…Зимой и весной 1952–1953 гг. страна и партия стояли на пороге стратегических событий и преобразований. Инициируемых, подчеркнем, самим И. В. Сталиным.

Но его кончина 5 марта, которую многие историки и эксперты считают насильственной — в унисон с мнениями лидеров тогдашних Китая и Албании (не приехавших, как и северокорейский руководитель Ким Ир Сен, на его похороны), — прервала новые сталинские начинания, что называется, в зародыше.

По воспоминаниям Ивана Бенедиктова, министра сельского хозяйства в последний сталинский период, «Сталин в конце 1952 г. подобрал достойного, с его точки зрения, преемника на должность председателя Совета Министров СССР. Я имею в виду Пантелеймона Кондратьевича Пономаренко, в тот период сравнительно молодого первого секретаря ЦК Компартии Белоруссии, который во время войны возглавлял штаб партизанского движения при Ставке Верховного Главнокомандующего.

Документ о назначении П. К. Пономаренко председателем Совета Министров СССР был завизирован в феврале многими членами Президиума ЦК (В. М. Молотовым, Л. З. Мехлисом, М. Д. Багировым, Д. Т. Шепиловым. — А. Ч.), но смерть Сталина помешала выполнению его воли».

По мнению И. Бенедиктова, противился этому Маленков, который с начала 1950-х фактически исполнял обязанности генсека ЦК. А Хрущев, впоследствии став Первым секретарем ЦК, естественно, был в курсе «и предпринял шаги, чтобы отодвинуть Пономаренко подальше от Москвы: сначала в Казахстан, затем, в 1955 году, послом в Польшу, а потом еще дальше — послом в Нидерланды».

Белоруссия в те годы добилась больших успехов в восстановлении экономики, особенно сельского хозяйства, которое, в отличие от других отраслей, оставалось наиболее проблемным в экономике послевоенного СССР.

В качестве эксперимента, в Белоруссии в 1948–1953 гг. было снижено примерно на треть количество обязательных плановых показателей для некоторых предприятий (в том числе и в сельском хозяйстве), многие из которых, вдобавок, перевели на хозрасчет. И именно эти предприятия демонстрировали максимальную эффективность. Потому и пал выбор Сталина на Пономаренко.

Но последние сталинские начинания стали проблематичны изначально. На XIX съезде КПСС (октябрь 1952 г.) Сталин не упоминался первым или генеральным секретарём ЦК КПСС (!). А в официальном списке членов ЦК, избранных тем съездом, впервые с 1924 г. его фамилия была демонстративно обозначена не по должности или «значимости», а лишь по алфавиту — под № 103.

Речь Сталина на последнем заседании этого съезда, 14 октября, в которой ни разу не был упомянут Ленин, но неоднократно говорилось о «русских коммунистах», а другие компартии именовались «патриотическими» и «братскими», только в декабре вышла из печати. Причем в бумажном переплёте и без фотографии Сталина. И, заметим, под названием «Речь на XIX съезде партии». Какой — не уточнялось… Он, как утверждают некоторые историки, вычеркнул из гранок название «коммунистической»…

Сталин был только на первом и последнем заседаниях съезда — 5 и 14 октября. Причем сидел он вдали от членов Политбюро. Вдобавок, все члены Политбюро на съездовской трибуне наглядно продемонстрировали свою непохожесть на «хозяина»: они были в современных для того периода двубортных костюмах. Только Сталин оказался одетым во френч.

Но что за идеи хотел воплотить Сталин в начале 1950-х гг.? Он, как считает историк и политолог Александр Елисеев, прежде всего, пытался осуществить широкомасштабное кадровое обновление в партии и стране. В этом плане особенно показателен XIX съезд: тогдашнее Политбюро ЦК в 9 человек и 5 кандидатов по предложению Сталина было существенно расширено — до 25 членов и 11 кандидатов с переименованием в Президиум ЦК.

