23 марта 2012 года в г.Казани прошло заседание Казанского экспертного клуба при Приволжском центре этнорелигиозных и региональных исследований (Приволжский филиал Российского института стратегических исследований) на тему «Исламский фундаментализм на территории пенитенциарных учреждений России: меры противодействия государства и духовенства». Мероприятие прошло в формате круглого стола, в нём приняли участие сотрудники Духовного управления мусульман Республики Татарстан (ДУМ РТ), исламские теологи из Российской ассоциации исламского согласия (РАИС), представители МВД по Республике Татарстан, сотрудники Российского института стратегических исследований (РИСИ), общественные деятели и журналисты.

Всех присутствующих удивило отсутствие на этом мероприятии представителей Управления Федеральной службы исполнения наказаний (УФСИН) по Республике Татарстан, несмотря на то, что они были заранее извещены и приглашены.

В исправительных учреждениях на территории России сложилась устойчивая система распространения радикальных форм ислама. Об этом заявили участники круглого стола. Нетрадиционные для мусульман России учения насаждаются через зэков-миссионеров и соответствующую религиозную литературу. Основная тема, которую обсуждали эксперты, касалась ситуации с нахождением радикал-исламистов в тюрьмах и колониях России, включая Республику Татарстан, и их влиянием на остальных заключенных.

Россия - ваххабитские регионы

Россия - наиболее ваххабитские регионы.
Подробнее в докладе
Карта этнорелигиозных угроз
И в статье
Ваххабизм в России

Открывая заседание экспертного клуба, руководитель Приволжского филиала РИСИ Раис Сулейманов напомнил присутствующим о том, что несколько дней назад спецслужбы обнаружили подпольную ячейку ваххабитского сообщества «Имарат Кавказ» в одной из колоний Ульяновской области. 14 марта представители силовых структур объявили, что в Поволжье раскрыта ячейка данной международной террористической организации. Боевики вербовали террористов непосредственно среди заключенных одном из исправительно-трудовых учреждений Ульяновской области. При этом радикал-исламисты вербовали в свои ряды не только «этнических мусульман», но и русских людей, отбывающих различные сроки лишения свободы.

Всего было задержано около тридцати подозреваемых, а в колонии обнаружилась библиотека экстремистской литературы.

В эти же дни на одном из интернет-сайтов радикал-исламисты заявили, что в российских тюрьмах действуют так называемые «тюремные джамааты», объединенные в единую сеть.

В чем ложь утверждений, говорящих что
Ислам религия мира
в статье:

Почему ислам религия войны
Причины того что европейцы и жители Востока несовместимы
в статье:

Почему мусульмане агрессивны

Представители Духовного управления мусульман Республики Татарстан (ДУМ РТ) рассказали участникам круглого стола о своём опыте миссионерской работы в колониях среди заключенных татарской национальности.

Долгое время у ДУМ РТ, равно как и у муфтиятов в других регионах России, не было определенной концепции религиозной работы с заключенными. Всё изменилось после прихода в 2011 году нового муфтия Ильдуса Фаизова. В 2011 году между Духовным управлением мусульман Татарстана и Управлением федеральной службой исполнения наказаний (УФСИН) по Республики Татарстан было подписано соглашение о сотрудничестве, после чего в структуре татарстанского муфтията появился Отдел по координации взаимодействия с УФСИН, в котором работают 3 штатных сотрудника.

Возглавляющий этот отдел Айрат-хазрат Зарипов на круглом столе рассказал о том, что в Татарстане имеется 5 следственных изоляторов и 11 колоний, из которых одна для несовершеннолетних. В них располагается 7 мечетей и 7 молельных комнат. Многие осужденные считают себя мусульманами лишь по факту принадлежности к тому или иному этносу (татары, башкиры), однако, по данным Айрата Зарипова, на территории Республики Татарстан насчитывается всего лишь 500 заключённых соблюдающих каноны ислама. 15 имамов в Татарстане (8 - из них в Казани) имеет допуск в тюрьмы и колонии, где встречаются с заключенными.

Проблема вербовки и возврата боевиков-террористов:
опыт Европы и перспективы России

В статье:
Как борются с возвращением экстремистов в Европу

Ещё в начале двухтысячных в колонии Татарстана «потекли» различные направления радикального ислама, проводниками которых были как уроженцы республик Северного Кавказа, так и татары, подвергшиеся ваххабитской пропаганде. Как считает Айрат Зарипов, «в этот момент было упущено общее руководство ситуацией», по причине того что у ДУМ РТ при прежнем муфтии Гусмане Исхакове не было твёрдой позиции в отношении ваххабизма и др. нетрадиционных для народов России форм ислама.

