150 лет назад никто в мире не думал, что черная маслянистая жидкость под названием нефть станет поистине сакральной субстанцией, при помощи которой жрецы нового культа станут управлять миром. И когда в 1865 году на Кубани была пробурена скважина, из которой ударил первый на территории Российской империи нефтяной фонтан, никто не предполагал, что с этого момента Россия включилась во всемирную историю борьбы за главный энергетический ресурс планеты. Журналист и политолог Леонид Крутаков провел любопытное историческое исследование о влиянии нефти на судьбу нашей страны. Сегодня мы начинаем публиковать серию его очерков, которые в конце концов оформились в книгу «Нефть, война и мир». Ее читатель увидит на книжных развалах только в конце этого года.

Нефть – первый и единственный глобальный товар. Если у всех остальных товаров есть местные аналоги, то у нефти аналогов нет. Это – универсальный товар. Джон Рокфеллер, создатель первой нефтяной империи «Стандарт Ойл», в своей деятельности руководствовался правилом: нефть больше, чем деньги.

На нефти построены вся современная мировая экономика, механизм инвестиций и поддерживающий его режим безопасности. Цена на нефть никогда не определялась себестоимостью добычи, а факторы, способные кардинально ее менять, находятся за пределами законов спроса и предложения. Вне прогнозной зоны. Еще ни одному аналитику не удалось спрогнозировать скачки и падения нефтяного рынка.

Цена на нефть не является денежным эквивалентом ее стоимости. Цена на нефть – всегда результат политического (силового) компромисса. Зафиксировать навечно расклад сил среди мировых держав и уравновесить интересы участников нефтяного рынка невозможно. Поэтому история нефти – это история войн, переворотов и революций. История нашего мира.

Нефть рационализирует виртуальную мировую повестку дня, которая представляется сегодня как идеологическая борьба. Она позволяет увидеть совершенно другую (не общепризнанную) историю и совершенно другой мир. Мир реального конфликта интересов, в основе которого – схватка за системообразующий (политический) ресурс мировой экономики. И нефть России – один из главных призов в этой схватке…

ПЕРВЫЙ ГОСЗАКАЗ И ГОСМОНОПОЛИЯ

В московской Торговой книге 1575–1610 годов есть запись о стоимости вед­ра бакинской нефти, которая в три-четыре раза превосходит стоимость вина. Запись является первым документальным свидетельством поставок нефти с Апшеронского полуострова в Москву.

Попытки найти нефть непосредственно на территории современной России предпринимались неоднократно. Поиски велись на Печоре, Северном Кавказе, Сахалине, в Сибири и Поволжье, но первый результат был получен только в 1721 году. Рудознатец Григорий Черепанов обнаружил выход нефти со дна Ухты и отправил пробы в Петербург.

Почти три года восемь бутылей ухтинской нефти добирались до столицы. В 1723 году нефть высочайшим указом отослали для исследования в Голландию. Пётр I наградил Черепанова 6 рублями и велел заниматься обустройством завода. Первый госзаказ звучал следующим образом: «Оной нефти начерпать бочку ведер около тритцети».

Ухтинский завод, представлявший собой деревянный сруб над скважиной, ежегодно давал около тысячи пудов «прозрачного масла». В 1748 году завод пострадал от весеннего паводка, и добыча нефти прекратилась. Вот как выглядела опись первого в мире нефтеперерабатывающего завода: «На бору двор ветхой, подрубленный сенми, и кровля, баня новая при дворе, 3 лагуна поросших да полубочье, а в нем квашня, чаша, блюдо и нефтяной ковш, да 55 бревен, лодка новая, ушат нефтяной».

История российской нефти как промышленной отрасли начинается в 1806 году с присоединения к России Бакинского ханства. Нефтяные колодцы Апшерона были взяты в ведение царской казны. Всего на Апшеронском полуострове добывалось около 150 тысяч пудов нефти в год из 117 колодцев.

Добывали нефть примитивным способом, вычерпывая ее из открытых ям. Большая часть нефти вывозилась в Персию и Турцию, где она использовалась как осветительное масло вместо растительных и животных жиров. При горении нефть сильно коптила и ядовито пахла. В России и Европе для освещения использовали сальные свечи, поэтому нефть не пользовалась широким спросом.