Теперь контроль над ним должен был перейти в руки молодых сталинских выдвиженцев, составлявших большинство среди выдвинутых в Президиум ЦК. То есть большинство в этой структуре, по мнению А. Елисеева, было уже за теми молодыми деятелями, которые, можно сказать, подминали партократов ленинского периода.

Сталин наметил поставить в центр руководства страной Совет Министров, а партийное руководство сосредоточить главным образом на идеологии. Об этом он говорил на пленумах ЦК партии после XIX съезда — в октябре и ноябре.

Там же Сталин высказался за прекращение огульного роста численности КПСС. По его словам на тех пленумах, «стране и партии нужны проверенные, преданные нашей идее и нашему делу люди, патриоты и профессионалы. А не те, кто с помощью членства в партии заботится о своей карьере…». Но эти идеи в выступлениях других участников тех же пленумов никак не комментировались, а Маленков лишь вкратце в своем докладе на XIX съезде поддержал упомянутые сталинские предложения. Но без ссылки на их автора…

Сталинское же окружение нарочито демонстрировало свою независимость — даже на трибуне Мавзолея Ленина, да и в ходе публичных торжественных мероприятий оно «группировалось» подальше от Сталина. Тому способствовало и ухудшение его здоровья. Хотя опубликованные в 1950 и 1952 гг. крупные работы Сталина — «Марксизм и вопросы языкознания» и «Экономические проблемы социализма в СССР» показали, что автор еще в силе и вполне может исправить ситуацию в руководстве партией.

Причем в последней работе Сталин отметил, что в руководстве СССР и партии существуют разногласия и в отношении марксистской теории (о чем упоминалось также в «Марксизме и вопросах языкознания»), и по многим социально-экономическим вопросам. В том числе в отношении хозяйственного расчета и ценовой политики. Причем он впервые поддержал идею большего «присутствия» хозрасчета в экономике, но этот аспект отсутствовал в упомянутом докладе Маленкова на XIX съезде.

Кроме того, Сталин в 1952-м впервые включил в марксизм отстаивание национального суверенитета, что еще больше отдалило «сталинские» СССР и КПСС от доктрины мировой революции. В этой связи именно по инициативе И. В. Сталина началось переименование зарубежных компартий: в 1944–1953 гг. термин «коммунистическая» исчез из названия этих партий в Албании и Венгрии, Корее и Гватемале, Польше и Восточной Германии, Коста-Рике и Никарагуа, Вьетнаме и Иране, Марокко и британской Гвиане, на Кубе и еще в ряде стран. Они стали называться «рабочими», «трудовыми», «народными».

Если точнее — в речи на XIX съезде Сталин предложил готовить новую программу партии. О том, какова была бы ее суть, можно судить хотя бы такому отрывку из его речи на том съезде: «Раньше буржуазия считалась главой нации, она отстаивала права и независимость нации, ставя их «превыше всего». Теперь не осталось и следа от «национального принципа».

Теперь буржуазия продаёт права и независимость нации за доллары. Знамя национальной независимости и национального суверенитета выброшено за борт. Нет сомнения, что это знамя придётся поднять вам, представителям коммунистических и демократических партий, и понести его вперёд, если хотите быть патриотами своей страны, если хотите стать руководящей силой нации. Его некому больше поднять».

Более того: по недавно открытым архивным документам, именно на рубеже 1940–1950-х по распоряжению Сталина начались массовые реабилитации (сначала были реабилитированы бывшие кулаки); по его вердикту намечалось реабилитировать и вернуть на прежнее в СССР местожительство греков, курдов, корейцев.

Вдобавок, Сталиным было запланировано усиление, что называется, русско-славянского фактора в ряде республик, а именно — создание в 1953–1954 гг. русских национально-автономных округов в Латвии (с центром в Даугавпилсе, которому должны были вернуть русское название «Двинск»), на северо-востоке Эстонии (с центром в Нарве), в северо-восточном Казахстане (с центром в Усть-Каменногорске), Закарпатской автономной области, где в тот период преобладали родственные русским православные русины.