«Сторонники таких течений не дремлют, они пользуются порой сотовой телефонной связью, и даже бывает, что с зоны выходят в Интернет, хотя это запрещено», - рассказал Зарипов. Эксперт отметил и еще одну причину, по которой заключенные поддаются вербовке. В колонии после определенных внушений человеку обещают, что после выхода на свободу «братья» его не бросят, дадут работу, снимут квартиру, помогут с деньгами. Особенно это действует на тех, у кого «на воле» нет ни жилья, ни родных.

По словам Зарипова, в колониях отмечались случаи, когда религиозные экстремисты избивали соблюдающих каноны ислама верующих лишь за их принадлежность к традиционному исламу, требуя отречься от веры предков и признать истинность ваххабитской идеологии. В частности, одного из осужденных регулярно избивали за то что он отказывался согласиться с утверждением ваххабитов о том что его предки исповедывали «неправильный, языческий» ислам. В колонии № 18 г.Казани даже избили имама, который выступал с проповедью о необходимости следованию традиционному для татар исламу ханафитского мазхаба. Однако оперативники исправительного учреждения на эту акцию радикал-исламистов отреагировали оперативно и радикально: виновные были помещены в штрафной изолятор.

ислам

Отношение к нациям и возможен ли национализм в исламе:
Ислам о национализме

Сотрудники отдела по координации и взаимодействия с ФСИН ДУМ РТ Айрат хазрат Зарипов и Фархад хазрат Мавлетдинов в период с 13 по 20 февраля 2012 года 11 раз посетили исправительные учреждения УФСИН на территории республики.

В исправительной колонии №18 ими была проведена акция направленная на подрыв влияния ваххабитской идеологии среди заключённых - празднование Мавлида (день рождения основателя исламской религии Мухаммеда). Ваххабиты считают празднование Мавлида языческой ересью, недопустимым «нововведением» которого не было у первых мусульман, и приравнивают к идолослужению. Экс-муфтий республики Гусман Исхаков и его приближенные также считали этот праздник «ересью», соглашаясь с позицией ваххабитских реформаторов ислама.В праздновании Мавлида в колонии согласились принять участие 25 заключённых.

По мнению Председателя Совета улемов Российской ассоциации исламского согласия (РАИС), известного мусульманского теолога Фарида Салмана, противники Мавлида в Татарстане есть и сейчас: «В основном это хазраты, получившие образование в арабских странах, и их последователи». Представители ДУМ РТ согласились с теологом в том, что такая позиция полностью противоречит традиционному исламу татар и других народов России.

По мнению Айрата Зарипова и Фархада Мавлютдинова, долгое время не существовало контроля за религиозной литературой, что имелась в мечетях на территории колоний, в результате нередко бывали случаи, когда в руки заключенного, решившего приобщиться к ценностям ислама, попадала книга ваххабитского содержания. Сейчас сотрудники муфтията взялись за инвентаризацию всей религиозной литературы в исправительных учреждениях. Сотрудниками отдела по координации и взаимодействия с ФСИН ДУМ РТ из мечетей и молельных комнат в колониях и тюрьмах была удалена литература, не соответствующая традиционному для татар исламу ханафитского мазхаба. «Руководство колоний и СИЗО нас в этом поддерживает, считая, что экстремистской литературы не должно быть в руках осужденных», - рассказал Фархад Мавлютдинов.

ислам

Отношение к собственности иноверцев в Исламе в статье:
Собственность неверных в исламе

ДУМ Татарстана после прихода нового муфтия Ильдуса Фаизова стало активно печатать специально для исправительных учреждений книги об исламе и пополнять ими библиотеки мечетей на территории колоний, дабы знакомить заключённых с духовным наследием традиционного для татар ислама ханафитского мазхаба.

Председатель Совета улемов РАИС Фарид Салман в своём выступлении отметил, что среди заключенных-мусульман примерно 1% придерживаются исламского фундаментализма в форме ваххабизма, идеологии «Хизб-ут-Тахрир» или других зарубежных течений ислама, однако они способны оказывать сильное влияние на остальных заключённых. Этого небольшого числа религиозных экстремистов достаточно, чтобы они задавали тон в уголовной среде.

«На практике мы получаем следующую картину: в тюрьму садится один ваххабит, он создает «джамаат» (общину) вокруг себя из зэков, обращая в радикальную форму ислама русских по национальности заключенных, и на свободу уже выходят десять ваххабитов», - обрисовал существующую картину татарский теолог. По статистике, которую привел эксперт, за последние 12 лет было проверено 440 исправительных учреждений. 94% содержащихся там «этнических мусульман» (татары, башкиры, ингуши, узбеки, таджики и др.) не имели представления о религии либо просто были атеистами. Приверженцы традиционного ислама среди них составляли порядка 5%.