В 1823 году на Северном Кавказе был построен первый в мире перегонный куб для производства «белой» нефти, которая при горении не коптила. Крепостные оброчные крестьяне Владимирской губернии Василий, Герасим и Макар Дубинины под Моздоком, в районе аула Акки-Юрт, по принципу самогонного аппарата установили железный чан на кирпичную печь, к крышке присоединили медный змеевик и пропустили его сквозь деревянную емкость с водой. Из 40 ведер «черной» нефти аппарат давал 16 ведер «белой», остальное оставалось в кубе «угаром».

Продукция Дубининых имела большой спрос не только у жителей Моздока – она вывозилась на Нижегородскую ярмарку и в Москву. Нефтеперегонный завод Дубининых работал более 20 лет, пока на Акки-Юрт не напали горцы и не разрушили его.

Несмотря на открытие братьев Дубининых и изобретение в 1853 году львовскими аптекарями Игнатием Лукасевичем и Яном Зехом керосиновой лампы, нефтяной промысел в России не обрел масштабного характера. Из-за промышленной отсталости страны спрос на керосин на внутреннем рынке был низким, а отсутствие выхода к морским торговым путям не позволяло выйти на внешний рынок.

Сословные ограничения и несовершенство законодательства создавали дополнительные трудности. Нефтяные промыслы то брались под государственное управление, то на очень короткий срок в четыре года отдавались на откуп частным предпринимателям и вновь возвращались в госказну. Это провоцировало либо варварскую эксплуатацию месторождений с минимумом инвестиций, либо взяточничество и кумовство.

Навигация на Волге осуществлялась только в летнее время. Керосин перевозили в бочках на парусных судах по Каспию, в Астрахани перегружали на баржи и везли вверх по Волге, а потом на телегах доставляли конечному потребителю. Все это сильно увеличивало транспортные расходы. Фрахт от Нью-Йорка до Кронштадта стоил 25–30 копеек за пуд, а доставка из Баку в Нижний Новгород обходилась в 35 копеек. Даже в Тифлисе, всего в 300 милях от Баку, американский керосин стоил дешевле бакинского.

Основными рынками сбыта керосина тогда были промышленная Англия и континентальная Европа, а вторым по значимости считался рынок Восточной Азии. Несовершенство российского законодательства и сложности транспортировки русского «осветительного масла» позволили американской нефтяной монополии «Стандарт Ойл» захватить весь мировой рынок. Даже на российском рынке доля американского керосина составляла 80 %.

Глава «Стандарт Ойл» Джон Рокфеллер отмечал, что в истории бизнеса еще не было подобного продукта, который поставлялся бы из одного источника и охватывал самые отдаленные уголки цивилизованных и нецивилизованных стран. Рокфеллер был абсолютно убеж­ден в миссионерской роли «Стандарт Ойл», несущей «новый свет» в мир темноты. Считал свою компанию источником общественного прогресса и инструментом совершенствования человечества.

ПЕРВАЯ ПРИВАТИЗАЦИЯ

С 1 января 1873 года в России вступили в силу новые правила организации нефтяного промысла. Отдельным законом были утверждены «Правила об отдаче в частные руки казенных нефтяных источников Кавказского и Закавказского края, состоящих в откупном содержании».

Государственные нефтепромыслы были выставлены на конкурсные торги. В результате нефтеносные участки на Апшеронском полуострове площадью чуть более 500 гектаров, оцененные в 552 тыс. рублей серебром, были проданы почти за 3 млн превысив начальную сумму более чем в 5 раз.

По сути, эта была первая и уникальная по своим масштабам, не только для неф­тяной отрасли и не только для России, приватизация госимущества. В результате уже через год добыча нефти в России выросла с 25 до 66 тыс. тонн (в 2,5 раза). Следующая, сравнимая по масштабам российская приватизация госимущества будет проведена в 1995 году, но с противоположным финансовым и производственным результатом.

Для новых участков устанавливался порядок столбления: «Промышленник, желающий получить на свободных казенных землях известную местность для производства земляных работ с целью разведки и добычи нефти, обязан обозначить эту местность в натуре постановкой столба с вырезкою на нем первоначальных букв своего имени и фамилии». Разработка участка должна была начаться в течение двух лет.

Выигравшие торги или застолбившие участки лица считались арендаторами казенной земли и облагались земельным налогом с фиксированной ставкой 10 рублей на 24 года вперед. В этот налог не включалась нефтяная составляющая, под акциз попадал только керосин. Льготный режим налогообложения за 6 лет поднял объемы добычи нефти в Баку более чем в 15 раз – до 400 тыс. тонн.

