На днях дружественный Центр стратегических оценок и прогнозов опубликовал оригинальный экспертный материал А.Корнилова о ситуации и тенденциях в российской экономике. По моему мнению, это один из лучших аналитических материалов по данному вопросу, опубликованных на патриотических ресурсах за долгое время. Представляется, что он заслуживает широкого распространения и внимательного изучения. Поэтому я решила разместить этот материал в разделе «Мнение гуру». Качество материала свидетельствует о том, что его автор – гуру в изначальном и серьезном смысле этого слова.

Не умаляя некоторых достижений и положительных преобразований в экономике Российской Федерации на протяжении последних двух десятилетий, мы попробуем разобраться, какие последствия сопровождают плохо согласованную экономическую политику, вырабатывающуюся под давлением разнонаправленных экономических интересов. Проиллюстрируем взаимосвязи между темпами развития отдельных экономических процессов, происходивших в современной России, применив в комплексе исторический и сравнительный методы.

Итак, проследим, как менялась российская экономика в контексте размера ВВП и как эволюционировала структура ВВП в контексте базовых секторов экономики за последние 23 года. Сравнивая объемы ВВП по ППС [1] в ценах 2012 года РСФСР за 1990 год ($ 3 трлн. 353 млрд) и Российской Федерации за 2013 год ($ 3 трлн. 436 млрд) мы сможем увидеть, что общий ВВП увеличился всего на 2,5%. В отдельные годы экономика бурно росла, а в другие – стремительно падала вниз. Рассмотрим, как структурно изменилась экономика Российской Федерации. С этой целью следует изучить отраслевые пропорции 1990 года в РСФСР и сравнить с тем, как ВВП Российской Федерации распределяется по секторам сегодня.

Таблица 1. ВВП – по секторам экономики (1990) [2]:

Сектор к ВВП Абсолютный показатель Подушевой показатель
(%) (млрд долл. США) (долл. США)
Сельское хозяйство 17,70% 539,48 3 785
Промышленность 50,80% 1 703 11 950
Сфера услуг 31,50% 1 056 7 413
Реальный сектор (промышленность и сельское хоз-во) 68,50% 2  243 15 735

Таблица 2. ВВП – по секторам экономики (2013):

Сектор к ВВП Абсолютный показатель Подушевой показатель
(%) (млрд долл. США) (долл. США)
Сельское хозяйство 4% 134 940
Промышленность 36% 1  237 8 682
Сфера услуг 60% 2 065 14 494
Реальный сектор (промышленность и сельское хоз-во) 40% 1 370 9 622

Даже поверхностный взгляд на представленные данные дает основания сделать следующие объективные выводы:

1) Как объем производства сельскохозяйственной продукции, так и его удельный вес в ВВП Российской Федерации сократился за 20 лет более чем в 4 раза. Темпы развития сельского хозяйства явно значительно десинхронизированы с остальными отраслями экономики.

2) Общий объем промышленного производства за эти годы сократился почти на треть. Здесь следует отметить один нюанс. Дело в том, что сегодня в РФ физический объем производства в нефтегазовом секторе приблизительно равняется таковому в РСФСР. Поэтому основное сокращение (почти на 500 млрд. долл. США в паритетных ценах) произошло главным образом за счет высокотехнологичных отраслей, включая практически все отрасли промышленности, выпускавшие продукцию конечного спроса, которые и обеспечивали обществу самую высокую мультипликацию ВВП.Данное обстоятельство указывает на десинхронизацию темпов развития добывающих и обрабатывающих отраслей.

3) Все эти годы рост российской экономики, в основном, обеспечивался за счет опережающего развития отрасли услуг. Сегодня сфера услуг в РФ, по сравнению с 1990 годом, увеличилась вдвое. Если не упускать из виду того факта, что объем медицинских, культурных и образовательных услуг не увеличился, а объем коммунальных и транспортных услуг реально сократился, то рост в этом секторе шел в основном за счет развития новых отраслей: интернет-технологии, мобильная связь, банковские услуги, юридические и нотариальные, девелоперские, рекламные, консалтинговые, маркетинговые, брокерские и т.д.