Имам Бурнаевской мечети г.Казани Фархад Мавлютдинов рассказал, что руководство УФСИН по Татарстану прислушивается к мнению мусульманского духовенства, когда решается вопрос об условно-досрочном освобождении заключенных.

ислам

Положение иноверцев при шариате, подробнее в статье:
Что такое джизья?

Имам также рассказал о проблеме, с которой он столкнулся в ходе своей миссионерской деятельности - наличие в колониях «русских мусульман», принявших ислам в молодом возрасте.

Тему исламского прозелитизма среди русских заключенных продолжили другие участники круглого стола. По мнению председателя Общества ревнителей истории Василия Ордынского, «нередкими случаями в местах лишения свободы являются принятие русскими не традиционного для Поволжья ислама ханафитского мазхаба, а как раз радикальных зарубежных форм под влиянием своих сокамерников из числа ваххабитов или хизб-ут-тахрировцев». С ним согласились другие эксперты: русские, переходя в ислам, зачастую выбирают самые радикальные его формы, становясь ваххабитами и приверженцами иных течений радикального ислама.

«Русские мусульмане, которых насчитывается в России около шести тысяч человек, дали стране террористов больше, чем татары-мусульмане, которых почти 4 миллиона», - напомнил один из представителей СМИ.

Участники мероприятия вспомнили «русского имама» Абдуллу Степаненко из Пятигорска, которому не так давно был вынесен приговор по ст. 282, ч. 1, предусматривающей ответственность за разжигание межрелигиозной вражды. Вспомнили и его ученика печально известного «русского мусульманина» Виталия Раздобудько.

ислам

Отношение к атеистам и другим религиям в Исламе в статье:
Что говорит Коран про иноверцев

О террористической деятельности Александра Тихомирова (Саида Бурятского) напомнил участникам круглого стола один из представителей силовых структур, присутствовавший на мероприятии.

Представители мусульманской общины г.Нижнекамска (третий по значимости город Татарстана) напомнили что Саид Бурятский имел связи с нижнекамскими ваххабитами, чего последние (имеющие «крышу» в местных органах власти) не скрывают и даже гордятся фактом своего общения с «шахидом».

Председатель общества ревнителей истории Василий Ордынский высказал следующую мысль: немалая часть «русских мусульман» принимает ислам именно для того чтобы, присоединившись к радикал-исламистам, иметь возможность заниматься бандитизмом и «свергать власть». «Духовные поиски» для них - это именно поиски возможности выражения своей агрессии.

По мнению эксперта, «в девятнадцатом веке такие люди шли в «народовольцы», становились «профессиональными революционерами», а сейчас принимают решение заниматься терроризмом путём присоединения к ваххабитским сообществам. Как считает Василий Ордынский, если человек мечтает убивать полицейских и чиновников, то ему проще влиться в ряды бандитов у которых уже отлажена «партизанская деятельность», чем создавать организацию самому или бороться в одиночку. «Печально известные «приморские партизаны», хоть и не называли себя мусульманами, диски с проповедями Саида Бурятского использовали весьма активно», - отметил эксперт.

ислам

Отношение ко лжи в Исламе подробнее в статье:
Разрешена ли ложь в исламе?

Тем не менее, председатель Общества ревнителей истории склонен видеть главную причину успеха вахабитского прозелитизма среди отдельных представителей русского народа в том, что большинство русских до сих пор оторваны от своих духовных корней и фактически не знакомы с религией своих предков - православным христианством. По мнению эксперта, у русского народа нет культурного фундамента для ислама:

«Большинство этнических мусульман все-таки стремится к традиционному исламу, поскольку их национальная культура исторически развивалась в рамках конкретного мазхаба (в России - это ханафитский у мусульман Поволжья, и Сибири, и шафиитский у некоторых народов Северного Кавказа), у русских же нет такого «культурного кода», что при умелой манипуляции даёт возможность фундаменталистам обратить в радикальные формы ислама тех русских людей которые оторваны от духовных корней своего народа».

По мнению Василия Ордынского, этим же можно объяснить успех ваххабитского прозелитизма среди кряшен в Республике Татарстан. Ситуация усугубляется тем что миссионерская работа среди кряшенского населения Татарстана Казанской епархией Русской Православной Церкви не ведётся.

Подробно об организации ИГИЛ
в статье:
Анатомия ИГИЛ подробно
А также в статье:
Как создавалось ИГИЛ
А также еще:
Анализ по ИГИЛ

Руководитель Приволжского центра региональных и этнорелигиозных исследований РИСИ Раис Сулейманов напомнил собравшимся о прогремевших на всю страну «Нурлатских событиях».В результате проведения спецоперации силами МВД 25 ноября 2010 г. в Нурлатском районе Татарстана была ликвидирована группа вооружённых радикал-исламистов в количестве трёх человек. Позднее выяснилось, что группа радикалов не ограничивалась тройкой ликвидированных. Среди уничтоженных терористов был этнический кряшен Руслан Спиридонов, который в своё время, находясь в местах лишения свободы, принял радикальную форму ислама под влиянием проповедников из экстремистской организации «Хизб-ут-Тахрир», после чего выйдя на свободу взял в руки оружие.

