Один мой товарищ, известный в узких кругах под позывным «Полковник», весьма подкованный в марксистско-ленинском ключе, на мои слова о том, что БП в России вызовет революцию, весьма убедительно возразил: мол, революции случаются не тогда, когда массе стало нечего кушать, а тогда, когда в этой массе укореняется убеждение, что ТАК ЖИТЬ НЕЛЬЗЯ. Действительно, в позднем СССР никто не голодал, а качество жизни в некоторых республиках был сопоставим с европейским, но совок рухнул.

Например, в начале 80-х западные эксперты сравнили качество жизни в Эстонии и Дании. Жаль, ссылку на документ не могу дать, но может, кто-нибудь подскажет, публикация материала была весьма резонансной, я лет 5 назад читал его. Так вот, эксперты не сделали однозначного вывода, где людям живется лучше. В чем-то было лучше в Дании, например уровень зарплат был значительно выше. Но в Эстонии была ниже стоимость жизни. К тому же из общественных фондов (бесплатная медицина, образование, соцобеспечение, ЖКХ, дешевый транспорт) эстонцы получали столько «бесплатных» благ, какие просто не снились датчанам, которые даже горячую воду дома считали роскошью.

Если сравнивать чисто материальные аспекты бытия, то у эстонцев не могло быть повода для недовольства, особенно учитывая исторический бэкграунд - еще 40 лет назад дедушки и бабушки молодых эстонцев жили в бедности, граничащей с нищетой. Тем не менее, в массовом сознании эстонцев укоренилось убеждение, что ТАМ люди живут прекрасно, а их «грабит Москва»: Они ТАМ ездят на «Мерседесах», а мы тут на «Жигулях», они ТАМ свободно могут поехать в любую страну, а мы тут, когда захочется глотнуть воздуха свободы, можем только слушать финское радио, потому что ТУДА нас не пускает КГБ. В общем, как ни парадоксально, именно те, кто лучше всего жил в Советском Союзе (самые богатые республики - Грузия и ЭССР) были самыми ярыми антисоветчиками. Конфликт с правящим режимом лежал не в материальной, а в мировоззренческой сфере.

Итог известен. Про грузин скромно умолчим - они быстро скатились «в Африку».  Эстонцам повезло больше - их взяли в Европу на правах батраков. Для них - дело привычное, эсты веками были батраками и прислугой шведских господ и немецких баронов, так что менталитет у народа сформировался соответствующий. Холуйский, прямо скажем. А холуй может жить в господском доме, носить обноски с его плеча и есть объедки с барского стола, но никогда не станет ему ровней. Поэтому сегодня сравнивать качество жизни населения в Эстонии и Дании никто не пытается, это несопоставимые категории. Уровень жизни еще как-то можно сравнить. Вот что говорит аналитик Департамента статистики Эстонии Пия-Пирет Эомойс об уровне бедности в Эстонии:

«В странах-членах Евросоюза 16 процентов всех ее жителей живут в относительной бедности. В Эстонии живет в бедности 18 процентов населения, что означает, что 241 800 человек должны сводить концы с концами на 27 981 крон в год…
…Если в Эстонии у людей, живущих в бедности, годовой доход остается ниже уровня 28 тысяч крон, то в Люксембурге черта бедности - 280 000 крон…
…В Эстонии около 44 тысяч людей, которые имеют работу, но живут в бедности. В Эстонии в руках 20 процентов самых богатых жителей страны сосредоточен 41 процент всех доходов, в то время как на долю самых бедных 20 процентов приходится лишь 7 процентов доходов…
…В Эстонии в бедности живет каждый четвертый не достигший 15-летнего возраста ребенок».

Спрашивается, почему при проклятом совке, где «все лучшее - детям», где не было такого вопиющего социального неравенства, где люди могли гордиться не количеством богатых, а отсутствием бедных, где реально работали социальные лифты, эстонцы были изнуряемы мыслью, что ТАК ЖИТЬ НЕЛЬЗЯ, хотя относительно других советских людей они жили лучше, а сейчас у них такого чувства нет, хотя относительно братьев-европейцев они на нижних ступенях иерархии? Недовольства собственным положением, душного страха перед будущим, осознания себя унтерменшем  - хоть отбавляй, но даже мысли о том, что ТАК НЕ ДОЛЖНО БЫТЬ в головах эстонского быдла не шевелится. Почему? Да все элементарно просто. При совке у них была ЗАХВАТЫВАЮЩАЯ МЕЧТА О БУДУЩЕМ. Нет, не о коммунизме. Эта мечта была о том, чтобы жить, как ТАМ, избавившись от «русской оккупации». О жизни ТАМ они ничего не знали, но у них было ПРЕДСТАВЛЕНИЕ, о том, как ТАМ живут. Ничего общего с реальностью это представление не имело, это была сладкая фантазия, но ради этой фантазии эстонцы готовы были и пошли на баррикады.

Сегодня у них нет никакой мечты, никакого идеала, фантазии, альтернативы, ради которой стоит бороться. Существующий порядок вещей, каким бы он ни был пошлым и унылым, представляется НЕЗЫБЛЕМЫМ, и потому любое недовольство, неудовлетворенность переплавляются не в протест,  а в чувство БЕЗЫСХОДНОСТИ. Чувство безысходности приводит к конформизму, стремлению максимально хорошо устроиться в нынешних условиях, победить своего собрата в конкурентной борьбе за место под солнцем. Места солидарности, братству, товариществу в этом мире нет. Есть лишь конкурентоспособность, ка мерило жизнеспособности. Поэтому случись в Эстонии БП, упади там уровень жизни хоть в 10 раз, никакой революции не произойдет. Потому что нет в массе убеждения, что ТАК ЖИТЬ НЕЛЬЗЯ, и нет даже мысли, что можно жить ИНАЧЕ.

