Ешчэ Польска не згинэўа - Такова первая строка гордого польского государственного гимна. Кроме стеснительно убранных из официального текста госгимна строф о немце и москале, поставленных почему-то на одну доску, на которой они – немец и москаль – тем не менее, не усидят по причине поднятия палаша и становления общим кличем согласия и Родины1) (т.е. упасть они – немец и москаль – должны даже не под прямым воздействием этого самого палаша, а лишь при виде его поднятия и под воздействием общего клича о согласии и о Родине?), есть ещё в нём такие загадочные слова:

Перейдём Вислу, перейдем Варту,
Будем поляками.
Дал пример нам Бонапарт
Как должны мы побеждать.2)

Интересные слова, не правда ли?

Но, увы, к сожалению, не исследование польского госгимна является темой этого реферата. Не будем мы углубляться в драматические перипетии польской истории. Всё гораздо проще и страшнее: мы рассмотрим лагеря смерти, устроенные гордыми поляками специально для русских братьев-славян. Изучив факты, мы придём к странным, печальным и удивительным выводам: мы поймём, что гитлеровские фашисты были не первыми, кто проводил целенаправленную политику массового уничтожения русских военнопленных. Мы увидим и поймём, что у немцев были хорошие учителя.

Предыстория

Всё началось, как всегда, с алчности, с давнего векового желания хапнуть у России и с подвернувшейся возможности большого хапка.

Краткая хронология событий

3)


1918 год


  • 3 марта 1918 г.

— представителями Советской России, с одной стороны, и Центральных держав (Германии, Австро-Венгрии, Турции и Болгарии) — с другой подписан Брест-Литовский мирный договор, согласно которому западная граница Советской России устанавливалась по линии Рига — Двинск — Друя — Дрисвяты — Михалишки — Дзевилишки — Докудов — р. Неман — р. Зельвинка — Пружаны — Видомль.


  • 11 ноября 1918 г.

— подписано Компьенское перемирие (Первое компьенское перемирие) — соглашение о прекращении военных действий, заключённое между Антантой и Германией и завершившее Первую мировую войну. По условиям перемирия Германия также была призвана денонсировать Брест-Литовский договор с Советским правительством большевиков и Бухарестский договор (1918) с Румынией. Германские войска должны были оставаться на территории России до прибытия войск Антанты, однако, по договорённости с германским командованием территории, с которых выводились германские войска, начала занимать Красная Армия.


  • 13 ноября 1918 г.

— Советская Россия официально объявила о недействительности Брест-Литовского мирного договора в связи с подписанным Компьенским перемирием.


  • ноябрь 1918 г.

— немецкие войска начали выход с занятых ими территорий бывшей Российской империи.


  • 17 ноября 1918 г.

— Советская Западная армия, исполняя задачу установления контроля над Белоруссией, двинулась вслед за отступающими немецкими частями.


  • 7 декабря 1918 г.

— указ польского правителя («временного начальника государства») Юзефа Пилсудского, объявляющий отряды КЗВО составной частью Войска Польского под общим командованием генерала Владислава Вейтки.


  • 10 декабря 1918 г.

— вступление Советской Западной армии в Минск. Поляки Литвы и Белоруссии создают при этом организацию «Комитет защиты восточных окраин» (КЗВО) с боевыми подразделениями, сформированными из бывших солдат Польских корпусов, и обращаются за помощью к польскому правительству.


  • 19 декабря 1918 г.

— приказ польского правительства своим войскам занять г. Вильнюс.


  • 21 декабря 1918 г.

— создание в Вильнюсе польской администрации под названием «Временная комиссия управления округом Средней Литвы».


1919 год


  • 1 января 1919 г.

— провозглашение Белорусской ССР.


  • 1 января 1919 г.

— польские части взяли под контроль Вильнюс.


  • 6 января 1919 г.

— Вильнюс был отбит частями РККА.


  • 4 февраля 1919 г.

— польские войска заняли Ковель.


  • 5 февраля 1919 г.

— после вмешательства Антанты был подписан договор с немцами о том, что немцы пропустят поляков на восток.


  • 9 февраля 1919 г.

— поляки вступили в Брест.


  • 9-14 февраля 1919 г.

— немецкие войска пропустили польские части на линию р. Неман (до Скиделя) — р. Зельвянка — р. Ружанка — Пружаны — Кобрин. Вскоре туда с другой стороны подошли части Западного фронта Красной Армии. Таким образом, образовался польско-советский фронт на территории Литвы и Белоруссии.


  • 16 февраля 1919 г.

— власти Белорусской ССР предложили польскому правительству определить границы, но Варшава оставила это предложение без внимания.


  • 19 февраля 1919 г.

— поляки вошли в оставленный немцами Белосток. В это же время двигающиеся на восток польские войска ликвидировали администрацию Украинской Народной республики на Холмщине, в Жабинке, Кобрине и Владимире-Волынском.


  • 27 февраля 1919 г.

— Литва вошла в состав Белорусской ССР, после чего она была переименована в Литовско-Белорусскую ССР (республику Литбел). Польша при этом не могла оказать существенной помощи отрядам КЗВО, поскольку часть польских войск втянулась в пограничный конфликт с Чехословакией и готовилась к возможному конфликту с Германией за Силезию (аппетит просто волчий! — прим. А.С.), а в западных районах Польши ещё находились немецкие войска. Только после вмешательства Антанты 5 февраля был подписан договор о том, что немцы пропустят поляков на восток.


  • Конец февраля 1919 г.

— польские войска форсировали Неман и начали наступление в Белоруссии, которая с 3 февраля находилась в федеративном союзе с РСФСР.


  • 28 февраля 1919 г.

— польские подразделения генерала Ивашкевича атаковали советские войска по реке Щара и 1 марта 1919 г. заняли Слоним, а части Листовского 2 марта 1919 г. взяли Пинск.


  • 17—19 апреля 1919 г.

— поляки заняли Лиду, Новогрудок и Барановичи.


  • 19 апреля 1919 г.

— польская кавалерия вступила в Вильно. Через два дня туда прибыл Юзеф Пилсудский, который выступил с обращением к литовскому народу, в котором предлагал Литве вернуться к унии времен Речи Посполитой.


  • 28 апреля 1919 г.

— поляки заняли город Гродно, оставленный немцами.


  • Май — июль 1919 г.

— польские части пополнились 70-тысячной армией Юзефа Халлера, которая была переправлена из Франции. Одновременно под контроль поляков переходит Западная Украина.


  • 25 июня 1919 г.

— совет министров иностранных дел Великобритании, Франции, США, Италии уполномочивает Польшу на оккупацию восточной Галиции до р. Збруч.


  • 4 июля 1919 г.

— в Белоруссии поляками занято Молодечно.


  • 17 июля 1919 г.

— восточная Галиция полностью занята польской армией, администрация Западно-Украинской Народной республики (ЗУНР) ликвидирована.


  • 25 июля 1919 г.

— в Белоруссии поляками занят Слуцк. 22 июля новым командующим советским Западным фронтом был назначен Владимир Гиттис. Однако существенных подкреплений советские войска в Белоруссии не получили, поскольку все резервы советский генштаб направлял на южное направление против Добровольческой армии Антона Деникина, которая в июле начала наступление на Москву.


  • Август – сентябрь 1919 г.

— подразделение польских шифровальщиков отдела P-2 Главного штаба ВП (разведка и контрразведка) Генерального штаба под руководством поручика Яна Ковалевского взломало шифры как Добровольческой армии, так и РККА. По личному приказу Пилсудского было немедленно сформировано подразделение шифровальщиков, которое возглавил поручик Ян Ковалевский. Создана была также целая сеть радиостанций перехвата. Ковалевский привлек к работе выдающихся математиков, профессоров Варшавского и Львовского университетов Станислава Лесневского и Стефана Мазуркевича, а также Вацлава Серпинского с группой молодых аспирантов. Были взломаны практически все шифры белых и красных, что дало ясную картину всего происходящего на территории России от Петрограда до Сибири, от Мурманска и до Черного моря. А уже в январе 1920 группа Ковалевского взломала также и германские военные шифры.


  • С августа 1919 г. и до конца 1920 г.

— польские шифровальщики приняли несколько тысяч радиограмм (в основном, РККА). Главная нагрузка на шифровальный отдел легла летом 1920 года, когда он принимал до 500 вражеских радиограмм ежемесячно. Например, в августе поляки получили и дешифровали 410 радиодепеш, подписанных Троцким, Тухачевским, Якиром и Гаем. Результаты работы группы Яна Ковалевского трудно переоценить. На их основе командование Войска Польского смогло принять правильные стратегические решения в ходе Варшавского сражения.


  • 9 августа 1919 г.

— польские войска захватили Минск.


  • 29 августа 1919 г.

— несмотря на упорное сопротивление Красной Армии, поляками взят Бобруйск.


  • 8 декабря 1919 г.

— оглашение Декларации о восточной границе Польши («Линия Кёрзона»)4), совпадающей с линией этнографического преобладания поляков. При этом Антанта требовала от Пилсудского оказать военную помощь войскам Деникина и возобновить наступление в Белоруссии. Однако на тот момент польские войска находились значительно восточнее линии Кёрзона и правительство Пилсудского было не намерено оставлять занятые территории. После того, как многомесячные переговоры в Таганроге между Деникиным и представителем Пилсудского генералом Александром Карницким закончились безрезультатно, начались польско-советские переговоры.