Сотрудники отдела по координации и взаимодействия с ФСИН ДУМ РТ рассказали о том что многие русские по национальности осужденные принимают в местах заключения не только радикальные формы ислама, но и становятся адептами различных неопротестантских и других сект. При этом проповедники из числа баптистов и неопятидесятников весьма эффективно работают среди осужденных - при полном отсутствии миссионерской работы в тюрьмах и исправительно-трудовых колониях со стороны Казанской епархии Русской Православной Церкви. Было видно, что работающие среди заключенных мусульманские миссионеры чувствовали себя крайне неудобно, когда говорили о бездействии местной епархии в местах заключения.

Председатель Общества ревнителей истории Василий Ордынский вынужден был признать упреки мусульман в отсутствии миссионерской работы в исправительно-трудовых учреждениях Татарстана со стороны Казанской епархии. Он рассказал о том, что исправительно-трудовых учреждениях происходит исламизация кряшен. По его мнению, одна из причин перехода в ислам русских и кряшен, находящихся в местах лишения свободы, связана со слабой работой православных миссионеров в пенитенциарных учреждениях. «Отсутствие православной миссии в местах заключения в перспективе обернётся как минимум десятками ваххабитов из числа русских и кряшен, которые будут совершать теракты подобно Виталию Раздобудько или Руслану Спиридонову», - полагает эксперт.

Основы работы экстремистов Халифата с населением
в статье
Как работает пропаганда ИГИЛ

Руководитель Приволжского филиала РИСИ Раис Сулейманов считает, что ценности криминального мира не противоречат базовым ценностям ваххабизма и других форм исламского фундаментализма. По мнению учёного, «точно так же, как уголовники говорят, что есть «закон воровской» и есть «закон ментовской», в той же форме ведут свой дагват (пропаганду) радикал-исламисты, говоря, что есть «кяферские законы», а есть «шариат». В результате происходит сращивание религиозного экстремизма с криминалом.

Подобный симбиоз ваххабизма и преступного мира имеет место быть не только на «зоне», но и на «воле»: сегодня среди членов организованных преступных группировок (ОПГ) в Татарстане и других регионах встретить ваххабита не редкость. «Доходит до того, что члены ОПГ, попавшие за решетку в лихие 1990-е, выходят на свободу уже убежденными исламскими радикалами и продолжают криминальную деятельность, но уже окрашенную в религиозные тона», - рассказал Раис Сулейманов.

Сулейманов сообщил о 41-летнем уроженце г.Нижнекамска. Будучи членом ОПГ, в возрасте 30 лет он принял ислам, затем уехал в одну из арабских стран для получения «исламского образования». Вернувшись в Россию, весной 2010 года в Дагестане он совершил теракт - совершил взрыв автомобиля, на котором подъехал к полицейскому блокпосту. В результате погибли несколько сотрудников полиции, несколько полицейских были тяжело ранены.

ислам

Отношение к науке в исламе в статье:
Исламские научные достижения

По мнению эксперта, само учение ваххабизма не требует от вчерашнего атеиста отказываться от бандитского образа жизни: обкладывание предпринимателей «данью» в пользу братвы теперь именуется сбором «закята» (пожертвований) в пользу «братьев»; убийства оправдываются, поскольку убить кяфера - это нормально, а если убитый был мусульманином, то его кровь объявляется халяльной (разрешенной для пролития). Сотрудники правоохранительных органов вместо «мусоров» и «ментов» именуются теперь «муртадами» (те, кто не служит делу ислама, как считают фундаменталисты) и т.д.

Даже романтизация религиозного экстремизма у радикал-исламистов напоминает романтизацию криминального образа жизни: популярные у зэков «русский шансон» и заунывные песни про «нелегкую жизнь воровскую» у ваххабитов имеют свой аналог в виде творчества чеченского барда Тимура Муцураева, чьи песни посвящены нелегкой жизни скитающихся по горам «борцов с режимом». Эстетика и этика уголовного мира в глазах самих уголовников легко перекликаются с эстетикой и этикой ваххабизма: общие представления о добре и зле, о правильном и плохом, а жизнь «по понятиям» легко подменяется жизнью «по шариату» в фундаменталистском его понимании.

По мнению Сулейманова, нужно рассмотреть возможность изоляции представителей радикальных течений от других заключенных.