Причем последний проект многие вовлеченные в это сталинское решение небезосновательно называли «Новая Закарпатская Русь». Известно также возрождение Русской православной церкви и русского старообрядческого православия по инициативе, опять-таки, Сталина в 1940-х — начале 1950-х гг.

Примечательно, что и Шарль де Голль, и Мао Цзэдун, и даже Чан Кайши с И. Б. Тито и каудильо Франко впоследствии отмечали, что в своем последнем выступлении Сталин дал понять об окончательном отказе от идеологии мировой революции и от пренебрежения к национально-государственному суверенитету.

По их мнению, Сталин воплощал доктрину национально-государственного социализма, включавшую, например, отказ от «Интернационала» как гимна СССР в 1944-м и роспуск Коминтерна в 1943-м. А «фрагмент» такой доктрины и был озвучен на XIX съезде.

Неспроста и Мао Цзэдун, и Ким Ир Сен, и Э. Ходжа, и Хо Ши Мин впоследствии утверждали, что внутренняя и внешняя политика, как и идеология руководимых ими партий и стран, основывалась именно на «сталинской политике антикосмополитизма» конца 1940-х — начала 1950-х гг., на книгах Сталина 1950–1952 гг. и на его выступлении на XIX съезде КПСС.

Приверженцем этой линии Сталина считал себя и Эрнесто Че Гевара. Да и сегодня работы и политика Сталина, опять-таки, того периода изучаются и пропагандируются не только в Китае и Северной Корее, но и антиглобалистскими организациями.

Что же касается сталинского наследия на его родине, небезыинтересны китайские, например, оценки случившегося у нас. Они изложены, в частности, в двухтомнике «Причины и последствия разрушения СССР и развала КПСС: Учебное пособие для партийной, комсомольской учебы и для специальной подготовки» (издательство Института марксизма-ленинизма и идей Мао Цзэдуна при ЦК Компартии Китая, Пекин, 1996–1997 гг.):

«Линия на разрушение СССР и перерождение КПСС проводилась несколько десятилетий. После кончины Сталина и его фальсификационной дискредитации (1953–1956–1961 гг.) внутреннее разложение в руководстве партии и государства, в том числе с помощью внедряемых туда агентов влияния, было существенно облегчено. Отсутствие и дискредитация политических, экономических, нравственных и т. п. ориентиров ускорили буржуазно-бюрократическое перерождение руководства партии и государства.

На местах подпитывались национализм с антикоммунистическим акцентом, негативное отношение к роли общесоюзных руководящих структур; материальный отрыв руководства от рядовых коммунистов и сограждан развивался большими темпами. Сыграло в этих процессах важную роль и то обстоятельство, что весной 1945 г. американским и британским спецслужбам гитлеровцами были переданы списки тогда еще действующей в СССР агентуры, многие участники которой были членами ВКП(б), работали в разведке и контрразведке СССР, состояли в комсомольском руководстве, руководили парторганизациями, работали в наркоматах (будущих министерствах) и т. п.

Коммунистические идеалы превращались в ширму, прикрывавшую фактическое разрушение социализма и партии.

После 1961 г. в СССР стали появляться подпольные «миллионеры», а их количество быстро увеличивалось. Причем многие, если не большинство из этих новых буржуа и рантье, были членами КПСС либо партруководителями среднего и высшего уровня, или даже работниками органов госбезопасности.

Конфронтация, хотя и полулегальная, правящей элиты с большинством народа, особенно с рабочим классом и крестьянством, резко и необратимо усилилась после расстрела советскими войсками и отрядами КГБ СССР состоявшейся в Новочеркасске первой в этой стране рабоче-крестьянской демонстрации против удорожания продуктов питания и ухудшения социальных условий (июнь 1962 г.); хотя и в меньших масштабах, то же повторилось в 1962–1963 гг. в Караганде, Донецке (Сталино), Темиртау, Иваново, Кемерово, Норильске, Магадане, на Сахалине.