Значит ли это, что я не прав насчет БП, как причины революции? Так я, собственно, и не утверждал, что БП станет причиной революции. Я говорил более конкретно - БП станет стартером революции. БП вызовет стремительные трансформации в массовом сознании, которые не только убедят биомассу, что  ТАК ЖИТЬ НЕЛЬЗЯ, но и родят ту самую ЗАХВАТЫВАЮЩУЮ МЕЧТУ О БУДУЩЕМ, ради которой миллионы ныне всем довольных хомячков, живущих с отключенной за ненадобностью мозговой функцией, готовы будут пойти на баррикады.

Почему в Эстонии этого произойти не может? Потому что в случае ухудшения жизни население оттуда просто свалит. Ну, жила прислуга в подвале, подвал затопило. Добрый барин разрешит пожить в сарае. То есть это в большей степени проблема хозяина - как наладить жизнь своих холопов. Собственно, уже сейчас эстонцы готовы сбежать из Эстонии: «37% жителей Эстонии в возрасте 15-35 лет готовы на некоторое время уехать работать в другую европейскую страну, 27% готовы провести за рубежом достаточно длительное время» (источник). Среди молодежи "поравалильщиков", согласно тому же изданию, 64%. Эстонцы мысленно уже поставили на Эстонии крест.

А вот из России русским бежать некуда. Даже в качестве холопов 140 миллионов рыл никому не нужны. И потому любой внешний вызов становится причиной мобилизаци и трансформации общества, стимулом социального творчества. Некоторое количество сбежавших с корабля крыс не в счет. Собственно, вся история России - это ответ на внешние вызовы. Не всегда удавалось найти адекватный ответ с первого раза, эволюционным, так сказать, путем. Поэтому вторая попытка была в более жестких условиях, когда успех могли принести только революционные  методы.

Ответьте мне на простой вопрос: какая задача стояла перед революцией 1917 г.? Задача перед революционерами всегда стоит одна – захватить и удержать власть. Но если вы хотите сформулировать ЗАДАЧУ РЕВОЛЮЦИИ, вы должны ответить на вопрос, ЧТО НАДО СДЕЛАТЬ, чтобы удержать власть. Большевики могли удержаться у власти только в одном случае - если они осуществят индустриальный переход. Конечно, есть дурачки, которые думают, что власть можно удерживать путем массовых расстрелов и закручивания гаек. Да, можно, но лишь очень непродолжительное время. В 1941 г. большевиков не спасли бы расстрельные команды. И даже 20-миллионная армия рабов, у которых семьи взяты в заложники, а за спиной - заградотряды, их бы не спасла. Спасти режим могли только танки и самолеты, которые дает лишь передовая индустрия. А индустрия - это не только заводы, железные дороги и шахты, и даже не их количество. Это КАЧЕСТВЕННО ИНОЙ УКЛАД ЖИЗНИ ОБЩЕСТВА.

Колонизаторы в Африке и Азии тоже строили шахты и железные дороги, а при необходимости и заводы, но при этом уклад жизни туземцев они не только не меняли, они его консервировали на стадии феодальных отношений. Поэтому развитие индустрии на периферии капитализма не приводило к индустриальному переходу и не создавало общества нового типа. Точно так же и в царской России сколь бы бурно не развивалась индустрия, во первых, она была по большей части иностранной, во-вторых, не порождала качественных социальных изменений. Индустриализация в России во второй половине XIX-начале XX веков носила колониальный характер, была неполноценной.

Позорное поражение в Восточной войне (у нас ее называют Крымской по основному театру военных действий) вполне отчетливо показало, что в мире, где доминируют промышленно развитые страны, место отсталой крепостнической, полуфеодальной России у параши. Был шанс осуществить модернизационный переход в период 1856-1917 гг. эволюционным путем. Шанс был просран. Да, после отмены крепостного права темпы промышленного развития существенно выросли. Но, во-первых, качественное отставание от Запада все эти годы лишь нарастало. В забеге побеждает не тот, кто бежит быстро, а тот, кто бежит быстрее. Во-вторых, тогдашняя элита не понимала самого главного - индустриализация колониального типа не приводит к индустриальному переходу. Более того, сам переход к новому социальному укладу страшил старую аристократическую элиту, потому что это означало ее самоустранение на вторые роли.

Да, можно распахнуть двери перед иностранным «инвестором»: вот тебе дармовая рабочая сила, вот тебе залежи природных ресурсов, вот тебе налоговые льготы - строй завод. Да, иностранные инженеры построят самый современный завод, оснастят его самыми совершенными станками и будут производить по лицензии самую передовую технику. Но этот «лицензионный капитализм» приведший к технологическому рабству, постепенно подъедал последнее, что еще отличало Россию от колонии - ее государственный суверенитет.

Элита думала, что она делает все правильно: мол, Петр Великий и Екатерина Великая выписывали из Европы мастеров, которые наладили в России мануфактуры, и мы так же сделаем, пригласив европейских «инвесторов». Они посылали русских дурней учиться в Европу, а мы сделаем хитрее - не будем ждать, когда наши ньютоны и ломоносовы ума наберутся, а купим самые передовые технологии и быстро все наверстаем. Но расчеты эти оказались в корне неверными.

Во-первых, в индустриальную эпоху лишь та страна имеет право называться индустриальной, которая обладает технологическим суверенитетом, проще говоря, контролирует всю производственную цепочку. Для этого же необходимо иметь собственные инженерные кадры, чтобы не зависеть от иностранных лицензий. А, самое главное, надо иметь независимость от иностранных средств производства средств производства. Ведь любой «инвестор», если он берется поставлять в отсталую Россию станки, будет в первую очередь озабочен тем, чтобы Россия сама не стала их производить. Это же логично?