С ним согласился председатель Совета улемов РАИС Фарид Салман. По мнению Салмана, «уместно применять какие-либо внутренние административные санкции» к находящимся в местах лишения свободы радикал-исламистам, которые негативно воздействуют на остальных заключенных. Например - изолированные одиночные камеры. «Государство должно действовать в этом случае жестко, только страх наказания может остановить человека», - считает представитель РАИС.

ислам

Еще немного об Исламе в статье:
Почему деградируют мусульмане?

С этими мерами согласились и другие участники круглого стола.

Журналист газеты «Известия» рассказал о ситуации к колонии №12 в посёлке Молочница на территории Республики Мордовия. Хотя считается, что в колонии установлен «особый надзор» за радикал-исламистами, реального противодействия их миссионерской деятельности не ведётся. В помещениях дежурных по колонии на стендах спецучета контингента отдельной строкой выделяются боевики и экстремисты, однако эта мера неспособна поставить заслон их деятельности в исправительно-трудовом учреждении. В качестве примера журналист рассказал о боевике Тимуре Али Мажаеве, который отбывал в этой колонии 15-летний срок. Сразу по прибытии в колонию Мажаева поместили на строгие условия содержания.

Однако уже вскоре вокруг него сформировался «джамаат» из нескольких мусульман, среди которых главными его «шестёрками» были татарин и обращённый им в ислам русский спортсмен с Урала. Несколько раз при обысках у них находили религиозную литературу экстремистского содержания. Ее изымали, а члены «джамаата» в ответ строчили жалобы правозащитникам на притеснения по религиозным признакам, и продолжали вовлекать в свои ряды новых адептов.

Для противодействия сращиванию криминала и исламского радикализма участвовавшие в заседании Казанского экспертного клуба РИСИ эксперты предложили как выход на первое время создание отдельных тюрем и колоний для религиозных экстремистов. В идеале же необходимо помещение ваххабитов и других радикал-исламистов в камеры-одиночки. Тогда удастся избежать ситуации, когда распространение радикальных форм ислама в уголовно-криминальной среде будет идти по принципу «сажаем одного ваххабита - на свободу выходят уже десять ваххабитов».

Ведь опыт показывает, что отбывшие наказание радикал-исламисты не исправляются. Известны случаи рецидива религиозного экстремизма, причем уже в террористической его форме. Так, в «нурлатских событиях» в ноября 2010 года, в ходе которых силами МВД Татарстана была обезврежена банда вооруженных боевиков, участвовал в качестве моджахеда уже ранее осужденный и отбывший наказание член организации «Хизб-ут-Тахрир» Альберт Хуснутдинов. Выйдя на свободу из мест заключения, он решил пойти дальше и реализовать свои убеждения по строительству халифата, взяв в руки оружие.

Нередко отбывшие наказание радикалы, приходя в мечети, в глазах мусульманской молодежи начинают выглядеть как «пострадавшие за веру», и их образ начинает героизироваться, что дает больше возможностей для распространения религиозными экстремистами своих убеждений. Ваххабиты-рецидивисты начинают в глазах подростков пользоваться уважением точно так же, как в прежние годы для уличной шпаны бывшие зэки с татуировками на теле казались некими «правильными» и «живущими по понятиям» авторитетами.

Однако только «изоляционистские» меры не решат проблему полностью, если в местах лишения свободы среди «этнических мусульман» не будет вестись пропаганда традиционного ислама ханафитского мазхаба, а среди русских заключенных и кряшен - православная миссия. Для этого, по мнению экспертов, необходимо создание института тюремных имамов, и тюремных священников, которые на штатной и, соответственно, регулярной основе будут вести религиозно-просветительскую работу.

Присутствовавшие на мероприятии представители федеральных СМИ рассказали о том что в исправительно-трудовых колониях Московской и Кировской областей ситуация с распространениям исламского радикализма обстоит намного жуже, чем в аналогичных учреждениях УФСИН по Республике Татарстан. Со стороны официальных исламских структур в местах заключения свободы в этих регионах не ведётся вообще никакой работы по пропаганде ценностей традиционного ислама ханафитского мазхаба. Зато невозбранно ведут свою миссионерскую работу проповедники ваххабизма и учения «Хизб-ут-Тахрир», вовлекающие в свои ряды и русских, и татар, и представителей других национальностей.

В Московской области православные священнослужители хотя и ведут миссионерскую работу в следственных изоляторах и колониях, но в целом не справляются с задачей противодействия проповедникам исламского экстремизма. Тем более, что такую задачу перед ними никто не ставит. По мнению журналистов, в Кировской области местная епархия де-факто не ведёт никакой миссионерской работы в исправительно-трудовых учреждениях - также как и Казанская епархия РПЦ на территории Татарстана.