Американская доктрина разрушения СССР и разложения КПСС изнутри, по мере нарастания комплексного кризиса в стране и партии после 1953 г., реализовывалась более эффективно, чем политика нанесения ущерба СССР путем его провоцирования на внешние конфликты и даже на гонку вооружений. А в последние годы существования СССР эта доктрина была реализована полностью прежде всего потому, что главные внутренние условия в Советском Союзе и КПСС для успешного воплощения такой доктрины к 1985–1986 гг. были созданы после 1953 и особенно после 1961 г…»

Приведем также слова из телефонного разговора генерала ВВС Василия Сталина со своим шофером Александром Февралевым, записанного органами безопасности в день похорон И. В. Сталина 9 марта 1953 г. Говорит В. Сталин: «Сколько людей подавили, жутко! Специально устроили это?! Я даже с Хрущевым и Берией поругался. Был жуткий случай в Доме Союзов: подходит старушка с клюкой, а у гроба в почетном карауле Маленков, Берия, Молотов, Микоян, Булганин.

И вдруг она кричит им: «Убили, сволочи, радуйтесь! Будьте вы прокляты!» (см., напр.: www.tv-ostankino.ru/material/Material_408_42.htm). Многие историки утверждают, что то была разработанная ЦРУ США «операция Моцарт», предусматривавшая либо устранение Сталина его «соратниками», либо взрыв дачи, где Сталин находился почти постоянно со второй половины февраля 1953-го (подробнее см., напр.: http: //www.newsru.com/cinema/17mar2001/stalindead.html).

Уважение к скончавшемуся Сталину, как и к тогдашнему Советскому Союзу было чрезвычайно велико в США, хотя обе державы в начале 1950-х едва не были вовлечены в войну друг с другом.

Точнее — в последнюю для всей планеты войну. Малоизвестный факт: 6 марта 1953 г., когда штаб Корейской Народной Армии и китайских добровольцев обратился к командованию американо-южнокорейских войск с просьбой о трехдневном перемирии (до 23.59. 8 марта) из-за траура в связи с кончиной И. В. Сталина, командующий этими войсками (с 1952 г.) генерал Риджуэй, с согласия президента США Г. Трумэна, выполнил эту просьбу, отметив в своём приказе, что «генералиссимус Сталин и СССР были нашими главными союзниками в войне с Германией и Японией. Поэтому мы, как солдаты, равны друг перед другом, и должны воздать уважение памяти генералиссимуса Сталина…».

Примечательно упоминание «Албанским Сталиным» — лидером Албании в 1947–1985 гг. Энвером Ходжей его встреч с П. К. Пономаренко: «…Он многим отличался от коллег Хрущева — всегда прямо высказывал свою точку зрения, приводил много аргументов в пользу своих взглядов, не избегал дискуссий. Я встречался с ним в 1949 и 1952 годах в Москве.

Как-то оказалось, что вместе с ним мы ехали в поезде из Одессы в Москву в 1956 году. Завязалась беседа, в том числе о ХХ съезде КПСС, политике Тито, положении в Венгрии, ситуации в мировом коммунистическом движении. Пономаренко мне откровенно сказал: «У вас принципиальная позиция и, по-моему, она схожая с позицией Китая. Держитесь, товарищи, от вашей линии очень многое зависит. В том числе в КПСС и СССР…».

Его слова оказались пророческими. Так что товарищ Сталин неспроста обозначил П. К. Пономаренко на пост руководителя Совета Министров СССР. Впоследствии мы узнали, что Хрущев узнал о той нашей беседе и вместе со своими приближенными устроил Пономаренко скандал» (см.: Ходжа Э. Хрущевцы и их наследники. Тирана, 1980, рус. яз.). О намерениях Сталина в отношении Пономаренко упоминал в своих мемуарах и соратник Мао Цзэдуна Чжоу Эньлай, премьер-министр Китая в 1949–1975 гг.