В Микашевичах состоялась беседа между Юлианом Мархлевским и Игнацы Бёрнером. Предполагалось освобождение политических заключённых — был составлен список из 1574 поляков, находящихся в заключении в РСФСР, и 307 коммунистов, находящихся в польских тюрьмах. Большевики потребовали проведения в Белоруссии плебисцита среди местного населения по вопросу государственного устройства и территориальной принадлежности. Поляки в свою очередь потребовали передачи Двинска Латвии и прекращения боевых действий против УНР Петлюры, с которой к этому времени вступили в союз.


  • Октябрь 1919 г.

— возобновление польско-советских переговоров в Микашевичах. Причиной, по которой польская сторона вновь пошла на переговоры, была её обеспокоенность успехами армии Деникина в борьбе с Красной армией, занятие им Курска и Орла по пути на Москву. По оценкам Пилсудского, поддержка белых не отвечала интересам Польши. Подобное мнение высказал Юлиану Мархлевскому уполномоченный главы Польского государства на переговорах в Микашевичах капитан Игнацы Бёрнер, отметив, что «помощь Деникину в его борьбе с большевиками не может служить интересам Польского государства». Прямым следствием переговоров стала переброска элитной Латышской дивизии РККА с польского на Южный фронт, победа над белыми стала возможной исключительно благодаря фланговому удару Ударной группы, основу которой составляли латыши.


1920 год


  • Начало января 1920 г.

— войска Эдварда Рыдз-Смиглы неожиданным ударом взяли Двинск и затем передали его латвийским властям. 21 февраля 1919 г. в городе состоялся военный парад Войска Польского.


  • 6 марта 1919 г.

— польские войска начали наступление в Белоруссии и захватили Мозырь и Калинковичи.


  • 25 апреля 1920 г.

— польские войска атаковали позиции Красной Армии по всей протяженности украинской границы и к 28 апреля заняли линию Чернобыль — Казатин — Винница — румынская граница. Действия поляков, в соответствии с договором, поддерживали войска Симона Петлюры (около 15 тыс. человек). Действия Пилсудского вызвали недовольство Франции, которая надеялась на выступление поляков единым фронтом с белыми (с «Вооружёнными силами Юга России»).


  • 7 мая 1920 г.

— в оставленный частями РККА Киев вступила польская кавалерия, вскоре полякам удалось создать на левом берегу Днепра плацдарм глубиной до 15 км. Киевляне не обратили на вступающие польские войска ни малейшего внимания, поскольку это была уже пятнадцатая смена власти в течение трех лет. На мосту через Днепр произошла небольшая стычка с арьергардными частями, прикрывающими отход 12-й армии РККА.


  • 14 мая 1920 г.

— в Белоруссии началось контрнаступление значительно усиленного Западного фронта под командованием Михаила Тухачевского.


  • 5 июня 1920 г.

— на Украине 1-я Конная армия Будённого прорвала фронт и вынудила поляков отступить.


  • 12 июня 1920 г.

— в Киев вошли советские войска.


  • 1 июля 1920 г.

— Сейм Польши утвердил создание Совета Обороны Государства (СОГ), в который вошли Начальник государства и Главнокомандующий Юзеф Пилсудский (он же — глава Совета), Маршал Сейма, девять депутатов Сейма, премьер-министр и три представителя Войска Польского (по выбору Главнокомандующего). Сейм возложил на СОГ всю полноту власти в стране на время войны и задачу по ее завершению. Между тем, 4 июля 1920 г. Западный фронт перешел в решительное наступление на противостоящие ему польские войска, заставив их отступить к Бугу. Главной целью Западного фронта являлась Варшава


  • 4 июля 1920 г.

— части РККА захватили Ровно, но 8 июля 1920 г. были выбиты оттуда ударом 2-й польской армии с северного фланга. Но и последней удержать город не удалось. 9 июля Ровно был оставлен. А 10 июля в него вошли подразделения 1-й Конной Будённого.


  • 10 июля 1920 г.

— поляки оставили Бобруйск, 11 июля — Минск, 14 июля части РККА взяли Вильно, 26 июля в районе Белостока РККА перешла уже непосредственно на польскую территорию, а 1 августа 1920 г., несмотря на приказы Пилсудского, советским войскам почти без сопротивления был сдан Брест.


  • 10 июля 1920 г.

— Польша заявила о своём согласии признать линию Керзона в качестве основы для будущего мирного урегулирования с советской Россией.5)


  • 12 июля 1920 г.

— лорд Кёрзон, британский министр иностранных дел, направил наркому иностранных дел Советской России Георгию Чичерину ноту (радиотелеграмму) с предложением начать польско-российские мирные переговоры и установить границу по этнографической линии проживания польского и непольских народов. При этом в ноте требовалось остановить наступление Красной Армии в 50 км к востоку (!) от этой линии и заключить перемирие с Польшей, а также… (!) с войсками Врангеля.6) Этой нотой лорд Кёрзон стремился удержать наступление советских войск против поляков. Если наступление не будет приостановлено, — писал Кёрзон, — «Британское правительство и его союзники сочтут себя обязанными помочь польской нации защищать своё существование всеми средствами, имеющимися в их распоряжении».

Народному Комиссару по иностранным дела Чичерину. Москва. Весьма срочно.

Британское правительство констатирует, что русское Советское правительство принимает принципы, изложенные в нашем меморандуме от 1-го июля, как основу соглашения по возобновлению торговых сношений и прекращению взаимных враждебных действий, а потому мы соглашаемся продолжить переговоры для заключения торгового соглашения как только русские делегаты возвратятся.

Британское правительство предлагает сверх того следующее: Советское правительство неоднократно заявляло о своем желании заключить мир со всеми соседями. Британское правительство, не менее горячо желая восстановления мира во всей Европе, предлагает такой исход: между Польшей и Советской Россией заключается перемирие, которым немедленно приостанавливаются военные действия; в условия перемирия включается, с одной стороны, отступление польской армии на линию, намеченную в прошлом году мирной конференцией в качестве восточной границы области, в которой Польша имеет право вводить польскую администрацию.

Линия эта приблизительно проходит так: Гродно - Валовка - Немиров - Брест-Литовск - Дорогуск - Устилуг, восточнее Грубешова, через Крылов и далее западнее Равы-Русской, восточнее Перемышля до Карпат; севернее Гродно граница с литовцами идет вдоль железной дороги Гродно - Вильно и затем на Двинск. С другой стороны, в условия перемирия надлежало бы включить, что войска Советской России остановятся на расстоянии пятидесяти километров к востоку от этой линии. В Восточной Галиции обе стороны останутся на линии, занятой ими ко дню подписания перемирия.

Затем в кратчайший по возможности срок в Лондоне будет созвана конференция под покровительством мирной конференции из представителей Советской России, Польши, Литвы, Латвии и Финляндии для переговоров об окончательном мире между Россией и ее соседями. Представители Восточной Галиции должны быть равным образом приглашены в Лондон для защиты своих интересов. Великобритания не поставит никаких ограничений в отношении представителей, каких пожелает послать на эту конференцию Советская Россия, если они обяжутся не вмешиваться в политические или внутренние дела Британской Империи и не вести пропаганды.

Помимо изложенного, Британское правительство предлагает, чтобы было также подписано перемирие между армиями Советской России и генералом Врангелем при условии немедленного отступления сил генерала Врангеля в Крым с тем, чтобы на время перемирия перешеек был нейтральной зоной и чтобы генерал Врангель был приглашен в Лондон для обсуждения судьбы своих войск и беженцев, но не как член конференции.

Британское правительство было бы радо получить немедленный ответ, ибо польское правительство просило о вмешательстве союзников, и если время будет потеряно, может образоваться ситуация, которая сделает заключение длительного мира гораздо более трудным в Восточной Европе. Между тем как Британское правительство обязалось не помогать Польше для целей, враждебных России, и не совершать каких-либо действий, враждебных России; оно также обязалось по договору Лиги Наций защищать неприкосновенность и независимость Польши в пределах ее законных этнографических границ.

Поэтому, если Советская Россия, несмотря на повторные заявления о признании независимости Польши, не удовлетворится отходом польских армий с Российской территории под условием взаимного перемирия, но пожелает перенести враждебные действия на территорию Польши, Британское правительство и его союзники сочтут себя обязанными помочь польской нации защищать свое существование всеми средствами, имеющимися в их распоряжении.

Польское правительство заявило о своей готовности заключить мир с Советской Россией и начать переговоры о перемирии на основе вышеозначенных условий, как только оно будет уведомлено о согласии Советского правительства. Поэтому Британское правительство будет радо получить в недельный срок окончательный ответ, согласна ли Советская Россия принять это предложение для прекращения дальнейшего ненужного кровопролития и установления в Европе мира.

Керзон7)

Заметьте!Англичане через лорда Кёрзона с полным знанием дела выдвигают заранее неприемлимые для советского правительства требования: какое могло быть перемирие в тех условиях с войсками Врангеля? — прим. А.С.


  • 16 июля 1920 г.

— пленум ЦК РКП(б) отверг предложение Керзона. Пленум принял решение о продолжении «Красного марша» и установлении советской власти сначала в Польше, а затем — в Германии.