В отличие от других регионов, в Татарстане в исправительно-трудовых учреждениях служители традиционного ислама ведут работу по противодействию распространению ваххабизма и других форм исламского радикализма. Тем не менее, ситуацию, когда на всю пенитенциарную систему Татарстана работает только три представителя ДУМ РТ, а остальные имамы осуществляют работу в местах заключения лишь от случая к случаю, нельзя считать нормальной. Сложившееся положение не способствует решению проблемы противодействия распространению исламского фундаментализма в среде заключенных.

Необходимо ставить вопрос о создании штатного тюремного духовенства - как православного, так и мусульманского. Постоянно работающее мусульманское духовенство в пенитенциарной системе страны, занимающееся распространением среди «этнических мусульман» ценностей только традиционного ислама ханафитского мазхаба, позволит минимизировать проблему распространения различных форм «нетрадиционного ислама» в этой среде. Аналогично, православное духовенство работающее на постоянной основе в местах лишения свободы, позволит минимизировать проблему ваххабизации русской криминальной среды.

23 марта 2012 года в столице Татарстана прошло заседание Казанского экспертного клуба Российского института стратегических исследований на тему «Исламский фундаментализм на территории пенитенциарных учреждений России: условия содержания религиозных экстремистов, распространение в уголовно-криминальной среде, меры противодействия государства и духовенства», организатором которого выступил Приволжский центр региональных и этнорелигиозных исследований РИСИ. Мероприятие прошло в формате круглого стола.

Основная тема, которую обсуждали эксперты, касалась ситуации с нахождением радикал-исламистов в тюрьмах и колониях России и, в частности, Татарстана и их влиянием на остальных заключенных.

Долгое время у Духовного управления мусульман Татарстана, равно как и у муфтиятов в других регионах России, не было определенной концепции религиозной работы с заключенными. Обычно данная работа велась спонтанно и усилиями отдельных представителей духовенства, бравших на себя обязанности по окормлению осужденных. В Татарстане, к примеру, такую работу осуществлял имам Касим Нуруллин(1934-2006), который с 1992 года и до самой смерти работал с заключенными во 2-й и 5-й исправительно-трудовых колониях Казани, где его стараниями удалось возвести мечети.

Однако постепенно эта деятельность от непостоянства и индивидуального опыта отдельных имамов была поставлена муфтиятом на регулярную и правовую основу: в 2011 году между Духовным управлением мусульман Татарстана и Управлением федеральной службой исполнения наказаний(УФСИН) по Республики Татарстан было подписано соглашение о взаимосотрудничестве, после чего в структуре татарстанского муфтията появился Отдел по координации взаимодействия с УФСИН, в котором работают 3 штатных сотрудников.

Возглавляет этот отдел Айрат Зарипов, который на круглом столе озвучил интересную статистику: в Татарстане имеется 5 следственных изоляторов и 11 колоний, из которых одна для несовершеннолетних. В них располагается 7 мечетей и 7 молельных комнат, а всего, по мнению Айрата Зарипова, соблюдающих каноны ислама насчитывается 500 осужденных. 15 имамов в Татарстане(8 – из них в Казани) имеет допуск в тюрьмы и колонии, где встречаются с заключенными.

Однако это происходит на не регулярной основе, поскольку мусульманское духовенство непосредственную работу ведет в своих мечетях«на воле», посещение мечетей или молельных комнат«на зоне» осуществляется лишь периодически, а трое штатных сотрудника Отдела ДУМ Татарстана по координации взаимодействия с УФСИН просто физически не в состоянии охватить все пенитенциарные учреждения региона, тем более, что многие из них находятся не в Казани, а в других городах республики.

По мнению Зарипова, долгое время не существовало внимательного контроля за религиозной литературой, что имелась в тюремных мечетях, в результате нередко бывали случаи, когда заключенный, решивший приобщиться к ценностям ислама, брал в руки книгу ваххабитского содержания. Сейчас сотрудники татарстанского муфтията взялись за инвентаризацию всей тюремной религиозной литературы, удалив из мечетей и молельных комнат пенитенциарных учреждений ту, что не соответствует традиционному для татар исламу ханафитского мазхаба.

Более того, Духовное управление мусульман Татарстана стало активно само печатать специально для заключенных книги об исламе и пополнять ими библиотеки тюремных мечетей. «Сотрудники муфтията на каждую мусульманскую книгу ставят специальной печатью штамп, что они разрешены ДУМ Татарстана и соответствуют традиционному для татар исламу ханафитского мазхаба. Руководство колоний и СИЗО нас в этом поддерживает, считая, что экстремистской литературы не должно быть в руках осужденных», — рассказал Айрат Зарипов.