В Тиране в 1952–1991 гг. существовал уникальный в своем роде музей Ленина и Сталина, где хранились и демонстрировались, в частности, до сих пор «закрытые«— теперь уже в бывшем СССР — сталинские документы конца 1940-х — начала 1950-х гг.

Включая проекты преобразований того периода, материалы по проблематике созданного в 1949-м Совета экономической взаимопомощи, тогдашнюю переписку Сталина с советскими министрами, научными работниками, партийными деятелями, стенограммы его некоторых бесед с членами Политбюро, руководителями соцстран и их компартий и т. п. В 1992-м сей музей закрыли, в 1993-м — разрушили, а его экспонаты и другие документы, по свидетельству вдовы Э. Ходжи — Неджимие Ходжи, исчезли…

«Ленинградское дело»: удар по русским кадрам

К концу 1950-го в основном завершилось одно из самых громких дел Сталинской эпохи. Фактически была разгромлена Ленинградская партийная организация, весьма влиятельная в РСФСР и в Политбюро ЦК ВКП(б). А если точнее, был, по существу, выбит костяк именно русских руководящих кадров в высшем эшелоне власти СССР, за считаными исключениями.

Первым послевоенным ударом такого рода была внезапная, по многим данным, насильственная кончина А. А. Жданова 31 августа 1948 г., чуть ли не официально считавшегося преемником Сталина. После этого в ряде областей и автономных республик началась серия отставок местных деятелей-выходцев из Ленинграда. То есть «ленинградцев» в высшем руководящем эшелоне, можно сказать, отстраняли от кадровой подпорки на местах. Именно Жданов опекал ленинградские парторганы, оказывая им всевозможную поддержку (см., напр.: «Русский предприниматель», 2004 г., № 9; Пыжиков А. В. Ленинградская группа: путь во власть (1946–1949). «Свободная мысль — XXI», 2001. № 3; «Ленинградское дело». Л., 1990).

«Ленинградское дело» было отражением борьбы за власть в последние годы жизни и деятельности Сталина. Многие аналитики небезосновательно считают, что уже к концу 1940-х гг. Сталин был едва ли не «блокирован» группировкой Берии-Маленкова-Хрущева в принятии многих решений, особенно кадровых.

Что сказалось роковым образом и на окончательной судьбе «ленинградцев» — Н. А. Вознесенского (председатель Госплана СССР, заместитель председателя Совета Министров СССР), А. А. Кузнецова (секретарь ЦК ВКП(б), М. И. Родионова (председатель Совета Министров РСФСР), П. С. Попкова (первого секретаря ленинградских горкома и обкома партии) и других.

Уезжая в летне-осенние отпуска 1946 и 1947 гг., Сталин заявлял своим ближайшим «соратникам», что взамен оставляет на посту руководителя партии Кузнецова, а правительства — Вознесенского. Под «опекой» Жданова. Причем в те же годы, а затем осенью 1948-го, т. е. уже после кончины Жданова, Сталин давал понять этим же «соратникам», что и в дальнейшем видит на тех постах Кузнецова и Вознесенского.

Как отмечено, например, в документально-аналитическом сборнике «Ленинградское дело» (с. 28), эпизод, когда Сталин сказал, что «оставляю своими заместителями Кузнецова — по партии, и Вознесенского — по государству», — имел место. И ещё по этому вопросу (с. 26): «Однажды, отдыхая на озере Рица (в конце сентября 1948 г. — А. Ч.) Сталин неожиданно для своего окружения (Маленков, Берия, Хрущев, Булганин. — А. Ч.) поделился: «Я стал стар… и думаю о преемниках. Наиболее подходящий преемник на посту председателя Совета Министров — Николай Алексеевич Вознесенский. А на посту Первого секретаря — Алексей Александрович Кузнецов. Как, не возражаете, товарищи?» Никто, как говорят, не возразил…»

Очевидно, что такие откровения не могли не вызывать опасений и ответных действий со стороны группы Берии — Маленкова — Хрущева. Сужающиеся административные возможности Сталина к концу 1940-х облегчали устранение «ленинградцев» этой группой.