Нам — как уже знающим то, что произойдёт дальше — остаётся лишь пожалеть, что советское правительство в тот момент после предложения Кёрзона не не пошло на переговорный процесс. Судя по всему, тогда можно было бы заключить почётный мир на гораздо более выгодных для России условиях, чем это произошло впоследствии. Наверное, тогда можно было бы избежать большого количества смертей, большого количества загубленных военнопленных. Но в тот момент многим большевикам, мечтавшим о мировой революции, верящим в то, что народы Европы вот-вот восстанут против своих эксплуататоров, желанная цель казалась такой близкой…Кроме того, «Каждый мнит себя стратегом, видя бой со стороны».8)


  • 23 июля 1920 г.

— в Смоленске большевиками сформирован Временный революционный комитет Польши (Польревком), который должен был принять на себя всю полноту власти после взятия Варшавы и свержении Пилсудского. Об этом большевики официально объявили 1 августа 1920 г. в Белостоке, где и расположился Польревком. Возглавлял комитет Юлиан Мархлевский. В тот же день, 1 августа, Польревком огласил «Обращение к польскому рабочему народу городов и деревень», написанное Дзержинским. В «Обращении» сообщалось о создании Польской Республики Советов, о национализации земель, отделении церкви от государства, а также содержался призыв к рабочим гнать прочь капиталистов и помещиков, занимать фабрики и заводы, создавать ревкомы в качестве органов власти (таких ревкомов было сформировано 65). Комитет призвал солдат Войска Польского к мятежу против Пилсудского и переходу на сторону Польской Республики Советов. Польревком приступил также к формированию Польской Красной Армии (под командованием Романа Лонгвы), однако не достиг в этом каких-либо успехов.

Создание Польревкома объяснялось серьёзными надеждами советского руководства на помощь польского пролетариата. Такие расчеты сыграли свою негативную роль в принятии дальнейших военных решений.


  • 24 июля 1920 г.

— польское правительство Владислава Грабского подало в отставку. В тот же день указом Юзефа Пилсудского к работе приступил новый премьер — Винценты Витос. Тем временем усиливалась и международная изоляция 2-ой Речи Посполитой. Германия и Чехословакия закрыли транзит для польских товаров. Германия надеялась на новый раздел Польши в случае победы Советской России. А президент Чехословакии, Томаш Масарик, опасаясь дальнейшего продвижения советских войск на Запад, не решился конфликтовать с РСФСР. В довершение ко всему запрет на торговлю с Польшей ввели Англия и Бельгия.


  • Начало августа 1920 г.

— польско-французским командованием был окончательно оформлен план контрнаступления. Советский историк советско-польской войны Н. Какурин, подробно разбирая формирование данного плана и вносимые в него изменения, приходит к мысли о значительном влиянии французских военных на появление его окончательного варианта.


  • 13 августа 1920 г.

— две стрелковые дивизии РККА ударили под Радимином (в 23 км от Варшавы) и овладели городом. Затем одна из них двинулась на Прагу (правобережная часть Варшавы), а вторая повернула направо — на Непорент и Яблонну. Польские силы отошли на вторую линию обороны.

Под Брестом в руки красноармейцев попал приказ 8358/III о контрударе под Вепшем с подробной картой. Однако, советское командование посчитало найденный документ дезинформацией, целью которой был срыв наступления Красной Армии на Варшаву. В тот же день и польская радиоразведка перехватила приказ по 16-й армии о наступлении на Варшаву 14 августа 1920 г. Но руководство ВП отнеслось к нему намного более серьезно. Чтобы опередить красных, по приказу Юзефа Халлера 5-я армия Владислава Сикорского, защищающая Модлин, из района реки Вкра ударила по растянувшемуся фронту Тухачевского на стыке 3-й и 15-й армий и вклинилась в него на несколько километров. В ночь на 15 августа две резервные польские дивизии (10-я генерала Люциана Желиговского и 1-я Литовско-Белорусская генерала Яна Жондковского) атаковали с тыла советские войска под Радимином. Вскоре город был взят.


  • 14 августа 1920 г.

— главком Каменев приказал передать 12-ю и 1-ю Конную армии в состав Западного фронта для его существенного усиления. Существует мнение, что, руководство Юго-Западного фронта, осаждавшего Львов, проигнорировало этот приказ, а одним из противников переброски Конармий на западное направление был член РВС Юго-Западного фронта И. В. Сталин, который в целом был принципиальным противником планов завоевания исконно польских территорий, в частности, столицы Польши.


  • 15 августа 1920 г.

— разгромлен штаб 4-й армии РККА в Цехануве. При этом были захвачены вся канцелярия штаба с секретными документами, а также одна из двух радиостанций для связи с главным командованием в Минске. Можно было предположить, что вторая радиостанция была в тот момент выключена, поскольку перемещалась вместе с бежавшими сотрудниками штаба. Как раз в это время в штаб 4-й армии поступил приказ Тухачевского наступать на 5-ю армию генерала Сикорского. После быстрой дешифровки радиограммы отдел Яна Ковалевского настроил польский передатчик на данную частоту и начал беспрерывно передавать из варшавской Цитадели библейские тексты. В результате вторая радиостанция уже не могла принять ни одной радиограммы из Минска. Отсутствие связи (в дополнение к разгромленному штабу) практически нейтрализовало 4-ю армию во время Варшавского сражения


  • 16 августа 1920 г.

— маршал Пилсудский начал осуществление задуманного контрудара. Полученная радиоразведкой информация о слабости Мозырской группы сыграла свою роль. Сосредоточив против нее более чем двойной перевес (47,5 тысяч бойцов против 21 тысячи), польские войска (первая ударная группа под командованием самого Пилсудского) прорвали фронт и буквально смели южное крыло 16-й армии Николая Соллогуба, после чего возникла серьезная перспектива уничтожения всей инфраструктуры Западного фронта и окружения всех находящихся под Варшавой войск. На следующий день по плану Пилсудского намечался выход на шоссе Варшава — Брест. Одновременно шло наступление на Влодаву силами 3-й пехотной дивизии Легионов, а также, при поддержке танков, на Минск-Мазовецкий.


  • 19 августа 1920 г.

— поляки заняли Брест, 23 августа — Белосток.

В результате поражения под Варшавой советские войска Западного фронта понесли тяжелые потери. По некоторым оценкам, в ходе Варшавского сражения погибли 25 тысяч красноармейцев, 60 тысяч попали в польский плен, 45 тысяч были интернированы немцами. Несколько тысяч человек пропали без вести. Фронт потерял также большое количество артиллерии и техники.


  • 12 сентября 1920 г.

— Тухачевский отдал приказ о наступлении на Влодаву и Брест южным флангом Западного фронта, включающим 4-ю и 12-ю армии. Поскольку приказ был перехвачен и расшифрован польской радиоразведкой, в тот же день поляки нанесли упреждающий удар, прорвали оборону 12-й армии и взяли Ковель. Это сорвало общее наступление войск РККА и поставило под угрозу окружения южную группировку Западного фронта и вынудило 4-ю, 12-ю и 14-ю армии отойти на восток.


  • 20 сентября 1920 г.

— началось кровопролитное сражение за Гродно. Поначалу полякам сопутствовал успех, однако 22 сентября войска Тухачевского подтянули резервы и восстановили положение. Тем временем, польские войска вторглись в Литву и двинулись на Друскенники (Друскининкай). Захватив мост через Неман, поляки вышли во фланг Западному фронту.


  • 25 сентября 1920 г.

— не имея возможности остановить наступление поляков, Тухачевский отдает приказ об отводе войск на восток. В ночь на 26 сентября поляки заняли Гродно, а вскоре форсировали Неман к югу от города. Отступающая на восток 3-я армия Лазаревича не смогла восстановить фронт и с большими потерями отошла в район Лиды. 28 сентября советские войска не смогли захватить уже занятый противником город и вскоре были разбиты (большая часть личного состава попала в плен).


  • 12 октября 1920 г.

— поляки вновь вошли в Минск и Молодечно. Боевые действия в Белоруссии продолжались вплоть до подписания мирного договора в Риге.


  • 12 октября 1920 г.

— в 7 часов 30 минут вечера по местному времени во дворце Шварцкопф в Риге представители Польши, РСФСР и Украинской ССР подписали договор о перемирии и предварительных условиях мира. По условиям договора Польша обязалась признать независимость Беларуси и Украины и подтвердила, что уважает их государственный суверенитет. Стороны, подписавшие договор, обязались не вмешиваться во внутренние дела друг друга, не создавать и не поддерживать организаций, «ставящих своей целью вооруженную борьбу с другой договаривающейся стороной», а также не поддерживать «чужих военных действий против другой стороны».


1921 год


  • 18 марта 1921 г.

— в Риге между Польшей с одной стороны и РСФСР (делегация которой представляла также Белорусскую ССР) и Украинской ССР — с другой, был подписан Рижский мирный договор9), подведший окончательную черту под Советско-польской войной.

Договор установил границу между РСФСР и Украиной, с одной стороны, и Польшей. К Польше отходили обширные территории, находящиеся к востоку от Линии Керзона, с преобладанием непольского населения — Западная Украина и Западная Белоруссия — до революционных событий 1917 гг. входившие в состав Российской империи (Гродненская губерния, Волынская губерния и часть территорий других губерний). Стороны обязывались не вести враждебной деятельности в отношении друг друга. Договором предусматривалось проведение переговоров о заключении торговых соглашений.

Советская сторона согласилась возвратить Польше военные трофеи, все научные и культурные ценности, вывезенные с территории Польши, начиная с 1 января 1772, а также обязалась уплатить Польше в течение года 30 млн золотых руб. за вклад Польши в хозяйственную жизнь Российской империи и передать польской стороне имущества на сумму 18 млн золотых рублей, то есть выплатить де-факто репарации. Польша освобождалась от ответственности за долги и иные обязательства бывшей Российской империи.