Имам Бурнаевской мечети г.Казани Фархад Мавлютдинов, сам регулярно работающий с заключенными, рассказал, что руководство УФСИН по Татарстану прислушивается к мнению духовенства, когда решается вопрос об условно-досрочном освобождении заключенных. В то же время он рассказал, что нередко встречаются в среде заключенных, которые приходят в«зоновскую» мечеть, осужденные религиозные экстремисты, которые воздействуют на остальных зэков-мусульман, стараясь их обратить в радикальную версию ислама, а если этого не удается, то начинают избивать последователей традиционного ислама ханафитского мазхаба, пропагандируя вот таким образом правильность своей акыды(вероубеждения).

«В 18-й колонии даже избили имама, который пришел выступить с проповедью о необходимости следованию традиционному для татар исламу ханафитского мазхаба», — отметил Мавлютдинов. Имам также поделился своим опытом работы в Казанской колонии для несовершеннолетних: «Для подростков-мусульман характерна „футува“ — рыцарство, или точнее сказать, юношеский максимализм, который проявляется порой в некотором стремлении бросить вызов всему обществу и государству. Этим, если не проконтролировать, могут воспользоваться религиозные радикалы. Вот почему важно до еще не окончательно сформировавшейся как личности молодежи донести ценности именно традиционного ислама ханафитского мазхаба», — считает Фархад-хазрат.

Председатель Совета улемов Российской ассоциации исламского согласия(РАИС), директор Центра изучения Благородного Кора и Пречистой Сунны Фарид Салман считает, что среди заключенных-мусульман только 1% придерживаются исламского фундаментализма в форме ваххабизма, идеологии Хизб-ут-Тахрир или других зарубежных течений ислама, но именно этого числа религиозных экстремистов достаточно, чтобы они задавали тон в уголовно-криминальной среде.«На практике мы получаем следующую картину: в тюрьму садится один ваххабит, он создает джамаат(общину) вокруг себя из зэков, нередко обращая в радикальную форму ислама и этнически немусульман – русских, и на свободу уже выходят десять ваххабитов», — обрисовал татарский богослов картину распространения нетрадиционных для России течений ислама.

Тему исламского прозелитизма среди русских заключенных продолжил председатель Общества ревнителей истории Василий Иванов. По его мнению, причина перехода в ислам русских зэков связана со слабой работы Русской Православной Церкви и конкретно Казанской епархии в пенитенциарных учреждениях.«Нередкими случаями на “зоне“ являются принятие русскими не традиционного для Поволжья ислама ханафитского мазхаба, а как раз радикальных зарубежных форм под влиянием своих сокамерников из числа салафитов или хизб-ут-тахрировцев», — полагает эксперт, добавляя, что нередко неопротестанты из числа баптистов или пятидесятников работают эффективнее среди зэков, чем православные священники.

Сам Василий Иванов склонен видеть причину успеха вахабитского прозелитизма среди русских в том, что у русских нет культурного фундамента для ислама:«Этнические мусульмане, даже светские по мировоззрению, все-таки стремятся к традиционному исламу, поскольку их национальная культура исторически развивалась в рамках конкретного мазхаба(в России – это ханафитский у мусульман Поволжья, Сибири и Северного Кавказа и шафиитский у некоторых народов Северного Кавказа), у русских же нет такого „культурного кода“, что дает при умелой манипуляции фундаменталистам обратить их в радикальные формы ислама».

Руководитель Приволжского центра региональных и этнорелигиозных исследований Российского института стратегических исследований Раис Сулеймановсчитает, что ценности криминального мира не противоречат базовым основам исламского фундаментализма.«Точно также, как уголовники говорят, что есть „закон воровской“ и есть«закон ментовской», в той же форме ведут свой дагват(пропаганду) радикал-исламисты, говоря, что есть«кяферские законы», а есть«шариат», — дал описание ученый мировоззренческим установкам исламских фундаменталистов. В результате происходит сращивание религиозного экстремизма с криминалом. Подобный симбиоз ваххабизма и преступного мира имеет место быть не только на«зоне», но и на«воле»: сегодня среди организованно-преступных группировок(ОПГ) встретить ваххабита не редкость.

Само учение ваххабизма не требует от вчерашнего«светского» преступника отказываться от бандитского образа жизни: рэкет на торговых рынках в пользу братвы теперь именуется сбором«закята»(пожертвований) в пользу«братьев»; убийства оправдываются, поскольку убить кяфера – это нормально, а если жертва был мусульманином, то его  кровь объявляется халяльной(разрешенной для пролития) и его можно назвать мунафиком(лицемером: вроде внешне мусульманин, но на самом деле не мусульманин, потому что мусульманами, по мнению салафитов, являются только последователи«чистого ислама»); сотрудники правоохранительных органов вместо«мусоров» и«ментов» именуются теперь«муртадами»(те, кто не служит делу ислама, как считают фундаменталисты) и т.д.

