Изменение климатических условий в Арктике в настоящее время приводит к усиленному таянию льдов и, соответственно, увеличению сроков навигации. Иначе говоря, доступность северного побережья России и северных морей постепенно увеличивается. Например, в этом году Баренцево и Карское моря очистились ото льда на месяц раньше срока. И это изменение носит устойчивый характер. Если сейчас пролив Вилькицкого свободен ото льда 20-30 дней в году, то по прогнозам -- в ближайшие десятилетия период свободной навигации по нему будет возможен 80-90 дней. Потенциально таяние льдов откроет Северо-Западный морской путь, пролегающий через канадские воды, что серьезнейшим образом повлияет на маршруты морских перевозок.

Увеличение доступности северных морей имеет для нас два положительных аспекта. Во-первых, Северный морской путь увеличивает свое значение как транспортной артерии международного уровня, а в перспективе становится стратегически важным маршрутом морских перевозок. Во-вторых, для освоения открываются новые месторождения. И не только углеводородные, о которых принято говорить в контексте освоения морского шельфа. Северные месторождения редких и редкоземельных металлов, минералов и руд, имеющих стратегическое значение, в настоящее время освоены весьма ограничено. Это связано с их труднодоступностью. Для обустройства месторождений, их снабжения и транспортировки продукции морской путь является предпочтительным и открывает совершенно другие возможности.

Исходя из этого многие начинают говорить о том, что нынешний век станет «веком Арктики», имея в виду её превращение в один из самых значимых регионов мира. У такого определения есть ещё одно основание. Дело в том, что южные транспортные маршруты (как морские, так и сухопутные), а так же сырьевые источники в ближайшей перспективе окажутся в зоне нестабильности и вооруженных конфликтов разной интенсивности. Даже самые оптимистичные оценки военных угроз не позволяют считать ни Африканский континент, ни Ближний Восток, ни Центральную Азию, ни Юго-Восточную — зоной мира и стабильности. Прогнозы могут быть различными, но практически любые из них, предполагают на обширных пространствах Восточного полушария череду внутренних и межгосударственных конфликтов. А такие конфликты не позволят считать наиболее важные для международной экономики источники сырья и транспортные коммуникации надёжными. Причем уже в самом недалёком будущем.

Тогда как Арктика, становясь более доступной, сохраняет свою безопасность и надёжность. Главным образом потому, что значительная часть Арктики — это Россия. И увеличение значения арктического региона — автоматически означает увеличение значения России.

Понимание этого обстоятельства есть не только у нас. Как блестяще заметил в письме Эйлеру Михайло Васильевич Ломоносов: «если к чему-либо нечто прибавилось, то это отнимается у чего-то другого». Это верно и в международной политике, где возрастание влияния и веса одних государств пропорционально уменьшению влияния и веса других. И было бы странно, если обладающие могуществом государства без сожаления и борьбы расставались с ним. Так, США во многом сохраняют свое влияние в мире контролем над мировыми экономическими центрами и транспортными путями, связывающими их. Смещение транспортных путей и источников сырья, должно отражаться в усилиях, направленных на контроль над ними. И такие усилия прилагаются.

Выпущенная 9 января 2009 года директива президента США «Региональная политика США в Арктике» также исходит из стратегического значения Арктики в ближайшем будущем.

Документ достаточно интересен, чтобы уделить ему внимание. Суть документа хорошо отражает формулировка национальных интересов в регионе: «Соединенные Штаты имеют (в Арктике, прим. А.Г.) широкие, фундаментальные интересы в сфере национальной безопасности и готовы действовать независимо, либо в союзе с другими государствами по защите этих интересов. Эти интересы включают такие вопросы, как противоракетная оборона и раннее предупреждение, развертывание морских и воздушных систем для стратегических морских перевозок (переброски войск, прим. А.Г.), стратегическое сдерживание, морское присутствие, морские операции, а также обеспечение свободы судоходства и полетов». Нетрудно заметить, что эти интересы включают невоенные формы хозяйственной деятельности — последним пунктом длинного перечня. Но об этом отдельно.