Договор был составлен на русском, украинском и польском языках в трёх равноправных экземплярах. Он вступал в силу после его ратификации. Договор был ратифицирован 14 апреля 1921 Всероссийским ЦИКом, 17 апреля — ЦИКом Украинской ССР, 15 апреля — Сеймом Польши. Вскоре у советской стороны возникли претензии к польской стороне по вопросам выполнения Польшей условий договора, в связи с поддержкой польским правительством антисоветских группировок, задержками с возвращением советских военнопленных и неблагоприятной ситуацией в лагерях для советских военнопленных, а также несоблюдением договорённостей о равноправии русских, украинцев и белорусов, проживавших в Польше.10)


Не было ни гроша, да вдруг алтын!

Итак, в связи с крахом Российской империи, интервенцией и Гражданской войной в России Польше неожиданно привалило… Для начала — независимость. Сразу после такого подарка возникло неудержимое желание расширить свое влияние — ну, для начала, хотя бы на те площади, которые были проср потеряны Речью Посполитой. Поэтому и случилась в качестве выражения благодарности обычная, нормальная захватническая война с имперским, империалистическим даже, замахом «от моря до моря»:

Независимое польское государство было создано в 1919 году. По настоянию Франции Парижская мирная конференция11) уполномочила Польшу оккупировать Восточную Галицию (Западную Украину), но вопрос о государственной принадлежности этих земель тогда не был решен. 8 декабря 1919 года Верховный совет Антанты принял декларацию «о временной восточной границе Польши». И, не дожидаясь получения статуса постоянной восточной границы, 25 апреля 1920 года польский лидер Юзеф Пилсудский, вынашивавший планы создания Великой Польши «от моря до моря», начал поход на Советскую Россию. К 7 мая 1920 года поляки захватили Киев.

Иными словами, Польша приняла активнейшее участие в интервенции. И заставлять её это сделать не пришлось. (Прим. — А.С.)

Вторжение поляков вызвало в Советской России, раздираемой гражданской войной, консолидацию всех патриотически настроенных сил. Генерал А. Брусилов призвал всех бывших офицеров царской армии записаться в Красную армию и активно выступить против внешней агрессии.12)

Когда речь в процессе этой войны, как того, естественно, рано или поздно и следовало ожидать, зашла о СУТИ времени и жизни, т.е., когда спала классовая, сословная и т.д. шелуха (а по моему мнению — скромному мнению того, кто пытается стать православным христианином — это всё есть действительно только шелуха на кокосовом орехе гордыни, долженствующая лишь в качестве фигового листка прикрыть одно из первых производных сего основного греха — алчность), тогда и прояснилось в сознании многих — от царских генералов и до «плазменных» троцкис марксистов — то простое понимание, что война с Россией, война против России велась, ведётся и будет вестись всегда только и только с одной целью: с целью тотального уничтожения России, уничтожения, растворения в проклятой нирване русского народа, русского культурного ядра, в присвоении и разграблении всех ресурсов — природных или иных — принадлежавших и принадлежащих России.

Эта война – уже не классовая, а национальная по содержанию – потребовала от большевиков определённого изменения по крайней мере политической риторики. Советская власть воззвала к национальным чувствам русских, украинцев и белорусов, максимально использовала авторитет генералитета бывшей Русской императорской армии. В мае в советских газетах появилось «Воззвание ко всем бывшим офицерам», подписанное генералами Брусиловым, Клембовским, Поливановым, Гутором, Зайончковским и др.:

«…Мы все обязаны по долгу совести работать на пользу, свободу и славу своей родной матери России. В особенности это необходимо в данное, грозное время, когда братский и дорогой нам польский народ, сам изведавший тяжёлое иноземное иго, теперь вдруг захотел отторгнуть от нас земли с искони русским, православным населением и вновь подчинить их польских угнетателям.

Под каким бы флагом и с какими бы обещаниями поляки ни шли на нас и Украину,… настоящая главная цель их наступления состоит исключительно в выполнении польского захватнического поглощения Литвы, Белоруссии и отторжения части Украины и Новороссии с портом на Чёрном море («от моря до моря»).

В этот критический исторический момент нашей народной жизни мы, ваши старшие боевые товарищи, обращаемся к вашим чувствам любви и преданности к Родине и взываем к вам с настоятельной просьбой забыть все обиды… и добровольно идти с полным самоотвержением и охотой в Красную Армию, на фронт или в тыл, куда бы правительство Советской рабоче-крестьянской России вас ни назначило, и служить там не за страх, а за совесть, дабы своей честной службой, не жалея жизни, отстоять во что бы то ни стало дорогую нам Россию и не допустить её расхищения…»

Брусилов пишет, что некоторые советские газеты при публикации этого воззвания исключили упоминание о «православном» населении, а некоторые случайно или намеренно оставили.13)

Вообще, интервенция — вещь настолько интересная, что я не удержался и полез глубже и глубже в чрево Интернета в поисках документов, касающихся этого, слава Богу и слава нашим доблестным предкам-красноармейцам, несостоявшегося дележа «Русского наследства». В результате мне посчастливилось найти такие документы, при чтении которых просто волосы дыбом встают от «сверхцивилизованности», «порядочности» и «корректности» стран-светочей демократии (и не только её, родимой), принимавших в интервенции непосредственное участие.

Здесь я приведу некоторые документы, чтобы вы смогли оценить и прочувствовать то, что буквально сквозит в текстах между строк и даже в самих строках: подрагивание загребущих лап и капанье слюны в предвкушении вот-вот дóлжного свершиться глобального пира-тризны с запихиваньем в урчащие пасти побольше вкусных кровавых кусков нашей Родины, разорванной «окончательными решателями» русского вопроса:

III. План действий

Реставрация режима порядка в России является делом сугубо национальным, которое должен осуществить сам русский народ.

Однако мы должны дать ему для этого средства и оказать помощь его здоровым элементам: поддержать их путем окружения большевистских армий; оказать им нашу материальную и моральную поддержку.

Окружение большевизма, начатое с севера, востока и юга, следует дополнить:

На юго-востоке действиями, предпринимаемыми из района Каспийского моря для обеспечения эффективного смыкания двух основных группировок национальных сил (армий Деникина-Краснова и Уральской армии).

На западе путем реставрации Польши, способной в военном отношении защитить свое существование.

Эвентуально, путем занятия Петрограда и во всяком случае путем блокады Балтийского моря.

Непосредственная поддержка, которую следует оказать русским национальным силам, состоит, помимо всего, в поставках необходимых материальных средств, в создании базы, где эти силы могли бы продолжить свою организацию и откуда они могли бы затем начать свои наступательные операции.

В этой связи возникает необходимость оккупации Украины.

Действия Антанты должны быть, следовательно, направлены главным образом к осуществлению: полного окружения большевизма, оккупации Украины, организации русских сил.

IV. Осуществление

Антанта способна выполнить эту программу.

1. Окружение большевизма

А. Связь Деникин - Колчак.

На Англию выпадает задача установления между армиями Деникина и уральскими армиями связи, столь важной для объединения русских национальных сил. Она располагает на местах, на Кавказе, в Македонии и Турции, необходимыми средствами.

Б. Реставрация Польши - это должно быть делом польской армии.

Франция может организовать эту армию и при содействии морского транспорта союзников перебросить 6 пехотных дивизий, формируемых во Франции.

Для безопасности коммуникаций польской армии на линии Данциг - Торн необходимо оккупировать район нижнего течения Вислы межсоюзническими силами, состоящими из одной-двух пехотных дивизий, подлежащих созданию большей частью за счет американских войск.

В. Действия по проведению блокады побережья Балтийского моря могут быть легко осуществлены британским флотом.

Что же касается возможных операций в направлении Петрограда, то они могут быть намечены как завершение наступления эстонских войск, которое недавно возобновилось из района Ревеля и Нарвы. Чтобы сделать его возможным, достаточно оказать нашу поддержку силам, созданным в этом районе ген. Юденичем.

2. Оккупация Украины

Она выпадает на долю союзных армий на Востоке.

Против большевистской армии, которая разобщена и которой не хватает материальной части, армия Бертело, состоящая из трех французских пехотных дивизий, трех греческих пехотных дивизий, при поддержке румынской армии, усиленная 35-й итальянской дивизией, снабженная современным вооружением, которое мы можем дать ей в большом количестве, может проникнуть в сердце Украины, освободить Донец, куда уже началось вторжение, и захватить Киев и Харьков.

3. Организация русских сил

Эта организация продолжается в северной России (британское командование) и в Сибири (ген. Жанен и ген. Нокс).

Однако в южной России должна быть создана для наступления на Москву основная масса национальных сил с помощью армий Деникина - Краснова, местных войск, набранных на Украине, русских пленных, подлежащих репатриации из Германии в этот район.

V. Заключение

…Для держав Антанты встает жизненная необходимость свергнуть его [советское правительство. – Cост.] как можно скорее, и возникает долг солидарности осуществить с этой целью совместные усилия.

При проведении в жизнь плана действий, который они должны утвердить, участие каждой из них может быть определено следующим образом:

Англия — действия в северной России и в районе Балтийского моря; участие в интервенции в Польше; действия в юго-восточной России в целях объединения сибирских сил с армиями Деникина и Краснова; организация этих армий.