Во-вторых, промышленные «инвестиции» идут только в комплекте с иностранным банковским капиталом, а это такой насос, который на один рубль иностранных «инвестиций» выкачивает за рубеж три рубля прибыли. Ради «инвесторов» даже рубль сделали конвертируемым (привязали к золоту), и после этого Россия не могла ни одного года протянуть, чтобы не занять деньги у европейских банкиров. Точнее, золото. Потому что европейские «инвесторы» получали в России, где был в их интересах создан максимально комфортный «инвестиционный климат», прибыли, чуть не на порядок превышающие прибыли в Европе, обменивали бумажные рубли на золото и вывозили его в Европу. А потом то же самое золото ссужали царю Николашке под солидный процент, чтобы опять его вывезти. И Россия не могла взять и отменить привязку рубля к золоту, потому что в случае прекращения свободного обмена рубля на золото иностранные «инвесторы» просто закрыли бы заводы в России. Собственных же инвестиционных капиталов страна не имела потому, что они в бешенном темпе вымывались в Европу. В течение недели это вызвало бы паралич всей русской промышленности и отбросило бы страну в докапиталистическую эпоху. Поэтому и сегодня отмена режима внешнего валютного управления невозможна, поскольку для оффшорной илитки это означает мгновенное самоубийство.

Итак, почему был просран шанс эволюционного перехода к индустриальному обществу? Потому что элита совершила более чем преступление - ошибку: она решила не соперничать с Западом, бросившем России индустриальный вызов, а пошла по самому легкому и трусливому пути, попытавшись вписать Россию в Запад. И вот, в начале XX века наступил момент истины: России пришлось защищать свое право на существование в реальной схватке. Добрые «инвесторы» решили постелить шкуру русского медведя у своего камина. Тревожные звоночки русская элита, уже окончательно прописавшаяся в Париже и Лондоне, не услышала. Позорное поражение «европейской» империи в войне с Японией, которая шагнула в индустриальную эпоху буквально рывком из раннего средневековья, было уже не звоночком, а набатом, но и его никто не услышал.

Потом была серия балканских кризисов, которые показали, что Россия утратила способность влиять даже на те славянские страны, которые она сама создала, ценой крови русского мужика, освободив Балканы от турок. А потом случилась Великая война, ныне называемая Первой мировой, которая и похоронила Российскую империю. Западные «друзья» в отношении Российской империи имели совершенно те же планы, что в отношении империи Османской. И вроде бы февральский переворот 17-го года, устроенный под чутким руководством из английского и французского посольств прошел по плану. И октябрьский переворот, одобренный в американской миссии Красного креста (тогдашнее ЦРУ, Госдеп и фонд Сороса в одном флаконе) тоже вписывался в глобальный сценарий демонтажа России, как мировой державы…

А дальше все пошло не так. О причинах провала операции по окончательному решению русского вопроса написаны террабайты слов, сформулированы сотни версий, сделаны тысячи выводов на любой вкус и цвет. Я не буду их повторять, а всего лишь позволю себе обрисовать картину с высоты птичьего полета. Итак, большевики взяли власть, которую по задумке режиссеров должны были потерять через несколько месяцев вместе с Россией, разбитой на 10 кусков по этническому принципу.  А они не захотели. Никто не хочет терять власть. Царь не хотел отрекаться, но ему пришлось. И февралисты-либералы не хотели отдавать власть, но отдали ее, подержав в своих слабых холеных белых рученках всего несколько недель. Февралисты-социалисты, сменившие слабовольных буржуа, продержались у руля всего полгода, хотя за власть бились отчаянно. А большевики власть удержали. И поняв этот феномен, вы сможете понять, почему Россия тогда сохранилась и имеет шанс сохраниться в будущем.

Да, большеивики были более решительны, чем эсеры и кадеты, они готовы были ради удержания власти применять насилие. Но насилием невозможно удержать власть. Более того, применение насилия иногда приводит к совершенно обратному результату. Царь Николашка, расстреляв рабочую демонстрацию 9 января 1905 г. не укрепил режим, а получил революцию и вынужден был пойти на уступки буржуазии. Режим Керенского, расстреляв июльскую демонстрацию, фактически подписал себе смертный приговор. Правда, по случайному стечению обстоятельств, ему удалось пережить корниловский военный переворот (по иронии судьбы, при помощи своих будущих могильщиков – большевиков).

Большевики же расстреляли «мирную» демонстрацию за Уредилку, разогнали само Учредительное собрание - и никаких последствий не получили. Почему насилие в одних случаях вызывает жажду мести, а в других случаях встречает одобрение большинства? Подробно я  об этом писал тут, сейчас речь немного о другом. Большевики не были элитой в том смысле, в каком это слово обычно употребимо. Даже Ленин был лишь выходцем из элитарных кругов, но он был маргинальным русским эмигрантом. Верхушка большевистской партии была еще более маргинальной и еще менее русской. Видным представителем старой элиты в революционном правительстве был разве что Красин. Но и тот был не потомственным элитарием, а лишь талантливым топ-менеджером, как бы его назвали сегодня.

То есть в октябре 17-го после череды переворотов и кризисов старая элита, все ее слои - дворянско-помещичий, национал-буржуазный и либерально-интеллигентский, полностью обанкротились, сошли со сцены и новая власть действовала уже вне старой самоубийственной логики. Напомню, что старая элита вне зависимости от места в иерархии - и члены императорской фамилии, и помещики, проматывающие последние франки от заложенных-перезаложенных родовых усадеб, и национальная финансовая верхушка, и представители промышленного лобби, и интеллигенция (не только охранительная, но революционная) не пытались противостоять элите глобальной, а всеми силами пытались стать ее частью, предлагая Россию в качестве вступительного взноса.

Нет, ни русифицированная аристократия, ни европеизированная буржуазия, ни либеральное, ни патриотическое крыло элиты, не желали смерти России, они понимали, что их страна - единственный источник их благосостояния. Они были заинтересованы в том, чтобы котировки России, как актива, были максимально высокими, чтобы благодаря этому занять в глобальной элите более высокое положение. Это так же верно, как и то, что нынешняя оффшорно-путирастическая элита вовсе не работает по «плану Далласа», она заинтересована в сильной России, которую будут доить еще их дети и внуки. Но логика встраивания национальной элиты  в элиту глобальную означает отказ от борьбы, а отказ от борьбы предполагает только один исход - сдачу на милость победителю.