Пожалуй, главным поводом для раскрутки «антиленинградской» кампании послужило выступление А. А. Кузнецова, ленинградского партийного лидера в 1945–1946 гг., на объединенном собрании Ленинградской городской и областной парторганизаций 16 января 1946 г. В этом выступлении Кузнецов всячески пропагандировал и даже демонстративно подчеркивал роль Ленинграда и ленинградских коммунистов в социалистическом строительстве, Победе над фашизмом, послевоенном восстановлении.

При этом весьма лаконично было сказано о роли ЦК партии и лично Сталина в этих свершениях. Соответственно, ту же линию в 1946–1947 гг. проводили ленинградские СМИ, цитируя и комментируя ту речь Кузнецова (см., напр.: «Ленинградская Правда», 21 января 1946 г.).

Так, по словам Кузнецова, «Мы должны добиться такого положения, чтобы… на всю страну выходили из Ленинграда… новые кадры партийных и советских руководителей… В разрешении этой труднейшей задачи мы найдем поддержку у вас, трудящихся города Ленина!.. Так будем добиваться и впредь, чтобы у нас были самые лучшие кадры, самый лучший актив, самая лучшая интеллигенция!..»

И, как говорится, пошло-поехало: например, Сталина его «приближённые» стали заваливать намёками и записками насчет «бонапартистских замашек» Кузнецова и его коллег, о намерениях ленинградцев-работников руководящих партийных и госорганов подмять под себя эти органы и т. п. Пока был жив Жданов, эти «наезды», в общем-то, удавалось сдерживать. К тому же Сталин в тот период лично благоволил к Вознесенскому и Кузнецову. Но после кончины Жданова их положение резко и быстро пошатнулось.

Плюс к тому Попков с Кузнецовым и Родионовым обсуждали возможность создания отдельной Российской коммунистической партии (большевиков), полагая, что и в РСФСР должна быть такая партия. Причем они считали, что возглавлять ее целесообразно представителям ленинградского «звена» в ЦК ВКП(б).

В той же книге «Ленинградское дело» отмечается, что в ходе внеочередного пленума ленинградских горкома и обкома партии 22 февраля 1949 г. Попков признал: «Я неоднократно говорил — причем говорил здесь, в Ленинграде, в присутствии Бадаева, Капустина… (руководящие работники ленинградских горкома и обкома партии. — А. Ч.), говорил это в приемной, когда был в ЦК(но не со Ждановым, а в приемной Жданова) говорил и в приемной Кузнецова… о РКП… Как только РКП создадут — легче будет ЦК ВКП(б): ЦК ВКП(б) руководить будет не каждым обкомом, а через ЦК РКП…

С другой стороны, я заявил, что, когда создадут ЦК РКП, тогда у русского народа будут партийные защитники… Мне тов. Сталин на Политбюро показал, куда это ведёт и что это значит. Но ведь когда я говорил это в присутствии ответственных товарищей (т. е. упомянутых из ленинградских парторганов. — А. Ч.), меня никто не поправил по этому вопросу…».

По имеющимся данным, Жданов не имел или, по крайней мере, не высказывал чёткой позиции по такому вопросу, но группа Берии — Маленкова — Хрущева была категорически против. А Сталин, постепенно осуществляя определенную русификацию руководящих кадров в центре и на местах в послевоенный период, не был склонен создавать РКП(б), полагая, что это создаст ряд национально-политических проблем, да и ограничит роль общесоюзных партийных и госорганов. Поэтому у него зародилось подозрение в неблагонадежности авторов и адептов такой идеи.