Соединенные Штатыдействия в Польше (руководство межсоюзническими действиями).

Франция — действия в Сибири и на Украине; организация польской армии.

Италия — участие в действиях на Украине.

Соглашение должно быть достигнуто в самом срочном порядке, имея в виду: постановку принципа интервенции в России, уточнение распределения задач, обеспечение единства руководства.

Это соглашение должно быть первым этапом на пути организации мира.14)

В это время ни о каких нотах и линиях Кёрзона15) речь, понятное дело, не шла. Ну что вы! Февраль 1919-го на дворе: чуть поднажми и большевистская республика просто рухнет!

Вернёмся к Польше.

Основной целью руководства Польши во главе с Юзефом Пилсудским было восстановление Польши в исторических границах Речи Посполитой 1772 года, с установлением контроля над Белоруссией, Украиной (включая Донбасс), Литвой и геополитическим доминированием в Восточной Европе:

— Замкнутая в пределах границ времён шестнадцатого века, отрезанная от Чёрного и Балтийского морей, лишённая земельных и ископаемых богатств Юга и Юго-Востока, Россия могла бы легко перейти в состояние второсортной державы, неспособной серьёзно угрожать новообретённой независимости Польши. Польша же, как самое большое и сильное из новых государств, могла бы легко обеспечить себе сферу влияния, которая простиралась бы от Финляндии до Кавказских гор.

(Ю. Пилсудский)16)

В то время, как Польша после поражения Германии в войне в ноябре 1918 года, была восстановлена как независимое государство, перед её элитами встал вопрос о её новых границах. Хотя польские политики и расходились во взглядах на то, какой именно статус должны иметь восточные территории бывшей Речи Посполитой в составе нового государства, они единогласно выступали за их возврат под польский контроль, уповая на слабость, разруху и хаос братоубийственной войны в молодой Советской России.

Советское же правительство, по понятным каждому нормальному, адекватно мыслящему человеку причинам (такие, как андрейвасильев – в одно слово и с маленькой буквы — не в счёт17)), предполагало установить контроль над всей территорией бывшей Российской империи.18)

Ниже цитируется содержательная статья Николая Малишевского «Польский ГУЛАГ: ад для русских, украинских и белорусских узников». С небольшими комментариями.

Польский ГУЛАГ: ад для русских, украинских и белорусских узников

Ад польских концлагерей и плена уничтожил десятки тысяч наших соотечественников. За два десятилетия до Хатыни и Освенцима.

Автор: Николай Малишевский19)

Военный ГУЛАГ второй Речи Посполитой – это более десятка концлагерей, тюрьмы, сортировочные станции, пункты сосредоточения и различные военные объекты вроде Брестской крепости (здесь было четыре лагеря) и Модлина. Стшалково (на западе Польши между Познанью и Варшавой), Пикулице (на юге, недалеко от Перемышля), Домбе (под Краковым), Вадовицы (на юге Польше), Тухоле, Шиптюрно (Szczypiorno), Белосток, Барановичи, Молодечино, Вильно, Пинск, Бобруйск, Гродно, Минск, Пулавы, Повонзки, Ланьцут (Lancut), Ковель, Стрый (в западной части Украины), Щелково… Здесь нашли страшную, мучительную смерть десятки тысяч красноармейцев, оказавшиеся в польском плену после советско-польской войны 1919-1920 гг.

Отношение к ним польской стороны предельно четко выразил комендант лагеря в Бресте, заявивший в 1919 году: « Вы, большевики, хотели отобрать наши земли у нас – хорошо, я вам дам землю. Убивать я вас не имею права, но я буду так кормить, что вы сами подохнете» 20). Слова не разошлись с делом. Согласно воспоминаниям одной из прибывших из польского плена в марте 1920 года «13 дней мы хлеба не получали, на 14 день, это было в конце августа, мы получили около 4 фунтов хлеба, но очень гнилого, заплесневелого… Больных не лечили и они умирали десятками…»21).

Из доклада о посещении лагерей в Брест-Литовске уполномоченными Международного комитета Красного Креста в присутствии врача французской военной миссии в октябре 1919 года:

«От караульных помещений, так же как и от бывших конюшен, в которых размещены военнопленные, исходит тошнотворный запах. Пленные зябко жмутся вокруг импровизированной печки, где горят несколько поленьев, – единственный способ обогрева. Ночью, укрываясь от первых холодов, они тесными рядами укладываются группами по 300 человек в плохо освещенных и плохо проветриваемых бараках, на досках, без матрасов и одеял. Пленные большей частью одеты в лохмотья… Жалобы. Они одинаковы и сводятся к следующему: мы голодаем, мы мерзнем, когда нас освободят?

Следует, однако, отметить как исключение, подтверждающее правило: большевики заверили одного из нас в том, что они предпочли бы теперешнюю свою участь участи солдат на войне. Выводы. Этим летом из-за скученности помещений, не пригодных для жилья; совместного тесного проживания здоровых военнопленных и заразных больных, многие из которых тут же и умирали; недостаточности питания, о чем свидетельствуют многочисленные случаи истощения; отеков, голода в течение трех месяцев пребывания в Бресте, - лагерь в Брест-Литовске представлял собой настоящий некрополь…

Две сильнейшие эпидемии опустошили этот лагерь в августе и сентябре - дизентерия и сыпной тиф. Последствия были усугублены тесным совместным проживанием больных и здоровых, недостатком медицинской помощи, питания и одежды… Рекорд смертности был поставлен в начале августа, когда в один день от дизентерии скончались 180 человек… В период с 27 июля по 4 сентября, т.е. за 34 дня, в лагере Бреста умерли 770 украинских военнопленных и интернированных. Следует напомнить, что число пленных, заключенных в крепости, в августе постепенно достигло, если нет ошибки, 10 000 чел., а 10 октября составляло 3861 чел.»22) 23).

Позже «из-за неподходящих условий» лагерь в Брестской крепости был закрыт. Однако, в других лагерях ситуация зачастую была еще хуже. В частности, член комиссии Лиги Наций профессор Мадсен, посетивший «обычный» польский лагерь для пленных красноармейцев в Вадовицах в конце ноября 1920 года, назвал его «одной из самых страшных вещей, которые он видел в жизни». В этом лагере, как вспоминал бывший узник В. Козеровский, пленных «избивали круглые сутки».

Вспоминает очевидец:

«Длинные прутья всегда лежали наготове… при мне засекли двух солдат, пойманных в соседней деревне… Подозрительных зачастую переводили в особый штрафной барак, оттуда уже не выходил почти никто. Кормили «один раз в день отваром из сушеных овощей и килограммом хлеба на 8 человек».

Имели место случаи, когда оголодавшие красноармейцы ели падаль, отбросы и даже сено24) 25)26). В лагере Щелково «военнопленных заставляют на себе вместо лошадей возить собственные испражнения. Они таскают и плуги и бороны» АВП РФ.Ф.0384.Оп.8.Д.18921.П.210.Л.54-5927).

Не лучшими были условия на пересылках и в тюрьмах, где содержались также и политические заключенные. Весьма красноречиво охарактеризовал положение красноармейцев начальник распределительной станции в Пулавах майор Хлебовский: «несносные пленные в целях распространения беспорядков и ферментов в Польше» постоянно поедают картофельные очистки из навозной кучи. Только за 6 месяцев осенне-зимнего периода 1920-1921 годов в Пулавах погибло 900 военнопленных из 110028) 29). О том, что представлял собой польский концлагерь на сборной станции в белорусском Молодечино, красноречивее всего сказал заместитель начальника санитарной службы фронта майор Б. Хакбейл:

«Лагерь пленных при сборной станции для пленных – это был настоящий застенок. Никто об этих несчастных не заботился, поэтому ничего удивительного в том, что человек немытый, раздетый, плохо кормленный и размещенный в неподходящих условиях в результате инфекции был обречен только на смерть»30). В Бобруйске «находилось до 1600 пленных красноармейцев (а также приговоренные к смерти белорусские крестьяне Бобруйского уезда – прим. Н.М.), большинство которых совершенно голые»31).

По свидетельству советского писателя, сотрудника ЧК в 20-е годы Н.Равича, арестованного поляками в 1919 г. и побывавшего в тюрьмах Минска, Гродно, Повонзках и лагере Домбе, в камерах было так тесно, что только счастливчики спали на нарах. В минской тюрьме в камере повсюду были вши, особенно ощущался холод, поскольку верхняя одежда была отобрана. «Кроме осьмушки хлеба (50 граммов), утром и вечером полагалась горячая вода, в 12 часов та же вода, приправленная мукой и солью». Пересыльный пункт в Повонзках «был забит русскими военнопленными, большинство из которых были калеки с искусственными руками и ногами». Германская революция, пишет Н.Равич, освободила их из лагерей и они стихийно пошли через Польшу к себе на родину. Но в Польше они были задержаны специальными заслонами и загнаны в лагеря, а некоторые на принудительные работы»32).

Большинство польских концлагерей были сооружены за весьма короткий отрезок времени, некоторые построены еще немцами и австро-венграми. Для длительного содержания пленных они были совершенно не приспособлены. Например, лагерь в Домбе под Краковом являл собой целый город с многочисленными улицами и площадями. Вместо домов - бараки с неплотными деревянными стенами, многие без деревянных полов. Все это окружено рядами колючей проволоки. Условия содержания узников зимой: «большинство без обуви - совсем босые…

Кроватей и нар почти нет… Ни соломы, ни сена не вообще. Спят на земле или досках. Одеял очень мало»33) 34). Из письма председателя российско-украинской делегации на мирных переговорах с Польшей А.Иоффе председателю польской делегации Я.Домбровскому от 9 января 1921 года: «В Домбе большинство пленных босые, а в лагере при штабе 18-й дивизии большая часть не имеют никакой одежды»35).