Со вводом новых правил в нефтяной отрасли России началась масштабная программа импортозамещения. Через четыре года доля американского керосина на российском рынке снизилась с 80 до 45 %. Выражаясь современным языком, улучшение инвестиционного климата привело к росту внутренней деловой активности, число нефтеперегонных заводов за это время увеличилось с 49 до 140.

Сразу после первого бума наступило торможение, и доля американского керосина на российском рынке стабилизировалась. Однако царское правительство от своей стратегии отступать не собиралось. В 1876 году был принят закон о взимании таможенных пошлин на ввозимый товар в золотом рубле, что по факту увеличило их стоимость на 48 %. Золотой рубль котировался тогда по отношению к кредитному как 1 к 1,48. А еще через год, в 1877 году, был отменен внутренний акциз на керосин.

Результат не заставил себя ждать. Всего за 5 лет производство российского керосина выросло в 3,5 раза и достигло 190 тыс. тонн, при этом продажная цена снизилась в 4,5 раза. Россия полностью отказалась от импорта, а на внутреннем рынке образовались излишки.

Условия для экспансии российского керосина на мировой рынок были подготовлены. Но на пути экспорта оставалось еще одно, непреодолимое мирным путем препятствие – отсутствие выхода к морским торговым путям.

Путь в 2 тыс. миль по Каспию и Волге с морской отгрузкой в Петербурге превращал дешевый бакинский керосин в золотой по сравнению с американским. При этом в 400 милях от Баку плескалось Чёрное море, открывавшее выход к мировым торговым путям и Дунаю, главной транспортной артерии Европы.

Препятствие заключалось в том, что у России не было своего порта в Закавказье, а в черноморских проливах и устье Дуная господствовала Турция.

ПРОРЫВ В ЕВРОПУ

Господство Турции в Чёрном море явилось итогом Крымской войны 1853–1856 годов, а его гарантами стали Франция и Англия, участвовавшие в войне на стороне Османской империи. Через 20 лет ситуация кардинально изменилась. Англия и континентальная Европа, зажатые в тисках американской нефтяной монополии, были заинтересованы в снятии морской блокады с России и выходе русского керосина на мировой рынок.

Изменению позиции Европы способствовало одно маленькое, но очень важное новшество в правилах организации нефтяных промыслов в России, которые вступили в силу в 1873 году. Новые правила не только обеспечили передачу в частные руки казенных нефтяных промыслов и установили льготный режим налогообложения – они сняли все преграды на пути инвесторов. К поиску, добыче и переработке нефти допускались все желающие, без ограничений по сословию, вероисповеданию и гражданству.

В Баку пришел иностранный капитал: Братья Нобель – из Швеции, Ротшильды – из Франции и братья Самуэль – из Англии. Маленькое российское новшество предопределило экономическое и политическое будущее мира.

В 1877 году началась новая Русско-турецкая война. Принято считать, что война эта была помощью со стороны России братской Болгарии в ее борьбе за свободу от гнета Османской империи. В поддержку болгар неожиданно выступила вся европейская пресса, которая ранее не замечала этих проблем. Освобождения православных от мусульманского ига требовали самые просвещенные умы Европы: Чарльз Дарвин, Оскар Уайльд, Виктор Гюго и Джузеппе Гарибальди.

Практическим результатом освободительной Русско-турецкой войны стало установление контроля России над устьем Дуная и присоединение к Российской империи закавказского порта Батум. Франция и Англия поддержали мирный договор России с Турцией, но с условием, что на Балканах не будет создано крупное православное государство. В итоге от гнета мусульман освободили не всех православных – автономию получила только часть Болгарии.

В 1878 году, сразу же после подписания мирного договора началось строительство Закавказской железной дороги (Баку – Тифлис – Батум), инвестором которой выступил банкирский дом Ротшильдов в обмен на право льготного владения неф­тяными промыслами на Апшеронском полуострове.

Ротшильды очень быстро нарастили свои активы в российской нефтедобыче, консолидировав более 130 бакинских предприятий через договора – комиссии на продажу керосина в обмен на кредиты. Стоимость кредита внутри России тогда составляла 20 %, а банкирский дом Ротшильдов кредитовал нефтяников под 6 % годовых.