Это произошло с элитой царской России, это произошло с белогвардейской элитой, которую Антанта поимела и вышвырнула на парижскую панель, это произошло с постсталинской советской элитой, и это неминуемо произойдет с нынешней распильной илиткой. Сколько бы хомячки не занимались самогипнозом, убеждая себя, что Путин - патриот и государственник, развязка неминуема. Трусливому карлику не хватает духа назвать врагов врагами, он продолжает раболепно называть их «наши партнеры» и посылает им своими гневными речами «меседжи», весь смысл которых сводится к тому, что «мы же свои пацаны, мы же исправно платим дань, не надо нас гнобить». НАЦИОНАЛЬНЫЙ лидер в такой форме на вызов не отвечает. В такой форме можно лишь вымаливать личные гарантии при сдаче в плен. Но это что касается формы. По сути же капитуляция уже вступила в завершающую, фазу, на что показатели форсированного вывоза капитала намекают более чем непрозрачно.

Итак, на индустриальный вызов старая русская элита ответила соглашательством и  капитуляцией. Большевики же вызов приняли. Они принципиально отказались от встраивания в мировую элиту, они открыто назвали врагов врагами. Сталин предельно чпетко заявил: Мы отстали от передовых стран на 50-100 лет. Мы должны пробежать это расстояние в десять лет. Либо мы сделаем это, либо нам хана. Сказано было несколько иначе, но смысл точен. Почему большевики приняли вызов, находясь в положении куда более невыгодном, чем монархия находилась даже после проигранной Восточной войны, в которой западные «партнеры» предельно цинично отблагодарили  Россию за спасение от Наполеона? Ответ предельно прост: цари могли выбирать: то ли встать на пусть соперничества с Западом, то ли «дружить» с ним. А вот у большевиков такого выбора не было.

Не станем их идеализировать, они, понимая собственную слабость, хотели дружить с Западом буквально любой ценой. Они согласны были на любые уступки капиталистам, они готовы были даже признать долги царского правительства и права собственности иностранных капиталистов на их активы в России в обмен на официальное признание и КРЕДИТЫ. То есть они готовы были к продолжению индустриализации в колониальном стиле. Но Запад требовал от них именно полной капитуляции: мол, отдайте нам царские долги, отдайте НАШУ собственность, отдайте нам в виде компенсации за интервенцию против вас же в концессию вообще все, что у вас осталось, и вот тогда мы подумаем - признать вашу власть легитимной или нет. В этом заключался весь пафос Генуэзской и Гаагской конференций 1922 г., на которые большевики приехали во фраках и цилиндрах, даже своим внешним видом демонстрируя готовность «дружить». Но западная элита дружить с большевиками не пожелала. Да, ее понять можно - Европа была истощен войной, и с России ей хотелось получить шкуру, которую они уже считали своей. Запад просчитался. Советская Россия не только не сдохла, не смотря на политическую, дипломатическую, экономическую и даже гуманитарную блокаду, она, оказавшись перед выбором сдохнуть или победить, ПОБЕДИЛА.

Революционная элита нашла в себе способность стать НАЦИОНАЛЬНОЙ элитой, и впервые в истории страны она стала опираться не на забугорных «партнеров», а на собственный народ. Народ это оценил, и со своей стороны выразил готовность на любые жертвы ради сохранения. Вот вам краткая суть русской революции, победившей, но преданной.

Так вот, почему БП должен стать стартером именно революции, а не эволюции? Шанс на эволюционное развитие, на реформирование советской системы, на постиндустриальную модернизацию упущен в 80-х годах. Китай шансом воспользовался, а мы – нет. Постсоветская бюрократия в ответ на вызов взяла курс на утилизацию совка, на отказ от сверхдержавы в обмен на интеграцию в мировую элиту. Это путь к капитуляции, и потому путирастия не может закончиться ничем, кроме краха. Всякая попытка для русской элиты дружить с Западом, заканчивалась крахом, не вижу даже гипотетической возможности для главстерха стать исключением. Лично Путин, возможно, избежит виселицы, будет, как Горбачев, пиццу рекламировать, да лекции про борьбу с коммунизмом читать, благо, языками владеет. Но это дело десятое.

Дело в другом: постпутинская элита не сможет продолжать обанкротившуюся политику интеграции в мировую элиту. Точнее может, но не более успешно, чем это делали правительства Львова или Керенского. Чехарда временщиков может длиться полгода или даже пять лет, правительство «силовиков» свергнет условный «Навальный», того сменит условный «Рогозин», который будет балоболить о патриотизме и Родине, ничего не делая, но все это логически приведет лишь к углублению кризиса и вызреванию необольшевизма. К власти должна прийти новая элита, действующая по абсолютно новой логике и опирающаяся не на благосклонность американского посла, а на поддержку широких масс.

При чем тут массы? А при том, что сегодня в обществе сохраняется консенсус между быдлом и элитой: элита с молчаливого согласия быдла ворует, но делится с быдлом наворованным. Быдло готово терпеть элиту до тех пор, пока элита обеспечивает ему относительно высокий уровень потребления. В результате БП уровень потребления рухнет, и нынешняя элита не сможет ничем поддерживать свое господство. Пропаганда не всесильна, я это знаю лучше, чем кто бы то ни было. Пропаганда не действует на пустой желудок. Насилие? Об этом даже говорить смешно. Постсоветское быдло отказалось от чести, совести, морали, справедливости, права строить свою жизнь по собственным лекалам всего лишь ради потребления: ради айфона, машины в кредит, турецкого курорта эконом-класса и 20-летнего ипотечного рабства. Но если режим перестанет удовлетворять потребительские запросы быдла (а это невозможно долго осуществлять путем утилизации экономики), то в массах со скоростью лесного пожара распространится убеждение, что ТАК ЖИТЬ НЕЛЬЗЯ, что сделает революцию неизбежной, потому что ЖИТЬ ИНАЧЕ в рамках старой парадигмы невозможно.