О положении в Белостоке свидетельствуют сохранившиеся в Центральном военном архиве письма военного медика и главы санитарного управления МВД генерала Здзислава Гордыньского-Юхновича. В декабре 1919 года он в отчаянии докладывал главному врачу Войска Польского о своем визите на сортировочную станцию в Белостоке:

«Я посетил лагерь пленных в Белостоке и сейчас, под первым впечатлением, осмелился обратиться к господину генералу как главному врачу польских войск с описанием той страшной картины, которая предстает перед глазами каждого, кто попадает в лагерь… Вновь то же преступное пренебрежение своими обязанностями всех действующих в лагере органов навлекло позор на наше имя, на польскую армию так же, как это имело место в Брест-Литовске… В лагере царит невообразимая грязь и беспорядок. У дверей бараков кучи человеческих отходов, которые растаптываются и разносятся по всему лагерю тысячами ног. Больные настолько ослаблены, что они не в состоянии дойти до отхожих мест.

Те, в свою очередь, пребывают в таком состоянии, что невозможно приблизиться к сиденьям, так как весь пол покрыт толстым слоем человеческих испражнений. Бараки переполнены, среди здоровых полно больных. По моим данным, среди 1.400 пленных вообще нет здоровых. Покрытые лохмотьями, они прижимаются друг к другу, пытаясь согреться. Царит смрад, исходящий от больных дизентерией и гангреной, опухших от голода ног. Двое особенно тяжело больных лежали в собственных испражнениях, вытекавших из разорванных штанов. У них не было сил, чтобы переместиться в сухое место. До чего же страшная картина»36) 37) 38).

Бывший узник польского лагеря в Белостоке Андрей Мацкевич позже вспоминал, что заключенный, которому везло, получал в день «небольшую порцию черного хлеба весом около 1/2 фунта (200 гр.), один черепок супа, похожего скорее на помои, и кипятку»39).

Концентрационный лагерь в Стшалково (Strzalkowo), расположенный между Познанью и Варшавой, считался самым страшным. Он появился на рубеже 1914-1915 годов, как немецкий лагерь для пленных с фронтов Первой мировой войны, на границе между Германией и Российской империей – возле дороги, соединяющей две приграничных местности – Стшалково с прусской стороны и Слупцы с российской. После окончания Первой мировой лагерь было решено ликвидировать. Однако вместо этого он перешел от немцев к полякам и стал использоваться как концлагерь для военнопленных красноармейцев. Как только лагерь стал польским (с 12 мая 1919 года), смертность военнопленных в нем в течение года увеличилась более чем в 16 раз. 11 июля 1919 года распоряжением министерства обороны Речи Посполитой ему было присвоено название «лагерь для военнопленных №1 под Стшалково» (Obóz Jeniecki Nr 1 pod Strzałkowem).

После заключения Рижского мирного договора концлагерь в Стшалково стал также использоваться для содержания интернированных лиц, в том числе русских белогвардейцев, военнослужащих т.н. Украинской народной армии и формирований белорусского «батьки»-атамана С.Булак-Булаховича. О том, что творилось в этом концлагере, свидетельствуют не только документы, но и публикации тогдашней печати.

В частности, «Новый Курьер» от 4 января 1921 года описал в нашумевшей тогда статье шокирующую судьбу отряда из нескольких сотен латышей. Эти солдаты во главе с командирами дезертировали из Красной Армии и перешли на польскую сторону, чтобы таким образом вернуться на родину. Польскими военными они были приняты весьма радушно. Перед тем, как их отправили в лагерь, им дали справку, что они добровольно перешли на сторону поляков. Грабеж начался уже по пути в лагерь.

С латышей сняли всю одежду, за исключением нижнего белья. А у тех, кому удалось спрятать хоть часть своих вещей, все отобрали в Стшалково. Они остались в тряпье, без обуви. Но это - мелочь по сравнению с систематическими издевательствами, которыми их стали подвергать в концлагере. Началось все с 50 ударов плетками из колючей проволоки, при этом латышам говорили, что они – еврейские наемники и живыми из лагеря не выйдут. Более 10 человек умерли от заражения крови. После этого пленных оставили на три дня без еды, запрещая выходить за водой под страхом смерти. Двоих расстреляли без каких-либо причин. Вероятнее всего, угроза была бы приведена в исполнение, и ни один из латышей не покинул бы лагерь живым, если бы его начальники – капитан Вагнер и поручик Малиновский – не были арестованы и отданы следственной комиссией под суд.40) 41).

В ходе расследования, помимо прочего, выяснилось, что прогулки по лагерю в сопровождении капралов с плетками из проволоки и избиение пленных были любимым занятием Малиновского. Если избиваемый стонал или просил пощады, его пристреливали. За убийство пленного Малиновский поощрял часовых 3 папиросками и 25 польскими марками42). Польские власти скандал и дело постарались быстро замять.

В ноябре 1919 года военные власти докладывали комиссии Польского сейма о том, что крупнейший польский лагерь для пленных № 1 в Стшалкове «очень хорошо оборудован». Реально, в то время крыши лагерных бараков были дырявыми и в бараках не были оборудованы нары. Вероятно, считалось, что для большевиков и это хорошо. Представительница Красного Креста Стефания Семполовска писала из лагеря: «Барак для коммунистов так переполнен, что сдавленные узники были не в состоянии лечь и стояли, подпирая один другого». Не изменилась ситуация в Стшалкове и в октябре 1920 года. «Одежда и обувь весьма скудная, большинство ходят босые… Кроватей нет - спят на соломе… Из-за недостатка пищи пленные, занятые чисткой картофеля, украдкой едят его сырым»43).

В докладе Российско-Украинской делегации констатируется, что: «Содержа пленных в нижнем белье, поляки обращались с ними не как с людьми равной расы, а как с рабами. Избиения в/пленных практиковалось на каждом шагу…»44). Говорят очевидцы: «ежедневно арестованных выгоняют на улицу и вместо прогулок, гоняют бегом, приказывая падать в грязь… Если пленный отказывается падать или, упав, не может подняться, обессиленный, его избивают ударами прикладов»45).

Сравните:

«… Если искать объяснение «особому обращению» с советскими пленными, то найти их можно, в первую очередь, в национал-социалистической расовой идеологии. По представлениям этой идеологии существовала иерархия более и менее полноценных народов…»46)Как самый большой из лагерей, Стшалково был рассчитан на 25 тысяч узников. Реально же количество заключенных порой превышало 37 тысяч. Цифры быстро менялись, поскольку люди мерли, как мухи на морозе. Российские и польские составители сборника «Красноармейцы в польском плену в 1919-1922 гг. Сб. документов и материалов» утверждают, что «в Стшалково в 1919-1920 гг. умерли порядка 8 тысяч пленных»47). В то же время, комитет РКП(б), подпольно действовавший в лагере Стшалково, в своем докладе Советской комиссии по делам военнопленных в апреле 1921 г. утверждал, что: «в последнюю эпидемию тифа и дизентерии умирало по 300 чел. в день… порядковый номер списка погребенных перевалил на 12-ю тысячу…»48). Подобное утверждение об огромной смертности в Стшалково не единственное.

Несмотря на утверждения польских историков о том, что ситуация в польских концлагерях в очередной раз улучшилась к 1921 году, документы свидетельствуют об обратном. В протоколе заседания Смешанной (польско-российско-украинской) комиссии по репатриации от 28 июля 1921 г. отмечалось, что в Стшалкове «командование, как бы в отместку, после первого приезда нашей делегации резко усилило свои репрессии… Красноармейцев бьют и истязают по всякому поводу и без повода… избиения приняли форму эпидемии». В ноябре 1921 года, когда, по утверждению польских историков, «положение в лагерях радикально улучшилось», сотрудники РУД так описывали жилые помещения для пленных в Стшалкове: «Большинство бараков подземные, сырые, темные, холодные, с побитыми стеклами, поломанными полами и с худой крышей. Отверстия в крышах позволяют свободно любоваться звездным небом. Помещающиеся в них мокнут и зябнут днем и ночью… Освещения нет»49).

О том, что «русских большевистских пленных» польские власти не считали за людей, говорит и такой факт: в самом большом польском лагере военнопленных в Стшалково за 3 (три) года не смогли решить вопрос об отправлении военнопленными естественных потребностей в ночное время. В бараках туалеты отсутствовали, а лагерная администрация под страхом расстрела запрещала выходить после 6 часов вечера из бараков. Поэтому пленные «принуждены были отправлять естественные потребности в котелки, из которых потом приходится есть»50) 51).

Второй по величине польский концентрационный лагерь, расположенный в районе города Тухоля (Tucheln, Tuchola, Тухоли, Тухол, Тухола, Тухоль), по праву может оспаривать у Стшалково звание самого страшного. Или, по меньшей мере, самого гибельного для людей. Он был построен немцами во время Первой мировой войны в 1914 году. Первоначально в лагере содержались в основном русские, позже к ним присоединились румынские, французские, английские и итальянские военнопленные. С 1919 года лагерь стал использоваться поляками, концентрировавшими там солдат и командиров российских, украинских и белорусских формирований и гражданских лиц, симпатизировавших советской власти52).