Особое внимание хотелось бы обратить на существенную десинхронизацию в темпах развития сектора услуг и реального сектора российской экономики. Рост доли отраслей сферы услуг ВВП связан с опережающим ростом цен на услуги, нежели цен на товары. Более 90% прибыли полученной за 2006 г. предприятиями сферы услуг, пришлось на предприятия четырех видов деятельности, в основном не связанных с реальным сектором экономики: торговля, операции с недвижимым имуществом, транспорт и связь, финансовая деятельность [3].

В связи с тем, что в реформенный период 1990-х гг. предприятиям реального сектора приходилось платить за услуги по ценам, которые росли быстрее, чем цены на товары, происходило перераспределение национальной прибыли в пользу сферы услуг и добывающих отраслей промышленности, сужая возможности развития высокотехнологичных обрабатывающих производств и тормозя развитие всей российской экономики. Опережающее развитие сферы услуг в переходный период хотя и сформировало условия, необходимые для взаимодействия хозяйствующих субъектов на рыночных принципах, способствовало появлению новых рабочих мест, однако переток инвестиций в данную сферу фактически способствовал замедлению инновационного развития страны ввиду высокой инфляции и более длительной окупаемости наукоемких отраслей. Высокая доля услуг в ВВП, применительно к России, свидетельствует не столько о степени развития рыночной экономики страны с присущим ей уровнем развития нематериального сектора, сколько о несбалансированности функционирования экономики.

Отбросив чрезвычайно нестабильные и характеризующиеся высокими потрясениями для нашей страны «лихие» 1990-е подробнее проанализируем «стабильные» 2000-е годы. Итак, мировая экономика показывала неплохие темпы роста после азиатского кризиса 1997-1998 г. Цены на энергоносители устойчиво росли, а глобальная экономика подпитывалась печатными станками обеспечивала восстановление фондовых рынков (см. рис. 1).  Россия также начала оправляться после финансовых потрясений. Это было замечательное время и шанс использовать его для осуществления структурных реформ в экономике страны с целью обеспечения опережающего роста в будущем.

Рис 1. Динамика мировых цен на нефть и глобального фондового индекса S&P 500[4]

Сырьевой сектор, основа современной российской экономики, является одним из самых цикличных в глобальной экономике. Соответственно, сырьевая модель экономики повышает угрозы национальной экономической безопасности в низкую фазу и сдерживает процесс развития в высокую фазу. Одной из основных экономических задач государства, богатого сырьевыми ресурсами, должна являться согласованная коррекция модели экономического роста, позволяющая сгладить падения и обеспечивать устойчивый экономический рост в любых условиях внешней конъюнктуры. Так, процесс накопления богатства был синхронизирован (т.е. происходил одновременно) с перераспределением ресурсов в будущее развитие, например, в Норвегии, ОАЭ, Катаре, когда рентный доход аккумулировался в суверенных инвестиционных фондах и распределялся в несырьевые сектора и отрасли глобальной экономики (см. таблицу 3).

Таблица 3. Крупнейшие суверенные фонды мира, на конец мая 2008 года[5]

В России наблюдалась несколько иная ситуация. На уровне государства, происходило накопление ресурсов в виде резервного фонда и ФНБ, ограничиваясь лишь размещением этих средств в высоколиквидных, но чрезвычайно низкодоходных активах, основу которых составляли государственные казначейские обязательства США и  резервные валюты развитых стран, с целью стабилизации ликвидности банковской системы и поддержания курса рубля в случае изменении конъюнктуры на внешних рынках.