Вот такие мысли возникли у меня по поводу годовщины украинской Революции Достоинства. При чем тут Украина, о которой я не слова упомянул? Ну, умные люди, умеющие ухватывать аналогии, поймут.

Итак, переходим непосредственно к Украине. Уже миллионы постов были написаны на тему, что украинская революция 2013-2014 гг. совсем не революция, а государственный переворот, потому что у власти остались не просто те же силы, что и раньше, но даже одни и те же лица.  Так рассуждать глупо. Если раньше у вас был черный автомобиль, а потом вы его сменили на черный автомобиль, то это не значит, что у вас ничего не поменялось. Была «Волга», стал «Ролс-Ройс», и это свидетельствует об изменении вашего социального статуса. И то, что вы стали ездить на заднем сидении, не означает, что злобные гайцы лишили вас водительских прав.

Государственный переворот – это один из элементов революции, свидетельство трансформации политической системы, но бывают и госперевороты без изменения политической конструкции (например, свержение одного монарха и замена его другим), а бывают и настоящие революции без госпереворотов (нынешняя модернизация Китая, создание системы социального государства в западной Европе в 50-60-е годы). Словарь Ожегова определяет революцию, как коренной переворот в жизни общества, который приводит к ликвидации предшествующего общественного и политического строя и установлению новой власти. Вот и давайте оценим, произошел ли на Украине коренной переворот в жизни общества, или только фамилия президента поменялась.

- Политический строй в отличие от конструкции власти, которая всего лишь мутировала от президентской к парламентской республике, претерпел значительную трансформацию, и стал фашистским, о чем подробно я писал тут. Все признаки классического фашизма налицо, вплоть до таких архаичных, как воинствующий антикоммунизм и мистификация славного великого прошлого. Правда, фюрера пока еще нет, но социальный запрос на «твердый кулак, который наведет порядок» еще не сформировался. Все остальные признаки в наличии:
а) засилие пропаганды и цензуры в СМИ;
б) произвол тайной полиции в отношении неугодных;
в) милитаризация общества;
г) воинствующий национализм;
д) этатизм;
е) шовинизм и ксенофобия;
ж) геноцид;
з) опора на монополистические капиталистические структуры.

Даже внешний антураж – факельные шествия, штурмовые отряды, зигующие толпы, эсэсовская символика, погромы, суды Линча – все в наличии. Укропы на это возражают только одно: мол, фашизм и демократические выборы несовместимы, а раз у нас проходят выборы, значит нет фашизма. Ну, насколько выборы проходят «демократично», я рассказывать не буду, о том, как люди в масках приносили в избиркомы «правильно» заполненные итоговые бюллетени, рассказали и сами участники процесса. Но сами по себе выборы, всенародное волеизъявление, парламентаризм прекрасно сочетаются с фашизмом.

При Франко в Испании парламент был? Был. При Пиночете в Чили парламент был? Был. Гитлер разве разогнал рейхстаг после прихода к власти? Нет, разогнали только коммунистов и социал-демократов. А уж референдумов нацисты провели столько, сколько не было ни до них, ни после них. При Муссолини в Италии не только парламент сохранился, но и монархия. Во главе правительства лидера фашистов поставил король Виктор Эммануил III, парламент,  в котором доминировали либералы, утвердил состав правительства, которое, кстати, было коалиционным. Один из первых шагов фашистского режима на Украине – изменение избирательного законодательства и проведение всеобщих парламентских выборов, от участия в которых отказались левые. Один из первых шагов фашистского правительства в Италии – изменение избирательного законодательства (закон Ачербо) и проведение всеобщих парламентских выборов, от участия в которых отказались левые. И альтернативные выборы, и политические партии были отменены лишь через шесть лет после прихода к власти Муссолини. Но значит ли это, что режим Муссолини не был фашистским, а сам он являлся демократом? Так что все укропы, с пеной у рта доказывающие, что «у нас нет фашизма, а есть европейская демократия и нет фашистов, а есть лишь патриоты» дружно сосут.

- Внешняя политика изменилась кардинально. Изменился сам статус страны. Если раньше Украину хотя бы с натяжкой можно было считать относительно суверенной страной, то теперь ею вполне открыто манипулируют внешние силы. Дадут западные «друзья» кредит – экономика еще какое-то время протянет, не дадут – она рухнет. Состав кабинета министров определяют американцы, они же «корректируют» результаты голосования в Верховную Раду, определяют дату начала АТО и т.д. Ранее Украина официально придерживалась внеблокового статуса, а теперь официальный Киев мечтает лишь об одном – чтоб страну приняли в НАТО. Мечты эти, конечно, несбыточные, но вполне определенно свидетельствуют о кардинальной смене внешнеполитических ориентиров.

- Социальная политика. Спросите у украинских пенсионеров и бюджетников, почувствовали ли они изменения госполитики по отношению к себе. А как насчет учащихся, многодетных, инвалидов, ветеранов? Квартплата осталась прежней или изменилась? Изменения таки есть, причем весьма существенные. В какую сторону – и без меня известно.

- Экономика. Тут все просто феерично. До революции на Украине экономика была. А теперь от нее лишь остатки, и те быстро утилизируются. Автопром сдох, авиапром сдох, угольная промышленность сдохла, из шести НПЗ работает лишь один. В чем причины? В причины просты: если ранее экономика Украины была интегрирована с российской, то теперь Киев проводит политику дезинтеграции, то есть по сути, самоубийства. Это можно оценить, как кардинальный поворот?

По всем признакам на Украине произошла фашистская революция, вызвавшая гражданскую войну, деградацию государственных институтов, коллапс экономики. Фактически страна полностью утратила суверенитет, территориальную целостность, и используется лишь как торпеда против РФ. Не уверен, что РФ переживет взрыв торпеды, но точно могу сказать, что торпеда его не переживет. Причем торпеда может взорваться даже не достигнув цели, что для нас, русских, конечно, является наиболее приемлемым вариантом. У Кремля интересы совсем иные, но речь сейчас не о них.