В декабре 1920 года представитель Польского общества Красного Креста Наталья Крейц-Вележиньская писала:

«Лагерь в Тухоли - это т.н. землянки, в которые входят по ступенькам, идущим вниз. По обе стороны расположены нары, на которых пленные спят. Отсутствуют сенники, солома, одеяла. Нет тепла из-за нерегулярной поставки топлива. Нехватка белья, одежды во всех отделениях. Трагичнее всего условия вновь прибывших, которых перевозят в неотапливаемых вагонах, без соответствующей одежды, холодные, голодные и уставшие… После такого путешествия многих из них отправляют в госпиталь, а более слабые умирают»53).

Из письма белогвардейца54):

»…Интернированные размещены в бараках и землянках. Те совершенно не приспособлены для зимнего времени. Бараки из толстого волнистого железа, изнутри покрыты тонкими деревянными филёнками, которые во многих местах полопались. Дверь и отчасти окна пригнаны очень плохо, из них отчаянно дует… Интернированным не дают даже подстилок под предлогом «недоедания лошадей». С крайней тревогой думаем о будущей зиме» (Письмо из Тухоли, 22 октября 1921 года).

В Государственном архиве Российской Федерации есть воспоминания поручика Каликина, прошедшего через концлагерь в Тухоли. Поручик, которому посчастливилось выжить, пишет:

«Еще в Торне про Тухоль рассказывали всякие ужасы, но действительность превзошла все ожидания. Представьте себе песчаную равнину недалеко от реки, огороженную двумя рядами колючей проволоки, внутри которой правильными рядами расположились полуразрушенные землянки. Нигде ни деревца, ни травинки, один песок. Недалеко от главных ворот – бараки из гофрированного железа. Когда проходишь мимо них ночью, раздаётся какой-то странный, щемящий душу звук, точно кто-то тихо рыдает. Днём от солнца в бараках нестерпимо жарко, ночью – холодно…

Когда наша армия интернировалась, то у польского министра Сапеги спросили, что с ней будет. «С ней будет поступлено так, как того требуют честь и достоинство Польши», – отвечал он гордо. Неужели же для этой «чести» необходим был Тухоль? Итак, мы приехали в Тухоль и расселились по железным баракам. Наступили холода, а печи не топились за неимением дров. Через год 50% находившихся здесь женщин и 40% мужчин заболели, главным образом, туберкулёзом. Многие из них умерли. Большая часть моих знакомых погибла, были и повесившиеся».

Красноармеец В.В. Валуев, рассказывал, что в конце августе 1920 года он с другими пленными:

«были отправлены в лагерь Тухоли. Там лежали раненые, не перевязанные по целым неделям, на их ранах завелись черви. Многие из раненых умирали, каждый день хоронили по 30-35 чел. Раненые лежали в холодных бараках без пищи и медикаментов»55).

В морозном ноябре 1920 г. тухольский госпиталь напоминал конвейер смерти: «Больничные здания представляют собой громадные бараки, в большинстве случаев железные, вроде ангаров. Все здания ветхие и испорченные, в стенах дыры, через которые можно просунуть руку…

Холод обыкновенно ужасный. Говорят, во время ночных морозов стены покрываются льдом. Больные лежат на ужасных кроватях… Все на грязных матрасах без постельного белья, только 1/4 имеет кое-какие одеяла, покрыты все грязными тряпками или одеялом из бумаги»56).

Уполномоченная Российского общества Красного Креста Стефания Семполовска о ноябрьской (1920 г.) инспекции в Тухоль:

«Больные лежат на ужасных койках, без постельного белья, лишь у четвертой части есть одела. Раненые жалуются на ужасный холод, который не только мешает заживлению ран, но по словам врачей, усиливаем боль при заживлении. Санитарный персонал жалуется на полное отсутствие перевязочных средств, ваты и бинтов. Я видела бинты, сохнущие в лесу. В лагере широко распространен сыпной тиф и дизентерия, которая проникла к пленным, работающим в округе. Количество больных в лагере столь велико, что один из бараков в отделении коммунистов превращен в лазарет. 16 ноября там лежало более семидесяти больных. Значительная часть на земле»57).

Смертность от ран, болезней и обморожений была такова, что, по заключению американских представителей, через 5-6 месяцев в лагере вообще никого не должно было остаться58). Сходным образом оценивала уровень смертности среди заключенных уполномоченная Российского общества Красного Креста Стефания Семполовская: »…Тухоля: Смертность в лагере столь велика, что согласно подсчетам, сделанным мною с одним из офицеров, при той смертности, которая была в октябре (1920), весь лагерь вымер бы за 4-5 месяцев»59).

Эмигрантская русская пресса, издававшаяся в Польше и, мягко говоря, не испытывавшая симпатий к большевикам, прямо писала о Тухоли как о «лагере смерти» для красноармейцев. В частности, эмигрантская газета «Свобода», выходившая в Варшаве и полностью зависимая от польских властей, в октябре 1921 года сообщала, что на тот момент в лагере Тухоля погибло в целом 22 тыс. человек. Аналогичную цифру погибших приводит и начальник II отдела Генерального штаба Войска Польского (военной разведки и контрразведки) подполковник Игнацый Матушевский.

В своем докладе от 1 февраля 1922 г. в кабинет военного министра Польши генералу К.Соснковскому И.Матушевский утверждает: «Из имеющихся в распоряжении II Отдела материалов… следует сделать вывод – эти факты побегов из лагерей не ограничиваются только Стшалковом, а происходят также во всех других лагерях, как для коммунистов, так и для интернированных белых. Эти побеги вызваны условиями, в которых находятся коммунисты и интернированные (отсутствие топлива, белья и одежды, плохое питание, а также долгое ожидание выезда в Россию). Особенно прославился лагерь в Тухоли, который интернированные называют «лагерем смерти» (в этом лагере умерло около 22000 пленных красноармейцев)»60).

Анализируя содержание документа за подписью И.Матушевского, российские исследователи, прежде всего, подчеркивают, что он

«не являлся личным посланием частного лица, а официальным ответом на распоряжение военного министра Польши № 65/22 от 12 января 1922 года с категорическим указанием начальнику II отдела Генерального штаба: «…представить объяснение, при каких условиях произошел побег 33 коммунистов из лагеря пленных Стшалково и кто несет за это ответственность». Подобные распоряжения обычно отдают спецслужбам тогда, когда требуется с абсолютной достоверностью установить истинную картину произошедшего. Министр не случайно поручил И.Матушевскому расследовать обстоятельства побега коммунистов из Стшалково.

Начальник II отдела Генштаба в 1920-23 г.г. был самым информированным человеком в Польше по вопросу о реальном состоянии дел в лагерях военнопленных и интернированных. Подчиненные ему офицеры II отдела, занимались не только «сортировкой» прибывающих военнопленных, но и контролировали политическую ситуацию в лагерях. Реальное положение дел в лагере в Тухоли И.Матушевский был просто обязан знать в силу своего служебного положения. Поэтому не может быть никаких сомнений в том, что еще задолго до написания своего письма от 1 февраля 1922 года И.Матушевский располагал исчерпывающими, документально подтвержденными и проверенными сведениями о смерти 22 тысяч пленных красноармейцев в лагере Тухоли.

В противном случае надо быть политическим самоубийцей, чтобы по собственной инициативе сообщать руководству страны непроверенные факты такого уровня, тем более, по проблеме, находящейся в центре громкого дипломатического скандала! Ведь в то время в Польше еще не успели остыть страсти после знаменитой ноты наркома иностранных дел РСФСР Чичерина от 9 сентября 1921 г., в которой тот в самых жестких выражениях обвинил польские власти в гибели 60000 советских военнопленных»61).

Помимо доклада И.Матушевского, сообщения русской эмигрантской прессы об огромном количестве погибших в Тухоли фактически подтверждаются и отчетами госпитальных служб. В частности, относительно «ясную картину в отношении гибели российских военнопленных можно наблюдать по «лагерю смерти» в Тухоли, в котором имелась официальная статистика, но и то только в отдельные периоды пребывания там пленных.

Согласно этой, хотя и не полной статистике, с момента открытия лазарета в феврале 1921 г. (а самые трудные для военнопленных были зимние месяцы 1920-21 гг.) и до 11 мая этого же года эпидемических заболеваний в лагере было 6491, неэпидемических – 17294. Всего – 23785 заболеваний. Число пленных в лагере за этот период не превышало 10-11 тыс., поэтому более половины находящихся там пленных переболело эпидемическими болезнями, при этом каждый из пленных за 3 месяца должен был болеть не менее двух раз. Официально за этот период было зарегистрировано 2561 смертный случай, т.е. за 3 месяца погибло не менее 25% от общего числа военнопленных»62).

О смертности в Тухоли в самые страшные месяцы 1920/21 гг. (ноябрь, декабрь, январь и февраль), по мнению российских исследователей, «остается только догадываться. Надо полагать, что она составляла никак не меньше 2000 человек в месяц»63). При оценке смертности в Тухоли необходимо также помнить, что представитель Польского общества Красного Креста Н.Крейц-Вележиньская в своем отчете о посещении лагеря в декабре 1920 года отмечала, что: «Трагичнее всего условия вновь прибывших, которых перевозят в неотапливаемых вагонах, без соответствующей одежды, холодные, голодные и уставшие… После такого путешествия многих из них отправляют в госпиталь, а более слабые умирают»64). Смертность в таких эшелонах достигала 40%65). Умершие в эшелонах, хотя и считались направленными в лагерь и захоранивались в лагерных могильниках, официально в общелагерной статистике нигде не фиксировались. Их количество могли учитывать лишь офицеры II отдела, которые руководили приемом и «сортировкой» военнопленных. Также, по всей видимости, не отражалась в итоговой лагерной отчетности смертность умерших в карантине вновь прибывших военнопленных66).