Даже романтизация религиозного экстремизма у радикал-исламистов напоминает романтизацию криминального образа жизни: шансон и заунывные песни про«нелегкую жизнь воровскую» Михаила Круга или Ивана Кучина у ваххабитов имеют свой аналог в виде творчества салафитского барда Тимура Муцураева, чьи песни посвящены«нелегкой жизни моджахедов». Эстетика и этика уголовного мира в глазах самих уголовников легко перекликаются с эстетикой и этикой ваххабизма: общие представления о добре и зле, о правильном и плохом, а жизнь«по понятиям» легко подменяется жизнью«по шариату» в фундаменталистском его понимании.

Для противодействия сращивания криминала и исламского радикализма эксперты предложили как выход создание отдельных тюрем и колоний для религиозных экстремистов с их изоляцией как от других заключенных, так и друг от друга, чтобы избежать объединения. Возможно, даже помещение фундаменталистов в камеры-одиночки. Тогда удастся избежать ситуации, когда распространение радикальных форм ислама в уголовно-криминальной среде будет идти по принципу«сажаем одного ваххабита – на свободу выходят уже десять ваххабитов». Более того, опыт показывает, что отбывшие наказание фундаменталисты, как правило, не исправляются.

Известны случаи рецидива религиозного экстремизма, причем уже в террористической его форме. Так, в событиях 25 ноября 2010 года в Нурлатском районе Татарстана, в ходе которых силами МВД и ОМОНа была обезврежена банда вооруженных боевиков, планировавших в лесу создать военно-полевой лагерь по типу северо-кавказского ваххабитского подполья, участвовал в качестве моджахеда уже ранее осужденный и отбывший наказание член Хизб-ут-Тахрира Альберт Хуснутдинов, который не только не вышел из экстремистской организации, но даже решил пойти дальше и реализовать свои убеждения по строительству халифата, взяв в руки оружие.

Нередко отбывшие наказание фундаменталисты, приходя на свободе в мечети, в глазах мусульманской молодежи начинают выглядеть как«пострадавшие за веру», и их образ начинает героизироваться, что дает больше возможностей для распространения религиозными радикалами своих убеждений. Ваххабиты-рецидивисты начинают в глазах подростков пользоваться уважением точно так же, как в 1980-1990-е годы для уличной шпаны бывшие зэки с татуировками на теле казались некими«правильными» и«живущими по понятиям» авторитетами.

Однако только такие меры не решат проблему полностью, если среди заключенных-мусульман не будет вестись пропаганда традиционного ислама ханафитского мазхаба. Для этого, по мнению экспертов, необходимо создание института тюремных имамов, которые на штатной и, соответственно, регулярной основе будут вести религиозно-просветительскую работу. Ситуация, когда на всю пенитенциарную систему Татарстана работает только три человека, а остальные имамы осуществляют это от случая к случаю, не решает проблемы противодействия распространению исламского фундаментализма в среде заключенных.

Подобно тому, как в армии дореволюционной России существовал институт полковых мулл, находящихся на штатной основе, возможно, стоит поставить вопрос о создании института тюремного духовенства, причем не только мусульманского, но и других традиционных для России религий. Постоянно работающее мусульманское духовенство в пенитенциарной системе страны, занимающееся распространением среди осужденных-мусульман ценностей только традиционного ислама ханафитского мазхаба, позволит минимизировать проблему ваххабизации уголовно-криминальной среды.

Тюрьма – это зеркало общества, только те процессы, что происходят на«воле», еще сильнее и отчетливее порой проявляются за колючей проволокой. Сегодня отрицать проблему наличия исламского фундаментализма в тюрьмах и колониях России уже не приходится. Адептами этой идеологии являются не только осужденные религиозные экстремисты, но таковыми нередко становятся и другие заключенные, оказавшиеся под влиянием своих сокамерников-ваххабитов.

В социальной иерархии тюремного сообщества России радикал-исламисты на сегодняшний день занимают касту«мужиков» и«фраеров»;«блатных» и«смотрящих» на«зоне» из числа ваххабитов пока не имеется. А значит, в уголовно-криминальном мире пока исламские фундаменталисты не задают тон. В тоже время проблема остается, и ее решение зависит от совместной работы государства и традиционного духовенства. В Татарстане в этом отношении на уровне как руководства Управления федеральной службы исполнения наказаний, так и Духовного управления мусульман есть полное взаимопонимание. Ведь самый страшный преступник – это преступник с идеологией.

http://riss.ru/actions/2839/

http://vk.cc/5qfPr9