Правильно это было или нет? В экспертном сообществе сейчас звучит много критики на этот счет и даже обвинения в адрес правительства в том, что оно, таким образом, подыгрывало интересам западных финансовых элит, изымая часть нефтегазовых доходов российской экономики для финансирования западных экономик. Можно по разному относиться к этому факту, но, по нашему мнению, правительство делало то, что умело делать. Для того, чтобы в сложившихся условиях управления экономикой такой большой страны в ручном режиме грамотно вложить колоссальные государственные ресурсы в более рискованные и высокодоходные активы, необходимо иметь не только соответствующую компетентность, но и гарантии того, что сложившаяся система распределения рентных сырьевых доходов обеспечит их надлежащую сохранность. В то же время, цена ошибки была слишком высока для неразумного риска. В данном случае мы можем констатировать пример десинхронизации возможностей государственного управления с потребностями развивающейся российской экономики.

Представим упрощенную модель функционирования российской экономики, сложившуюся в последние два десятка лет, после трагической утраты самого большого в мире государственного образования, которым являлся Советский Союз.

Ключевые сырьевые активы страны поменяли собственника, приоритетом которого, конечно же, являлась максимизация текущей прибыли. В экономике, наряду с категорией «текущая прибыль» также существует и категория «горизонт планирования», которые показывают насколько долго и стабильно собственник сможет получать стабильную прибыль. Ответственный собственник, создавший бизнес с нуля, как правило, мыслит долгосрочными категориями и всегда заинтересован в интенсивном и долгосрочном развитии бизнеса, повышая глубину переработки и увеличивая добавочную стоимость продукта. Однако, собственник, который внезапно получил собственность, стоимость которой непропорциональна затраченным на ее приобретение усилиям и ресурсам, имеет несколько иную логику. Такой собственник, как правило, не заинтересован в инстенсивном развитии бизнеса за счет новых вложений, а рассчитывает на получение сиюминутных доходов, которые обеспечили бы его возрастающие.

Результатом произошедших преобразований явилось создание сырьевых компаний, специализирующихся на экспорте продукции с низкой добавленной стоимостью (нефть, газ, металлопрокат, уголь, лес, удобрения и т.д.), как основы российской экономики, и, соответственно, упадок обрабатывающих отраслей промышленности, производящих товары с высокой добавленной стоимостью (автомобилестроение полного цикла, машиностроение, судостроение, авиационная промышленность). Новая модель российской экономики предполагала усиление сырьевой специализации. С одной стороны, темпы роста импорта были практически синхронизированы с объемами сырьевого экспорта (см. рис. 2). Однако, в то же время, с 2003 по 2008 г. средний рост ВВП составил около 7 %, доходы населения росли на 11 %, а импорт — на 30 % в год[6]. Таким образом, опережающий рост импорта был значительно десинхронизирован с ростом ВВП и реальных доходов населения.

Рис 2. Динамика объёмов экспорта и импорта России в 1994—2009 годах, млрд долларов США[7]

Объемы импорта продовольственных и потребительских товаров обгоняли все прочие экономические показатели, подрывая продовольственную безопасность и обнажая проблемы неконкурентоспособности отечественной продукции, немалую роль в ослаблении которой сыграл укрепляющийся российский рубль, выгодный, прежде всего, импортерам товаров в страну. Конечно же, наша страна не является исключением, через такие явления проходило и проходит множество стран на различных этапах своего развития, в том числе по причине заразности так называемой «голландской болезни[8]». С 2000 г по 2013. реальный курс российского рубля вырос в 2,43 раза[9]. Основной причиной роста был рост цен на энергоносители. Соответственно, в 2,4 раза подешевел конкурирующий импорт.

Дополнительным инструментом для расширения импорта в страну явилось стимулирование всеми доступными способами массового потребления товаров и услуг. Банковские структуры сконцентрировались на финансировании экспортеров с одной стороны и растущего потребительского сектора с другой стороны (торговая деятельность, потребительские кредиты, жилое и коммерческое строительство, ипотечные кредиты). Далее, мы наблюдаем стремительный взлет и значительное укрупнение розничных сетей, специализирующихся на торговле, в основном, импортируемыми товарами народного потребления. Обрабатывающая промышленность продолжала задыхаться без доступного долгосрочного банковского финансирования с адекватной процентной ставкой.