В этом контексте представляет особый интерес не только процитированное выше свидетельство начальника II отдела польского Генштаба И.Матушевского о смертности в концлагере, но и воспоминания местных жителей Тухоли. Согласно им еще в 1930-х гг. здесь имелось множество участков, «на которых земля проваливалась под ногами, а из нее торчали человеческие останки»67).

Военный ГУЛАГ второй Речи Посполитой

просуществовал сравнительно недолго – около трех лет. Но за это время он успел уничтожить десятки тысяч человеческих жизней. Польская сторона пока признает гибель «16-18 тысяч». По мнению российских и украинских ученых, исследователей и политиков, в действительности эта цифра может быть примерно в пять раз больше.

Николай Малишевский


Мерзость

 

А теперь сравните всё то, что вы прочитали здесь, со следующими цитатами:

  • «Те, кому всё-таки удалось живыми добраться … , прибыли в лагерь полностью истощенными и, частью, тяжело больными. От 30 до 40 процентов прибывших этими первыми эшелонами военнопленных не смогли пережить первую ночь в лагере. Ежедневно запряженные лошадьми повозки везли тела русских пленных через городок в братскую могилу на городском кладбище.»
  • «Каждый день от истощения и различных заболеваний умирало до 40 русских. Русских военнопленных также ежедневно расстреливали»…
  • «Часто русские вынуждены были есть траву и червей», – и: «Русских пленных также ежедневно расстреливали». «Когда русские военнопленные покидали лагерь для работ за его пределами, голод заставлял их выкапывать корни растений и есть их»…
  • «… С прибытием в Санкт-Иоганн для военнопленных начиналась настоящая трагедия: изнывающие от жажды, испепелённые душевно они с трудом тащились к уже ставшей ледяной воде реки Зальцах и пили её. Следствием этого была эпидемия дизентерии с бесчисленными мёртвыми, которых закапывали в братской могиле без регистрации…»
  • «… Списки прибывших были сделаны уже позже; из них следовало, что в лагере Санкт-Иоганна в Понгау более 3700 несчастных умерли буквально от истощения. Имеющий глаза, чтобы видеть – причём именно в тот момент, когда поезд проезжал мимо этого лагеря – не мог не заметить, что за забором не было ни одной травинки …»68)

Как будто бы вот об этих самых польских концлагерях и сказано, не правда ли? О каком-то из них — не самом большом, может быть…

Прим. А.С.

Можно долго и много рассуждать на тему «почему же поляки всё-таки так и именно так относились к русским пленным?».

Можно вспоминать былое могущество Речи Посполитой и такую обидную неудачу в Москве в начале XVII века… А ведь тогда перспектива Великой Польской Католической Всемирной Империи69) от нищих Бранденбурга и Померании и до пролива между Евразией и Северной Америкой (пролива, которым первыми прошли знаменитые русские мореплаватели Семён Дежнёв в 1648 году, а затем — Витус Беринг в 1728 году, и который на всех картах мира называется сегодня «Берингов пролив»), а то и вплоть до канадской территории Юкон, была так ощутима, так вероятна!..

Может быть, именно это самое, называемое в современном просторечии «большим обломом», глубоко запало в коллективную память поколений поляков и заставляло поколения, давным-давно не имеющие ничего общего с поляками времён Речи Посполитой, вымещать свои застарелые психо-исторические комплексы на безоружных, больных, голодных русских?

Можно вспомнить и то, как стремительно развивались события в первой половине 20-х годов XX века, как быстро была пресечена польская интервенция на восток, в Россию, как быстро оказались войска молодой, раздираемой Гражданской войной Советской Республики под Варшавой. Насколько внезапен, кардинален и сладок был перелом, поворот войны вспять от Варшавы, как удивительна была победа над ненавистными русскими — неважно, под какими флагами они идут — победа в ситуации практически полной безнадёжности… (см. краткую хронологию событий в начале данного реферата).

Может быть, именно всепроникающий животный страх, предчувствие неотвратимого конца, предчувствие расплаты за интервенцию, за жадность, за деятельное и страстное желание участвовать в дележе туши живой ещё, бьющейся в конвульсиях ненавистной Московии, чувство ужаса наказания, охватившее широкие слои польского общества, и было тем самым тлеющим костром, который вспыхнул жаркими адскими всполохами пламени зверской нечеловеческой жестокости по отношению к чудом поверженному противнику?

Это всё — вопросы к психологам.

Когда я с товарищами переводил брошюру Михаэля Моослехнера Лагерь военнопленных ШТАЛАГ XVIII C «Маркт Понгау» на русский язык и писал там комментарии к 17-й странице, одним из основных мною владеющих чувств было чувство ненависти.

Когда я читал вышеприведённую статью Николая Малишевского о польских лагерях смерти для русских, меня не обуревала ненависть, нет! Что-то другое это было — даже несмотря на то, что так много людей погубили поляки. Я не сразу понял, что это за чувство было, потому что думал, что это тоже должна была быть ненависть. А потом с удивлением – не то, что понял, а, скорее, ощутил: это – мерзость! Ощущение мерзости, чего-то отталкивающего, отвратительно-тошнотворного… Ощущение, если хотите, стыда за поляков. Да, мне стыдно за них. За немцев, австрийцев, венгров и прочих гитлеровцев, убивавших нас во время Великой Отечественной войны, мне не стыдно: их надо было тогда, надо сейчас и надо будет в будущем уничтожать — если война, надо судить — если мир, надо прощать — если раскаялись, признали, что были преступны и доказали своё раскаяние делами.

А вот за поляков стыдно и мерзко. Может быть, потому что они — после сербов, наверное — самый близкий нам народ генетически.

Ярослав Бутаков «на портале «Столетие» пишет:

— Современные польские историки, возражая своим российским коллегам, сопоставляющим обе трагедии, указывают на такое их различие: «Можете ли вы указать хоть одно доказательство того, что политическое или военное руководство Польши в 1920 г. сознательно приняло решение об истреблении пленных красноармейцев? <…> Можете ли вы указать хоть какие-то улики проведения координированной операции по уничтожению пленных красноармейцев в Польше в 1920 или 1921 гг., которые косвенно свидетельствовали бы о принятии польскими властями такого решения?»

Документов такого рода действительно нет. Но это не отменяет факта преступления. Ведь нет и документов, согласно которым нацисты в 1941-1942 гг. производили целенаправленное уничтожение двух третей советских военнопленных. Однако никто не отрицает наличия тут преступного умысла.70)

Официальная дата поминовения солдат, медперсонала, красных, белых71)русских, зверски уничтоженных Польшей в 1921-1922 годах, всё ещё не установлена, и единственной датой, которую можно считать знаковой в отношении этой непростой проблемы, является 4 декабря 2000 года, когда появилось двустороннее соглашение между Россией и Польшей, когда Российский Государственный Военный архив и Польская Генеральная дирекция государственных архивов предприняли попытку найти истину на основе детального изучения архивов, которая, к сожалению, увенчалась успехом лишь частично, поскольку польская сторона стремится всячески уклониться от раскрытия достоверной информации и уйти от ответственности за это преступление72).

Судя по заметке

из либеральной газеты «Аргументы и Факты» с комментарием редакции, написанным языком генерала-предателя Власова, с 70-х годов ХХ столетия и поныне на месте бывшего лагеря в Тухоли, где за два года было загублено 22 тысячи советских военнопленных, работает цементный завод, тут же рядом — канализация, куда сливаются сточные воды и нечистоты.73)

При этом в крайне спорном вопросе, касающемся Катыни, в вопросе, по которому «после 14-летнего расследования дела Главная военная прокуратура не признала их (советское сталинское руководство — прим. А.С.) виновными в уничтожении военнопленных под Катынью и никакого решения на этот счет не приняла»74), наше нынешнее руководство поспешно — лишь бы угодить Западу и одному из его накалённейших русоненавистнических боевиков — польским элитам и националистическим партиям и организациям — признало за Россией никем не доказанную вину в катыньской провокации. Мы не только каемся — мы строим мемориалы, обвиняем сами себя в том, чего, скорее всего, и не делали. Браво!

По словам корреспондента «Аргументов и Фактов»,

«…мемориал в память убитым НКВД польским офицерам в Катыни строили два года, у него есть и свой сайт в Интернете, музей проводит экскурсии — по цене 400 рублей с человека. В Польше процветает настоящий культ Катыни — траурные мероприятия каждый год, переименования улиц, речи с трибун. Тут (в Тухоли — прим. А.С.) — ничего. Только кости под деревьями да скромная табличка. Тысячи (если не десятки тысяч) наших пленных покоятся в Тухоле между цементным заводом и канализационными стоками».75)

Сдавать и сдаваться — легче и комфортней, чем воевать и побеждать.

Для того, чтобы падать в пропасть, усилий не требуется. Для того, чтобы лезть на перевал под огнём врага, нужны сверхусилия.

Деградировать — получается само собой, и это — КОМФОРТНО!

Источник: http://vk.cc/1JlQXE