Поскольку это директива, то есть указание к действию — изложенные в ней меры по получению контроля над Арктикой, следует рассматривать не как аналитические рассуждения, а как приказ. Они достаточно четко сформулированы в документе. Он оперирует пониманием климатических изменений и связанным с этим усилением хозяйственной деятельности человека (а именно добычи полезных ископаемых и транспортировки грузов). Директива требует увеличить присутствие США в регионе, усилить военные возможности и установить над хозяйственной деятельностью в Арктике международное управление — пункт «III.С» так и озаглавлен: «Международное управление».

Здесь надо пояснить, что разница суверенного и международного управления примерно такая же, как разница между своей и колхозной коровами. В принципе, после принятия в 1982 году конвенции ООН по морскому праву, есть некоторые предпосылки для «обобществления» нашей коровы, а именно, Северного морского пути (СМП) и шельфовых природных ресурсов. Дело в том, что конвенция ограничивает собственные владения арктических государств 200-мильной зоной. И хотя Россия, Канада, Дания и Норвегия приняли внутренние законы, считающие часть арктических морей территориальными или внутренними водами, США и ЕС не признают эти законы, выступая за принцип свободного судоходства во всём Северном Ледовитом океане.

Кстати, ими не ратифицирована и конвенция ООН, то есть не признается даже урезанные владения приарктических государств. А позиция в отношении Арктики состоит в коллективном использовании транспортных путей и «океаническом соуправлении» ресурсами, то есть решении всех вопросов наднациональным органом управления. Таковым США хотят видеть Арктический колхоз совет. Нетрудно догадаться, кто будет в этом колхозе совете председателемпринимать решения.

Летом этого года, на встрече норвежского премьер-министра с госпожой Х. Клинтон, США уже названы ведущим государством Севера (хотя, с точки зрения географии, американцы владеют очень незначительной частью Арктики). А норвежский городок Тромсё, куда переносится секретариат Арктического совета, провозглашен ни много ни мало — столицей Арктики! Видимо, очень уж хороша российская корова часть Севера, чтобы позволить единолично её доить использовать одной стране.

Понимая это, Россия рассматривает Арктический совет, в котором находится в меньшинстве, как орган, занимающийся не более чем экологическими вопросами. Свои же действия, направленные на закрепление суверенного управления российской Арктикой, проводит по линии ООН. В октябре завершилась очередная высокоширотная экспедиция «Арктика-2012», проводившаяся с целью обоснования внешних границ континентального шельфа России, и для подачи новой заявки в комиссию ООН по морскому праву на расширение своей экономической зоны.

Напомню, что согласно конвенции ООН шельф является продолжением территории государства. И доказательства того, что наш шельф простирается далеко за пределы 200-мильной зоны, будут являться основанием признания прав России на акваторию шельфа. Предыдущая заявка была отклонена, так как собранные в предыдущих экспедициях данные оказались недостаточны. Чтобы новые научные данные были достаточно полными, на этот раз в экспедиции приняло участие Главное управление глубоководных исследований (ГУГИ) Минобороны России. Вместо гражданских подводных аппаратов работой на дне занимались специализированные аппараты ВМФ. Обеспечивали экспедицию ледоколы «Диксон» и «Капитан Драницын». Новая заявка поступит в комиссию ООН после обработки материалов экспедиции.

Это — юридическая сторона суверенного права России распоряжаться своей частью Арктики. Потенциально оспаривать это право собираются американцы. В докладе специальной комиссии ещё 2001 года, озаглавленном «Арктический океан и изменение климата: сценарий для ВМС США», прямо указывается на то, что: «США продолжают настаивать на том, что покрытые льдом проливы СМП являются международными и представляют собой субъект транзитных перевозок; Россия продолжает считать проливы своими внутренними водами. 