Ротшильды изначально ориентировались на экспорт российского керосина, сделав ставку на Закавказскую железную дорогу и расширенный по сравнению с другими нефтедобытчиками парк нефтеналивных цистерн. Внутренний рынок керосина остался за Нобелями. С момента закладки Закавказской железной дороги всего за 5 лет они довели свою долю на внутрироссийском рынке с 2,3 до 46 %.

После запуска в 1883 году железной дороги Баку – Батум российский экспорт начал расти в геометрической прогрессии. В первый год за рубеж было отправлено 25 тыс. тонн керосина, а в 1890 году – 620 тыс. тонн (25-кратный рост). Около 70 % поставок приходилось на европейский рынок, оставшиеся объемы шли в Восточную Азию.

Монополия «Стандарт Ойл» в Европе была разрушена в рекордные сроки. Доля Ротшильдов в российском экспорте преобладала, доходя порой до 60 %. А доля российского керосина в общем объеме мирового рынка составляла почти 30 %. Треть мирового рынка всего за 7 лет. И это было только начало.

ИННОВАЦИОННЫЙ ЭФФЕКТ

В 1873 году астраханские купцы братья Николай и Дмитрий Артемьевы изобрели новый способ транспортировки керосина наливом. Ранее основным способом перевозки керосина внутри России являлась простая деревянная бочка, а экспорт осуществлялся в герметичных жестяных банках. Изготовление банок и бочек, их упаковка и перегрузка многократно увеличивали транспортные расходы.

Попытки заливать керосин прямо в трюм судна предпринимались неоднократно, но всякий раз они приводили ко взрыву и пожару, которые уничтожали судно. Испаряющийся в трюме керосин превращал корабль в плавающую бомбу. Братья Артемьевы решили эту проблему по принципу термоса. Они оборудовали трюм своей шхуны «Александр» дополнительными емкостями под керосин, между стенками которых и корпусом шхуны оставили воздушную прослойку.

В 1873 году первый в мире танкер вышел из Баку и успешно достиг Астрахани. За навигацию нефтеналивная шхуна «Александр» сделала 10 рейсов вместо 6 при старом способе загрузки. В том же году Артемьевы переоборудовали по принципу термоса баржу для доставки керосина вверх по Волге. Наливной способ транспортировки оказался в 3 раза дешевле перевозки в бочках.

Оригинальность идеи братьев Артемьевых оценил Людвиг Нобель, который заказал в Швеции первый в мире стальной нефтеналивной пароход под названием «Зороастр» грузоподъемностью 240 тонн. В «Зороастре» использовалось еще одно изобретение – форсунка. Патент на форсунку продал Нобелю известный русский инженер Владимир Шухов. Форсунка Шухова позволяла в качестве топлива для паровой установки использовать не уголь, а мазут. Мазут на тот момент считался отходами производства керосина и за ненадобностью сливался в море или сжигался в оврагах.

Использование мазута в качестве топ­лива дополнительно снизило транспорт­ные издержки более чем в 10 раз. В среднем за одну бакинскую навигацию пароход сжигал угля на 35–40 тыс. руб­лей, мазут же обходился всего в 3 тыс. Скоро вся каспийская флотилия перешла на новый вид топлива и новый вид перевозок. На мазуте также ходили паровозы Закавказской железной дороги.

Танкерные перевозки и форсунка Шухова обеспечили российскому керосину колоссальное преимущество перед американским на внешних рынках. «Стандарт Ойл» продолжала использовать на своих судах уголь и перевозить керосин в жестяных банках. Позже в борьбе за рынок сбыта «Стандарт Ойл» попыталась даже демпинговать и уронила цены в Европе до 0,22 доллара за пуд, почти в 2 раза снизив свою выручку при возросших объемах продаж. Но русский керосин стоил в четыре раза дешевле. Попытка провалилась.

После перевода каспийской флотилии на мазут и запуска железной дороги Баку – Батум встал вопрос строительства более вместительных нефтеналивных судов для океанических перевозок. В итоге танкерная технология была значительно усовершенствована. Вместо вставных цистерн корпус судна просто разделили на автономные отсеки и оборудовали их вентиляцией.

В 1886 году Нобелем был построен первый океанический танкер «Петролеа». А нефтеналивной пароход «Свет», построенный по новой технологии и принадлежащий Василию Кокореву, в этом же году впервые доставил российский керосин напрямую из Батума в Лондон.

Для экспорта русской нефти открывались новые возможности.

http://www.sovsekretno.ru/articles/id/5123/