В контексте этой сталинской позиции группа Берии — Маленкова — Хрущева смогла интерпретировать «ленинградскую» идею об РКП(б) в том ключе, что, дескать, ленинградская группировка, некоторые деятели которой присутствуют в руководстве партии и правительства (Вознесенский и Кузнецов, например), намерена сперва отгородиться от общесоюзных органов. А затем сформировать «пресловутую РКП(б)» и, таким образом, отодвинуть на второй план роль и деятельность ЦК ВКП(б)». А, дескать, в качестве своего рода трамплина Кузнецов и Попков совмещали посты руководителей ленинградских горкома и обкома.

Причем всё это подавалось именно как антигосударственная, подрывная деятельность.

В качестве одного из доказательств такого направления «амбиций ленинградцев» отмечалось, что после 1944 г., когда была создана Новгородская область, территория которой до этого входила в Ленинградскую область, — почти все руководящие посты в новой области получили представили ленинградских горкома и обкома. Та же тенденция наметилась в соседних Карело-Финской ССР, а также в Псковской области, несколько расширенной после 1945-го за счет ряда юго-западных районов Ленинградской области.

Последствия ждать себя не заставили. В 1949–1950 гг. были приняты постановления ЦК о ленинградской антипартийной и антигосударственной группе, а в конце сентября 1950-го, после скоротечного суда, практически все ее участники были расстреляны. Волна репрессий, арестов и ссылок охватила и упомянутые регионы СССР, руководителей среднего звена ленинградских горкома и обкома.

На сайте «Правда о Катыни» есть такая информация: «Об остроте и важности дела свидетельствует тот факт, что в 54-ом году хрущевцы судили и расстреляли группу работников и руководителей МГБ, которые вели «Ленинградское дело».

Характерно, что «Ленинградское дело» — единственное, по которому были расстреляны практически все следователи. Суд над ними проходил с большой шумихой в Ленинградском Доме офицеров».

И еще один характерный штрих: в 1954–1956 гг., когда были реабилитированы все репрессированные по этому делу, — в реабилитационных решениях ни слова не упоминалось о проекте создания компартии РСФСР. Как и о том — правильной ли была такая идея?..

Причем та идея на несколько десятилетий пережила «Ленинградское дело». На XXIII и XXIV съездах КПСС (1966 и 1971 гг.) Брежнев вкратце упомянул о том же проекте. Его новыми инициаторами, по ряду данных, были члены Политбюро Ф. Д. Кулаков, А. Н. Шелепин, Д. С. Полянский, Г. И. Воронов. Полянский, затем Воронов занимали пост председателя Совета Министров РСФСР. Как отметил Брежнев, нет никакой необходимости создавать такую партию, ибо КПСС выражала и выражает чаяния коммунистов и всех трудящихся СССР разных национальностей.

Зато упомянутых деятелей уже к середине 70-х «ушли» в отставку, а Кулаков скоропостижно скончался в 1978 г. …

Словом, и в конце 1940-х, и в брежневский период идея создания в РСФСР компартии, которая в большей мере могла бы защищать и воплощать интересы русских, была отвергнута высшим советским руководством. Но, похоже, именно эта идея и стала главной причиной «Ленинградского дела»…

Причем весьма странным является тот факт, что по сей день не изданы все материалы как самого «Ленинградского дела», так и документы реабилитационной комиссии. Если же учесть то, что, повторим, все следователи по этому делу были уничтожены после 1953 г., — создается впечатление, что подлинные зачинщики дела и его «реализаторы» заметали следы. Похоже, нечто очень важное как в этом деле, так и в материалах по реабилитации лучше скрывать от общественности. До сих пор…

Из книги А. Чичкина „Анатомия краха СССР. Кто, когда и как разрушил великую державу”.

http://ss69100.livejournal.com/2119415.html