Значительная часть элиты занималась накоплением и распределением «сырьевой» и «импортной ренты» – зарабатывала не только на экспорте ресурсов, но и на импорте потребительских товаров, все дальше загоняя страну в зависимость от «экспортно-ресурсной» и «импортно-ориентированной» экономики. Продукция высокотехнологичных и наукоемких отраслей в течение 2008-2013 гг. продолжала занимать всего лишь 21–23% от ВВП[10]. К сожалению, и в нефтяном секторе мы наблюдаем увеличение добычи, с одной стороны, и снижение нефтеперерабатывающих мощностей, с другой стороны. К примеру, физический показатель глубины переработки нефти выросла с 65% в 1995 г. до 71% в 2011 г, достигнув пика 72% – в 2005 г[11], при опережающем росте стоимостного экспорта продукции. Это пример десинхронизации в темпах роста физической добычи и стоимостного выражения сырьевого экспорта со степенью переработки продукции. Для строительства новых НПЗ необходимы финансовые ресурсы со сроками окупаемости в 20-30 лет, но их поиск на российском финансовом рынке чрезвычайно затруднен по причинам, описанным выше, а долгосрочное финансирование нашей нефтеперерабатывающей отрасли не совпадает с интересами западных партнеров и инвесторов.

Говоря, о внутренних инвестициях, хотелось бы указать на их потенциальный источник. Несмотря на стремительное увеличение экспортно-сырьевых доходов после кризисного 2008 года, степень износа основных фондов не только не уменьшилась, что было бы логично при условии реинвестирования указанных доходов в технологическое обновление, но и увеличилась с 43% в 2008 г. до 46% в 2013 г. (в высокотехнологичных отраслях – 48% и 50% соответственно)[12], а в некоторых отраслях превысила 75%. Доля инвестиций в основной капитал выросла лишь незначительно с 18,2% в 2013 г. до 20,6% в 2013 г[13]. Причина кроется в том, что основные участники экономических отношений в нашей стране не привыкли рассматривать длительные горизонты для планирования и осуществления инвестиций в реальные активы.Таким образом, темпы роста сырьевого экспорта десинхронизированы с темпами замещения основных фондов для промышленного производства.

На уровне хозяйствующих финансово-промышленных групп часть накопленной сырьевой ренты, в виде прибыли от использования сырьевых активов вместо того, чтобы реинвестироваться в наукоемкие производства с высокой добавленной стоимостью, навсегда выводится из страны и инвестируется на зарубежных рынках, либо тратится на показное потребление в виде большого количества объектов элитной недвижимости и предметов роскоши. При этом, практически все компании, занятые в секторах первичной обработки, начинают активно кредитоваться в западных банках, таким образом, частично замещая законно и незаконно выведенный капитал новыми кредитными деньгами необходимыми для экстенсивного развития. На это обстоятельство указывает стремительно возрастающий объем корпоративного внешнего долга, стимулируемого, прежде всего, ростом цен на сырьевые товары, производимые российскими корпорациями, а также ростом внутреннего потребительского рынка (см. рис. 3).

Рис 3. Внешний государственный и внешний общий долг РФ, млрд. долл. США[14]

Коммерческие банки развитых стран с удовольствием финансировали, в основном, предоставляя кратко- (до 1 года) и среднесрочные (3-5 лет) кредиты российским, сырьевым компаниям под залог их активов, зарегистрированных, преимущественно, за пределами юрисдикции Российской Федерации, увеличивая рычаги давления на российский корпоративный бизнес с целью опосредованного воздействия на руководство страны.

Одновременно с этим, экстенсивно развивающаяся российская экономика могла себе позволить развиваться неэффективно, не обращая пристального внимания на пресловутую коррупцию; огромные наценки в торговле; окружение государственных добывающих и распределительных компаний «карманными» сателлитами, находящимися во владении людей, близких к государственным чиновникам различных уровней и являющихся реальными центрами прибыли. Российский банковский сектор, в это же время, создавал благоприятные условия для финансирования торговли, строительства и покупки недвижимости, приобретения потребительских товаров, упуская реальный сектор экономики. И все это происходило при попустительстве со стороны множества контролирующих органов, некоторые работники которых такжебыли заняты накоплением капитала, создавая лишь видимость ответственной государственной деятельности.