Дворцовый переворот можно провернуть успешно вне зависимости от того, как к этому от несется «общественное мнение». А вот революция без вовлечения широких народных масс невозможна. Кремлепропаганда на говно изошла, доказывая, что майдан народ не поддерживал, что фашистов народ не поддерживает, это, дескать, кучка экстремистов воду мутит. Бред полнейший! Население Украины в массе своей фашистскую революцию поддержало. Другое дело, что подавляющее большинство поддержало ее пассивно, сидя с пивасиком у зомбоящика, но это уже другой вопрос. Зимний тоже штурмовала «кучка экстремистов». Главный вопрос в том, почему массы поддержали фашистов. Режим Януковича бы плохим? Плохим, но уж точно, не хуже, чем режим Ющенко. Судя по социально-экономическим показателям, даже лучше. Однако массы легко уверовали, что ТАК ЖИТЬ НЕЛЬЗЯ, и защищать «своего» президента не стали даже в Донецке.

Причина революционной ситуации в евроиллюзиях. Населению Украины так долго ипали мозг на тему их европейскости, что они и сами уверовали в свою исключительность. Картина мира у них сложилась довольно простая: они – европейцы, ЕС распахивает им двери, проклятые москали в бессильной злобе не пускают их в Европу, и это единственная причина, по которой они не получают среднюю зарплату в 2300 евро. Янукович продался Кремлю и отказался идти в Европу. Он, сучара, отобрал у них ЗАХВАТЫВАЮЩУЮ МЕЧТУ О БУДУЩЕМ.

Это убеждение было и остается совершенно иррациональным и проистекает из комплекса национальной неполноценности. 23 года независимости показали полную несостоятельность укро-государства. Ну, распродали, все, что можно. Что не смогли продать – украли, что не смогли украсть – просрали. Если в 1991 г., когда Украина отправилась в свободное плавание, относительно России уровень жизни в республике был чуток выше, то сейчас он примерно вдвое ниже, чем в РФ. С Европой можно даже не сравнивать. Кто виноват? Раньше можно было объяснить провал тем, что, дескать, москали грабят.  Объективно украинцы, конечно, сами виноваты. Не смогли построить собственное государство. Не они первые облажались, не они последние. Но какой же виноватый признает себя виноватым?

Тем более не способна трезво смотреть на вещи толпа, изрядно прозомбированная пропагандой. Поэтому идея построения национального государства постепенно затухла, уступив место новой идее – податься в Европу хоть на правах второго сорта, но чтоб грошей дали. Поскольку украинская идентичность за истекший период так и не смогла тотально утвердиться в массах, смена идентичности с «мы – украинцы» на «мы – европейцы» была воспринята большинством благожелательно. Тем более, что новый императив предполагал гибкую адаптацию: вышиватники на ура восприняли тезис «мы – украинцы, а потому европейцы», а ватники, которым украинизироваться западло, согласны были быть европейцами, рассчитывая, что по части европейскости они еще дадут фору пещерным свидомитам, убогие рагули и прочие агрессивные украинизаторы будут по отношению к ним вторым сортом. В каком-то смысле евромечта объединила и укромовных и русскоязычных. Соответственно, и мнение, что ТАК ЖИТЬ НЕЛЬЗЯ было у них общим. Янукович стал для них общим объектом ненависти. Одни объясняли ненависть к нему тем, что он продал Украину москалям, другие воспользовались универсальной отмазкой, что они, дескать, против коррупции, а потому спасать коррумпированный режим не хотят. Этих было подавляющее большинство, но именно их пассивная ПОДДЕРЖКА фашистов, которых они всерьез не воспринимали, и привела к краху режима.

Это пассивное большинство всегда успешно придумывало себе отмазки. Разгул уличной нацни? Не, это кучка маргиналов куражится, пена революции, не более того. Репрессии против недовольных? А так им и надо, они же сепары и колорады. Разгул русофобии? Ну дак Путин Крым украл, а нас это не затронет, потому что мы не русские, а русскоязычные украинцы. Война на Донбассе? Пусть лучше война будет на Донбассе, чем в Киеве и Днепропетровске. Порошенко – олигарх, против которых стоял Майдан? Уж лучше мы проголосуем за олигарха, чем за петушка Ляшко. Концепция меньшего зла в очередной раз доказала свой универсализм. Никто открыто не признается, что хотел установления на Украине фашистского режима, нет, он даже противостоял этому самому фашизму, голосуя за меньшее из зол, потому что добро в выборах не участвовало.

Теперь это пассивное большинство уже убеждает себя, что год назад оно было против Майдана, хотя большая часть конформистов заводит старую, как мир пластинку: мол, Майдан был нужен, но олигархи опять предали идеалы революции. Дескать, не за то мы скакали. Факт остается фактом: большинство украинцев и через год после революции продолжает поддерживать пришедший к власти в ее результате фашистский режим. Да, поддерживает пассивно, но фашистам и не надо, чтобы население в полном составе выходило на факельные шествия и хором орало «Смерть ворогам!».

Я больше скажу: ЛЮБОЙ ФАШИСТСКИЙ РЕЖИМ ЗАИНТЕРЕСОВАН ИМЕННО В ПАССИВНОЙ ПОДДЕРЖКЕ БОЛЬШИНСТВА. Активная поддержка хороша, когда у режима все хорошо, а когда дела идут хреново, активные сторонники мгновенно превращаются в активных противников и вешают бывших кумиров на фонарях за то, что те не оправдали их надежд. А пассивные сторонники самое большее – могут стать пассивными противниками, а самая страшная гадость, которую сделают режиму пассивные противники – не придут на очередные выборы. Ну, или на внеочередные. Но это, конечно, крайний случай. В большинстве пассивные противники все же приходят на выборы и… Ага, голосуют за меньшее из зол. То есть поддерживают режим в нынешнем состоянии, чтобы он не стал еще хуже. Отсюда делаем вывод, что поддерживают режим не только пассивные сторонники, но даже пассивные противники. В РФ действует тот же механизм: пассивные противники Кремля голосуют на выборах за созданные Кремлем «оппозиционные» партии, единственная цель которых – обслуживать интересы Кремля.

