы будут действовать, — поясняет Крюков. — При этом налоговой реформы, о которой давно говорят нефтяники, как не было, так и нет».

Нефтяные компании уже несколько лет просят заменить налог на добычу полезных ископаемых (НДПИ) налогом на дополнительный доход (НДД, он же налог на прибыль). Ставка последнего дифференцируется в зависимости от уровня добычи на каждом конкретном месторождении за определенный период. То есть недропользователь, который только начал вести добычу на месторождении (в этот период наиболее велики капитальные затраты на проект), платит НДД меньше, чем компания, вышедшая на пик добычи.

Также потенциальное падение добычи, по словам Крюкова, отчасти объясняется снижением прогнозов по новым проектам на Ямале и в Восточной Сибири. «Предварительные оценки ресурсов не оправдываются, — рассказывает аналитик. — Кстати, из-за этого в перспективе может наблюдаться недозагрузка новых нефтепроводов Заполярье — Пурпе и Куюмба — Тайшет».

Но наиболее существенным фактором сейчас становятся санкции Запада, в частности ограничения на поставку нефтегазового оборудования. По словам Крюкова, это даст о себе знать на горизонте нескольких лет.

Сейчас российская нефтяная отрасль обеспечена зарубежным геологоразведочным и буровым оборудованием, однако через два-три года оно устареет, скажется амортизация и парк техники нужно будет обновлять. В условиях действующих санкций у нефтесервисных компаний-подрядчиков не будет доступа к западной технике и это скажется на объемах добычи нефти, говорит аналитик.

Максим Мошков, впрочем, отмечает, что толчок к росту добычи может дать начало промышленной разработки арктических месторождений «Роснефти». «Однако сейчас там только началось геологоразведочное бурение, результаты появятся не раньше 2023 года», — указывает эксперт.

http://www.oilru.com/comments/read/588/

http://www.gazeta.ru/business/2014/08/29/6195329.shtml