На уровне частных накоплений значительная часть капитала, включая теневой, направлялась на покупку недвижимости, что вызвало практически 10-кратный рост цен в течение 1997-2007 гг, а немалая часть уходила на показное потребление. Основные стимулы развития были направлены в сторону стремительно растущего импорта потребительских товаров. Так, российский рынок автомобилей вырос с 700 тыс. автомобилей в 1995 г. до почти 3 млн. в 2008 г., став самым большим рынком в Европе. Количество автомобилей на тыс. чел. в России достигло 260 в 2012, что в разы превышает этот показатель в других развивающихся странах (Бразилия -126, Турция 112, Китай – 52, Индия – 17)[15]. Такой прирост произошел преимущественно за счет импортных автомобилей. Наряду с этим, что ни для кого не секрет, что в нашейстране в значительных масштабах (по экспертным оценкам составляет 46% от ВВП[16]) функционирует параллельная теневая экономика, значительная часть объемов которой создается с помощью коррупционных схем. Эти средства также частично выводятся из страны (211 млрд долл. США выведено нелегально из России с 1994 по 2011 г.[17]), а частично тратятся на предметы роскоши внутри страны.

ПОСЛЕДСТВИЯ ДЕСИНХРОНИЗАЦИИ ПРОЦЕССОВ В РОССИЙСКОЙ ЭКОНОМИКЕ И ПУТИ ЕЕ ПРЕОДОЛЕНИЯ

Для решения стоящих перед государством проблем необходимо четко представлять фундаментальные причины, которые привели к серьезным последствиям в российской экономике во время глобального кризиса 2007-2009 гг., в то время как предшествующие 2000-е были “тучными” годами для российской экспортно-сырьевой экономики. Почему же продолжали накапливаться диспропорции и дисбалансы, которые до сих пор не позволяют нам эффективно противостоять угрозам и вызовам в развитии национальной экономики? Экономика, прежде всего, выражает интересы элит и успех ее развития всегда зависит от того, насколько интересы элит подчинены интересам общества и государства. Налицо тот факт, что именно десинхронизация интересов элит и потребностей общества и государства приводит к десинхронизации экономических процессов, которые, в свою очередь, создают угрозы устойчивому развитию экономики России. Ставки в игре под названием “государственное управление” чрезвычайно высоки и последствия несогласованности действий в финансировании или развитии целых отраслей и секторов экономики обходятся гораздо дороже несогласованных товарно-финансовых цепочек отдельных хозяйствующих субъектов.

Глобальные неуправляемые финансовые и экономические потрясения являются прямым результатом «эффекта временной десинхронизации», свидетельствующих о том, насколько безрассудно мы относимся к одной из самых важных универсалий, а именно – времени. «Мы стремимся построить передовую экономику. Однако, ни деловые, ни политические, ни государственные деятели не понимают одного простого факта: прогрессивной экономике требуется прогрессивное общество, поскольку любая экономика, прежде всего продукт общества, которое ее породило и зависит от его основных институтов»[18]. Если стране удается ускорить экономический рост, например, на основе роста цен на экспортируемые и исчерпаемые углеводороды и металлы, но ее ключевые институты отстают, этот диссонанс, в конце концов, ограничит возможности создания подлинного и фундаментального национального богатства.