...Россия и Канада следуют политике, согласно которой все пригодные для навигации проливы в Северном морском пути находятся под их эксклюзивным контролем. У Соединенных Штатов подход к определению статуса этих проливов отличается... По мере того как эти проливы будут все больше задействованы в международном трафике, вероятно возникновение конфликтов». Из этого следует, что "конфликтным" считается само желание России и Канады сохранять транспортные пути под своим контролем, тогда как США желают претендовать на исключительную роль в этом вопросе.

Здесь будет нелишне отметить, что США оспаривают и владение Канадой Северо-Западного прохода (СЗП) у берегов Аляски. Пока у нас есть потенциальный союзник по этому вопросу. Правда, если США ратифицируют конвенцию ООН по морскому праву и получат свою 200-мильную зону — Канаде ничего не останется, кроме как встраиваться в систему международного управления Арктикой. Так что рассчитывать приходится, как всегда, на себя.

Итак, претензии на нашу Арктику следует считать почти свершившимся фактом. Но, как видно из директивы «Региональная политика США в Арктике», американцы не полагаются на одни только правовые способы их реализации. Любые претензии что-то значат, когда подкреплены возможностью их отстаивать. И здесь следует обратить внимание на силовую составляющую американской северной политики. Освобождение Арктики ото льдов делает её акваторию более доступной для надводных военно-морских сил.

Этим вполне определённо хотят воспользоваться американцы и их союзники по НАТО. Присутствие американского флота на севере постоянно увеличивается, в планах даже размещение элементов ПРО корабельного базирования в Баренцевом море. Растет количество и масштаб учений НАТО в северных широтах, к ним привлекается всё большее число европейских членов альянса. Расширяются и модернизируются приарктические военные базы, для действий в условиях севера готовится военная техника и личный состав НАТО.

Правда, все эти меры имеют чисто географические ограничения, которые дают некоторое преимущество нам. Действовать в Арктике силы НАТО могут с баз на Аляске и в Норвегии, тогда как мы имеем возможность использовать всё свое побережье. Надводный флот ещё неопределённо долгое время будет ограничен в действиях ледовым покровом и его сезонными изменениями. Авиация, действующая с удалённых баз, находится в заведомо худших условиях, чем континентальная, которая, к тому же, обеспечена поддержкой средств ПВО и флота. Только чтобы развить эти военные преимущества, то есть, обеспечить свои суверенные права от посягательств, возможностями их отстаивать силой  нам необходимо возвращать в Арктику свой военный потенциал.

Собственно, это предусмотрено документом, называющимся «Основами государственной политики РФ в Арктике». К некоторым шагам, направленным на восстановление военного присутствия на Севере, имеет самое прямое отношение нынешний министр обороны Сергей Шойгу. Ещё в должности главы МЧС ему было поручено создание вдоль трассы Северного морского пути десяти аварийно-спасательных центров, обеспеченных техникой и личным составом для действий на суше, в воздушном пространстве и на море.

Теперь эти же центры станут основой для будущих объектов базирования сил флота и Пограничной службы ФСБ России. В дальнейшем они же смогут стать полноценными военными базами, а не пунктами временного размещения и материально-технического обеспечения. Только мешкать с их развитием не стоит, поскольку главной проблемой возвращения нашего военного присутствия на Север является отсутствие полноценных баз и инфраструктуры. Если они будут, то вопрос техники и личного состава для арктической группировки войск окажется гораздо проще, чем выглядит сейчас.

Итак, перечень новых баз, скорее всего, будет совпадать с аварийно-спасательными центрами: в Мурманске, Архангельске, Нарьян-Маре, Воркуте, Надыме, Дудинке, Тикси, Певеке, бухте Провидения и Анадыре. Не зря в недавно утверждённом перечне, состоящем также из десяти пунктов базирования флота и Пограничной службы, они названы объектами двойного назначения. То, что первопроходцами стали войска МЧС (а это именно войска, структурно подчиненные МЧС), пожалуй, даже хорошо — опыт работы МЧС в сложных климатических условиях Сергей Шойгу сможет использовать для Вооруженных сил.

