Частная собственность как первооснова бытия и первопричина развития человечества — такая мысль приходит в голову после ознакомления с изречениями нынешних «властителей дум». Насколько их утверждения совпадают с устремлениями и мировоззрением русского человека?

Крайне популярный сейчас во властных верхах и околовластных структурах П.А.Столыпин, в первой своей речи в Третьей Государственной думе, произнесенной 16 ноября 1907 года, поставил в зависимость от вопроса о частной собственности ни много ни мало бытиё России:

...Не беспорядочная раздача земель, не успокоение бунта подачками — бунт погашается силой, а признание неприкосновенности частной собственности и, как последствие, отсюда вытекающее, создание мелкой личной земельной собственности, реальное право выхода из общины и разрешение вопросов улучшенного землепользования — вот задачи, осуществление которых правительство считало и считает вопросами бытия русской державы.

Его знамя почти через столетие поднял архитектору Перестройки академик А.Н. Яковлев — он  пишет:

«На Руси никогда не было нормальной частной собственности, и поэтому здесь всегда правили люди, а не законы... Только частная собственность через действие закона стоимости и конкуренции непрерывно повышает производительность труда и создает материальные блага в изобилии. Частная собственность – первооснова автономии личности, ее обогащения – интеллектуального и материального и т.п.»

Известный историческими фальсификациями Борис Соколов вообще сакрализировал право частной собственности. И даже причину ухода русских войск в 1812 году из Москвы и её сожжения он видит только через эту призму:

«...только российские власти могли пойти на сознательное уничтожение столь большого города. В стране фактически не было частной собственности, и даже весьма состоятельные подданные не могли ослушаться приказания уничтожить или бросить на произвол судьбы свое имущество. В Западной Европе, где право собственности было священно, ни один монарх или генерал не рискнул сжечь свою столицу».

Американский советолог польского происхождения, автор антирусских и антисоветских книг по истории России и СССР, Ричард Пайпс тоже подводит своих читателей  к выводу о том, что причины радикального отличия России от Запада в том, что еще в средние века её жители не имели представления о частной собственности. Оттуда же же и истоки её коммунизма:

«Приняв восточный вариант христианства, Россия отгородилась от столбовой дороги христианской цивилизации, которая вела на Запад».

***

И он в этой части отличия России и Запада — прав.

Столпы Православия в частной собственности видели причину любостяжания, алчности и эгоизма, которые противостят христианской любви.

«Святые отцы видели причину права собственности в страсти к стяжанию; закон же вводился позднее ради оправдания этой страсти», пишет богослов Николай Сомин.

Вот некоторые цитаты из святоотеческого предания:

«Дьявол внушает нам сделать частной собственностью и превратить в наше сбережение то, что было предназначено для общего пользования, чтобы посредством этой страсти к стяжанию навязать нам два преступления и сделать виновными вечного наказания и осуждения. Одно из этих преступлений — немилосердие, другое — надежда на отложенные деньги, а не на Бога. Ибо имеющий отложенные деньги... виновен в потере жизни тех, кто умирал за это время от голода и жажды. Ибо он был в состоянии их напитать, но не напитал, а зарыл в землю то, что принадлежит бедным, оставив их умирать от голода и холода. На самом деле он убийца всех тех, кого он мог напитать» Симеон Новый Богослов.

«Существующие в мире деньги и имения являются общими для всех, как свет и этот воздух, которым мы дышим, как пастбища неразумных животных на полях, на горах и по всей земле. Таким же образом все является общим для всех и предназначено только для пользования его плодами, но по господству никому не принадлежит.

Однако страсть к стяжанию, проникшая в жизнь, как некий узурпатор, разделила различным образом между своими рабами и слугами то, что было дано Владыкою всем в общее пользование. Она окружила все оградами и закрепила башнями, засовами и воротами, тем самым лишив всех остальных людей пользования благами Владыки. При этом эта бесстыдница утверждает, что она является владетельницей всего этого, и спорит, что она не совершила несправедливости по отношению к кому бы то ни было »

Убежденным противником купли-продажи земли был Л.Н. Толстой:

«Всемирно-историческая задача России состоит в том, чтобы внести в мир идею общественного устройства земельной собственности. Русский народ отрицает собственность самую порочную - земельную”.

«Господи, грех уныния и стяжательства отжени от мене...» - говорилось и говорится в молитве Ефрема Сирина. «Душа России — не буржуазная душа, — душа, не склоняющаяся перед золотым тельцом, и уже за одно это можно любить ее бесконечно», пишет известный русский философ Бердяев.

Очевидно, без этого коммунизм не смог бы так органично соединиться с русской землёй, с русским человеком.

«Русский коммунизм трудно понять вследствие двойного его характера. С одной стороны он есть явление мировое и интернациональное, с другой стороны — явление русское и национальное. Особенно важно для западных людей понять национальные корни русского коммунизма, его детерминированность русской историей.»

Распространена риторика о гениальности Столыпина, о том, что мешали ему вечно какие-то внешние силы: то бюрократия, то большевики. Сияющий гений Столыпина посреди серой массы неповоротливой России.

Тем интереснее мнение современника столыпинской реформы, митр. Вениамина (Федченкова), духовника Петра Врангеля, епископа армии и флота:

«Поднимался в Думе вопрос о земле, но тоже бесплодно. И как-то скоро образовалось неверие в эту говорильню. ...

Только один раз явился у трона многообещающий яркий человек П.А.Столыпин. Он бросил дерзновенно-крылатое слово революционной Думе: «Не запугаете!» Но это было сказано более смело, чем исторически прозорливо. Сам же он был убит в киевском театре, где был и царь, провокатором Богровым, а революция продолжала тихо расти...

Ему приписывалась некоторыми будто бы гениальная спасительная идея земледельческой системы, так называемого хуторского хозяйства; это, по его мнению, должно было укрепить собственнические чувства крестьян-хуторян и пресечь таким образом революционное брожение... Не знаю, верно ли сформулировал его идею. Тогда я жил в селе и отчетливо видел, что народ против нее. И причина была простая.

Из существующей площади - даже если бы отнять все другие земли; удельные, помещичьи, церковные и монастырские - нельзя было наделить все миллионы крестьян восьмидесятинными хуторами, да и за них нужно было бы выплачивать.

Значит, из более зажиточных мужиков выделилась бы маленькая группочка новых владельцев, а массы остались бы по-прежнему малоземельными. В душах же народа лишь увеличилось бы чувство вражды к привилегиям "новых богачей". Да и вообще, спасать русский народ лишь буржуазным соблазном личной корысти было совсем неглубоко, недуховно, негосударственно.

Православный великорусский народ привык к общинному укладу жизни. И хутора в народе провалились. В нашей округе едва ли нашлось три-четыре семьи, выселившиеся на хутора. Дело замерло, оно было искусственное и ненормальное. А народ наш разумен и нравственно солидарен: если уж устраиваться, то всем, а если уж страдать, то тоже всем».

Митрополит Вениамин (Федченков) «На рубеже двух эпох. Глава "Две революции"».

http://arctus.livejournal.com/182160.html

http://arctus.livejournal.com/182567.html