По нашему мнению, именно различия в скорости протекания тех или иных процессов, развития властных и экономических институтов, а также временная согласованность интересов элит с потребностями общества и государства приводят к падению или возрождению великих империй, утрате или наращиванию богатства и могущества наций, серьезным последствиям в виде неконтролируемых кризисных явлений. С точки зрения общей теории национальной безопасности, экономическая безопасность государства представляет собой такое состояние национальной экономики, когда она способна сохранять устойчивость и поступательность в своем развитии, обеспечивая баланс интересов личности, общества и государства. Государство, являясь совокупностью политических институтов, главной целью которых является защита и поддержание целостности общества на определённой территории, призвано уделять особое внимание обеспечению национальной экономической безопасности. Понимание глубинных оснований, фундаментальных принципов экономики обнажит новые противоречия в экономических интересах и процессах, поможет диагностировать наличие внутренних и внешних угроз на ранних этапах, эффективно предупреждать их и противодействовать им.

В российской экономике мы можем наблюдать следующие очевидные последствия десинхронизации: 1) экспортно-сырьевая и импортозависимая направленность экономики, 2) высокие внутренние цены и общее снижение конкурентоспособности обрабатывающих отраслей, 3) завышенный курс национальной валюты и чрезмерное показное потребление материальных благ, 4) высокая бюрократическая нагрузка на бизнес, 5) опережающий рост заработной платы одновременно с резким снижением производительности в отдельных отраслях, 6) диспропорции в уровне зарплат в производственном секторе и сфере услуг, 7) диспропорции в уровне потребления различных слоев населения.

Как известно, экономика – это концентрированное выражение политики. Несогласованность вышеописанных экономических процессов объединяет два ключевых обстоятельства: 1) десинхронизация краткосрочных интересов правящих и хозяйствующих элит с, по определению, долгосрочными интересами государства, как субъекта управления национальной экономики, заинтересованном в долгосрочном развитии, и 2) десинхронизация возможностей государства в стратегическом планировании экономического развития и потребностей национальной экономики. Оба этих обстоятельства преодолимы при осознанном и грамотном участии государства. В первом случае государственные деятели, находясь в постоянном диалоге с правящими элитами, должны быть в состоянии доносить до них потребности общества, в целом, для обеспечения баланса интересов личности, общества и государства. Во-втором случае речь идет о компетентности и желании государственных деятелей заниматься и развиваться в области технологий управления и планирования, развивать инструментарий и расширяя горизонты планирования.


[1] Источник: Всемирный Банк, http://databank.worldbank.org/

[2] Источник: Для сравнительного анализа использованы статистические данные Всемирного Банка и Федеральной Службы Государственной Статистики, измеренные в наиболее стабильной международной резервной валюте – доллар США.

[3] Савчишина К.Е., Сутягин В.С. Сфера услуг в современном воспроизводственном процессе российской экономики // проблемы прогнозирования 2009. №4. С. 46-61

[4] Источник: Bloomberg, Экспертные данные

[5] Источник:  Институт исследования суверенных фондов (Sovereign Wealth Funds Institute, http://www.swfinstitute.org)

[6] Источник: Данные Федеральной Службы Государственной Статистики

[7] Источник: Данные Федеральной Службы Государственной Статистики

[8] «Голландская болезнь» (Эффект Гронингена) — негативный эффект, оказываемый укреплением реального курса национальной валюты на экономическое развитие в результате бума в отдельном секторе экономики.

[9] Источник: Данные Банка России. Расчеты на основе официальных данных

[10] Источник: Данные Федеральной Службы Государственной Статистики

[11] Там же

[12] Там же

[13] Там же

[14] Источник: Данные Банка России

[15] Источники: IHS Global Insight, Datamonitor, аналитическое агентство «АВТОСТАТ», оценка «Эрнст энд Янг».

[16] Источник: Исследование Forbes совместнос Global Financial Integrity «Russia: Illicit Financial Flows and

the Role of the Underground Economy», февраль 2013 г.

[17] Источник: Исследование Forbes совместнос Global Financial Integrity «Russia: Illicit Financial Flows and

the Role of the Underground Economy», февраль 2013 г.

[18] «Революционное богатство», Элвин Тоффлер, Хейди Тоффлер. — М.: ACT: ACT МОСКВА, 2008.

http://hrazvedka.ru/guru/realii-rossijskoj-ekonomiki-i-upushhennye-shansy.html