Вопрос базирования авиации в настоящий момент решается достаточно элегантным ходом. С недавних пор вся аэродромная сеть страны стала сетью двойного назначения. То есть чисто гражданских аэродромов — больше нет. Имеющие важное для ВВС значение гражданские взлетно-посадочные полосы модернизируются, а часто восстанавливаются, расширяются стояночные места и пункты технического обслуживания, обновляется навигационное оборудование и средства связи. В первую очередь, как нетрудно догадаться, всё это делается на Севере.

Несколько сложнее обстоит дело с боевым составом флота, который, как известно, невозможно обновить и увеличить за пару лет. Даже имея прекрасное финансирование. Но и эта задача решается. Следует учитывать, что для сохранения суверенитета нашего Севера именно силы флота имеют наибольшее значение. Они позволяют блокировать проход сил потенциального противника через проливы, отодвинуть зону поражения далеко в море и обеспечить боевую устойчивость всей северной группировки войск.

Для снабжения сил в Арктике 14 ноября заложен первый из серии кораблей тылового обеспечения проекта 23120  «Эльбрус». Он предназначен для погрузки, хранения, транспортировки и передачи грузов на берег, надводные корабли и подводные лодки, а также для буксирного обеспечения и аварийно спасательных операций. Такие корабли крайне необходимы для снабжения северных баз и пунктов обеспечения. Для переброски войск и техники на Севере, достраивается по измененному проекту транспорт вооружений «Иван Грен». Изначально он должен был стать большим десантным кораблём морской пехоты. Но позже его проект изменили с упором на транспортную функцию вместо десантных операций, и пока приостановили закладку других кораблей этой серии. А жаль. Именно морская пехота кажется наиболее мобильным и приспособленном для действий в прибрежной полосе родом войск. А потому, на мой взгляд, следовало бы задуматься об увеличении численности морской пехоты на севере. 

Сухопутная составляющая Арктической группировки пока создаётся медленнее всего. В планах создание так называемых "арктических бригад", которые должны будут отличаться как структурно, так и техническим оснащением. Действовать им придется в специфических условиях крайнего Севера, имея большие возможности для широкого маневра, с охватом больших и труднопроходимых арктических пространств. Ожидается, что первой на арктическую технику будет переведена 200-я мотострелковая бригада, размещенная в Мурманской области.

Это следует считать правильным, поскольку именно на западном направлении наиболее близко к нам находятся военные базы НАТО и места постоянной дислокации сухопутных сил потенциального противника. Однако, по моему скромному мнению, одной бригады в районе Кольского полуострова недостаточно, даже с учетом имеющихся сил морской пехоты и других подразделений. Американцы прилагают сейчас много усилий для привлечения Швеции и Финляндии (не являющихся членами НАТО) не только к активной работе в Арктическом совете, но и для совместных учений. Естественно, это не значит, что в случае гипотетической конфликтной ситуации, эти страны будут действовать вместе с силами НАТО. Но наличие мощной сухопутной группировки у нас наверняка будет иметь значение для принятия этими странами решения относительно косвенного участия на одной из сторон, повторюсь, пока гипотетического конфликта.

К тому же нельзя забывать, что НАТО располагает в этом районе немалыми собственными силами, которые могут быстро увеличится морской и воздушной переброской. Напомню, что в директиве «Региональная политика США в Арктике» стратегические перевозки войск названы в числе ключевых задач, обеспечивающих национальные интересы США в регионе. Поэтому именно на западном направлении нам необходимо иметь группировку разновидовых сил, способную предотвратить морскую и воздушную блокаду (с которой могут начаться притязания на наш Север), воспрепятствовать перевозкам войск и ударам по стратегическим объектам в случае развития конфликта. Сухопутные силы должны быть способны пресекать любое проникновение на территорию России, обеспечивать безопасность объектов базирования сил ВВС, ПВО и флота. Исходя из этих задач, следует планировать строительство Арктической группировки.

http://www.odnako.org/blogs/show_22233/