В первой части статьи я привел пример Эстонии: даже разочаровавшись в «европейском выборе», эстонцы продолжают считать, что альтернативы ему нет. Разочарование в существующем политическом режиме рождает не протест, а апатию. Апатия вредит режиму? Нисколько! А вот отдельно взятого индивида апатия приводит к депрессии. Депрессия же преодолевается следующим образом. Индивид признает: да, при нынешнем режиме большинство проиграет, и у меня есть выбор – либо проиграть вместе с большинством, либо любой ценой попасть в то меньшинство, которое выиграет. И пока сохраняется хотя бы слабая надежда попасть в избранные, миллионы ротожоп будут яростно бороться друг с другом за место под солнцем, шагая по трупам своих собратьев, оказавшихся «неконкурентоспособными».

Для украинцев ситуация еще более удобна, ведь у них есть железобетонный повод для того, чтобы не считать себя виноватым в том, что они натворили со своей страной. Во всем виноват Путин. И причина пассивной поддержки фашистского режима у них есть очень убедительная: они не борются с укро-фашизмом потому, что это означает подыгрывать «оккупанту» Путину. Собственно, это одна из вариаций меньшего зла: пусть лучше сдохнут миллионы колорадов Донбасса, чем Киев оккупируют москали. Сдохнут миллионы украинских солдат? Ну, что ж, дело служивое, они подохнут не зря: Европа должна оценить готовность украинцев отстаивать европейские ценности и возьмет в ЕС хотя бы на правах эстонцев.

Встречается порой совсем уж экзотические кадры. Вот, например, весьма популярная у укро-хомячков Татьяна Монтян, которая говорит о себе, что она «не ватница и не вышиватница, а адекватница». Популярность Монтян обусловлена тем, что она формулирует прекрасную отмазку для хомячков, почему они должны быть пассивны: потому что все стороны украинского конфликта – и колорады, и укропы, и бандеровцы и олигархи – плохие. И Порошенко плохой, и Путин плохой, и Запад плохой…  А поскольку все плохие, а хороших нет (кроме самой Монтян, разумеется), то лучшее, что может сделать в текущей ситуации хороший человек – это ничего не делать. Позиция, конечно, удобная, но назвать ее адекватной нельзя.

Вот например, что она сказала в телемосте с Мозговым: «Я не хочу, чтобы убивали друг друга обе стороны, потому что любая гражданская война все равно заканчивается миром». Ничего более глупого и представить себе невозможно. Как я уже писал ранее, ни одна гражданская война в истории человечества не заканчивалась миром. Либо война переходит в бесконечную фазу (армяне против азербайджанцев, грузины против осетин, корейцы южные против корейцев северных), либо, что гораздо чаще, одна из сторон одерживает полную победу. Проигравший в гражданской войне может смириться со своим поражением, но не примириться с победителем.

Разве белые с красными помирились в 1920 г.? Нет, и даже в 45-м белые не примирились с красными. Советская власть Краснова не простила, а повесила, хотя реально он уже опасности не представлял. Гражданская война в Китае закончилась более 60 лет назад, но разве маоисты и чанкайшисты примирились? Уже давно нет в живых ни Мао, ни Чан Кайши, а между КНР и Китайской республикой сохраняется состояние войны, хоть и замороженной.

Так что все бла-бла-бла Монтян за мир и дружбу, за единение всех здоровых сил общества против олигархов яйца выеденного не стоят. Тот же Мозговой смотрит на вещи совершенно адекватно. Он открыто говорит: «Пока мы не уничтожим их, они будут уничтожать нас». Он, конечно, не имел в виду физическое уничтожение всех носителей укро-вируса, но смысл ясен. Во время гражданской войны не может быть позиции «посредине», которую проповедует Монтян. Может быть только две позиции: «Кто не с нами – тот против нас» и «моя хата с краю». Фактически «адекватница» проповедует последнее, хотя и изображает изо всех сил птицу высокого полета, которая парит над схваткой. Но то, что точку зрения Монтян разделяют очень многие, даже те, кто не подозревает о ее существовании, неудивительно. Позиция «моя хата с краю» самая популярная во время любой революции и гражданской войны. Выясняют отношения между собой 5% идейных граждан, остальные ждут, кто победит.

С точки зрения обывательской логики именно эта позиция единственно адекватная. Однако в случае с украинской революцией это не так. Почему? Да потому что в результате фашистской революции страна превратилась в торпеду или коллективного камикадзе, кому как нравится. И сидеть пассивно на торпеде – выбор не самый разумный.  Что делать? Можно сигать с нее в воду и грести в сторону в надежде спастись, хотя утонуть – тоже не лучший выход. А можно вывести торпеду из строя. Но это уже означает стать контрреволюционером.

Что же у нас с украинской контрреволюцией? Контрреволюция в наличии – на Донбассе война в полный рост. Там ситуация примерно та же – 95% быдла пассивные сторонники или пассивные противники колорадов, которые считают, что их дело «правильно» проголосовать, и большего с нас не требуйте. Главная проблема колорадов – ПОЛНОЕ ОТСУТСТВИЕ ПОЗИТИВНОЙ ПРОГРАММЫ. Весь пафос их борьбы – «чтобы фашисты жить не мешали». То есть борьба ведется не ЗА ЧТО-ТО, а исключительно ПРОТИВ КОГО-ТО. Укропы, напомню, имеют хоть и абсолютно химерическую, но позитивную программу – они типа в Европу хотят, чтобы жить по-новому, по-европейски. Колорады же ничего нового не предлагают в принципе.

Нет, есть, конечно, идейные люди, которые восприняли войну как шанс на создание социального государства Новороссия без олигархов и коррупционеров, но это маргиналы. «Звезда контрреволюции» Гиркин-Стрелков не привнес в движение сопротивления никакой идеи. Более того, сложилось впечатление, что он панически боится касаться этой сферы. Демагогия за святую Русь к делу не относится и никем серьезно не воспринимается. Не зря, ох не зря Гиркин дрочит на белогвардейщину. Те ребята были лихие – усы вразлет, грудь в крестах, красную голытьбу гоняли нагайками при соотношении сил 1:5. Но поручики Голицыны с корнетами Оболенскими не имели никакой позитивной программы. А что с того, что они против большевиков?

Допустим, прогнали большевиков, дальше что? Большевики вопреки своей программе, что Ленин неоднократно подчеркивал, дали крестьянам землю. А белые что дали? Они даже ничего приятного не обещали. Поэтому неудивительно, что вскоре на полях сражений соотношение сил уже стало 1:20 в пользу красных, и бравые поручики с лихими корнетами отправились ишачить таксистами и сапожниками в Париж, получив писдюлей от своих бывших холопов.  Гиркин-Стрелков храбрый и профессиональный солдат, но трусливый политик. Настолько трусливый, что даже боится признать себя политиком.

Мне симпатичен Алексей Мозговой, который пытается найти идею ЗА которую стоит воевать. Он понимает, что воевать ПРОТИВ кого-то и чего-то можно до бесконечности и без результата. «Для нас главная проблема на сегодня — выудить из человека личность и погасить в нем раба» - говорит он.  Смысл сказанного прост: раб может воевать за миску похлебки, за хозяина, за деньги, но ЗА ИДЕЮ, за ИНТЕРЕСЫ ОБЩЕСТВА он воевать не может.  У раба нет СВОИХ интересов, поэтому он неизбежно воюет за чужие интересы – будь то интересы Путина, Пятницкого или олигарха Коломойского.

Мозговой – пожалуй, самый адекватный из лидеров повстанцев, и поэтому враг той шушеры, что лезет в фюреры. Он имеет больше шансов получить пулю в спину от «своих», чем от укропов, потому что не стесняется открыто говорить об ублюдочной сущности всех этих ДНР и ЛНР. Мозговой – сторонник нового государства – Новороссии, и свою бригаду «Призрак» строит на политической платформе. Именно поэтому власти ЛНР ее пытались расформировать, а когда это не вышло, начали ее душить, отключив от всякого снабжения.

Поцреотические дурачки в РФ удивляются: почему Юго-Восток не поднимается против хунты, почему «русские люди» не поддерживают восставший Донбасс? А, собственно, почему они должны его поддерживать?  Колорады сегодня не могут претендовать даже на роль меньшего зла. По факту для всякого трусливого обывателя, не желающего, чтобы по его двору проходила линия фронта, они – БОЛЬШЕЕ ЗЛО.  Поддерживать нечего, никакой идеи нового мироустройства повстанцы не несут.  Контрреволюция на Украине проигрывает идейно. Хотя, если честно, с революционерами они играют в поддавки. Революционеры предлагают у***щные идеи, а контрреволюционеры не предлагают ничего.

Однако само восстание провоцирует стихийное социальное творчество. И тут мы наглядно видим, чем русские отличаются от украинцев. Украинцы никогда не были носителями государственной идеи, они не несут в себе гена государственности. Воспроизвести Гуляй-Поле, Запорожскую Сечь или дивизию «Галичина» они могут, а государство – нет. Русские являются носителями совершенно иной матрицы – когда наступает жопа, они тут же становятся государственниками. У них в подкорке засело, что выжить можно только с опорой на государство. Поэтому в течение считанных недель колорады создали один из основных государственных институтов – армию. Укропы, которым армия в условиях гражданской войны тоже как бы нужна, свою армию ударными темпам просрали, зато в полном соответствии со своим менталитетом, наплодили бандформирований в виде добровольческих батальонов, с которыми теперь сами не знают, что делать.

В критической ситуации те русские люди, которые еще вчера были быдлом, хомячками, ротожопами и овощами, проявляют чудеса сознательности и самоорганизации в условиях коллапса административного, финансового и инфраструктурного. Укропы же, столкнувшись с системным кризисом, ведут себя, как образцовые холопы – ищут хозяина, которому можно подороже продаться. Сегодня они неистово камлают про НАТО, дескать НАТО их должна защитить от сепаров, МВФ им должен дать денег, чтоб они ноги не протянули Стокгольмский суд должен отсудить у РФ бесплатный газ, США и ЕС должны надавить на Путина, чтоб он вернул им Крым. Даже Донбасс, который укропы расхерачили, восстанавливать должна, по их глубокому убеждению, Москва – Верховная  Рада даже приняла по этому случаю закон, который разрешает России финансировать восстановление региона. Причем сами укры даже не понимают, какими дебилами они выглядят со стороны.

Есть ли способ эффективно подавить фашистскую революцию на Украине? Есть: клин клином вышибают, а революцию фашистскую можно разгромить с помощью социальной революции. Не контрреволюции, а настоящей народной революции с позитивной программой, а не только с лозунгом «Мочи фашню!» Зачатки социальной революции на Донбассе проявляются. Но тут уж не дремлет Кремль. Зачем ему настоящая революция? Это ж какой дурной и заразительный пример россианскому быдлу будет, если народ на Донбассе раскулачит олигархов, расстреляет коррупционеров и наладит жизнь пусть и небогатую, но свободную? Нет, для Кремля это еще страшнее, чем падение нефтяных цен.

Поэтому Кремль еще больше, чем Киев, заинтересован в том, чтобы задавить малейшие ростки социального творчества на Донбассе.  Пока что с этой задачей Путин и Ко справляются, новые власти ЛНР и ДНР охотно приняли на себя роль кремлевских шестерок и ведут дело к замораживанию конфликта, что устроит всех – и начальничков сепаратистов, оседлавших финансовые потоки, и киевские власти, которым нужна бесконечная война, и Кремль. В проигрыше будет только народ, но проблемы индейцев шерифа традиционно не и**т.

http://kungurov.livejournal.com/100553.html

http://kungurov.livejournal.com/100762.html